Кошмар

31 декабря 1944 года. Малфой-мэнор был таким же, каким я его запомнила. Я не была уверена, почему это было так удивительно, почему я была так ошеломлена знакомыми греческими колоннами, огромной входной дверью и клетчатым мраморным фойе, но я была, я была совершенно не готова к приливу адреналина от этого осознания, была совершенно не в состоянии остановить себя от инстинктивного вздрагивания, когда нас проводили в гостиную. Мой шрам на руке зачесался и я уставилась на роскошную хрустальную люстру услышав навязчивое эхо криков и воплей: грязнокровка, Гермиона, грязнокровка, отпусти ее, отпусти меня, остановись, остановись, остановись... —Грейнджер, — яростно сказал Эдмонд, ущипнув меня за запястье. —Что? — сказала я, пристально глядя на довольно скучную часть персидского ковра, который покрывал дальний угол комнаты. Это случилось там, я упала там, истекала кровью на безупречно вышитую морскую филигрань прямо там... — Господи, — прошипел Эдмонд, — что с тобой не так? Тебе нужно взять себя в руки прямо сейчас, мать твою, отец Малфоя спустится с минуты на минуту...— Эйвери и Нотт сидели на диванчике напротив нас, ссутулившись, широко расставив ноги и развязав галстуки-бабочки, стаканы с виски свободно свисали с кончиков их пальцев. Они выглядели скучающими. Они выглядели глупо. Они прекрасно притворялись. —Ее сейчас стошнит? — спросил Нотт, зевая. —Нет, она обычно делает это по утрам, — ответил Эйвери, постукивая ногой по деревянному полу и глядя на часы. — Семь пятнадцать, точно в назначенное время. Будит меня каждый гребаный раз, клянусь, она лучше будильника.— Обшивка нижней половины стен была такой же, грязно-белой, замысловатая штукатурка и занавески, казалось бы, были теми же, длинные, из мятого бархата, малиновые, а на кофейном столике стояла большая фарфоровая ваза, покрытая голубой глазурью наполненная цветами, это создавало сильный цветочный аромат. запах, который резко смешивался с медным привкусом крови и кислым запахом пота и... — С ней все в порядке, — настаивал Эдмонд. — Не так ли, Грейнджер? — Я моргнула. — Да, конечно, — ответила я, слегка растеряно, покачала головой и выдавила из себя улыбку. —Я просто... нервничаю.— Нотт и Эйвери одновременно фыркнули. Эдмонд, однако, задумчиво наблюдал за мной, сжав губы в тонкую линию, прежде чем взглянуть на мое предплечье. —Ты была здесь раньше, — заявил он нейтральным тоном. Я кивнула. —Однажды.— Он вздохнул. —Ладно. Дерьмо.— Я рассмеялась и почувствовала, как звук пронзил мои голосовые связки, как осколки хрупкого битого стекла. Он нахмурил брови, открыл рот, чтобы спросить... —Кто-то идет, — объявил Эйвери, опрокидывая остатки своего виски, поднимаясь и протягивая руки. Мои глаза закрылись. Раздался короткий стук в дверь. —Палочка Тома, все еще у тебя верно? — быстро прошептал Эдмонд, обдавая мое ухо горячим дыханием. —Под твоим платьем?— Я сжала его руку. —Не беспокойся обо мне, — сказала я ему, поворачиваясь к камину, когда дверь распахнулась. —Я могу позаботиться о себе.— —Грейнджер...— он попытался снова. — Джентльмены, — насмешливо прервал их новый голос. — Я полагаю, Абраксас все еще наверху. Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам за выпивкой? Если только... О, как грубо с моей стороны, дорогая, я не верю, что мы встречались.— Я подняла глаза. Передо мной стоял высокий светловолосый мужчина. На нем был искусно сшитый черный смокинг и хищная ухмылка; его глаза были прищурены, знакомые серые глаза, Боже, ясные, холодные и проницательные, и он медленно оценивал меня, изогнув пухлую верхнюю губу. —Гермиона Грейнджер, я полагаю?—протянул он. Я вздернула подбородок. —Да, — подтвердила я ледяным голосом. —Но боюсь, вы ставите меня в невыгодное положение, мистер...?