Кошмар

В половине девятого Эдмонд выломал дверь в гостиную Малфоев. — Что, черт возьми, здесь произошло?— проблеял он, галстук сбился набок, волосы растрепались, на тыльной стороне ладони красовался красноречивый кровавый порез. —У нас была... ссора, — сказала я, неопределенно махнув рукой. —Это его палочка? Почему она разломана на куски? О, Боже мой, нам нужно уходить. Нам нужно уходить прямо сейчас. Что, черт возьми, ты натворила?— Я закатила глаза. — Я выиграла, это очевидно. Перестань так драматизировать.— Он зашипел. —Ты ... Драко чертов Малфой связан и с кляпом во рту на гребаном диванчике, Грейнджер, я думаю, эта ситуация допускает с моей стороны некоторую гребаную театральность, не так ли?— Я сморщила нос. — Не называй его так. — — Как не называть, по имени?— Я повернулась к двери. Она свисала с блестящих латунных петель, на полу вокруг нее валялись зазубренные щепки красного дерева. — У меня уже был Драко Малфой, — фыркнула я. — В свое время, я имею в виду. И он экспоненциально менее ужасен, чем этот, который... ну, это, конечно, не то, что я когда-либо могла себе представить, ну что тут еще сказать, не так ли? — Выражение его лица стало недоверчивым. —В любом случае, ты случайно не знаешь, куда мы направляемся?— Я продолжила. — Мистер Малфой не был особенно откровенен, и он плохо реагирует на угрозы. Все, что мне удалось выяснить, это то, что Мелания Макмиллан должна была быть в сумасшедшем доме, она и правда была сумасшедшей, Эдмонд, зачем тебе вообще с ней дружить, и, о да, Абраксас и его отец, очевидно, думают, что лучший способ увеличить состояние Малфоев, это следовать за социопатом. Интересно, являются ли они генетически предрасположенными к этому, ну ты понимаешь со всеми этими волосами, глазами и раздутым чувством собственной значимости, или мне просто феноменально не повезло и я встречала только сумасшедших?— Эдмунд уставился на меня. —Что с тобой не так?— Я пронзила его свирепым взглядом. —Что со мной не так, Эдмонд, так это то, что я устала притворяться беспомощной, — огрызнулась я. —Единственный человек в 1944 году, который потрудился отнестись ко мне хоть немного серьезно, это Том, и его сейчас здесь нет, к сожалению, поэтому я бы очень хотела вернуть его как можно скорее. Ты еще не понял? Мне нужно говорить медленнее? — Он пристально изучал меня. —Знаешь, ты дерьмово, притворяешься беспомощной.— Я не смеялась. —Что случилось с Эйвери и Ноттом? — спросила я, меняя тему. Он кашлянул. —Должно быть, они уже спускаются.— Я сжала губы. —А Абраксас?— Его глаза сузились. —Он не будет проблемой, — коротко ответил он. Я сделала паузу. —Хорошо, — сказала я, игнорируя нервные мурашки, пробежавшие по голове. —Он сказал тебе, куда они забрали Тома?— —Да, — ответил он, потянувшись к моей руке. —Что означает, что нам нужно идти. Сейчас же.— Я позволила ему вытащить меня из гостиной, игнорируя бурлящее негодование мистера Малфоя, в фойе. Эйвери и Нотт уже были там, подозрительно неряшливые, и Эйвери поднял бровь, когда заметил синяки на моей шее. —Интересно, — прокомментировал он. —Не думал, что ты будешь той, кто выйдет победителем из этой драки, Грейнджер. Туше. — Я нахмурилась. —Если ты так мало веришь в мою способность защитить себя, тогда какого черта ты здесь?— Нотт выглядел смущенным. —Ради Тома, — быстро ответил он. Эйвери сморщил нос. —Конечно, — протянул он. —Ради Тома. Итак, мы идем, или...? — Эдмонд направился к входной двери и распахнул ее, как ему показалось, с чрезмерной силой. —Да, — сказал он, прижимая потную ладонь к моей. —Мы можем... аппарировать, как только пройдем мимо павлинов. Я могу взять Грейнджер, а вы двое можете...только не расщипитесь, пожалуйста? Я хреново разбираюсь в исцеляющих заклинаниях, а Тома здесь нет, чтобы... вылечить нас.— Эйвери прищелкнул языком. —Думаю, мы справимся, приятель.— Я задавалась вопросом, не воображаю ли я напряженность, сохраняющуюся между ними троими. —Куда мы все-таки направляемся?