Любить до бесконечности и обратно

      Кейл с самого детства различал во тьме тварей, тянущих к нему свои грязные лапы. С них на землю капала черная жижа и сжигала, сминала под собой безмерное понятие «жизни», и шипела, смеясь и хрипя. Они прятались на дне человеческих глаз и преследовали тенью, растворялись в гневе и ухмылялись кровавым блеском на острых клыках.       Кейл знал, что единственный, кто видит их и то, как они нашептывают на ухо людям всякие гадости, порождая крики и войны; одна тварь, особо большая и мерзкая, не слезала с плеча Белой Звезды и смотрела в упор на него, но молчала. Умная, скотина. Кейл всегда просто закрывал на них глаза, скрывая дрожь по всему телу.       Он знал и то, что в один момент твари поймут, что ему видно их силуэты, сотканные из мрака и гнева. Тогда они придут за ним, утянут душу на дно жизни и сделают одним из них. И вот, этот день настал.       Судорога пробивала все тело, сжавшееся в конвульсиях; слёзы лезли на глаза, закрывая обзор и игриво лаская холодом щеки; спутанные волосы растрепались по подушке. Кейл сжал белые простыни и застонал. Если раньше ему казалось, что он сможет это перетерпеть, желательно вдали ото всех, чтобы никто не увидел его жалкой смерти. В конце концов и не такое дерьмо за жизнь испытал, верно? Но всё произошло слишком внезапно и слишком больно.  — Хан… — прошептал Кейл одними губами, потрескавшимися и искусанными. Его голова гудела, но не от древних сил. Наоборот, те замолчали, поглощенные тьмой.  — Не говори, пожалуйста! — услышав слабый голос, встрепенулся человек, сидящий у его кровати и нежно сплетший свои пальцы, теплые и шершавые, живые, с его, мертвенно-бледными, холодными и противно влажными и липкими от пота. Кроме него, в комнате никого не было. — Скоро прибудет Эрухабен и…  — Дурачок, — Кейл выдавил из себя измученную улыбку и зашипел от нового приступа боли. Казалось, что его изнутри разъедали маленькие червячки, возились и копошились в его нутре, иногда замирая и позволяя вдохнуть. — Это бессмы. Кха! — он сжался, схватившись одной рукой за живот, а другая привычным движением дернулась ко рту; черная, как смоль, кровь стекла по пальцам и губе.  — Кейл-ним! — Чхве Хан вскочил с места, но замер под умоляющим взглядом Кейла, не зная, что ему делать. Как будто он мог чем-то помочь, когда вокруг уже валялись пустые склянки, подтверждение бесполезности высококачественных зелий.  — Тц, — Кейл раздраженно щелкнул языком и вытер кровь рукавом просторной белоснежной рубашки. — Хан, — начал осторожно он и замер, закрыв глаза, чтобы не дать воли слезам, и подавляя очередной рвотный позыв от зашевелившихся тварей в районе груди, — прости меня.  — Ты ни в чём не!.. — мечник вновь был прерван пристальным взглядом. Он решил больше не прерывать Кейла, чтобы не дать ему напрячься еще сильнее, — минимум, который был ему доступен. Тот, словно прочитав это по его лицу, едва слышно продолжил.  — Если бы ты знал то, что я вижу… — задурманенный взгляд Кейла переместился со взволнованного лица мечника за его голову. Бесформенная тварь будто бы ухмыльнулась ему, хотя, возможно, это была лишь игра воображения. В тот же момент очередной приступ подкатил к горлу, и безумно бившееся сердце пропустило удар. — Если бы знал, не говорил бы… так. Вот же… твари!..       Чхве Хан шокировано обернулся туда, куда смотрел Кейл, но ничего не обнаружил. Жуткая догадка прорезалась сквозь беспокойные мысли.       Ещё с самой первой их встречи он заметил, что Кейл шарахался от тёмных углов, вздрагивал ни с того ни с сего, сглатывал ужас, давясь им, и нервно натягивал улыбку, в то время как его глаза то судорожно бегали по стенам, то испуганно замирали на месте, мелко дрожа.  — Твари, — повторил немного четче Кейл, будто смакуя слово на вкус, — они преследуют меня везде. Это их работа… Всё это, — прошептал он и откинулся головой на подушку, уже не стараясь смотреть на Чхве Хана или даже просто сопротивляться растущей изнутри тьме. — Прости, — эхом прозвучали полупрозрачные слова, и мечник не был уверен, что их тогда правда произнесли. Может, ему просто не хотелось верить, что извинения будут последним, что скажет такой удивительный человек, как Кейл.