— Удивление промелькнуло на его чертах, орлиных, симметричных, таких чертовски знакомых... —Малфой, — сказал он раздраженно. —Драко Малфой.— У меня перед глазами все поплыло. —Приятно познакомиться, — удалось мне ответить. —Я не знал, что Абраксас пригласил вас, мисс Грейнджер, — сказал он, направляясь к камину, засунув левую руку в карман брюк. —Или что вы были бы готовы присутствовать без сопровождения. Мистер Риддл все еще проходит стажировку в Министерстве?— Я стиснула зубы и смотрела, как каждый берёт бокал шампанского, и напоминала себе, что я не могу потерять контроль, но я была в ярости, ослеплена этим, потому что этот человек, этот красивый, аристократичный, непритязательный гребаный преступник, он забрал Тома. Он услышал мое имя, подумал, что я ценна, и использовал Абраксаса, использовал всех, потому что он был жадным, властолюбивым и неспособным принять "нет" в качестве ответа. Так много из того, что пошло не так за последние четыре месяца, было его виной, и тогда я задалась вопросом, сколько крови на самом деле было на его изящных, ухоженных руках, сколько плохих решений Абраксаса было его виной, его планами, его действиями. —О, она не без сопровождения, сэр, — легко сказал Нотт. Он похлопал себя по коленям, подмигнул мне и криво улыбнулся. — Она здесь, со мной. Давай, котенок, не стесняйся.— Эйвери поперхнулся, разбрызгивая капли шампанского по перламутровой инкрустации бокового столика. Мистер Малфой поднял, властную светлую бровь и прислонился боком к толстой кедровой обшивке, скрестив лодыжки. Эдмонд схватил меня за колено, впившись ногтями в кожу, и нахмурился. И я... Я почувствовала тошноту, легкую истерику и подумала о том, что все уже пошло не так, опасно, катастрофически, блядь, неправильно, а мы были в Малфой-Мэноре всего двадцать гребаных минут. — Я совсем не стеснительная, — хихикнула я, вставая и направляясь к Нотту. Каждый шаг казался ошибкой. —Нет?— Нотт дразнил, обвивая рукой мою талию, когда я устроилась на его коленях. Он был крупнее Тома, Эдмонда, даже Абраксаса, и его рука выглядела неприлично большой там, где она лежала, поперек моего живота. —Тогда почему ты села так далеко?— Я хихикнула, поймала расчетливый взгляд мистера Малфоя, крепко, свирепо вцепилась в него... —Я просто не хотела устраивать сцену, особенно если бы Том был здесь, —ответила я, отказываясь отводить взгляд. Эдмонд кашлянул. —Вы сказали, что Абраксас в своей комнате, сэр?— Мистер Малфой бросил в его сторону равнодушный взгляд. —Да, — ответил он, проводя пальцами по ручке кочерги. —Однако он должен уже закончить с одеванием, почему бы вам троим не пойти и не посмотреть, сможете ли вы заставить его поторопиться?— Все тело Нотта застыло. —Эм, — пробормотал он, — Мне, наверное, стоит остаться, мистер Малфой. Думаю, я был бы довольно жалким кавалером, если бы оставил Гермиону здесь одну.— Сидевший напротив нас Эдмонд съежился. —О, я был бы более чем счастлив составить компанию мисс Грейнджер, Теодор, — сказал мистер Малфой, сверкнув очаровательной улыбкой. —Тебе не нужно беспокоиться об этом.