— спросила я. —Уэльс, — ответили они все в унисон. —Уэльс? — удивленно повторила я. —Это... странно, не так ли? Большой, малонаселенный, полный деревьев, почему именно это странное место для укрытия? — Солнце село несколько часов назад, оставив обширные владения Малфоев темными и пугающими, залитыми серебристой дымкой лунного света, воздух был прохладным, свежим и странно ровным, и Эдмонд повел нас по грунтовой дорожке, которая отклонялась от главной подъездной дорожки. —Итак, на счет три, — сказал он, останавливаясь рядом с березой. Он обнял меня за талию; от него пахло кислым потом, и сладким одеколоном, и я изо всех сил старалась не ерзать. —Увидимся на другой стороне, Грейнджер, — насмешливо сказал Эйвери. Пораженная, я открыла рот, чтобы ответить... Но мир уже начал вращаться. Юбка моего платья А-силуэта закружилась вокруг моих ног, когда мы приземлились в ненадежную кучу посреди кукурузного поля в Уэльсе. —Боже, — выдохнула я, наклоняясь над коленями. —Это было ужасно.— Эдмонд похлопал себя по карманам брюк, словно желая убедиться, что там все еще что-то есть. —Черт, — пробормотал он, оглядывая наше окружение. —Я промахнулся.— —Серьезно?— —Да, — сказал он. —Серьезно. Мы должны были оказаться на той стороне. Держу пари, что именно там Эйвери и Нотт.— Я посмотрела на свои туфли, непрактичные и на высоких каблуках, и на колосья золотистой травы высотой по плечо, по которым он предлагал нам пройти. —Ты не можешь просто аппарировать нас снова?— Его челюсть сжалась. —Нет, Грейнджер, я не могу просто аппарировать нас снова, здесь чертовы антиапарационные чары, и они простираются примерно на двадцать миль в любом направлении. Мы должны идти пешком.— У меня внутри все сжалось. —Так вот почему сюда так легко добраться, — сделала я вывод. —Потому что выхода нет.— Он поднял свой бежевый брезентовый рюкзак. —В любом случае, никто никогда не приходит, если их не приглашают, так что я не уверен, что это имеет значение.— Я пристально посмотрела на него. —Это довольно странно звучит, — сказала я. —Учитывая то, что мы собираемся сделать. Знаешь что-то, чего не знаю я, Эдмонд?— Задняя часть его шеи покраснела. —Нет, — ехидно ответил он. —Просто... делаю замечание. Но давай же. Начинай двигать ногами.— Небо было гипнотическим, взрывоопасные белые звезды ярко светились за мутными серыми облаками, они были бесформенными, как неуклюжие мазки кисти на чистом черном холсте, и они бесцельно плыли, как будто их единственной целью было дать луне место, чтобы спрятаться. —Как ты думаешь, сколько времени у нас есть? Прежде чем Абраксас последует за нами? — резко спросила я. Он остановился, вытянув руку, чтобы помешать мне продолжить. — Что? — Я усмехнулась. —Если ты не убил его, он точно будет знать, куда мы пошли, — указала я. —Он узнает, что я пытаюсь спасти Тома, и захочет остановить меня. Раз он просто... сказал тебе, где держат Тома, у него была на то причина. Либо это ловушка, либо он думает, что сможет добраться туда первым.— Эдмонд уставился на меня, отвесив челюсть. —Черт возьми, — прошептал он, почти про себя. —Ты... как будто ты настоящая гребаная Слизеринка. Когда это произошло?— Я пнула ногой торчащие из земли травинки с длинными стеблями. —О чем ты говоришь? — потребовала я. —Я ужасная слизеринка.— Он закатил глаза и снова пошел. —Хотя ты, конечно,... необычная, ты абсолютно чертовски сумасшедшая, если думаешь, что не вписываешься в нашу компанию.— —Я не вписываюсь в твою, — возразила я. —Я не лгу, и я не бегаю вокруг, угрожая невинным прохожим, и я не... Я честна. Я не говорю неприятными маленькими загадками. У меня есть…У меня есть принципы.— Он тяжело вздохнул и открыл свои карманные часы. Их медная крышка поблескивала. —Три слова, чтобы описать слизеринца, — сказал он категорично, покусывая щеку и оглядывая поле. —Давай.— Я скрестила руки на груди. —Проницательный, — немедленно ответил я. — Корыстный. Манипулятор.— Он почесал только что образовавшуюся царапину на руке и зашагал прочь от меня. —Давай, — коротко приказал он. —Это сюда. Но ... ладно. Проницательный. Корыстный. Манипулятор. Это все черты, которыми ты обладаешь в гребаном избытке.