Кошмар

Я решила не зацикливаться на том, как эта сцена могла бы выглядеть для стороннего наблюдателя, для Слизнорта. Было два мертвых тела. У Эдмонда были широко раскрытые глаза, он был контужен, кожа стала молочно-белого цвета с серым оттенком от беспокойства; его лоб морщился, как тонкая бумажная салфетка, весь в мокрый от пота, а губы красные, сухие и распухшие от волнения. Том нависал передо мной, отвернувшись, к двери, плечи почти вибрировали от напряжения, а руки были вытянуты за спину, как будто одно его прикосновение могло удержать меня на якоре, на месте, вне опасности. Тем временем я чувствовала себя чистым холстом, незаконченным и плоским, каждая напряженная клеточка моего тела почти болела от потребности в свете. — О, боже, — проговорил Слизнорт, заламывая руки и ошеломленно глядя на нас троих. — О, боже. Я не... как это... это было всего лишь несколько зелий! — Том расправил плечи и сделал изогнутое движение левой рукой, которое могла видеть только я. Я шагнула вперед, со шлепком вложила свою старую палочку, виноградная лоза и сердечная жила дракона, она была такой же, и это убило кого-то, нет, нет, я убила кого-то, я убила кого-то и блядь, блядь, блядь, что я наделала, что я наделала, в его ладонь. В другом кулаке я сжала Старшую Палочку. — Это никогда не было просто несколькими зельями, — отрезал Том. — Ты шпионил. — Слизнорт нахмурился. — Шпионил? - повторил он тихим голосом, щеки покраснели, нос беспокойно подергивался. Он взглянул на дверь. — Я бы никогда, это было просто…— — Дай угадаю, — сказал Том, — это было всего лишь несколько вопросов? Всего несколько зелий и несколько вопросов, ничего серьезного, ничего, что могло бы привести к смерти ученицы … такой ученицы, как Мелания Макмиллан, например. — Слизнорт моргнул. — О, боже, — снова сказал он, более тихо. Но затем он продолжил, возмущенный: — Я сказал Диппету, вы знаете … я сказал ему, что судороги не были нормальным побочным эффектом отравления ядом, и что я знал, что она умерла не от этого, я внес свой вклад в расследование, даже провел вскрытие, сказал, что не было ни единого физического признака того, что у нее был какой-либо припадок, медицинский или магический... — Том усмехнулся, а Эдмонд замкнулся в себе: — Боже, тебе еще и платят за то, чтобы ты учил детей? — спросил Том. — Ты идиот. Ты должен был понять, что ее смерть не была несчастным случаем. Ты должен был знать, что ее убили намеренно, это должно было быть предупреждением, ты, невыносимо невежественный старый мудак, и это предназначалось тебе и Малфоям. Ты должен был прекратить шпионить за Гермионой, чтобы Лестрейндж мог занять твое место. Но, конечно, ты был слишком туп, чтобы просто понять, что ты действительно шпионил. Всего несколько зелий, всего несколько вопросов, я должен был понять, что ты больше интересовался планированием моей свадьбы, чем игрой в политику. Напомни мне, чтобы я никогда больше не слушал Лестрейнджа, ладно? — Тошнота прокатилась по моему животу, как вздымающаяся, драматическая волна приливной волны. Что еще я неправильно истолковала? В чем еще я ошибалась? — Ты все это время знал? — спросила я. — Значит Эдмонд... значит Абраксас... с Оборотным... было ли что-нибудь в то утро вообще реальным?— Том резко обернулся. — Гермиона, — сказал он покровительственно, — конечно, я знал. Точно так же, как ты знала, что я убил ее нарочно. Чтобы защитить тебя. Как ты думаешь, что я имел в виду под этим? — Я положила руку на живот. Беременна, я была беременна, от него. Мой разум словно остекленел, его разобрали на части. В моем позвоночнике что-то щелкнуло, когда я вдохнула, выдохнула, резко, серьезно и быстро, внезапно, уверенно. — Это то, что ты пытался скрыть от меня, — сказала я Эдмонду. — Ты знал, что это был только вопрос времени, когда я выясню, что ты дал клятву крови Абраксасу, так вот что было не так .... и, кроме того, Нотт и Эйвери были в полминуте от того, чтобы аппарировать меня обратно в Уилтшир , но ты скрывал это, и ты солгал мне когда я спросила, знал ли Том... — Эдмонд поспешил прервать меня. — Том знал, что Абраксас использовал Оборотное, чтобы выдать себя за меня, но нет ... он действительно не знал, что происходило тем утром, пока Абраксас не облажался, я не лгал об этом, Гермиона, я не лгал. И я знал, что ты переживаешь из-за Мелании, из-за ее смерти, поэтому я пытался защитить тебя... — — Ты пытался защитить себя, — сказала я в ярости. — Ты заметал следы, пытаясь подобраться ближе к Грин-де-Вальду, но ты не хотел, чтобы Дамблдор проследил это до тебя, не так ли, поэтому ты использовал Тома, потому что знал, что Дамблдор обвинит его... — — Том... Том убил Меланию Макмиллан?— Слизнорт ахнул. —Это... ну, конечно, не абсурдно, но это... шокирует, да, действительно очень шокирует.— Том закатил глаза. —Мелания Макмиллан была злобным маленьким троллем, который заслуживал гораздо худшего, чем то, что она получила, — сказал он. — Разве это не так, Эдмонд? — Лицо Эдмонда вспыхнуло ярким, переливчатым румянцем. — Знаешь, Том, моя семья очень полюбила Гермиону, — заметил он ни с того ни с сего. Улыбка Тома померкла. — Не думаю, что мне удалось должным образом убедить кого-либо из них в том, что не я отец ее ребенка, как ты можешь себе представить, это была действительно чертовски популярная тема, когда мы посетили их на Рождество. — Том замер совершенно неподвижно, напоминая то, как это делает гадюка прямо перед тем, как нанести удар… — Тогда жаль, что ее французский так ужасен, — ответил он с ухмылкой, какой-то ядовитой, очаровательной и притягательной одновременно. — Кроме того, у меня есть очень достоверные сведения, что она предпочитает змей лягушкам. — Слизнорт нервно хихикнул. — Итак, мальчики, я не имею в виду... то есть... тела, да, мы, возможно, должны... переместить их, я думаю, как бы это ни было неприятно, это неприлично для них просто...лежать там, особенно если кто-нибудь еще войдет в дверь и увидит их. Вы согласны, мисс Грейнджер? — Я изумленно уставилась на него, разинув рот, и не понимала, не до конца, пока не поняла. Кто-то еще приближался. Кто-то, кому было бы небезразлично, что Абраксас Малфой и Геллерт Грин-де-Вальд теперь мертвы. — Да, — неловко ответила я, поднимая Палочку и направляя ее на тело Абраксаса. —Я имею в виду ... да. Давайте, переместим их, профессор. Вингардиум Левиоса. — Я не смотрела, как тело Абраксаса поплыло к центру комнаты. — О, боже. Это... Старшая палочка? — спросил Слизнорт. Позиция Тома стала оборонительной. —Что ты об этом знаешь? — требовательно спросил он. Рот Слизнорта открылся, челюсти задрожали, пока он пытался найти ответ. —Ну, ... Альбус говорил, ... я только сегодня вечером обнаружил, что это не миф! И я должен сказать, дорогой мальчик, что из вас четверых ... ах, вас трое, извините, покойся с миром и так далее, ... но мисс Грейнджер совсем не та, кого я ожидал увидеть ее хозяйкой. Альбус был совершенно убежден, что Геллерт…на самом деле она была у Грин-де-Вальда. О! Но... так вот почему он шпионил за всеми вами? Из-за отношений мисс Грейнджер к Дарам Смерти? Буквально на днях утром я услышал увлекательный анекдот о семье Макмиллан и сквибе в мантии...невидимке... — Челюсть Тома отвисла от недоверия. — Господи, — пробормотал Эдмонд, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. — Почему вы здесь, профессор? — быстро вставила я: — Вы, кажется, не особенно... хорошо разбираетесь в том, что происходит. — Слизнорт теребил цепочку своих карманных часов. — Я был у Малфоев на их ежегодной новогодней вечеринке, как и каждый год в это время .... я всегда приглашен, да будет вам известно, — ответил он, выпятив грудь. — А потом появился Альбус, и он, казалось, был в большом горе. У него был довольно загадочный разговор с Драко Малфоем, которого нашли в довольно интригующей позе в его кабинете, действительно, довольно интригующей, но, на самом деле, кто я что бы осуждать человека за его... склонности … и