Кошмар

У Эдмонда был ключ от ворот. Почему, собственно, он и гремел внутри ветхого старого ящика для снастей и был похоронен посреди кукурузного поля в Уэльсе, я была уверена, что это было смешно, но у меня не было времени как следует это обдумать. —Это заняло у тебя кучу времени, — проворчал Эйвери, скривив губы. —Мы стоим здесь уже полчаса, Грейнджер, не думаешь, что мы, могли, упустить элемент неожиданности?— Я отогнула манжеты рубашки. —Заткнись, пожалуйста, — сказала я непринужденно. Нотт склонил голову набок. —Почему ты в брюках?— спросил он. —Какая разница, — громко простонал Эйвери. —Боже, неужели мы не можем просто покончить с этим? Я хочу поскорее покончить с этим дерьмом.— —Вы были значительно более нетерпеливы, когда напросились пойти с нами вчера, не так ли? — сказала я, постукивая пальцами по подбородку. —Мы просто... эта история с отцом Абраксаса... я не думаю, что мы понимали, насколько все это серьезно, — смущенно ответил Нотт. —В жопу все, — усмехнулся Эйвери. —Мне похуй, кто выйдет из логова Грин-де-Вальда живым, но я не валяю дурака, когда говорю, что свалю отсюда, если мы не поторопимся с этим. У кого ключ?— Эдмонд издал вопросительный звук; я оценила Нотта, отметила его выгнутую шею, поджатые губы и нервное ерзание, Эйвери был полной противоположностью, весь воплощением непринужденной грации и скучающего скептицизма, и я уставилась прямо на него, когда спросила —Сколько у нас времени до прибытия Абраксаса?— Нотт сморщил нос. —Что? Что происходит?— Эйвери взглянул на Эдмонда. —Я не видел Малфоя сегодня вечером, Грейнджер, — сказал он. —Лестрейндж держал нас в коридоре. Попросил нас посторожить.— Мои губы скривились. —Мм, — ответила я, забавляясь. —И, конечно, ты не стал бы подслушивать, не так ли? Ты слишком благороден для такого рода вещей.— Эйвери засунул руку в карман брюк, не напрягаясь. —Ты такая болтливая для грязнокровки, — пожаловался Эйвери, выпятив подбородок. —Это выглядит так, как если бы ты забыла свое место.— Эдмонд переступил с ноги на ногу, подергивая пальцами. —Я просто хочу знать, что же ты такого подслушал, что вселило в тебя такую уверенность, в то что Том сегодня проиграет, — сказала я. Эйвери ухмыльнулся. —Лестрейндж держал нас в коридоре, — снова сказал он, глядя на меня с самодовольным презрением. —К сожалению, память Эдмонда, похоже, подвела его, — ответила я. Эйвери нахмурился в замешательстве, в то время как взгляд Нотта перебегал с лица Эдмонда на мое, туда и обратно, с сосредоточенным выражением. —Черт, — пробормотал он. —Что ты сделала, Грейнджер?— Эйвери резко повернул голову, рука дернулась, когда он шарил по карманам в поисках своей палочки... —Что ты имеешь в виду, черт...— Эдмонд шагнул вперед. —Ступефай! — крикнул он, указывая палочкой на Эйвери. Нотт в ужасе наблюдал, как тело Эйвери рухнуло в грязь. —О, черт, — сказал он, прижимая ладонь ко лбу. —Ты... почему ты...— — Теодор, — прервала я его. —Тебе нужно прямо сейчас решить, пойдешь ты с нами или нет. Ясно? Тебе нужно выбрать сторону.— —Просто... дай мне минутку, черт, это хуже, чем когда Риддл пытался научить меня Круциатусу...— Эдмонд фыркнул и начал колдовать над веревками, чтобы связать руки и ноги Эйвери вместе. —Он мне никогда особо не нравился, — объяснил он, злобно дернув за один из узлов. —Думаешь, мне следует заткнуть ему рот кляпом?— Заговорил Нотт. —Послушай, я буквально не могу...— Он замолчал, бросив взгляд на Эдмонда. —Я бы предпочел остаться здесь, если это не имеет значения. Ты даже можешь... заткнуть мне рот кляпом.— Я промурлыкала. —Хорошо, — сказала я четким тоном, — потому что я все равно не собиралась тебе доверять. Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы добавить, прежде чем потеряешь сознание?— Он шумно выдохнул. —Убедись, что ты никогда не окажешься спиной к двери, — загадочно сказал он. —И не... это не имеет значения, если Лестрейндж не... помнит. Не доверяй ему. Ты, блядь, не можешь. Он не на твоей стороне.