Этернализм

      Ровно в семь Том ждал ее прямо у входа в женские комнаты, выглядя очень красивым в строгом черном смокинге, состоящем из белой накрахмаленной классической рубашки, атласного пиджака, брюк в тон и белого галстука-бабочки. Любой, кто не знал, что он полукровка, никогда бы об этом не догадался, ибо Том выглядел как настоящий чистокровный юный джентльмен. — Гермиона, ты прекрасно выглядишь…       Его глаза приковались к девушке, спускающейся по лестнице. Под небольшим руководством Друэллы и Розалины Гермиона выбрала относительно скромное, но все же красивое платье розового цвета длиной чуть ниже колен с короткими пышными рукавами и зауженной талией в сочетании с чулками, белыми перчатками до запястий и парой розовых туфель на каблуке. — Спасибо, Том, — сказала она, не в силах сдержать ухмылку, которая тронула ее губы. — Должна сказать, ты выглядишь довольно элегантно в костюме.       Шикарным… Он был шикарным. Гермиона бы ни за что раньше не использовала это слово по отношению к нему, но сейчас оно само собой пришло к ней в голову, и это было таким естественным. Она предположила, что это всё из-за их окружения.       Он ответил на ее ухмылку своей собственной. — В таком случае мне придется носить костюмы чаще.       Подойдя к нему, Гермиона протянула руку и поправила ему галстук, заметив, что он немного перекосился. Ей всегда нравились мужчины в костюмах. Однако не все мужчины любили их. Во-первых, он должен был подходить мужчине, который его носил без всяких излишеств. Том, безусловно, справился с этим, ибо в его смокинге не было ничего лишнего, однако всё равно он приковывал к себе взгляд. Он был в гармонии со своей эстетикой. Черный только добавлял темной и таинственной ауры. — Идем? — спросила она, оглядываясь. — Где Абраксас? — Он ушёл вперед со своей спутницей, — сообщил ей Том.       У Абраксаса тоже было свидание? Это было новостью для Гермионы. Не то чтобы она расстроилась по этому поводу. Наоборот, Гермиона была рада за него. Она только надеялась, что он не будет таким безнадежно робким с этой девушкой, как был с ней. — Я ее знаю? — Я так не думаю, — он покачал головой. — Он пошел с четверокурсницей Герой Кэрроу.       Она не знала эту Геру Кэрроу, но знала о паре девочек-близняшек по имени Флора и Гестия Кэрроу ещё из своего времени. Возможно, они были как-то связаны с Герой? В любом случае, это не имело значения. Гермиона обязательно встретит эту девушку на вечеринке. — Тогда пойдем? — Том предложил ей руку.       Кивнув, она взяла его за руку, и вместе они направились из общей комнаты в тускло освещенный коридор.       Гермиону поразило, насколько комфортно она чувствовала себя с Томом. В отличие от двух предыдущих свиданий, если их вообще можно было считать таковыми, она ничуть не нервничала. Чего было нервничать? Это был просто Том. Ей казалось, что она знала его всю свою жизнь, даже если понимала, что это совсем не так. Они были друзьями… Равными… И теперь, возможно, они могли бы стать чем-то большим…       Поначалу Гермиона злилась на Дамблдора за то, что тот отправил ее в прошлое, подальше от всех, кого она знала, и хотя она, вероятно, никогда не простит ему этого, Гермиона смирилась с этим фактом. Ей казалось, что она принадлежит этому месту… Как будто она всегда принадлежала этому времени.       К тому времени, когда они прибыли, вечеринка уже началась, несмотря на то, что они даже пришли немного раньше. Большинство гостей уже сидели за столом, хотя некоторые стояли в дальнем углу со Слизнортом и группой мужчин, которые, как она могла предположить, были его знаменитыми друзьями. Большинство из них стояли к ней спиной, не давая ей определить, кто же это был.       Однако она была удивлена тем, сколько других гостей она действительно знала. Наряду с Абраксасом и его девушкой, которая была очень хорошенькой и миниатюрной девушкой, которую Абраксас, казалось, заинтересовал, там также был Поллукс Паркинсон, дедушка Пэнси, и шестикурсница-слизеринка, Бетти Боунс из Хаффлпаффа, Юджин Крауч из Рэйвенкло и, наконец, Минерва МакГонагалл и Флимонт Поттер из Гриффиндора.       