— Я споткнулась о камень с тупым краем. — Я не... — начала я горячо. —Ты знаешь, — прервал он, вглядываясь в темноту. —Проницательный - это просто другое слово для обозначения умного, не так ли? И ты очень умна, Грейнджер, тебе удавалось оставаться живой и относительно невредимой уже сколько, четыре месяца?— Я осторожно надавил на лодыжку. — Дольше, — коротко ответила я. —Я была в бегах в течение года, прежде чем прибыла сюда.— Он издал невеселый смешок. —Конечно, была, — пробормотал он, останавливаясь перед огромным кустом можжевельника. —Но это только доказывает мою точку зрения. Ты проницательна. Ты привлекла внимание Тома Риддла и сумела использовать его в своих интересах, прекрасно зная, что он был в трех минутах от того, чтобы вытатуировать твое чертово имя у себя на лбу, что делает тебя эгоистичной. Ты дулась на меня, ворковала с Абраксасом и позволяла Риддлу быть твоим героем, и все это для того, чтобы казаться вдвое более уязвимой, чем, я подозреваю, ты когда-либо была, что делает тебя Манипулятором. Добро пожаловать в гребаный клуб, Грейнджер.— —Все было совсем не так. Том угрожал мне.— —Ты не производишь на меня впечатления человека, который покорно реагирует на угрозы.— Я запрокинула голову и невидящим взглядом уставилась на усыпанную серебряными звездами россыпь. —Я тебе не нравлюсь, не так ли?— Он порылся в кустах и, торжествующе крякнув, вынырнул оттуда с потрескавшейся синей коробкой для снастей. —Я тебе не доверяю, — поправил он. Я протянула руку и прижала подушечки пальцев к кольцу синяков на шее. —Почему?— Он колебался, зажав в зубах отмычку. —Ты заботишься о Томе.— —Какое это имеет отношение к тебе?— —Не так уж много, — признался он, ссутулив плечи и дернув за ручку ящика для снастей. —Но ... Том ... он не милый, не так ли?— —Нет,— сказала я, голос становился все громче. —Но какое это имеет отношение к тебе?— Он замер. —Ты действительно собираешься заставить меня сказать это?— —Что сказать?— —Видишь ли, тот факт, что ты на самом деле не знаешь, о чем я говорю, ты действительно настолько забывчива? Правда?— Я ощетинилась. —Я не забывчива...— —Если бы я попробовал первым, — вставил он, дыхание вырывалось из его рта теплыми белыми облачками. —Если бы... в ту первую ночь, если бы я схватил тебя за руку вместо Малфоя... Ты бы все равно выбрала Тома?— Я попятилась назад. —Ты...— Он покачал головой, один раз, резко, его взгляд был пронзительным. —Ты, Гермиона.— Я изучала его, сбитая с толку, изучала округлый овал его щек, острый подбородок и изящный вздернутый нос, его большие карие глаза, переливающиеся в темноте, он был хрупким, в отличие от Тома, стройным, гибким и почти красивым, с молочно-белой кожей и розовыми, как лепестки, губами.. Он был симпатичным. Я могла бы ... не любить его, конечно, но... —Вот почему ты был так расстроен, — заключила я. —Когда ты узнал, кто я такая.— —Я видел тебя насквозь, — сказал он раздраженно. — С самой первой ночи. Том тоже, я думаю, я никогда не спрашивал, но... ты нервничала, и ты была великолепна, и мне стало просто чертовски интересно, потому что ты тоже была умна, и ты понимала, что ты не можешь быть, рядом с Малфоем, или Риддлом, или ... я полагаю .... и я подумал ... я собирался переждать, подождать, пока Абраксас устанет от тебя, дождаться, пока Риддл поймет, что ты, блядь, слишком нормальна для него ... но ты не была нормальной, ты была гребаной грязнокровкой из гребаного будущего. Хотя... почему бы и нет, верно?— Мое сердце дрогнуло, но были сомнения, многочисленные, бесчисленные и мучительные, как порезы от бумаги, как швейные иглы, и я не могла не удивляться его выбору времени, удивляться тому, что его слова больше походили на угрозу, а не на признание. —Ты должен простить меня за то, что я нахожу все это немного... трудным для понимания, — осторожно сказала я. Его ноздри раздулись. —Ох? — выдавил он. —Да, — ответила я. —Ох. Ты знаешь, сколько у меня было парней, Эдмонд? Попробуй угадать?