Заглянуть в пасть хищнику

often - the weekend.

      В отличие от тех, кто ночью спит или занимается своими делами, не выходя из дома, Коко снимает напряжение в клубах, с коктейлем в руках и косяком в зубах, все реже — с девушками в кровати.       На его коленях сидит пышногрудая брюнетка, руки оглаживают ее спину, язык — ключицы. Она протяжно стонет и закидывает голову назад, обнажая все больше участков бледной, чистой кожи.       Спустя пару минут девушка потерлась промежностью об его член, намекая на то, что ласки ей поднадоели, и в спешке начала расстегивать свою безвкусную, по мнению Коко, рубашку. Он, Хаджиме, окинул взглядом сию картину и повторил за своей спутницей. Наконец, когда оба остались в одном белье, брюнетка лягла на двухспальную кровать с белыми, идеально чистыми, простынями, и вытянула ногу, провела кончиками пальцев по торсу парня, как бы подзывая. Коко, скривившись, сбросил конечность с себя, но все же подошел. Взял ее за талию и приподнял, дабы уложить так, как надо. И, пропустив мимо ушей недовольный стон, приступил.       Бюстгальтер направился в конец снятого на ночь номера, к остальным вещам. Коко оглаживал грудь девушки, изредка щипая за соски, однако ее это не удовлетворяло. Его спутница потянулась рукой к кружевным трусам, слегка приподнимая их. Хаджиме остановился, молча наблюдая. Брюнетка — кажется... Ванесса? — мастурбировала, стонала и выгибалась, словно кошка.       Когда колени ее свелись, а с уст слетел громкий стон, Коконой хмыкнул и ушел.       Что-то с ним не так... Определенно не так...       Он, громко топая и не боясь разбудить кого-то, шагал по коридору гостиницы. С тех пор, как в корпусе появился тот странный парень, Коко жить спокойно не может, все заглядывая в толпы будущих юристов перед аудиториями, иногда ругаясь с кем-то из них, из-за чего какая-то молоденькая девушка грозилась законом, который еще выучить не успела. Шла вторая неделя учебы, а ему уже осточертело все это.

***

      Его группа, словно малые дети, по отношению к другим была настроена довольно агрессивно, особенно — к противоположным им гуманитарным наукам, студенты которых так же возненавидели «злых технарей» и не упускали возможность отпустить пару-тройку едких шуточек с прищуром и растянувшейся на все лицо ухмылкой. Их вражда выглядела настолько несуразно, что третьекурсники, снующие по этажам в поисках занятия, тихо посмеивались, зная, что вскоре сырым первокурсникам предстоит терпеть присутствие друг друга на общих предметах, а потом еще и делиться чайниками в общаге, где никто ни на кого ярлыки не вешает будь то противный недофилолог или прошаренный и уставший дипломник. Однако, несмотря на слова, вроде бы, мудрых и повидавших жизнь студентов, программисты фыркали при виде психологов, юристы — экономистов.       Но были и те, кто считал данное распределение цирком. Коко, например. Он не участвовал в жизни группы и всеми способами выражал свою незаинтересованность, закатывая глаза, когда в очередной раз говорили об экстравагантности, на языке парней со второго ряда — пидорстве, некоторых личностей. Обсуждались все, кто не с их потока: от красноволосых девушек, пишущих шпаргалки по философии между парами, до парня на каблуках, которого в узких кругах обвинили в гомосексуальности.       — Выглядит, как баба, фу. Вы вообще когда-нибудь видели мужика на каблуках? — выплюнул высокий, с уродской, по меркам Коконоя, прической и шрамом на брови, парень, пока остальные гоготали, вторили его словам, словно марионетки.       И, по канонам всех голливудских, в класс входит главный герой данной беседы, прижимая плечом телефон к уху. Он держал в руках шоппер, чуть грязный по бокам, и синюю папку, которую, вероятно, должен был отнести декану.       — Я все сказал, Акане, пока. — максимально холодным тоном произнес он и, заметив отличающийся интерьер, а позже и отсутствие самого декана, оглянулся.       С десяток удивленных глаз уставились на блондина.       — Извиняюсь, ошибся. — он развернулся на пятках и поспешил в сторону двери.       Но у экономистов на парня были совсем другие планы.       — Ты че, уйдешь, даже не представившись, педик?       — Инуи. Этого достаточно?       Самый главный из их шайки вышел вперед под тихие — мешать остальным ученикам не хотелось — возгласы. Толпа ликовала в предвкушении драки, кричала имя зачинщика.       — Не думаете, что драка в аудитории, это плохая идея? — Коко увидел, как он ухмыльнулся.