То, как Флимонту удалось уговорить её пойти с ним, было выше понимания Гермионы, и, судя по всему, он был так же потрясен, увидев ее и Тома. — Мистер Реддл и мисс Грейнджер! — заметив их через всю комнату, Слизнорт подозвал их к себе. — Я так рад, что вы смогли выделить для меня время. — Спасибо, что пригласили нас, профессор, — поприветствовал Том их профессора с очаровательной улыбкой. — Похоже, вы приготовили для нас грандиозный вечер.       Том мог быть одним из самых вежливых и очаровательных молодых людей, которых она когда-либо знала, когда он этого хотел. Тот факт, что он приложил столько усилий, чтобы быть таким милым со Слизнортом, указывал на то, что за этим была причина. Он что-то хотел от него. Вопрос только что? — Ох, мой мальчик, — Слизнорт улыбнулся от уха до уха. Повернувшись к группе мужчин, он махнул рукой двум подросткам ради пафоса. — Прошу внимания, это мисс Гермиона Грейнджер и мистер Том Реддл, два наилучших ученика Хогвартса.       Один за другим джентльмены поворачивались к ним лицом. Большинство из них сразу же обратили всё свое внимание на Тома, заставив Гермиону почувствовать себя обделенной и, откровенно говоря, немного раздраженной. Она понимала что происходит и почему, потому что был вещи, которые никогда не менялись, независимо от времени. Эти мужчины игнорировали Гермиону и ее потенциал только потому, что она была женщиной.       Со вздохом она сделала шаг назад. Какая-то ее часть испытывала искушение показать им, насколько могущественной может быть женщина, когда услышала, как к ней обратился слабый голос.       От остальной группы отделился пожилой мужчина с длинными белыми волосами, блестящими голубыми глазами и одетый в опрятный, пусть и устаревший наряд, на манер халата. — Приятно наконец-то познакомиться с вами, мисс Грейнджер, — поприветствовал он ее, протягивая ей морщинистую руку для рукопожатия. — Простите, я уверен, что вам должно быть интересно, кто я такой. Меня зовут… — Николас Фламель! — воскликнула Гермиона.       Она не могла поверить своим глазам. Николас Фламель стоял прямо перед ней… Николас Фламель, создавший Философский Камень, а вместе с ним и Эликсир Жизни! О Мерлин?! Она и не могла мечтать о таком подарке судьбы. Это было слишком хорошо, чтобы быть реальностью. — Вы знаете кто я? — Фламель казался весьма удивленным тем фактом, что она знала, кто он такой. — Конечно, я знаю, кто вы. Вы величайший алхимик и зельевар в мире и истории, — сказала Гермиона. — Я читала всё о вас и ваших достижениях на первом курсе. Подумать только, я действительно встречаюсь с вами лично… Это большая честь!       Он одарил ее доброй улыбкой. — О, я ничего не слышал об этом, но мне приятно знать, что я не совсем забыт молодежью этого века. — Гораций сказал мне, что вы необычайно искусны в зельях и заинтересованы в том, чтобы сделать карьеру в этом деле. Скажи мне, дитя, каковы твои надежды и планы на будущее.       Гермиона с большим удовольствием начала рассказывать ему всё о своих надеждах и мечтах относительно мира и обо всех способах, которыми она надеялась его улучшить. Фламель просто кивал головой и позволял ей говорить по большей части, он пару раз даже соглашался с чем-то, что она сказала.       Было так много всего, что она хотела ему рассказать. Ей очень хотелось рассказать ему о том, как она и ее старые друзья рисковали своими жизнями, чтобы защитить Философский камень от лап темного волшебника, или как ей удалось успешно сварить Оборотное зелье на втором курсе. Увы, она знала, что не может рассказать ему. Кроме того, было не то время и не то место. — У вас есть очень многообещающие идеи, мисс Грейнджер, — похвалил он. — Я с нетерпением жду возможности увидеть, куда вы пойдете с ними, и я только надеюсь, что смогу засвидетельствовать их результаты.       Вскоре после этого всех позвали к обеденному столу, положив конец их увлекательной дискуссии.       