— Он чихнул и сделал мне знак продолжать идти. —Черт возьми, если я знаю, — язвительно протянул он. — Чертова дюжина, может?— Я фыркнула. —До Тома, на самом деле, никогда никого не было, — сказала я. —На самом деле, до Тома я была девственницей, которая за всю свою жизнь поцеловала трех парней, один из которых был моим покойным лучшим другом.— Он сбавил скорость, когда мы приблизились к краю поля. Я могла видеть сутулые силуэты Эйвери и Нотта на фоне высокого чугунного забора. —И что?— —А то, — продолжила я ленивым голосом, — мне просто любопытно, почему я так невероятно популярна среди семикурсников Слизерина в 1944 году. У меня нет законных семейных связей, нет заметного магического таланта, насколько кто-либо из вас знает, и я сносно красива, только если вы оденете меня в платье, и все же почти каждый из вас в какой-то момент признался мне в любви. Как ты думаешь, почему так, Эдмонд?— Он сбросил рюкзак и начал рыться в нем. —Ты говоришь как параноик.— Я сердито посмотрела на него. —А ты говоришь уклончиво.— Он протянул белую льняную рубашку-смокинг и пару узких черных брюк. —Надень это, — приказал он. —План Тома...Честно говоря, я не знаю, зачем, но здесь задействовано Оборотное, так что мы все должны носить одно и то же. Здесь. Иди переоденься вон за тем деревом. Я подожду.— Я колебалась. —Оборотное, — сказала я скептически. —Почему— Он вытащил из кармана знакомую закупоренную бутылку. Это была та самая, которая лежала в прикроватном ящике Тома два месяца назад, та, которая пахла малиной, ванилью и свежим летним дождем. —Я не знаю, — повторил он более твердо. "Однако это должно отвлечь внимание, если мы попадем в затруднительное положение. Так что, вперед. Переоденься. Есть еще кое-что, что тебе нужно знать, прежде чем мы войдем.— Я взглянула на Эйвери и Нотта; они, наконец, заметили наше прибытие и наблюдали за нами с плохо скрываемым нетерпением. —Верно. Ты идешь со мной, — сказала я, схватив Эдмонда за локоть и увлекая его за гигантский дуб. —Ты не можешь быть серье... — взвизгнул он, спотыкаясь за мной. Я толкнула его к дереву и отступила назад, уперев руки в бока. —Говори, - приказала я. —Сейчас.— Он помассировал запястье. —Послушай, Грейнджер, ты не можешь просто... — взорвался он. Я стянула платье через голову. — О, боже мой, — еле слышно произнес он. —Ты...ноги...гребаный пиздец, Том выпотрошит меня.— Я вздрогнула, по моему телу поползли мурашки, и потянулась за рубашкой, которую он мне дал. —Я выпотрошу тебя, если ты не начнешь говорить.— Он сглотнул, не сводя глаз с моих обнаженных бедер. —Эм, — сказал он, покраснев. Я сбросила туфли. —Ну? — потребовала я. Он прочистил горло. —Верно. Э...э...Оборотное. Оборотное. Да. Мне нужно было... Малфой. С... не могла бы ты, пожалуйста, надеть какие-нибудь чертовы штаны, Грейнджер?— закончил он сдавленным голосом. —Ты мог бы просто отвернуться, — грубо предложила я. Он облизнул губы. —Я похож на Пуффендуйца? — возразил он. Я натянула брюки; они были мешковатыми на моих бедрах и лодыжках и волочились по земле, когда я наклонилась к нему. —Оборотное, — сладко подсказала я. —Малфой. Что общего между этими двумя вещами, Эдмонд?— Он уставился на мой рот. —Я пытался сказать тебе прошлой ночью, сказал он, заметно встряхиваясь, тем утром, в больничном крыле, все было не так, как казалось.— Я промурлыкала. —Тогда что же это было?— Он быстро заморгал, двигая челюстью. —Оборотное.— Я застыла. —Оборотное, — повторила я, желудок начал скручиваться. —Что именно ты имеешь в виду под этим?