Пламя на снегу

*** Алина Старкова. Девушка-легенда. Казалось бы, Агни это знакомо. Но нет, Старкова была не просто живым воплощением древней сказки. Она была спасением в человеческом обличье. На неё смотрели не просто как на диковинку с необычной историей, а как на ожившую надежду: с недоверием, благоговением, даже страхом, но никогда — снисходительно. И всё бы ничего. Агни, уже не раз пересекавшая Каньон и осознающая все связанные с ним тяготы, могла бы радоваться находке как никто, могла понять и разделить чувства людей, бросающих эти взгляды. Если бы не один-единственный, из-за которого сердце ёкнуло и болезненно сжалось в доселе незнакомом, странном чувстве, которому не находилось названия. Агни была одной из тех, кто был свидетелями первого проявления дара Заклинательницы Солнца. И там, в шатре, с недоумением и растерянностью рассматривала невзрачную, немного зажатую девушку-картографа, внезапно обнаружившую в себе такой дар. Происходящее казалось какой-то несуразицей, и Агни не знала, стоит ли радоваться или опасаться открытию, сулящему как многие возможности, так и многие проблемы. Но больше всего почему-то врезался в память взгляд учителя на эту растерянную девочку — хищный, полный торжества. Так смотрят на то, чего ждали вечность. Затем Агни была в составе охраны, сопровождавшей Заклинательницу Солнца до дворца. Отчего-то Алина раздражала своим слишком затянувшимся неверием в собственные силы и утверждениями, что всё произошедшее — ошибка. Нападение дрюскеллей, которое они отбили не без потерь, убедило её, что всё взаправду, что на неё теперь началась охота. С тех пор до самого дворца Алина была мрачна и задумчива. А Агни, глядя на неё, боролась с противоречием: с одной стороны, она посочувствовала Заклинательнице, такой хрупкой на вид и будто выбитой из колеи, интересовалась её личностью, с другой — это не перекрывало необъяснимого неприятия, словно Алина была чужеродным элементом, криво вписавшимся в стройную картину мира. Удивительно, что одна из сильнейших Заклинательниц в мире задавила свой дар ещё в детстве. О, Агни это тоже было знакомо, хоть и под другим углом. Пожалуй, именно это невольно раздражало её в Алине: та напоминала ей о прошлом, о собственных слабостях, которых Агни стыдилась. Алина была обычной молодой девушкой. Незнакомкой для всех и всего, что её теперь окружало. В ней всё дышало неискушенностью, мирной жизнью, внутренним теплом. Тогда как Агни срослась с Малым дворцом каждой фиброй своей души, и не раз прыгала выше собственной головы, где-то отыскивая нечеловеческие силы для продолжения бесконечной войны, в которую превратилась её жизнь. И пылала смертельным жаром, всё больше превращаясь в сплошной живой ожог. Она была среди придворных, когда Дарклинг представлял Алину правящей семье. В тревожных глазах Заклинательницы Солнца засиял восторг, когда прикосновение к живому усилителю впервые столь мощно побудило её дар, переполнило чистой энергией. Но пока все вокруг любовались чудом, Агни невольно прикипела взглядом к Дарклингу, и мерзкое ощущение детской обиды схватило её за горло. Впервые в жизни она подумала, что было бы терпимей, даже если бы этот взгляд учителя достался хотя бы Назяленской, которая для этого не меньше неё самой из кожи вон лезла, — но не этой милой потеряшке, все заслуги которой лишь в том, что у неё солнце поет в крови. Агни осознавала неправильность подобных мыслей, но не могла с ними справиться: отчего-то то чувство было болезненнее допустимого. Кое-как списав это на глупый комплекс отличницы, девушка постаралась выкинуть всё лишнее из головы. После царской аудиенции Дарклинг вдруг подошёл к ней и безо всяких предисловий отдал приказ: — Нам нужно найти оленя Морозова, и как можно скорее. Ты возглавишь поисковый отряд. Появившиеся было вопросы застряли на языке, так и не сорвавшись. Она уже слышала от учителя туманные предположения о том, что усилители Морозова «притягиваются» друг к другу. Сама она в это не очень верила, но и отрицать не могла. Между тем, важность удачного завершения давних поисков именно сейчас становилась актуальной, как никогда. — Слушаюсь, мой суверенный. Не вполне понимая причин, Агни чувствовала себя так, как будто выпила раскаленную магму под ледяным, немного расфокусированным взглядом учителя, который смотрел будто сквозь неё, словно не с живым человеком разговаривал, а поставил пешку на нужное место, начиная какую-то сложную партию. И под влиянием секундного порыва Агни невольно озвучила мучающий её вопрос: — А что будет, когда я найду два усилителя? Что, если двух для уничтожения Каньона окажется недостаточно, и понадобится третий? Уходящий Дарклинг замер и медленно обернулся. Его взгляд был очень странным, пронзительно-острым, размашисто вскрывающим душу, но уже не равнодушным и скользящим, что принесло миг извращенного удовлетворения. — Прежде, чем отвечу, мне хочется знать, что думаешь ты сама по этому поводу. Агни не знала, что ответить. Она не собиралась задавать этот вопрос, не озвучивала его даже для себя — он просто вылез из подсознания, как черт из табакерки. — Думаю, вы сожалеете, что она не попала в Малый дворец ребенком, вы могли бы полностью раскрыть её дар. А я сожалею, что несмотря на годы учебы, тренировок и различного опыта не могу стать ею. Для вас и для Равки. Девушка покраснела, как дитя малое, понимая, что необдуманно говорит всякие глупости, но они шли прямо от сердца. Слишком уж она привыкла быть открытой перед учителем, доверять, как никому другому. Дарклинг улыбнулся с совершенно несвойственной ему теплотой, и, невесомым жестом заправив ей за ухо выбившуюся прядь, заставил приподнять опущенную голову. — Если ты действительно думаешь, что я обучал тебя лишь для того, о чём ты подумала, то я не узнаю в этом ум своей ученицы. Иногда то, что происходит за сценой, гораздо важнее самого действа. Нередко Агни ненавидела умение учителя настраивать её нужным образом, словно музыкальный инструмент, при этом не давая определенного ответа. Но что самое ужасное — абсолютно не умела этому противостоять. ***. Подготовка к отъезду поисковой группы была стремительной, но четкой и слаженной. Агни немного удивилась, что в состав группы включили и Яра, но очень этому обрадовалась, поскольку наконец разобралась в своих чувствах и абсолютно не желала с ним расставаться. Поэтому единственным непредвиденным фактором оказалась записка с настойчивым советом, почти приказом посетить хижину Багры, которую Агни обнаружила на своей постели в ночь перед отправлением.