***

      Окончилось данное представление разбитым носом Киемасы, — того самого главаря — победным «я же говорил» и лицами одногруппников Коконоя, которые на тот момент отражали вселенское удивление. В общем, производить впечатление Инуи умел и, по всей видимости, активно этим пользовался.       И Коко, впечатлившийся больше всего, нуждался в разговоре с ним, как в кислороде.       Спустя неделю активных поисков он узнал, что у объекта его дум есть сестра, Акане, самого зовут Сейшу и родом брат и сестра из села под Таганрогом.       Спустя еще три дня он увидел его вживую.       Около аудитории вновь образовалась толпа, исходя из нытья большинства, на ТГП. О том, что такое ТГП, он не задумывался, выискивая из толпы белесую макушку, которую закрывали собой высокие, странноватые, парни. Один парень с косой, склонившийся над другим, обиженно надувшим губы, чего стоит. Они обсуждали какой-то флажок, и Коко даже остановился в ожидании развязки, но разговор прервал черт знает откуда взявшийся Инуи.       — Словно дети малые. Лучше бы с таким усердием материал повторяли. — несмотря на разницу в росте, он умудрялся смотреть на обоих сверху-вниз с напускным недовольством. — Признаюсь, переборщил с серьезностью, но Сергеевич нас реально убьет, товарищи. А ты кто? — он одарил взглядом темноволосого.       — Коко. — змеиный прищур, ухмылка. — злой экономик, пришедший по ваши души.       — Тише бы говорил, у нас таких, как ты, не жалуют. — фыркнул самый высокий из них.       — Кен-чин дело говорит, че приперся?       А на что он, собственно, надеялся? На то, что ему ноги поцелуют и плюшками угостят? Ох уж эти суровые скалы реального мира, о которые разбиваются детские мечты...       — Поговорить пришел. Не с вами, — он остановил взгляд на двух некогда спорящих парнях. — с ним. — глаза метнулись к Сейшу.       — Я весь во внимании, мистер злой экономик по имени Коко. — Сейшу отразил его эмоции.       — Отойдем?       — Пошли.       Парни двинулись в сторону находящейся в самом конце коридора подсобки, ловя на себе заинтересованные взгляды остальных. Напряжение, сопровождающееся удручающей тишиной, повисло в воздухе, Коко пытался думать о том, что скажет своему спутнику, однако, мысли в кучу собрать не удавалось. В голове крутились одни только матерные слова с красной подсветкой для большего антуража.       — Ну? — Сейшу все еще ухмылялся.       — Ну... У тебя есть инстаграм? Другие соцсети?       Блондин вздохнул, всем своим видом показывая, что ожидал чего-то более масштабного, и полез в карман широких джинс за телефоном. Наконец, после минуты, что для Хаджиме казалась вечностью, поисков, он протянул устройство с открытой страницей в инстаграме.       «Seishues, довольно... странно.»       В глаза бросилась пара фотографий с девушкой, Акане, цветов, помимо бордового, на котором сделан акцент, не было. На первой они держали вино, слегка качнувшись в сторону, отчего стенки бокала окрасились в характерный алый; сестра широко улыбалась, оголяя ровные зубы, а на лице хозяина аккаунта была все та же очаровательная ухмылка; задним фоном служила однотонная стена с тонкими полосами, составляющими узор из глаз, которые рисовали, не отрывая руки. На следующей же, относительно новой, подростки сидели, соприкоснувшись спинами, в черных прямых костюмах — если пиджак, едва скрывающий грудь, и брюки можно так назвать — и смотрели в потолок; внимание приковывала размазанная помада на обоих. В остальном лента ничем не отличалась, фото были сделаны в темных, с редкими проблесками белого, оттенках, а актуальные оформлены обыкновенными иконками, взятыми из пинтереста.       Однако, выделялся стих в описании.       Его Коко прочитал по приходу домой, когда в ленте между фотографиями Хайтани попался профиль Инуи.

      За жёлтым проблеском луны       Твой мир запрятался неслышно.       Все страхи были сожжены,       И твоё время уже вышло.

      И, если честно, его это совсем не удивило, наоборот — Хаджиме ждал подобного.

***

      На дворе начало октября. Москва продолжает удивлять переменчивостью погоды, листья опадают в два раза сильнее, а жители города, словно зимующие зайцы, меняют теплую, но открытую, одежду на куртки, пальто и плащи. Коко не был исключением. Прикупив себе новенькое черное пальто, он шагал в универ, пиная листву и камни, курил привычный винстон с двумя капсулами и иногда фыркал, осматривая прохожих.       Когда мимо прошел никто иной, как Сейшу, чей профиль он разглядывает днями на пролет, сердце Коко сделало сальто и упало в пятки.       И дело совсем не во влюбленности, которую зачастую так и описывают в сопливых современных романах, нет, вообще нет.       Не обративший внимания парень прошел в таком же пальто, вплоть до бирки на спине они были похожи, будто две капли воды.       Коко точно помнил цену, которая, по столичным меркам, была не по силам бедным студентам.       Следующую пару он предпочел оставить для своих одногруппников. Развернувшись прочь, Хаджиме пошел обратно в квартиру, благо, та была недалеко, и прокручивал в голове мысль о том, что нужно написать Рану. Или Санзу.       Захватив чехол от ноутбука, а потом и само устройство, которое пришлось поискать в недрах трехкомнатного жилья, он направился в сторону метро, дабы без последующих трудностей добраться до ресторана, где обычно собирается их небольшая компания. Вагон, на удивление, был наполовину пустым, чем Коко и воспользовался, усевшись между компанией подростков, коих его одногруппники назвали бы неформалами и готами. Девушка по левую руку от него слушала музыку, раздающуюся небольшим эхом, по правую — шепотом обсуждала, какую красивую даму она видела недавно со своим другом.       Когда механический женский голос оповестил людей о новой станции, название которой «Смоленская», Коконой написал в общий чат, что будет ждать своих друзей в так называемом «зайце».       Помещение встретило его приятной слуху Леди Гагой и запахом корицы, от чего Коко на секунду прикрыл глаза, как можно глубже вдыхая аромат.       Пришедший раньше всех Риндо махнул рукой. Он, как всегда, приходит первым, выбирает столик у окна и гаденько улыбается, когда остальные говорят о том, что пора бы перебазироваться, мол, сами виноваты. Коко спрашивает о потерявшемся брате упомянутого выше Хайтани, на что он пожимает плечами, и утыкается в ноутбук, на ходу открывая переписку в инстаграмме.       «Это срочно, если вы не притащите свой зад ко мне, то денег больше не получите. Надо найти человека — Сейшу Инуи, кто он такой, чем занимается и прочее. Мы с Риндо уже ждем.»       А потом он посмотрел кому именно отправлено сообщение.       Упс.