— Выражение лица Эйвери было мягким, почти небрежным, но его зеленые глаза были обеспокоены, когда они танцевали по мне, и на переносице залегла морщинка, его беспокойство ощущалось как ледяной зимний ветерок, пробирающийся по краю шарфа, мощный, яростный и притягательный. Потому что он не как я. Он не должен был беспокоиться о том, чтобы оставить нас наедине, если только... — Да, — весело сказал он, хлопая Эдмонда по спине и направляя его к двери. — Пойдем найдем Абраксаса, пока он не прикончил весь хороший виски ... ублюдок будет невероятно самодовольным, если нам потом ничего не останется. Тео? Ты идешь, приятель? — Нотт замялся. Эдмонд выдавил из себя смешок и шагнул вперед, игриво дернув меня за локоть. —Я уверен, что Грейнджер сможет продержаться пятнадцать минут без тебя, — сказал он Нотту, намеренно изогнув бровь, но он провел рукой по внутренней стороне моего предплечья, вдавливая что-то теплое, металлическое и тяжелое в мою ладонь, кольцо Тома? А затем он потянул за лацкан пиджака Нотта, выталкивая его из комнаты, и он больше не смотрел на меня, не хотел встречаться со мной глазами, а потом ушел, все трое ушли, и я осталась наедине с мистером Малфоем. Нет. Драко Малфоем. Я была наедине с Драко Малфоем. Пространство между нами было наполнено каким-то неловким напряжением, жутким и плотным, и пока я ждала, что что-то произойдет, что угодно, я просунула большой палец в кольцо, переданное мне Эдмондом, и удивилась, почему я вообще подумала, что приехать сюда было хорошей идеей. —Вы знакомы, мисс Грейнджер, со сказкой о волке и ягненке? — внезапно спросил Малфой, его голос был легким и воздушным. —Это маггловская история, — осторожно ответила я. Он поднял кочергу, с которой играл; я не могла не заметить, что ее конец был изогнут в злобное острие, угольно-черное железо разительно контрастировало с пятнистым оранжевым пламенем. —Действительно, это так, — ответил он, забавляясь. —Но, конечно, ты знаешь это, дорогая, я полагаю, что на самом деле есть очень мало о мире магглов, чего ты не знаешь.— Я наклонилась вперед, чтобы разгладить подол своего черного платья длиной до колен. Мои руки были тверды. —Я получила исключительно основательное образование.— Его ответная улыбка была сухой, как пустыня. —Я в этом уверен, — любезно сказал он. —И на этом настоял твой дядя? Или, может быть, твои родители? Прости меня, котенок, но я совсем забыл, кто твои родители.— —Они очень замкнутые люди.— —Ох? Так вот почему о тебе никогда не было никаких записей…ну, хоть где-нибудь?— Я скривила губы. Он вертел кочергу в руках. —Я родилась не в больнице. И у меня никогда не было причин беспокоиться о свидетельстве о рождении.— Он ткнул пальцем в ненадежно балансирующее полено за решеткой камина. —Понятно, — промурлыкал он. — хорошо. Это, конечно, разумно. Скажи мне, дорогая, ты случайно не помнишь, что ягненок впервые сказал волку?— Я крепче сжала кольцо Тома. —Я не уверена, что это имеет отношение к делу, мистер Малфой, — ответила я. —В конце концов, история начинается с того, что волк ищет повод напасть на ягненка.— Он толкнул еще одно бревно. —Ах, да, но волк просто искал свой ужин, не так ли? Вряд ли в этом есть что-то постыдное. Зачем ему нужно оправдание?— Я медленно отодвинулась от дивана. —Ягненок был невинен, — сказала я, обходя ближайшее кресло. —И волк был сильнее. Ему нужно было оправдать акт нападения на кого-то гораздо более слабого.— Он достал из кармана брюк тонкий золотой портсигар и открыл его. —И он смог это сделать, милая? В конце концов?— Я остановилась рядом с высокой книжной полкой из черного дерева, она была заполнена первыми изданиями Макиавелли, Диккенса и Бронте, выставляя на обозрение потертые кожаные корешки, и убедилась, что я могу видеть его лицо. —Любое оправдание послужит тирану,— сказала я, не моргая. Щелчок его зажигалки был слишком громким в наступившей тишине. —Как ты смеешь мутить воду, из которой я пью, взывал волк к ягненку,— продекламировал он. Я в замешательстве сглотнула. Он все еще держал кочергу. —Нет, учитель, нет, — ответил ягненок, — если вода мутная, я не могу быть причиной этого, потому что она течет от тебя ко мне, — дрожащим голосом пробормотала я. Струйка табачного дыма вилась вокруг воротника его пиджака. —Ну, тогда, сказал волк, почему ты обзывал меня плохими словами в прошлом году?