— Мой рот открылся. —Что ты имеешь в виду, не могу...— —Ступефай! — сказал Эдмонд, сердито глядя, как Нотт падает в обморок. —Чертов идиот.— Я застыла. —Почему ты это сделал?— Он недоверчиво выгнул бровь. —Он зря тратил наше время, — ответил он, пнув Нотта в лодыжку. —Вероятно, нарочно. Разве ты только что не сказала, что не собираешься ему доверять?— Голос Нотта эхом отдавался в моей голове, как мантра, приказ, напоминание о том, что я все еще одинока во всех отношениях, во всем, что имело значение… Убедитесь, что ты никогда не стоишь спиной к двери. Он не на твоей стороне. Не доверяй ему. Ты, блядь, не можешь. —Хорошо, — сказала я, прикусив язык. —Давай просто пойдем. Мог бы ты передать мне ключ, пожалуйста?— Он поднял богато украшенный серебряный ключ с короткой и гладкой ручкой, узором из толстых, сложных и злобно острых зубцов. —Кстати, ты знаешь, почему у меня идет кровь? — спросил он, ковыряя коросту на тыльной стороне ладони. Я подошла к воротам и изучила большой железный замок, висевший на перекладине. —Нет, — коротко ответила я. —Есть порез?— —Да. Он маленький, но выглядит глубоким.— Я вставила ключ в скважину. —Это от ножа? — автоматически спросила я. —Похоже на то, — ответил он, подходя ко мне сзади. —Должно быть, порезался о нож для вскрытия писем или что-то в этом роде.— "Лжец", сразу же яростно подумала я. Но это было несправедливо, не так ли, потому что он не помнил, не мог вспомнить, и это была моя вина… —Или что-то в этом роде, — сказала я натянуто. —Я действительно должен злиться на тебя, — продолжал он, за то, что ты стерла мою гребаную память. Но Эйвери... Я не знаю, может быть, я собирался сделать что-то глупое... А Том может быть таким чертовски изобретательным, когда он по-настоящему расстроен...— Я потянула за петлю замка, толкнула калитку, и тут же закричала. —Какого хрена... что ты делаешь?— Эдмонд дико заблеял, закрывая уши. Я осторожно спустилась по подъездной дорожке, которая была извилистой и крутой и состояла из рыхлого мелового гравия, мы входили в долину, тропинка почти отвесно спускалась к мерцающим огням далекого, раскинувшегося дома, и чем дальше мы шли, тем плотнее становился воздух, влажный и холодный туман, плывущий вокруг наших лодыжек, как призрачная, коварная завеса. —Вызываю переполох, — сказала я, массируя горло. —Сегодня вечером время не на нашей стороне, и я хотела бы добраться до Грин-де-Вальда как можно скорее. Быть пойманной его охраной кажется наиболее эффективным способом сделать это, не так ли?— —Я... полагаю да,— ответил он, наблюдая, как я посылаю ярко-красный луч парализующего в голые ветви яблони. —Думаю, что два связанных тела у ворот, возможно, уже указали им на это.— Я вздохнула. —Послушай, если ты не собираешься помогать...— Он прервал меня. —Не думаю, что есть надобность, — холодно сказал он. —У нас гости.— Я прищурилась сквозь туман и увидела две неуклюжие фигуры, шагающие к нам. —Прекрасно, — сказала я, удовлетворенно. —Теперь мне не нужно ничего поджигать.— Он поперхнулся. __________________________________________________________________ Убежище Грин-де-Вальда представляло собой викторианский особняк столетней давности, выкрашенный в мятно-зеленый и масляно-желтый цвета, с широкими, равномерно расположенными мансардными окнами и покосившимся крыльцом. Там были башенки, остроконечные и живописные, и высокая башня, выступающая из восточного крыла, с конической шиферной крышей. Готические окна казались пустыми. Но, несмотря на очевидные признаки былого величия, я могла видеть заколоченный вход для прислуги рядом с дверьми подвала, а также начало узкого, непроходимого лабиринта живой изгороди за остатками того, что, возможно, когда-то было розарием. Дом производил впечатление абсолютной обветшалости и заброшенности, давно забытый и заброшенный, оставленный гнить посреди полной глухомани. —Сюда, — сказал один из охранников, подталкивая нас вверх по короткому пролету скрипучих деревянных ступенек. —Эй! — сказал Эдмонд, волоча ноги. —Это неправильный путь. Ты кто, новенький?