на чем я остановился? О, да, они вдвоем разговаривали, и затем меня... нашли, и история со Старшей Палочкой открылась... — Он замолчал, и затем из коридора донеслись другие шаги, их поступь была степенной и достойной, не спешной, не торопливой, я поняла, что там был не один человек, никаких голосов, только спокойное, ровное шуршание дорогой кожи по деформированному, скрипящему паркету, я знала, что Дамблдор должен был прийти, он почти предупредил нас с Эдмондом, что он придет, но кто еще будет с ним, кто еще, кто еще, кто еще, кто еще… Слизнорт пошарил в карманах своего бутылочно-зеленого жилета. — Черт, — сказал он, поднимая несколько пустых стеклянных флаконов. — У меня нет... Должно быть, я отдал все это Малфоям... — — Что вы ищете? Оборотное? Почему? — спросила я, избегая испытующего, умоляющего взгляда Эдмонда. Слизнорт поднял на меня удивленный и слегка испуганный взгляд. — О, моя дорогая девочка, — ответил он, как будто это должно было быть очевидно. — Чтобы спрятать тебя, конечно. — — Хорошо, — резко сказал Том, шагнув вперед и воткнув кончик своей палочки, моей палочки, моей палочки, а не его, в ключицу Слизнорта. — Вот и все. Я думаю, мы все понимаем, что ты сделал карьеру на лжи людям, которые более могущественны, чем ты, так почему бы тебе не рассказать нам, что, черт возьми, на самом деле… — — Том, прекрати, — упрекнула я его. Я взглянула на дверь. Эдмонд склонил голову набок, внимательно прислушиваясь. — Он только что сказал нам. Малфой и Дамблдор, они идут. Сейчас. Просто... — Меня прервал скрип и скрежет открываемой дверной ручки. Том подкрался обратно ко мне, подол его расстегнутой льняной рубашки покачивался при движении. Слизнорт отошел от тела Грин-де-Вальда. Дверь открылась постепенно, ненавязчиво, застенчиво, подумала я с гримасой; это казалось неуместным. — О, привет, — поприветствовал нас Дамблдор, протискиваясь в комнату. На нем был темно-синий бархатный блейзер с желтой, как подсолнух, гвоздикой, заправленной вокруг бордового нагрудного платка с узором пейсли; его брюки были выцветшими, в тонкую серую полоску, свободного покроя и забрызганы грязью. —Мисс Грейнджер, мистер Лестрейндж. Ах, даже мистер Риддл, как удачно. Спасибо, что нашел всех, Гораций. Этот дом огромен ... Геллерт всегда наслаждался преувеличенным состоянием бытия, не так ли, Драко? — Отец Абраксаса шел в нескольких шагах позади Дамблдора, одежда была помята, а лицо надменное. Я почувствовала, как мой пульс участился, ускорился, ударяясь о тонкую, как бумага, кожу запястья приглушенной какофонией оранжево-красных артерий и светло-голубых вен. — Похоже, что Геллерт теперь мертв, Альбус, — сказал Малфой с презрительным фырканьем. — Какой чрезвычайно неудачный поворот событий. Итак, где мой сын? — Дамблдор невозмутимо провел рукой с длинными пальцами по лацкану своего пиджака. Его глаза, однако, не мерцали. — Да, да, действительно, ужасно неудачно, Драко, — ответил он, поворачиваясь к Тому. — Я думаю, нам нужно будет установить причину смерти Геллерта как можно скорее. Мистер Риддл? Вы были свидетелем? — Том прикусил щеку, словно сдерживая смех. — Я не знаю, профессор, — зевнул он. — Был ли я? — Дамблдор сделал паузу. — Экспеллиармус, — резко сказал он, прищурившись, наблюдая, как палочка Тома, моя палочка, моя палочка, это была моя палочка, плывет к нему. Он осторожно поймал ее, держа в напряженной позе, и осмотрел с осторожностью, оглядываясь на нас. — Это не та палочка, которую ты ищешь, — услужливо подсказал Том. —Хотя, я был тем, кто убил Грин-де-Вальда. Отличная догадка, профессор, очень... интуитивная. — Дамблдор поджал губы. — Это не игра, Том, — ответил он, убирая палочку Тома, мою палочку, мою палочку, в карман брюк. — Что ты с ней сделал? Где она спрятана? — Том лениво пожал плечами, и я наложила тайное защитное заклинание вокруг нас обоих. — Что и где спрятано, профессор? — размышлял он, постукивая носком ботинка по паркетному полу без какого-либо заметного