— Я расправила плечи. —Этого не может быть, — сказал ягненок, — потому что мне всего шесть месяцев.— Он изучал тупой кончик своей сигареты, казалось, очарованный тем, как она вспыхивает красным, горячим и золотым. —Ты знаешь, как звучит последний кусочек, сладкая?— Я наблюдала, как он осторожно положил кочергу на место. —Мне все равно, сказал волк, если это был не ты...— Я замолчала. —....тогда это, безусловно, был твой отец,— закончил он, задумчиво наклонив голову. Я инстинктивно сделала шаг назад, Он стряхнул сигарету в кучку горящего пепла... И огонь, блядь, взревел. Следующие несколько секунд были наэлектризованными, живыми, дышащими и чувствующими, осязаемым присутствием, которое я жаждала растянуть, чтобы использовать в качестве щита от будущего, но он пересекал комнату с палочкой наготове, а я уворачивалась от впечатляющего количества парализующих заклинаний, нащупывая свою собственную палочку, вздрогнув, когда место позади меня раскололось в яростном треске опаленных креповых обоев и осыпающихся кусков белой, как кость, штукатурки. —Авис! — воскликнула я, взмахнув запястьем в сложной восьмерке, когда появилась стая воробьев. —Оппуньо!— Птицы сразу же набросились на его глаза, блестящие черные бусинки, поблескивающие в свете свечей. —Какого черта... — прорычал он, поднимая руку. Я бросилась к двери, увернувшись от очередного парализующего, и вздрогнула, когда споткнулась о свернутый край персидского ковра. —Экспеллиармус! — прокричал он, перекрывая настойчивый крик птиц. —Коллопортус!— Моя палочка вылетела у меня из руки и приземлилась на пол в нескольких ярдах от меня; а затем мой живот, черт возьми, скрутило, когда я услышала зловещий щелчок магически запираемой двери. —Знаешь, милая, ты ужасно неряшлива для грязнокровки, не так ли?— спросил он, потирая царапину, которую одна из птиц нанесла ему вдоль линии подбородка. Его ладонь бала окровавлена. Я сидела на корточках рядом с крайним столиком. Я ощупала его передние ножки, тонкие, крепкие, из вишневого дерева. Я держалась крепко. —Щенки драчливы, мистер Малфой, — усмехнулась я. —Хотя, грязнокровки, мы находчивы.— Мои мышцы горели, когда я использовала весь свой вес, чтобы поднять стол, он был легким и маленьким, но он выругался, когда стол коснулся его коленных чашечек, отскочил назад и споткнулся о край кресла. Я воспользовалась возможностью, чтобы потянуться за своей палочкой, кончики пальцев скользнули по рукоятке, но к тому времени он пришел в себя. Схватил меня за лодыжку и дернул на себя, прежде чем я смогла должным образом поднять ее. —И подумать только, котенок, — выдохнул он. —Мы могли бы стать семьей.— Я ударила ногой и почувствовала, как моя нога соприкоснулась с запястьем. Он хмыкнул. Он не отпускал ее. —О, ты имеешь в виду, если бы я не отвергла твоего сына-психопата?—потребовала я, извиваясь от давления его предплечья на мои бедра. —Скажи мне, был бы Грин-де-Вальд приглашен на свадьбу? Или я бы отправилась прямиком в подземелья?— Выражение его лица было мятежным. —Все это было бы намного приятнее, если бы ты не вцепилась в щенка Риддла, — выплюнул он, поднимая меня и толкая к ближайшей стене. Выключатель света врезался в выемки моего позвоночника. —Абраксас, это находка, мисс Грейнджер, гораздо большая, чем ты когда-либо надеялась заслужить, и если бы ты только...— —Если бы только что? — огрызнулась я. —Согласилась на псевдо-изнасилование, которое ты спланировал для него? Сохранила твою жуткую семейную реликвию, которая позволяла вам обоим следить за мной? Какой аспект любой из этих вещей кажется тебе хотя бы отдаленно привлекательным?