— Он встревоженно взъерошил волосы спереди. —Абраксас выдает себя за меня с конца сентября. Я... это было до тех пор, пока я не подслушал, что Мелания говорила тебе тем утром, и я понял, как часто. И Дамблдор…У меня такое чувство, что некоторые из разговоров, которые он помнит, были со мной…Я подозреваю, что я в них не участвовал. — Воспоминание, быстрое, как молния, промелькнуло в моем сознании... Лестрейндж неоднократно беседовал с ним ... предположительно, но его воспоминания в лучшем случае... пресные. Все, о чем они, казалось, говорили, был Малфой. Любопытно, не правда ли? —В то утро ... после Мелании... вот почему Абраксас ... ты, я имею в виду, это был ты ... о, Боже, — прошептала я. —Да, — пробормотал он. —Он схватил меня в теплицах. Сначала он пытался уговорить меня помочь ему, но... все дерьмо, которое я сделал для Дамблдора, в основном было сделано для того, чтобы произвести впечатление на Тома, и я, конечно, не чувствовал себя настолько самоубийцей, чтобы согласиться позволить Абраксасу... забрать тебя—. —Но ты бы забрал меня сам, это то, что ты говорил?— —Это было бы безвредно, если бы я это сделал, — пренебрежительно сказал он. —Я бы позаботился об этом.— —Том знает все это? — спросила я, чувствуя головокружение. —Да, он догадался, — ответил он. — Вообще-то, в то утро. Абраксас оступился и сказал, что моя семья из Бретани. А мы - нет, как ты знаешь, потому что ты только что была в Марселе со всеми нами. Так что. Том это уловил. Это единственная причина, по которой он не убил меня. Он знал это, когда я притворялся Абраксасом…Я пытался отговорить Абраксаса не смотреть на твою руку, хотя я знал, что там было, и он подозревал, что там было ... я имею в виду шрам. Том был... благодарен.— Я провела руками по лицу и опустилась на пятки, разочарование, неверие и ярость боролись друг с другом за моими веками ... мне хотелось кричать, хотелось плакать, но вместо этого я рылась в луже накрахмаленного черного бархата, который был моим сброшенным платьем, в поисках кольца Тома. —Он дал это тебе, — заявила я, сжимая его между пальцами. Его поверхность была горячей и гладкой, что составляло удушающий контраст с прохладным ночным воздухом. —Почему? Почему он дал это тебе? Когда он дал это тебе?— —Это действительно имеет значение?— он увиливал. —Да,— сказала я в отчаянии. —Гермиона... — начал он говорить. —Эй!— раздраженно крикнул Эйвери. —Знаешь, на улице чертовски холодно, и хотя у меня нет никакого желания когда-либо узнать, что, черт возьми, вы двое там делаете, или когда-либо быть рядом, когда Риддл узнает, Господи ... мы бы хотели поскорее покончить со всем этим, чтобы вернуться к Малфою и хорошенько напиться, ок?— Эдмонд напрягся. —Послушай, Грейнджер ... мы можем поговорить обо всем... этом... позже — но сейчас ... мы не можем им доверять, — сказал он настойчивым тоном. —Эйвери ты не нравишься. Ему не нравится, как ты повлияла на Тома, и ему не нравится, как ты обошлась с Малфоем, и ему не нравится, что ты грязнокровка. Мы не можем доверять ему там. Мы не можем доверять, что он не сделает какую-нибудь глупость, чтобы избавиться от тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю?— Я поджала губы. —Что насчет Нотта?— —Он последует за Эйвери, — решительно ответил он. —Нотт... я думаю, ты ему нравишься, но ты... он чистокровный, а ты нет, и он... не воспринимает тебя всерьез. Он не будет думать, что это большое дело, следовать за Эйвери, потому что ты ему не ровня, на самом деле, нет, и я почти уверен, что он верит, что Тома можно убедить считать тебя... одноразовой.— Я поиграла с пуговицами цвета слоновой кости на рубашке, которую он мне одолжил. —А ты?— Он вздрогнул. —Что?— Я сделала паузу. —Абраксас был твоим лучшим другом, — сказала я намеренно ровным голосом. —Вы выросли вместе. Ты был искренне расстроен, когда подумал, что он действительно может причинить тебе боль тем утром в больничном крыле, мне все равно, чье у тебя было лицо, ты не притворялся. Ты утверждаешь, что знаешь, что я не дура, но ты выбрал именно этот момент, из всех случаев, когда мы были наедине, чтобы признаться, что... что, ты наполовину влюблен в меня? Кажется, немного подозрительным, не так ли? Не говоря уже о том, что у тебя на руках кровь, в буквальном смысле, и ты ужасно хочешь настроить меня против оставшихся двух людей, которые знают, что произошло между тобой и Абраксасом сегодня вечером у Малфоев. Итак, я спрошу тебя еще раз. А ты?