ритма. — Более того, если вы не можете этого видеть, значит ли это, что это никогда не было реальным? — — Мальчик думает, что он умный, Альбус, — с отвращением усмехнулся Малфой. — Это пустая трата времени. Геллерт мертв, давайте просто заберем Абраксаса и отправим мистера Риддла и грязнокровку в подземелья поместья. У меня все еще есть «сквиб Макмиллан», и он тщательно работает скальпелем... Я прочистила горло. Тело Абраксаса позади меня казалось огромным громоздким, ярко горящим астероидом посреди беззвездного неба. — Вообще-то, Палочка у меня, — объявила я, нерешительно махнув рукой. — Скальпели не требуются. — Выражение лица Дамблдора оставалось непроницаемым. — Мисс Грейнджер, — медленно произнес он. — Могу я поинтересоваться, как...— Раздался резкий грохот, похожий на звук выстрела, и он замолчал, вытягивая шею, чтобы заглянуть в коридор. — Ах. Похоже, у нас стало больше посетителей.— Обезумевший Теодор Нотт с растрепанными волосами влетел в открытую дверь, палочка испустила облако ярко-фиолетовый дым; испуганный Эдмонд отскочил назад, врезавшись в Слизнорта, а Эйвери вбежал следом, пот блестящими каплями выступил у него на лбу. — Не привлекай больше внимания ни к себе, ни к Палочке, — прошептал Том мне на ухо, обдавая горячим дыханием. Он намотал прядь моих волос на руку, как будто запоминая текстуру. — Я собираюсь отвлечь их всех, и мне нужно, чтобы ты убедилась, что щит, который ты наложила, останется на месте. Хорошо, милая? — — Что ты…— — Гермиона! Ты в порядке?— Нотт тяжело дышал, прислонившись к дверному косяку и держась прямо с помощью потускневшего латунного настенного бра. — Неужели все…— — И они говорят, что рыцарство умерло, — протянул Малфой, скривив губы. Том небрежно, собственнически провел пальцем по кольцу синяков на моей шее и отступил в сторону, демонстрируя тело Абраксаса. — Нет, только твой сын, — холодно возразил он. Я вздрогнула, на глаза навернулись слезы, непрошеные, непрошеные и нежеланные, на самом деле, потому что я могла видеть это, могла видеть тот самый момент, когда Малфой понял, что имел в виду Том, могла точно определить смену выражения его лица с самодовольного на растерянное, испуганное, опустошенное, и я бы не отвела взгляд, не позволила себе роскошь притвориться, что я не была причиной этого красноречивого, шумного молчания и тяжелой искры в воздухе, которая казалась предвестником чего-то столь же жестокого, злобного и непредсказуемого, как гроза. — Почему... ты мерзкий маленький негодяй, — прошипел Малфой, поднимая палочку. — Как ты посмел...— — Мистер Малфой, — сказал Дамблдор, побледнев. — Возможно, нам не следует так торопиться, и делать потенциально ошибочные выводы, я бы не хотел, чтобы кто-то из нас сделал неверное предположение и навлек на себя наказание в виде еще одной... безвременной смерти. Мисс Грейнджер? Не могли бы вы просветить нас относительно обстоятельств, связанных с этим, э-э, инцидентом? — Он уставился на меня выжидающе, понимающе, и Малфой зарычал. — Мой сын мертв! — взревел он, не сводя серых глаз с тела Абраксаса. — Мой сын мертв из-за твоей некомпетентности, Альбус, если бы ты просто отдал нам девчонку, если бы ты просто держал ее подальше от щенка Риддла, как я тебе говорил, но нет, нет, ты должен был пойти и успокоить Геллерта и его сумасшедшие теории о путешествиях во времени, чтобы ты мог подобраться поближе к этому... к этой дурацкой чертовой палочке. — — Драко, — строго вмешался Дамблдор. — Мы с вами оба знаем, что за последние шесть месяцев Абраксас принял множество очень сомнительных решений, решений, к которым ни я, ни Геллерт Грин-де-Вальд не имели никакого отношения. Вы ищите виновных там, где их нет, Я бы настоятельно призвал вас держать свои обвинения при себе, пока мы не получим лучшего понимания того, что именно произошло здесь сегодня вечером. — Челюсть Малфоя задвигалась. — Он... я не...