— Он обхватил пальцами мое горло, достаточно сильно, чтобы надавить на трахею. Другая рука была сомкнута вокруг моих запястий, удерживая их над моей головой, болезненное трение заставляло мои кости хрустеть. —Ты понимаешь, милая, как много времени я потратил на тебя впустую? А ты? Ты должна была быть ценной. Ты должна была стать способом вернуть Абраксаса во внутренний круг, из которого его так по-идиотски выгнали, он пытался уступить свое место девушке Макмиллан, ты можешь себе это представить? Думал, что он поступает умно.— Мои глаза расширились. —Ты этого не знала, не так ли, тыковка? Мм. Да. Какое-то время они были помолвлены, Абраксас закатил по этому поводу настоящую истерику, разбил обеденный стол ... его мать была очень расстроена этим, и поэтому он заключил сделку с девушкой, любой мог предвидеть, что она плохо закончит; в конце концов, она была довольно... зациклена на нем. Но она в равной степени стремилась проявить себя перед своей семьей. Она всегда была невероятно обидчива из-за своего уродливого двоюродного брата-сквиба, ты знала, что именно она оставила ему этот шрам на лице? Безжалостная девчонка, честное слово. Если бы она только была немного красивее, из нее вышла бы превосходная Малфой.— Он посмотрел на меня сверху вниз. —Но сейчас все это не имеет значения. Потому что ты никогда не будешь сотрудничать, не так ли, сладенькая? Ты Гриффиндорка до мозга костей, упрямая, злобная и глупая, прямо как тот старый дурак, которого ты называла своим дядей. Ну что ж. Чему быть, того не миновать. По крайней мере, Абраксас смог передать мальчика Риддла, и все благодаря тебе, на самом деле, разве это не восхитительный финальный взмах меча?— Мои ноздри раздувались, когда я вырывалась из его хватки. У меня заканчивался кислород. — Пошел ты, — прохрипела я. Он усмехнулся. —Я собирался проявить милосердие и убить тебя магией, дорогая, но думаю, мне больше понравится избавляться от тебя маггловским способом.— А потом он надавил сильнее, сильнее, и я попыталась сглотнуть, попыталась вдохнуть, но его рука была слишком большой, а мои легкие были слишком пустыми, и не было ничего, кроме волны мутных черных точек, вспыхивающих перед моими глазами, как созвездие умирающих звезд, и его кончики пальцев впились в мою кожу намеренно, грубые и твердые, и там была бы сотня сломанных кровеносных сосудов, бесконечная карта синяков, по которой можно было бы проследить и найти, но синяки не были постоянными, не такими, как шрамы, они исчезали, исчезали и не оставались надолго.... Мой каблук нашел носок его ботинка. Мои зрачки колебались, дрожали, теряя фокус... Я думала о Томе, и я думала о разбитом маховике времени, и я думала о том, что это не могло закончиться здесь, не так, не в этой ужасной гребаной комнате, полной призраков, воспоминаний и боли, это не могло, не могло, я бы этого не допустила. Я ударила каблуком по носку его ботинка. Он дернулся, совсем чуть-чуть, всего на несколько дюймов, но этого было достаточно, этого было достаточно, этого было достаточно... Мой кулак ударил его в живот, а затем я упала, поползла, прижимаясь телом к полу и пытаясь достать свою палочку, направляя ее вверх, вверх, прямо ему в грудь, но в следующий момент все замерло, казалось, что время, блядь, разбилось вдребезги и предоставило мне выбор, какие кусочки собрать обратно ... и Я была в отчаянии. Я была напугана. Я была зла, и я устала, и я хотела причинить боль. Я хотела причинить ему боль. Я хотел снова почувствовать себя сильной. Я хотела вернуть то, что этот человек, его семья и этот гребаный дом украли у меня. И слова были прямо здесь, в пределах досягаемости, шесть слогов и вспышка яркого зеленого света, и он получит то, что заслужил. Потому что он убил бы меня. Он бы пошел на это, я была в процессе прохождения через это, и я... Я хотела... Я хотела... —Петрификус тоталус!