— Стражник пониже ростом достал палочку и направил ее на роскошную входную дверь из красного дерева. В центре был разноцветный витраж овальной формы с изображением одинокого черного ворона, держащего в клюве небольшой букетик ярко-красных маков. —Заткните ему рот, — приказал другой охранник, бормоча что-то себе под нос и распахивая дверь. —Как ты... — начал требовать Эдмонд. —Если ты не хочешь заткнуться сам, у нас есть разрешение заставить тебя,— прорычал первый охранник. —Грязный гребаный предатель крови.— —Я даже не чертов нарушитель границы, ты, некомпетентный придурок, — огрызнулся Эдмонд, его щеки порозовели. —У меня есть постоянное сраное приглашение, или тебе не сказали?— —Все, что нам было сказано, это задержать вас всех и поместить в столовую с другим заключенным, — сказал первый охранник. Эдмонд стиснул зубы. Затем нас провели по пустым коридорам с пятнами на стенах и оборванными обоями, по потолку было протянуто древнее электрическое освещение, шипящее и жужжащее, тусклого флуоресцентно-желтого цвета, с тонкими металлическими клетками, в которых находились круглые стеклянные лампочки. —Грин-де-Вальд живет здесь? — спросила я Эдмонда. Он искоса посмотрел на меня. —Я думал, ты была здесь раньше. С Абраксасом.— Наш охранник заломил мне руку за спину, когда мы остановились перед невзрачной белой дверью, потускневшей от времени и потрескавшейся по краям. —Однажды, — сказала я. —Но я не покидала комнату, в которой находилась, она была гораздо менее ветхой, в отличие от того, что я сейчас вижу.— Эдмонд хмыкнул. —Ты, должно быть, была в спальне Грин-де-Вальда. Он держит ее...хорошо обставленной.— Я побледнела. —Я проснулась в его постели?— Охранник дважды постучал в дверь, хмуро глядя на меня сверху вниз. —Лучше быть почтительной, грязнокровка.— Я одарила его слащавой улыбкой. —О, конечно, — возразила я. —У меня нет ничего, кроме уважения к массовым убийцам и психопатам, это мой явный недостаток, на самом деле. Не мог бы ты держать меня подальше от них. — Эдмонд хихикнул. А затем дверь распахнулась, пустая комната с паркетным полом и сияющее, красивое лицо Грин-де-Вальда появилось в фокусе, и Том, Том был позади него, Том был прикован к дальней стене, его запястья были в блестящих серебряных наручниках, а его темные глаза были прикованы ко мне, выражение его лица было нехарактерно беззащитным .... —Гермиона, — прошептал он, потрясенный и раздраженный, испытывая облегчение и тревогу одновременно. Я сжала ноги вместе, нащупала жесткую линию палочки Тома, спрятанную под моей одеждой, привязанную к внешней стороне бедра. А его кольцо, прожигало дыру в моем кармане, тяжелое и твердое... —Риддл,— холодно поприветствовала я его, очень, очень тщательно сдерживая улыбку, потому что она не могла дрогнуть, я не могла дрогнуть, я не могла треснуть или рассыпаться или совершить даже самую маленькую гребаную ошибку… —Это будет так весело, — воскликнул Грин-де-Вальд, отмахиваясь от охранников. Эдмонд обошел меня, закрывая дверь, и щелчок замка прозвучал громко, как гребаная сила, с которой нужно считаться, поскольку он отразился во внезапной, злобной тишине… Убедись, что ты никогда не стоишь спиной к двери, подумала я про себя, делая глубокий, судорожный вдох. —Просто чтобы ты знал, — лукаво объявила я, делая шаг вперед, —В настоящее время я примерно на десятой неделе беременности. Как вы все думаете, что это значит для временной шкалы?— Я почувствовала триумф, ужасный триумф, когда лицо Грин-де-Вальда побелело. ________________________________________________________________ Двадцать минут спустя нам принесли чай и он наколдовал удобный бархатный диван, на котором я могла полулежать. —Этого не должно было случиться, — и что-то, похожее на сожаление, просочилось сквозь культурные нотки его голоса. —Этого не должно было случиться. О, котенок, тебе действительно следовало быть осторожнее. Ничего хорошего из этого не выйдет. — Эдмонд взгромоздился на подушку моей подставки для ног и усмехнулся. —Немного поздновато для этого конкретного разговора, не так ли?