— Я запиналась на словах, не в состоянии сформулировать объяснение или даже надлежащий ответ, неспособная что-либо сделать, на самом деле, перед лицом гнева Малфоя. Я вслепую потянулась к руке Тома. Я сжала ее. Я сжала ее. Я сжимала ее до тех пор, пока мне не расхотелось плакать, пока он не защипал мою кожу, и это было больно, как ожог третьей степени, и это напомнило мне о том, почему я убила Абраксаса в первую очередь. Том был настоящим. Том был там. И меня перестало так сильно тошнить от самой себя из-за ситуации, из-за опустошающих горя и ярости, которые разрушали самообладание Малфоя, но это было начало. Этого было достаточно. Я открыла рот… Но тут внезапно … Эдмонд шагнул вперед, ресницы коснулись округлого изгиба его щеки, когда он изучал пол, собираясь с мыслями. —Я сделал это, — заявил он. Я поперхнулась. Том никак не отреагировал. — Он собирался... он бредил о Мелании, и все эти планы, которые у него были, и он собирался убить Гермиону, чтобы получить Старшую Палочку... — Чушь собачья, — внезапно сказал Эйвери, его глаза превратились в красные, обиженные щелочки. Эдмонд был явно сбит с толку, и я с содроганием вспомнила, что украла его ранние воспоминания об этом вечере, он не знал, что не могла лгать об этом, что Эйвери и Нотт могли бы сказать, что он лжет. — Абраксас дал клятву на крови, что не причинит вреда Грейнджер, — продолжил Эйвери. Нотт сжал Запястье Эйвери, прижимая его к дверному проему. — Он собирался убить Риддла, и Грин-де-Вальда, а Грейнджер опять осталась бы невредимой, как обычно, блядь, потому что у каждого из моих дебильных друзей, очевидно, есть гребаный постоянный стояк на нее, но, сам я не очень-то понимаю ее привлекательности, ведь мне всегда нравились не такие тощие, не так ли, Лестрейндж? — Я нахмурила брови — Том, однако, Том рассмеялся. — Ты шутишь, — сказал он. — Макмиллан, Эйвери? Правда? — Эйвери скривился. — В любом случае, сейчас это не имеет значения, да, Риддл? Ты позаботился об этом. — Том поднял мою руку, оставляя влажный, намеренный поцелуй на тыльной стороне моих пальцев. Я вздрогнула. — Совершенно уверен, — сладко подтвердил он. — В любом случае, — съязвил Эйвери, обращаясь к Малфою. — Лестрейндж не убивал Абраксаса. Это невозможно. Держу пари, вы были правы, мистер Малфой, и он покрывает Риддла.— — О, боже, — пробормотал Слизнорт из угла. — Том? Это правда? — серьезно спросил Дамблдор. Малфой бросился вперед, размахивая палочкой. — Он не отрицал этого, не так ли, Альбус? Он убил моего сына, моего наследника, как хнычущий трус, каким он был месяц назад, ты ревновал к нему, мальчишка? Завидовал тому, что у него есть отец, который не был отвратительным гребаным магглом, отец, который не собрал вещи и не ушел еще до того, как ты, черт возьми, родился, он, должно быть, знал, во что ты превратишься, ты, ты, презренный…чрезмерно…неблагодарный …— Том щелкнул пальцами, и Малфой отлетел назад, врезавшись в стену со свирепым взрывом крошащейся белой штукатурки и пепельно-серой пыли. — Возможно, вам следует пересмотреть свое положение на вершине моральной высоты, мистер Малфой, — кипел Том. — Или мы должны попросить Гермиону воспроизвести то, что произошло между вами двумя в вашей гостиной? — Малфой ссутулил плечи, поморщился и прижал пальцы к затылку. — Абраксас рассказал мне все о тебе, полукровка, — парировал он, пытаясь встать; там, где его голова ударилась о стену, было кровавое пятно. — Рассказал мне, каким ты был самонадеянным, как ты считал себя непобедимым, потому что мог замучить нескольких канализационных крыс, даже не поднимая палочки…— Ноздри Тома раздулись, и выражение его лица стало смертельным. — О, мистер Малфой, это звучит так похоже на просьбу о демонстрации.— Дамблдор был встревожен. — Том, — настойчиво сказал он, — я уже конфисковал твою палочку. Ты не можешь... — — О, нет, — ответил Том с опасной ухмылкой. — Я могу. Я понятия не имею, почему у многих из вас, кажется, сложилось впечатление, что меня так же легко кастрировать, как щенка, но моя магия скучала по мне, профессор, и она всегда будет делать то, о чем я ее попрошу.