— Он сглотнул. —После всего, что я сделал, чтобы уберечь тебя...— —Нет, — холодно перебила я. —Ты не будешь обвинять меня в том, что я не доверяю тебе. Я уже однажды попалась на эту удочку, с Абраксасом, и я не позволю этому случиться снова.— Он уставился на меня с непонятным выражением лица... —Почему ты не убила его? — резко спросил он. —Малфоя. Отца Абраксаса. Почему ты оставила его в живых?— Я вздернула подбородок. —Потому что я не могу просто уничтожить временную шкалу, только потому что на несколько мгновений почувствовала себя мстительной, — огрызнулась я. —Но не пытайся сменить тему.— Он покосился на меня. —Я понимаю, почему ты мне не доверяешь, — наконец сказал он. —Действительно. Я бы тоже не доверял себе, но, Грейнджер, я все, что у тебя есть, ты это понимаешь? Ты не можешь сделать это в одиночку. Ты знаешь, что Том там, и что они, вероятно, связали его магию, а Грин-де Вальд... у него Непобедимая Палочка и сотня гребаных охранников, и было бы самоубийством идти туда одной. Я нужен тебе. Ты должна доверять мне. Ты не дура. Ты это знаешь.— Я рассмеялась, слегка истерично. —Ты сейчас делаешь все намного хуже, — раздраженно сказала я. —Что ты сделал с Абраксасом? Ты что-то скрываешь, и Эйвери и Нотт знают, что это такое. Может, ты и умный, но я тоже умна, и если ты действительно думаешь, что я не смогу понять, как там остаться в живых, ты не очень хорошо меня знаешь, не так ли? Том не единственный, у кого есть запасной план.— Он рефлекторно сжал руки в кулаки. —Я же сказал тебе, об Абраксасе позаботились.— Я усмехнулась. —Для меня это ничего не значит. Что ты сказал? Что он сказал? Что ты сделал?— Он дернул за край рубашки, вытаскивая ее из-за пояса брюк. —Ничего, — злобно выпалил он. —Ничего не произошло. Эйвери не думал, что ты будешь жива, когда мы спустимся, Нотт хотел, блядь, блядь, броситься обратно, чтобы спасти тебя, думаю, он воображает, что ты собираешься сделать его крестным отцом или что-то в этом роде, он немного странный ... и Абраксас... он думал, что это так... забавно, что ты вообще там была. Ничего, он сотрудничал, ясно? Он был пьян.— Я ухмыльнулась, глядя на землю ... Эйвери и Нотт, как я заметила, шептались друг с другом у ворот, их лица были обеспокоены, а позы напряжены, и ледяной зимний ветер казался злым, тревожным, предвестником катастрофы... —Ты хороший лжец, — похвалила я его. —Но Том лучше.— Он сдвинул брови. — Что? Грейнджер, какого хрена ты...— Я взвесила свои варианты, оценила их, поняла, что не могу мыслить как гриффиндорка. Я должна была быть умной, я должна была быть проницательной, я должна была хотеть победить, а не просто выжить. Я должна была думать о том, чтобы Том был жив, а временная шкала оставалась нетронутой, и обо всем том, что Эдмонд только что рассказал мне, все секреты, которые он только что выдал, как булькающее зелье, пенящееся на краю стандартного оловянного котла, потому что он отвлекал, пытался отвлечь меня от чего-то другого, чего-то большого, и это было... неприемлемо. Это было опасно. —Грейнджер? — повторил он в панике. Я в последний раз коснулась синяков на шее, надавливая, а затем подняла палочку, грудь сжалась. Наши глаза встретились. —Обливиэйт, — тихо сказала я с жестким выражением лица. Удивление промелькнуло на его лице, прежде чем он моргнул, взгляд внезапно стал пустым. —Грейнджер? — спросил он, сбитый с толку. —Где мы? Что, почему ты в моей одежде?— Я поморщилась. — Сегодня Новый год, Эдмонд, — медленно произнесла я. —Мы находимся за пределами убежища Грин-де-Вальда. Мы здесь, чтобы спасти Тома. Я должна была... я думаю, ты собирался что-то сделать, что-то для Малфоя, и я должна была убедиться, что ты не сможешь. Ты понимаешь? Мы собираемся пойти туда, и твоя единственная обязанность - помочь мне найти Тома.— Он ошеломленно покачал головой. — Как? Что ты ... Эйвери? Нотт?— Я вздохнула и повернулась к воротам. —Не волнуйся, — мрачно сказала я, палочка все еще была теплой в моей руке. —Они следующие. —