— В углу Том оставался раздражающе, непостижимо тихим. —Значит, ты думаешь, что мы нанесли непоправимый ущерб временной шкале? — спросила я Грин-де-Вальда, скрестив лодыжки. Он поерзал в своем кожаном кресле цвета шартреза. —Да, — прямо ответил он. —Я думаю да. Я всегда планировал отправить тебя обратно, дорогая, ну, если бы мне не пришлось в конечном итоге убить тебя, и теперь...кто знает, в какой мир ты вернешься? Я не могу жить вечно, как бы мне этого ни хотелось, и у меня не хватает духу на... более агрессивные методы бессмертия, вот почему я пытался убедить твоего упрямого мазохиста-бойфренда присоединиться ко мне в качестве моего протеже. Мне нужно наследие, ты же понимаешь.— Я изучала сморщенную желтую кожуру ломтика лимона, который плавал в моем чае. —Ох?— —Мм, — промурлыкал Грин-де-Вальд. —Но он продолжает отказывать мне и требовать чего-то ... он ведет себя очень неразумно, да будет тебе известно, он на самом деле попросил меня уничтожить мой маховик времени, сказал, что позаботится о том, чтобы тебя нельзя было отправить обратно, вот почему, милейшая, было крайне важно, чтобы ты навестила меня, видишь ли? Когда на карту поставлена твоя судьба, а также судьба его... не рожденного ребенка, я совершенно уверен, что ты сможешь заставить его согласиться на что угодно. — Я медленно села. Эдмонд опустил руку мне на колено. Снаружи начал накрапывать дождь. —Я сильно сомневаюсь, что есть что-то, чем ты мог бы угрожать Тому, что заставило бы его согласиться быть твоим приемником, — протянула я. —Он не очень хорошо выполняет приказы, не так ли? — Грин-де-Вальд поправил воротник своего голубого сатинового пиджака. —О, котенок, я почти уверен, что он был бы очень смышленым учеником, — ответил он, кольцо на мизинце сверкнуло в зловещем сиянии огненно-золотой молнии, которая разорвалась на небе. —Ему просто нужна... надлежащая мотивация. — У меня внутри все сжалось. —Я уверена, что ты сам разберешься, — сказала я, выразительно пожав плечами, — но я не просила Эдмонда провожать меня сюда, чтобы мы могли обсуждать Тома Риддла. — Грин-де-Вальд нахмурился. Эдмонд никак не отреагировал. Где-то в доме хлопнула дверь. И я не стала, не хотела, не могла смотреть на Тома. —Вот как? — спросил Грин-де-Вальд. —Тогда зачем ты здесь, сладчайшая?— Я подалась вперед. —Я беременна, — повторила я, внутренне вздрогнув, когда ужасный раскат грома эхом прокатился по долине. ——И я не знаю, что это значит для будущего. Я бы хотела, чтобы ты сказал мне, или, еще лучше, позволил мне увидеть самой. После всего, через что ты заставил меня пройти, тебе не кажется, что это справедливо?— Эдмонд откинулся на спинку дивана. Грин-де-Вальд сплел пальцы вместе и положил руки на плоский живот. —Справедливо, — повторил он, перекатывая слово внутри рта, снова и снова на языке, как будто пробуя его на вкус, оценивая его вкус, текстуру и значение. —Это... очаровательно, дорогая, что ты думаешь, что меня вообще беспокоит то, что ты считаешь справедливым.— —Нет, не беспокоит, — признала я. — но если ты готов отказаться от любезностей… пусть будет так. У тебя есть Бузинная Палочка. Могу ли я предположить, что у тебя так же есть личная заинтересованность в оставшейся части Даров Смерти?— Эдмонд напрягся. Грин-де-Вальд прищурился. Особенно сильный порыв ветра завыл в кронах деревьев. —Продолжай, — сказал он подозрительно. —У Абраксаса Малфоя есть мантия-невидимка, — сообщила я ему. —Мелания Макмиллан, упокой господь ее душу, на самом деле, подарила ее ему перед смертью. Я думаю, они делили ее в течение сентября и октября.— Взгляд Грин-де-Вальда повернулся к Эдмонду. —Это правда?— Эдмонд нервно облизнул губы. —Я не...— —У них был какой-то код, связанный с корзинкой и клетчатым платком, — бесцветно перебила я. —Это было глупо, и поэтому, скорее всего, это идея Альбуса Дамблдора, но я была свидетелем одного их... обмена после того, как навестила Абраксаса в больничном крыле. Я сомневаюсь, что Эдмонд имел какое-либо реальное представление о том, что это значит, Малфой выдавал себя за него весь семестр.