— А затем он кивнул в сторону Малфоя, даже не потрудившись произнести заклинание, заговорить, произнести в слух. Я отпрянула, когда Малфой начал кричать. — Дело в том, профессор, — беспечно продолжал Том, перекрикивая шум, — что мистер Малфой имел наглость попытаться причинить вред кому-то очень, очень дорогому для меня. Почему я должен позволять этому остаться безнаказанным? Почему бы мне не отомстить? — Малфой корчился на полу в очевидной агонии, из его носа текла кровь, и я безжалостно почесала левое предплечье, когда мой шрам начал зудеть. Грязнокровка грязнокровка грязнокровка… — Том, — предупредил Дамблдор, осторожно приближаясь к Малфою. — Ты должен прекратить это…— Том покачал головой и сверкнул зубами в улыбке, щелчком указательного пальца крики Малфоя усилились. — Вы знаете, как они тренируют собак, профессор? — громко спросил он добродушным тоном. —Ну, честно говоря, есть несколько разных методов, но я кое-что прочитал на эту тему… конечно, проводил исследования для своих различных руководящих должностей в Хогвартсе и, безусловно, самый эффективный метод с точки зрения эффективности и отдачи от затраченного времени, это разумное применение боли как сдерживающий фактор для нежелательного поведения. Шоковые ошейники, удушающие цепи этим…особенно легко запугать собаку. Разве это не интересно? — В другом конце комнаты Эдмонд бесстрастно кусал нижнюю губу, наблюдая за борьбой Малфоя. Нотт неловко ерзал, скрестив руки на широкой мускулистой груди. Рот Эйвери был сжат, и он бросал убийственный хмурый взгляд в сторону Тома, в то время как Слизнорт неподвижно стоял перед отражающими стеклянными панелями окна. — Ты высказал свою точку зрения, Том, — ответил Дамблдор, тихий, несчастный и усталый. А Малфой визжал, визжал и царапал землю дрожащими, сломанными пальцами. —Я не думаю, что в достаточной степени, на самом деле, — сказал Том, его глаза потемнели. — Видите ли, профессор, мистер Малфой также был довольно беззастенчиво жесток со мной около месяца назад, в начале моего заключения. И хотя я был бы рад возможности приписать себе смерть Абраксаса, я не был ответственной стороной, и поэтому долг остается неоплаченным. Это око за око, профессор, и мистер Малфой я ослеп от ярости. — Крики Малфоя достигли лихорадочной высоты, тонкие, пронзительные и мучительные, и когда его конечности задрожали, согнувшись на деревянном полу под неестественным углом, я почувствовала, как мои ногти впились в рубцовую ткань на моей руке - грязнокровка грязнокровка грязнокровка, и я не могла дышать … я не могла … я бы нет … и я вспомнила, с силой, с чистой четкой ясностью и внезапной потерей кислорода — грязнокровка грязнокровка грязнокровка— —Остановись, остановись, остановись, пожалуйста, остановись, — задыхалась я. Том немедленно опустил руку. Малфой замер. Тишина была оглушительной. — Его сын мертв, — сказала я мягким голосом. Том сморщил нос. — Он пытался убить тебя, милая. Он и его сын.— Малфой был без сознания; Слизнорт бросился вперед, чтобы прислонить его к стене. — Его сын мертв, — сказала я снова, выразительно, рука скользнула вниз по все еще плоской плоскости моего живота… Замешательство Тома было ощутимым. — Да, — медленно ответил он. — Так и есть. Ты убила его меньше часа назад, Гермиона. Я был там. — Я сглотнула. — Я знаю, — сказала я, сдуваясь. — Я знаю это.— И я действительно знала, конечно, я знала, и я была виновата, была поглощена, ограничена и истощена, истощена беспорядком, который я устроила, потому что это был беспорядок, неисправимый и непреодолимый, пятно и разрыв, и последний ржавый гвоздь забитый в, трухлявый гроб. Моя временная шкала исчезла. Я чувствовала это, чувствовала, как мои воспоминания неохотно тащатся вперед, пытаясь перестроиться, упорядочиться, реорганизоваться и ожить, и я была зла на это, так невероятно зла, зла на Тома за то, что он нуждался во мне, чтобы спасти его, и зла на Абраксаса за то, что он заставил меня выбирать, и зла на себя, на Дамблдора, на Грин-де-Вальда, на Эдмонда и на Старшую Палочку, на то, как она вписывается в изгиб моих пальцев, как сшитая на заказ перчатка, как будто она должна была быть там, предназначенная для меня. Это было не так. Она не предназначалось для меня, не предназначалось ни для кого, это был волшебный паразит, сказка, пошедшая не так, маяк непобедимости, невозможности, и я не могла ее сохранить. — О, Гермиона, — бормотал Дамблдор себе под нос. — Что ты наделала?