— Я хрипло закричала, задыхаясь, массируя горло, воспаленное и саднящее, и закрывая глаза, чтобы не видеть, как его замерзшее тело падает на пол. Это выглядело слишком похоже на то, что я на самом деле... Я рухнула, прислонившись спиной к стене, и подтянула колени к груди. Я вздохнула. Я сосчитала до десяти, потом до ста. Я не открывала глаз. В конце концов, я наколдовала веревку, щелкнула палочкой и связала ему руки за спиной. — Финитэ Инкантатэм, — прошептала я нерешительно. Послышался шорох ткани, когда он попытался сесть. —Побежден магией первого года, — усмехнулся он. Это прозвучало холодно. —Хотя Абраксас предупреждал меня относиться к тебе серьезно ...полагаю, мне следовало прислушаться.— Я уставилась на свою палочку. Десять с четвертью дюймов, виноградная лоза, сердечная жила дракона; она была такой же, в ней не было ничего особенного, она была моей много лет, и она сделала бы все, о чем я ее попросила, послушалась бы меня, моего голоса, моей магии, и если бы я сказала эти слова, если бы я имела в виду их... Я бы имела в виду именно их. Я могла бы иметь в виду их. Я была способна понимать их смысл. —Не то, чтобы тебе это сошло с рук, — беспечно продолжил он. —Ради бога, мы посреди моей гостиной. Количество оберегов...— Я стиснула зубы, и оборвала его. —Вы хотите знать забавную вещь о защитной магии, мистер Малфой?— Он сделал паузу. —Во что бы то ни стало, — сказал он презрительно, —просветите меня.— Я осмотрела свои ногти: один был обломан. —Защита, это слои,— сказала я намеренно мягким тоном. —они наиболее эффективны, когда сплетены вместе, в отличие от гобелена. Есть обереги, чтобы избежать обнаружения, и обереги, чтобы блокировать аппарацию, и обереги, чтобы предотвратить использование магии. Довольно легко преодолеть один, возможно, даже два, но, когда вы начинаете комбинировать их, это становится сложнее. Вы знаете, почему, мистер Малфой?— Он не ответил. —Нет? Как неловко. Побежден магией первокурсника, а затем перехитрен грязнокровкой. Не очень удачный день для тебя, не так ли?— Его лицо побелело от ярости. —Я полагаю, вы говорили о защитной магии, мисс Грейнджер?— —Конечно, я говорила. Глупая я. Просто так легко отвлечься, когда я собираюсь заставить взрослого мужчину чувствовать себя бестолковым.— Мышцы на его предплечьях напряглись, когда он боролся со своими путами. —В любом случае, — продолжила я. —Самое сложное в прохождении через несколько оберегов, это на самом деле найти концы. Видите ли, они имеют тенденцию сливаться воедино, особенно если прошло достаточно времени. А магия притягивается сама к себе, скорее, как магнит, ей все равно, откуда она исходит. Однако я подозреваю, что это концепция, которую вы никогда не сможете понять. что прискорбно.— —Какое это имеет отношение к тебе? — выдавил он. Я пожала плечами. Кожа вокруг моего горла казалась хрупкой, тонкой и нежной, я могла чувствовать кольцо синяков, когда они проявлялись и расцветали, пятнисто-фиолетовые, оттененные черным, с каждым приливом, потоком и пульсом крови в моих венах. —Никакого, — призналась я. —Но если бы ты потрудился узнать обо мне побольше, ты бы знал, что я овладела защитной магией, когда мне было шестнадцать лет. Я могла бы прятать нас здесь месяцами, если бы захотела. Я, кстати, не хочу этого делать, и это к счастью для тебя, но факт остается фактом.— Он поник. —И к чему конкретно ты клонишь?— Я ухмыльнулась. —Не стоит недооценивать меня, мистер Малфой. Не ты волк в этой истории.—