— Эдмонд уставился на меня. Грин-де-Вальд выглядел подозрительно впечатленным. —Выяснила это сама, сладкая? — спросил он голосом, полным снисходительности. Я слабо улыбнулась. —Удивительно, что люди скажут при вас, когда решат, что вы слишком глупы, или травмированы, или и то, и другое вместе, чтобы действительно слушать.— Он расхохотался. —Вы очаровательное создание, мисс Грейнджер, жаль, что я не могу оставить вас себе.— Отвращение заполнило оставшееся пространство в моих легких, впадины в грудной клетке, пористый изгиб моих костей... –Ну и? — вызывающе подсказала я. —Теперь я могу отправиться домой?— Он рассматривал меня долгое, напряженное мгновение. —Еще нет, котенок, — ответил он, залезая во внутренний карман пиджака. Он вытащил тонкий дневник в кожаном переплете, и я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло от узнавания. —Вы знаете, я конфисковал это у молодого Мистера Риддла только сегодня утром. Хитрый маленький засранец думал, что я не пойму, что это такое. Любопытно, однако, что все страницы пустые, и самое прелестное, оказалось он, совершенно невосприимчив к требованиям моей магии. Я бы хотел, чтобы вы попробовали, посмотрите, не пропустил ли я что-нибудь... относящееся к делу.— Я услышала шорох и лязг, когда Том сделал внезапное хватательное движение из дальнего угла комнаты. —Она ничего не сможет увидеть, — услужливо подсказал он. —Он не узнает ее. Я позаботился об этом.— Я проигнорировала его, не могла, не хотела вообще не обращала на него никакого внимания… —Я пробовала читать это раньше, — бесстрастно сказала я Грин-де-Вальду. —Он был пустым.— Он усмехнулся и протянул дневник. —Просто попробуй еще раз для меня, дорогая, только в этот раз.— Градины стучали по оконным стеклам из свинцового стекла, непрерывный рикошет, который довольно остро напомнил мне стрельбу. — Должно быть, становится холоднее, — вставил Эдмонд. Я взяла дневник... И сразу поняла, что Том лгал, этот дневник принадлежал ему, и он изменился с тех пор, как я в последний раз прикасалась к нему... Потому что там были бесконечные, бесчисленные страницы, исписанные паучьим почерком Тома, и я быстро пролистала их, пергамент скользил под моими пальцами, останавливаясь в конце последней записи, грудь сжималась, дыхание было хриплым, а в ушах звенело… — степень того, что я сделал бы для нее— — Я бы страдал... позволил бы сломать мое тело, разорвать мою плоть... девушка, которая кричала и плакала и желала, чтобы боль прекратилась, и не заслуживала ни секунды этого— Я кусала язык, пока не почувствовала привкус металла, меди, железа, прикусила сильно и заскрежетала зубами, почувствовала щелчок резцов и скрежет коренных зубов, когда читала последние строки… Я бы пролил за нее кровь. Я уже это сделал. Я закрыла дневник. —Ничего, — сообщила я, взглянув вверх. —Там ничего нет. Он по-прежнему пуст.— Эдмонд с любопытством наблюдал за мной. Грин-де-Вальд, казалось, был разочарован. —Ах, хорошо, — сказал он, забирая дневник. — Стоило попробовать, милейшая. К сожалению, однако, это означает, что у мистера Риддла есть только еще один шанс согласиться на условия моего необычайно щедрого предложения.— —Или?— Он ухмыльнулся. —Или он умрет, котенок.— Покосившийся деревянная ставня ударилась о подоконник. —Меня должно это беспокоить? — спросила я, удивленно. Эдмонд вложил свою руку в мою. —Грейнджер, — настойчиво сказал он. —Что ты...— —Позвольте мне внести ясность, мисс Грейнджер, — промурлыкал Грин-де-Вальд. —Если вы не поможете мне привлечь на мою сторону Мистера довольно неуловимая и непоколебимая преданность Риддла, я убью его сегодня ночью.— Я придала своему выражению лица нечто, отдаленно напоминающее безразличие. —Хорошо, — сказала я. —Тогда убей его.— Глаза Грин-де-Вальда расширились. — Что?