— Я несколько истерично хихикнула. — Ты бы предпочел, чтобы Абраксас Малфой продолжил прославленное правление Геллерта Грин-де-Вальда порабощения и террора магглов? Если бы я оставила его в живых, он, вероятно, мог бы захватить Австралию к этому времени в следующем месяце.— — Это не оправдывает...— — Нет. Нет, вот тут ты ошибаешься. Я сделала то, что должна была, профессор. И я еще не совсем закончила, — добавила я. Дамблдор снял свои очки-полумесяцы, протерев линзы о подол куртки, чтобы протереть их. — С чем вы еще не закончили, мисс Грейнджер? — устало спросил он. —Я уничтожу Старшую Палочку, — заявила я, как ни в чем не бывало. — Ты, как никто другой, должен понимать почему. — Он замер. — Я не могу позволить тебе сделать это, — ответил он, раздувая ноздри. — Всегда должен быть баланс...— — Нет, - отрезала я. — Нет. Нет большего добра, нет баланса между добром и злом ... слишком много людей уже погибло из-за этой Палочки, и знаете ли вы, сколько еще погибнет, пока она существует? Знаешь? Сотни. Тысячи. Сотни тысяч. Никому нельзя доверять ее, меньше всего тебе... меньше всего мне, Боже, ... и она должна, черт возьми, исчезнуть. — Том сделал прерывистое движение в мою сторону, Эдмонд и Нотт держали Эйвери за локти, другая рука Нотта прижалась к центру груди Эйвери, удерживая его, удерживая его подальше от меня, от Тома, от Дамблдора, тело Абраксаса лежало между нами четырьмя, как устрашающая, проклятая полоса препятствий, Малфой все еще был без сознания, сидя у стены, Слизнорт навис перед ним и вытирал кровь, которая сочилась из его носа, шелковым носовым платком с богатой вышивкой. — Гермиона, — сказал Дамблдор, пронзая ее взглядом. — Ты не знаешь, что говоришь. Я не хочу причинять тебе боль, не из-за чего-то подобного, но я сделаю это. — Я ухмыльнулась. — Ты не... ты не хочешь причинить мне боль. Это... ну, профессор, это благородное чувство, на самом деле, но немного поздновато для этого, вам не кажется? — Он подняла руку, крепко сжимая ее. — Из этого нет выхода, Гермиона, — спокойно сказал он. — Ты не можешь защитить себя от смертельного проклятия. Ты не можешь убежать. Твой единственный выход ... дать мне... — —На самом деле, это не единственный ее вариант, — перебил Том, свирепо глядя на Дамблдора. Дамблдор помедлил, обдумывая. —Ах, — ответил он неразборчивым кивком. — Маховик Времени Геллерта. Конечно. Ты действительно хотел бы подвергнуть жизнь мисс Грейнджер такой опасности, Том? Жизнь вашего будущего ребенка? Путешествия во времени считаются крайне небезопасным занятием для беременных женщин, о чем, я уверен, вы знаете.— Том пренебрежительно прищелкнул языком. — Слухи. Никто не делал этого раньше.— Челюсть Дамблдора сжалась. — Однако ты понимаешь, что если она уйдет, тебя обвинят в смерти Абраксаса Малфоя. Драко отомстит, и тебя отправят в Азкабан, — попытался он снова. Том задумчиво покрутил на кончике пальца цепочку с часовым механизмом. — Как ты думаешь, сколько времени мне потребуется, чтобы привлечь дементоров на свою сторону, профессор? Одна неделя? Две? Три, самое большее, наверное, какими бы довольными они ни были в Азкабане, я не представляю, что в таком месте можно питаться большим счастьем, и мне говорили, что я могу быть очень… убедительным. Плюс, если бы они присоединились ко мне, я мог бы отдать им Хогвартс. Я мог бы отдать им тебя. — Дамблдор облизнул губы. —Том, — сказал он жалобно. — Том. Я знаю тебя с тех пор, как ты был