Вернувшись к ней, Том вежливо отодвинул для Гермионы стул, подождав, пока она сядет на свое место, прежде чем занять свое место слева от нее. Она благодарно улыбнулась ему. Прежнее раздражение Гермионы из-за всех стекающихся к нему мужчин было полностью забыто.       К сожалению, вся радость испарилась, когда она обнаружила Флимонта, сидящего справа от нее. Два парня, которые окружали Гермиону, уставились друг на друга. Нельзя отрицать, что их связывала прочная неприязнь с тех самых пор, как они учились на первом курсе, когда Флимонт подставил ей подножку в холле, а Том в отместку натравил на него свою домашнюю змею. Конечно, Флимонт этого не помнил. Он помнил лишь про свою пакость и их огрызания в ответ. — Ужин подан!       С хлопком в ладоши на столе перед ними появилось множество восхитительных блюд. Это было не так зрелищно и масштабно, как праздничные приёмы пищи в Хогвартсе, но, тем не менее, впечатляло.       Стол ожил, когда гости снова заговорили, каким-то образом, ещё находя время и для еды. Первые 10 минут Гермиона наслаждалась пищей, ничуть не интересуясь обсуждением последних побед в мире профессионального квиддича. Том, похоже, тоже не слишком увлекался этим, но все же влился в беседу, когда его спросили о его взглядах и командах, за которые он болеет.       Слизнорт обращался ко всем и каждому, расспрашивая их об их жизни и о любых хоть сколько-нибудь важных отношениях и связях, которые у них могут быть.       Очевидно, отец Флимонта когда-то был членом Визенгамота, но ушел из-за бурной реакции чистокровных на его решение поддержать магглов еще во время Первой мировой войны. Как бы она не придерживалась мысли, что Флимонт — мерзавец, все равно было увлекательно узнать больше о семье Гарри.       Конечно, все знали семью Абраксаса. Мистер Дариус Малфой был одним из самых выдающихся волшебников Волшебной Британии. Он имел большое влияние как в министерстве, так и в школе, будучи близким другом директора Армандо Диппета. — А как насчет вашей семьи, мисс Грейнджер? — спросил Слизнорт. — До меня дошли слухи, что наш собственный профессор Реншоу — ваш дядя. Это правда? Расскажите нам о нём чуть больше. Мы редко видимся с ним за пределами его класса.       Это было правдой. Он очень редко присоединялся к остальным профессорам в Большом Зале, так как по понятным причинам предпочитал обедать в одиночестве. — С моим дядей все в порядке, сэр. Я узнала, что он мой дядя, только пару лет назад, так как моя мать никогда не рассказывала мне о нем, но мне нравиться узнавать его, а также узнавать больше о себе.       В остальном же, все прошло примерно так же, Слизнорт пытался расспросить собравшихся студентов, молча выбирая, кого из них он хотел бы сделать постоянными членами своего Клуба Слизней, а кто не соответствовал его критериям.       После обеда, стол убрали, притушили свет и заиграла музыка. Все, кто пришел с парой или смогли найти партнера, встали, чтобы потанцевать, а мужчины постарше подошли к бару выпить. — Могу я украсть у тебя танец? — спросил Том.       Гермиона улыбнулась и кивнула, взяв его руку в свою. — Конечно.       Вложив одну руку в ее, а другой нежно придерживая её спину, он начал плавно вести ее по танцполу. Гермиона была хорошей танцовщицей, так как ей удалось побывать на Святочном балу, не опозорив себя, но с тех пор её навыки в танцах значительно улучшились, и все благодаря урокам бальных танцев, на которых миссис Малфой настаивала. Чёрт возьми.       Танцы омрачило объявление Слизнорта, который решил немного оживить ситуацию, о смене партнера. Каждый парень должен был передать свою партнершу парню слева от него. Том перенял Геру Кэрроу от Абраксаса, а Флимонт занял его место с Гермионой.       Никто этому не обрадовался. На самом деле, Том, казалось, вообще не обращал внимания на Геру, так как он то и дело оглядывался на нее и Флимонта. Он выглядел так, как будто был готов публично задушить бедного парня прямо на месте. — Ты выглядишь… Мило, — сказал Флимонт. — Э, спасибо.       