— Я фыркнула. —Убей его, — повторила я. —Ты видел достаточно моего будущего, чтобы знать, что он сделает со мной. Не так уж много причин оставлять его в живых, не так ли?— Я не хотела, не могла смотреть на Тома. Эдмонд беспокойно заерзал рядом со мной. —Ты хочешь, чтобы я убил отца твоего будущего ребенка, - задумчиво произнес Грин-де-Вальд. - Перед тобой. Прямо сейчас. Имею ли я на это право, дорогая? - — Грейнджер, — отчаянно пробормотал Эдмонд, — какого хрена ты... —Я не хочу, чтобы ты убивал его, — ответила я, сжимая руку Эдмонда так сильно, что у меня побелели костяшки пальцев. —Я просто не обязательно была бы против этого.— Грин-де-Вальд пристально изучал меня. Призрачный стонущий вой исходил из труб, встроенных в стены дома. —Я понимаю, — сказал он. —Тогда... ты бы не возражала сделать это сама, не так ли, котенок?— Я сунула свободную руку в карман. Мои пальцы коснулись кольца Тома. —Я полагаю, что могла бы, — сказала я беззаботно. —Просто дай мне минутку, чтобы попрощаться? Ты можешь остаться.— Грин-де-Вальд выгнул красивую светлую бровь. —Конечно, — любезно сказал он. —Идите прямо вперед.— Я встала и отошла от Эдмонда. — Грейнджер, — снова сказал он взволнованно, — нам нужно...— Я оборвала его свирепым взглядом. —Заткнись, — прошипела я. А потом я, наконец, посмотрела на Тома, и мой мир накренился вокруг своей оси, мои чувства вспыхнули, и моя кровь воспламенилась, и я чуть не споткнулась, почти забыла, для чего я здесь. Его одежда была помята, белая рубашка свободно болталась на плечах и была беспорядочно испачкана каплями коричнево-красной крови; на его челюсти был синяк, зеленый по краям и темно-фиолетовый в центре, а его волосы были длиннее, зачесаны назад со лба и не попадали на глаза, которые были открытыми , бездонными и… Я медленно подошла к нему, но я была не готова к тому, как он смотрел на меня. Трепет. Гордость. Неверие. Волнение. Я расслабила свою позу. Он понял. —Привет, — коротко сказала я, присев на корточки рядом с ним. Его рука зависла над моей, и мышцы горла задрожали, когда он сглотнул. —Я не могу поверить, — резко обвинил он. —Ты гребаная предательница, Грейнджер, я-то думал Гриффиндорцы должны быть верными? — Он изобразил на лице дрожащую гримасу. —Ты это заслужил, — огрызнулась я, вытаскивая другую руку из кармана и сжимая ее в кулак. —Я делаю миру одолжение, убивая тебя, прежде чем у тебя появится шанс разрушить чью-либо жизнь.— Он усмехнулся, не потрудившись ответить. Я вложила кольцо в его ладонь. Оно жарко вспыхнуло, коснувшись его кожи, словно радуясь возвращению домой. Я не хотела отпускать, не хотела покидать его, не хотела... —Том, — прошептала я дрожащими губами. —Я тоже тебя люблю.— Я отстранилась. Его взгляд был непроницаем. Я обернулась. —Все еще хочешь, чтобы я это сделала? — спросила я Грин-де-Вальда. Эдмонд сглотнул. Грин-де-Вальд неуверенно смерил меня взглядом. —Конечно, мисс Грейнджер, — сказал он, театрально взмахнув рукой. —Отомсти. В этом все дело, не так ли?— Промелькнула вспышка молнии, прежде чем лампочки в люстре над нами зашипели и лопнули, рваные серые нити распались, как атомы, и швырнули нас всех во тьму. —Гермиона, — позвал Том, как только я подняла палочку. Я сделала паузу. Моя рука дрожала. —Я бы ждал целую вечность, чтобы найти тебя. Пятьдесят лет, это, блядь, ничто.— Я крепко зажмурилась. Я открыла рот. Я быстро подумала о Гарри, о Роне, о семье, полной рыжеволосых и веснушек, и о паре дантистов средних лет в Австралии, которые никогда не узнают, что у них есть дочь, я подумала о Драко Малфое, о них обоих, о том, каким ужасно молодым, грустным и потерянным был один из них, подумала о шраме на моей руке, шраме на руке Эдмонда, подумала о Беллатрисе Лестрейндж и ее безумном, сводящем с ума смехе и постоянном эхе в моем мозгу, ее голосе, высоком, покровительственном и жестоком, когда она скандировала грязнокровка грязнокровка грязнокровка… Я произнесла это. Последовала сильная вспышка ярко-зеленого света. А потом я улыбнулась.