мальчиком, Том, ребенком с неисчислимым потенциалом и почти безграничным талантом, и ты всегда понимал, что магия - это нечто особенное, не так ли? Что ты особенный. А это, это Старшая Палочка, самая вершина магической изобретательности, и она тоже особенная. Она нуждается в защите. Его нужно беречь. И ты бы рискнул этим? Ты рискнул бы выбросить ее, уничтожить, и ради чего, Том? Каприза девушки, с которой ты даже не должен был встречаться? Девушки, к которой ты даже не сможешь приблизиться в обозримом будущем? — Том стиснул зубы с отчетливым скрежетом эмали. — Том, — сказала я, беспомощно, умоляюще. Но Том сжимал в руках маховик времени, расстроенный и разъяренный, и я смутно слышала на заднем плане, как Эдмонд, Нотт и Эйвери спорят, а Слизнорт что-то бормочет, и Дамблдор снова повернулся ко мне, оценивая меня с сожалением, грустью и с устрашающим видом окончательности принятого решения, его взгляд был железным сильным и неумолимым, впечатляюще нерушимым… Том заговорил. — Вы недооцениваете, профессор, насколько сильно я готов рискнуть ради нее, — выдавил он. И следующее мгновение тянулось, тянулось и тянулось, бесконечное и бесконечное, и я знала, я, блядь, знала, что другого такого никогда не будет, что я смогла бы прожить тысячу жизней, смогла бы путешествовать вдоль и поперек по временной шкале, состоящей только из магии, бесконечности и я все равно никогда не найду это, никогда не найду его, не так, не с его выбором, разложенным перед ним, как карта, потрепанная и древняя, и вращающийся, компас, чтобы указывать ему путь… Его темные глаза вспыхнули и засверкали, как молнии, сквозь блеск моего защитного заклинания. —Это еще не конец, — поклялся он, бросая мне маховик времени. Я поймала его, застывая в бездействии. — Ты... — начала я дрожащим голосом. — Грейнджер! Убирайся! — крикнул Нотт с порога. Я продолжала смотреть на Тома. Почему он сдался? Почему он позволил мне уйти? Я не понимала, и ничто не казалось реальным, меньше всего время, меньше всего Дамблдор целящейся своей палочкой в мое сердце… —Я сожалею, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор. — О, к черту это, — выругался Эдмонд, и началась потасовка, водоворот мигающего красного и синего света, когда он боролся с Эйвери за свою палочку. — Ты... это еще не конец, Гермиона, — повторил Том, и это прозвучало как угроза, и это прозвучало как обещание, и я не хотела делать различия между ними, не с ним, не тогда, когда мне никогда не приходилось… — Все, что я сделала для тебя сегодня вечером, я бы сделала это снова, — сказала я Тому, зрение затуманилось. — Альбус, ты не можешь... — заблеял Слизнорт. — Иди! Гермиона, иди сейчас же! Гребаный... ты, сука, прекрати... прекрати кусать меня, Господи... — взвизгнул Эдмонд, тыча коленом в пах Эйвери, когда Нотт прижал мясистое предплечье к горлу Эйвери. — Ты моя, — яростно прошептал Том, как будто делился секретом. Он дернул подбородком в сторону маховика времени. — Не имеет значения, какой сейчас год, не имеет значения, где ты, и когда. Я найду тебя, я последую за тобой, я найду тебя, Гермиона, только это имеет значение...— Я повернула циферблат на часовом механизме одним резким движением запястья, это было неточно, я не делала расчетов, я не знала, где я окажусь, но этого было достаточно. Я сбежала. — Авада... — начал говорить Дамблдор. Бузинная Палочка разломилась на две аккуратные части с небрежным, неприятным треском мелкозернистой древесины и зазубренных, рваных щепок. — Ты такой же мой, как и я твоя, — напомнила я Тому с легкой, скрытной улыбкой. А потом мир сместился вокруг своей оси, кувыркаясь, как камешек посреди лавины, и меня подхватил зловещий водоворот мерцающих огней и отчаянных голосов, и я потеряла равновесие, почувствовала, что опрокидываюсь, падаю на бок, мчусь к земле… Гравитация нарушилась. —Гермиона!— Я услышала, как Том закричал головокружительным, грохочущим, гулким эхом. —Это еще не конец. Это никогда не закончится. — Я закрыла глаза.