Гермиона не знала, искренне ли он сделал ей комплимент или просто потому что обязывала ситуация. Если бы на его месте был Гарри, она бы знала, что это искренне, но Флимонт… Она не могла понять, что творилось в его мозгу. Если он вообще был… — Я видел вас с Карлусом время от времени, — прокомментировал он. — Как у него дела?       Что? Он действительно спрашивал, как дела у его младшего брата после того, как публично унижал его? Если бы не тот факт, что они были в переполненном помещении, а за ними присматривал учитель, она без колебаний ударила бы его прямо в нос. Однако, как бы то ни было, Гермиона не хотела устраивать сцены, поэтому сдержала свой гнев. — Карлус чувствует себя хорошо. Ему удалось завести группу друзей, которые не обращаются с ним так, как будто он перенес какую-то ужасную чуму.       Он сузил глаза, глядя на неё, но внезапно смягчился. — Послушай, я знаю, что вёл себя с тобой отвратительно и ты, вероятно, думаешь, что я ужасный человек, но у меня нет другого выбора, кроме как поддерживать приличия, — защищался он. — Гриффиндорцы и слизеринцы — враги. Так было всегда, и я не знаю, как на вашем факультете, но в Гриффиндоре любой, кто пытается подружиться со слизеринцем, — практически изгой.       Гермиона знала, что он, вероятно, имел в виду Хагрида, который и не пытался скрыть, что дружит с ней. Он даже считал Тома своим другом, хотя она была почти уверена, что Том не считал его таковым. — Ты не знаешь, каково это — чувствовать себя изгоем. Когда все смеются над тобой просто из-за твоего имени… Лучше просто быть как все. Так легче.       Гермиона не знала, что сказать. Было ясно, что он имел в виду себя, а не Хагрида. Гриффиндорцы издевались над ним из-за его имени? Она соглашалась, что имя Флимонт было не самым удачным, но не думала, что оно настолько уж плохое. — Ты ошибаешься. Я знаю, каково это быть изгоем, — поправила его Гермиона. — Я провела первые десять или около того лет своей жизни, думая, что я урод, потому что я могу делать то, что никто другой не может.       Его глаза слегка расширились. Такого он точно не ожидал. — Если ты решаешь быть как все, следовать за толпой, то это не избавляет тебя от ответственности. Это просто делает тебя таким же отбросом, как и они. Кто для тебя важнее? Группа мальчиков, которые утверждают, что они твои друзья, но смеются из-за твоего имени, или твоя собственная плоть и кровь, твой брат? Если ты не будешь осторожен, однажды ты можешь полностью потерять своего брата.       Танец вскоре закончился к ее большому облегчению, и Флимонт, спешно поблагодарив за танец, как того требовали традиции, развернулся и практически убежал.       Том так же быстро бросил свою партнершу, чтобы вернуться к Гермионе. — Ты в порядке? — спросил он. — Поттер ничего не сделал?       Она покачала головой. Удивительно, но он ничего не сделал. На самом деле, его слова звучали так, как будто он просто хотел узнать, как дела у его брата. Если что-то и пострадало, так это его гордость, поскольку она назвала его настоящим мерзавцем.       Некоторые гостей начали расходиться после танцев, но Слизнорт позвал тех, кто еще не успел ускользнуть, чтобы сфотографироваться. Это была его традиция, которой он следовал со всеми своими любимыми учениками. Стоя посередине, он собрал вокруг себя группу из шести человек, состоящую из Тома, Юджина и Гермионой с одной стороны, и Абраксасом, Минервой и Флимонтом с другой.       Том встал рядом с Гермионой, заметно ближе, чем все остальные, и незаметно обнял ее за талию, словно молча заявляя, что она принадлежит ему. Со временем Гермиона привыкла к этому, но ей по-прежнему не особенно нравился тот факт, что публичные проявления привязанности не одобрялись обществом.       По взмаху палочки Слизнорта сработала вспышка камеры, и был сделан снимок, на котором запечатлелись официальные члены Клуба Слизней конца 1942-го года. Эта фотография станет первым физическим доказательством того, что она действительно существует в этом времени.       Гермиона улыбнулась этой мысли. Теперь это её дом. Ей больше негде быть.