Сангрия цитрусовая с лимончелло

      Кинну всегда казалось, что из них троих Ким был самым благоразумным.       Так было до того момента, когда в апартаменты ворвался бледный Порчэй и напугал Порша своим состоянием до усрачки. — Кинн, он дома? — голос будто не принадлежал его младшему брату. Это было первым, что спросил Ким, когда наконец дозвонился. — Он сейчас с Поршем. Что произошло? — напряжённо спросил Кинн. Ранее Кинн говорил, что братья мало чем похожи. Теперь же он считал Порчэя маленьким Поршем, поэтому в голову лезли самые ужасные варианты развития событий. Беременность, насилие, выяснение отношений, болезнь. — Он видел, как я целовался с другим. — Секс был? — измена была для Кинна камнем преткновения во многих вопросах. Она так долго отравляла его собственную жизнь, особенно после того, как он узнал, что Таван наставлял ему рога с Вегасом. — Нет, фанат поцеловал меня на улице, — Ким сделал паузу и задал очевидный вопрос. — Я хочу приехать, мне нужно увидеть его. Я должен приехать сейчас?       Весь пиздец из-за обычного поцелуя? Как вообще можно было не увидеть сопротивления с его стороны? Кинн устало вздыхает. Неважно. Он абсолютно уверен, что Порш после того, как дал бы ему в ебальник, закатил бы такую истерику, что их пришлось бы оттаскивать друг от друга не менее пятерым телохранителям. — Ты уже должен стоять под его дверью с нормальным рассказом, который его убедит в том, что ты не мудак.       Кинну пришлось подождать, пока зайдёт Биг, чтобы самому пойти к Порчэю. Его состояние держалось на соплях: глаза слипались, голова трещала. К этому раздражению прибавлялось беспокойство за мелкого паскудника.       Раньше Кинн встречал брата раз в несколько месяцев. Ким давно закрылся в себе, приезжал только принудительно, если вызывал отец. Они никогда не разговаривали по душам. Кхун иногда мог достучаться до него, используя своё амплуа. Кинну никогда это не удавалось.       Тем не менее, когда Порчэя похитили, и брат так же испуганно набрал ему, Кинн уговорил приехать его домой. Он впервые осознал, что смотрит в своё отражение: бешеные глаза, синяки под глазами, злость и отчаяние. Порчэй в самом деле оказался маленьким Поршем.       С тех пор, как в жизни Кима появился Порчэй, Кинн видит его раз, а может и два в неделю. Омега вернул этого нелюдимого закрытого социопата обратно в семью.       Иногда они с Поршем видели, как эти двое пробираются ночью в комнату Порчэя. Порш не разрешал брату окончательно переехать к нему, Ким уважал его требование, поэтому всегда приводил его обратно.       Ким спрашивал у Кинна, как можно заботиться об омеге в течку помимо полового акта: что-то про компрессы, таблетки, подавители и другую разную хрень. Когда Порш узнал об этом, он внутренне успокоился.       Ким ещё не пометил Порчэя за столько времени, сколько они вместе.       Все же Ким оказался лучшей версией Кинна.

***

      Ким и подумать не мог, что появится эта свинья перед входом в бар. Больше всего его бесило, когда лезут в личное пространство.       Когда Ким пришёл в бар, один из одногруппников сказал, что звонил Че, чтобы узнать, где он. Альфа напрягся, достал мобильник и увидел пропущенные звонки, в том числе и от Че.       Ким перезванивал и писал, но ангел не отвечал. Он зашёл в «line» и увидел, что малыш был онлайн.       В квартире никого не было, хотя они договаривались, что Ким отвезёт его домой после бара. В этот миг он реально стал паниковать. После очередной череды звонков Кима просто заблокировали.       Че злился, и Ким уже догадался почему.       Ким открыл дверь и увидел его заплаканного на полу рядом с братом. Ему хотелось сразу же прижать его к себе. Разве озабоченный псих стоил хоть одной слезинки ангела?       Порш оставил их наедине, и они оказались на полу друг напротив друга. — Ты обещал не убегать, — тихо сказал Ким. Он потянулся к нему, но Че дернулся, не желая, чтобы к нему прикасались. — Че, поговори со мной. — Если тебя что-то не устраивало с самого начала, ты должен был сказать, — его щеки покраснели и опухли. Че держался, но голос все равно был хриплым. — Если во мне что-то не так, то ты должен был сказать, а не бегать за кем-то ещё! — Это было случайно, я даже не знал этого человека, — на этот раз удаётся докоснуться до его колена. — Ты целовал его долго для случайного поцелуя! Хватит увиливать! — Че, может это просто ты не хочешь слушать из-за того, что упёрся в одно место? Я похож на навозного жука, собирающего дерьмо по дороге? — оскалившись, кинул Ким в один момент, даже не подумав о том, с кем и как он говорит. В своё оправдание он и не понимал, что в голове чуда напротив фраза может восприняться иным образом. — Получается, что похож, — раздражённая усмешка срывается с его уст, — иди собирай своё дерьмо в другом месте! — Че! — с уст сорвался рык, а малыш перед ним мигом побледнел. — Это был незнакомый человек. Он сам поцеловал меня. Ангел, мы в самом деле ссоримся из-за кого-то больного психопата? Повзрослей уже, чтоб тебя, и тогда станешь идеален!       Повисло молчание, и Ким видит пелену слез в своих любимых глазах. Он явно переборщил. — Понятно теперь, почему ты не метишь меня. — Я не это имел в виду, — осторожно говорит Ким, когда замечает дрожь его рук. — Уходи, пожалуйста, — Че встаёт с пола и идёт в ванную.       Его омега постоянно убегает от проблем и от него самого.       Блять.       Ким вскакивает с места, планируя вернуться через несколько дней, когда Че будет в состоянии говорить. Когда он распахивает дверь, то натыкается на Кинна и Кхуна. — Даже не думай об этом, — Кхун скрестил руки на груди и кивнул в сторону двери. — Сейчас есть только ты, проблема в этой блядской комнате и он. Убежишь в очередной раз? Все проебешь. Он не простит дважды, — Кинн опирается руками о перила и холодно смотрит в сторону младшего брата.       Ким не может предвидеть, какое дерьмо произойдёт на следующий день, но он знает, что не желает терять своего ангела. — Валите уже отсюда оба, — глухо говорит Ким, — и спасибо.       Прошел час, но его малыш никак не выходил из ванной. Ким начал снова нервничать. Лишь когда он услышал тихое шмыгание носом, то внутренне успокоился. На глаза попалась подаренная малышу гитара, стоящая в углу комнаты.       Он устраивается лицом к двери ванной комнаты и начинает играть. Песня давно была завершена, но он хотел спеть ее в их особенный день. Видимо, малышу нужно было втолкать очевидное раз и навсегда. All this time I sink, drowning like a stone Tryna close my eyes, shut my ears on this throne Losing my way home, then you came along Everywhere we are, felt like where I belong Lost in your eyes there was no place I could hide Take me inside and let me live in your mind No pain tonight, this place is reserved for only you and I 'Cause I wanna stay on your side Even if the world come crashing down tonight, we'll be fine Hold me close and we'll just leave it all behind Why don't you stay       Ким останавливается только из-за того, что резко открывшаяся дверь бьет его в лоб. С уст срывается тихое «блять». Видимо, Ким окончательно свихнулся и отупел раз не заметил, что дверь открывается в другую сторону.       Он лежит навзничь, в голове туман, а в ухе противный свист.       У всего есть свои плюсы. Напуганный Че нависает сверху. Его красивые чёрные глаза распахнуты от испуга. — Ким! — Че оттаскивает гитару с него и кладёт свои ладони на его лицо. Ангел такой напуганный, родной и вкусный. — Я позову на помощь, подожди!       Ким тянет свою омегу на себя, и он сваливается ему на грудь. — Hold me close and we'll just leave it all behind, — шепчет Ким, сильнее обхватывая его руками. — Я хотел спеть ее, когда предложил бы стать моей парой. Но раз ты заговорил об этом сегодня, то думаю, самое время. — Ты про метку? — тихо спрашивает ангел, и Ким делает кивок, после чего шипит. — Подумай хорошо, хочешь ли ты быть со мной, потому что ты никуда не убежишь от меня, — Ким вдыхает его запах и расслабляется. Его личное цитрусовое лекарство.       Че отрывается от него и прижимается к губам. Короткий поцелуй, и малыш спускается к его шее.       Мог ли Ким ожидать, что у его ангела есть такие острые зубы и совсем нет совести?       Когда Кинн увидит младшего брата в следующий раз, то с усмешкой бросит: — Ну точно маленький Порш.