Дофамин

После того случая Энджел как-то неофициально превратился из обычного жильца в шеф-повара отеля. Впрочем, несмотря на то, что джамбалайя удалась на славу, готовить на весь персонал ему приходилось нечасто. Хаск предпочитал питаться алкоголем, Ниффти кушала не чаще и не больше Дюймовочки, а Вэгги и Чарли вели себя как пара подростков, питаясь в основном чипсами или где-то в забегаловках вне отеля. Этому активно способствовала Вэгги — из-за своего недоверия к Аластору и Энджелу она избегала есть приготовленную ими пищу и пыталась уберечь от этого Чарли. Хотя последняя, если попадала за накрытый этими двумя стол, уплетала за обе щеки. Что забавно, в тот первый раз про оленину, кроме паука, никто не узнал. Ну, по крайней мере, не спросил, и на вкус, похоже, не догадался. А Радио-Демон не уточнял, в курсе ли невольные коллеги о его пищевых привычках. Представив себе шок Чарли, которая вполне могла быть вообще не в курсе о существовании каннибализма, демон решил не просвещать её на этот счёт. По крайней мере, пока. Вот так и сложилось, что Энджел Даст готовил в основном для Аластора, потому что абы чем тот не питался, но часто бывал занят и мог не выходить из кабинета по несколько дней — и никто даже не знал, в отеле он или нет. Но обязанности личного повара паук выполнял так регулярно и исправно, как, наверное, ничего до этого. В холодильнике к его приходу всегда находилась свежая оленина, а в бесчисленных ящиках на огромной кухне — крупы, овощи, специи и всё прочее для приготовления любимых блюд Радио-Демона. Энджел быстро выучил пищевые привычки жреца вуду и очень неплохо справлялся со своими обязанностями. Он даже как будто стал реже закидываться дурью — хотя, разумеется, тщательно скрывал этот факт. Впрочем, если заглянувшая налить чаю Вэгги или протирающая столы Ниффти заходили на кухню и заставали там готовящего Энджела, то не сомневались, что он обдолбан дальше некуда. Потому что Даст готовил, не глядя орудуя сразу несколькими ножами и совершенно не обращая внимания на опасность кипящего масла, брызжущего на сковородках. Он долго мурлыкал себе под нос какие-то романтичные песенки, а потом, бывало, осторожно попробовав блюдо, резко начинал кричать что-то, сбиваясь с английского на итальянский, — причём в равной степени и от злости, и от восторга. Доливая в соус красное вино, он шумно откупоривал бутылку, залпом отхлёбывал половину и выливал оставшееся в сотейник. Причём, готовил он в любом виде и состоянии, зачастую чуть ли не сразу после гулянок и съёмок. Поправлял лямки полуразорванных платьев, потягивался, потирая саднящие синяки, засосы и следы от игл на руках. Хотя, конечно, к моменту подачи блюд находил минуту, чтобы переодеться. Тоже в полупрозрачное, короткое, обтягивающее или в сетку. А вдруг сегодня этот невыносимо заносчивый — и столь же горячий — демон ему откроет? Надежду получить этого холодного красавчика на десерт Энджи не оставлял ни на день с их первой встречи. Вопиющая незаинтересованность оленя раздражала его. Заставляла мысленно возвращаться к демону в красном раз за разом. Представлять, как когтистые пальцы смыкаются на горле Энджела. Или, скажем, подают ему чашку утреннего кофе. Последняя мысль больше всего настораживала. Для порноактёра было необычным, что он кого-то на самом деле хотел (профессиональные издержки), так что думать о чём-то, кроме секса, с этим безумным демоном было вдвойне странно. Поэтому, выключая плиту, он каждый раз пытался сбросить с себя манящее, но, кажется, недоступное наваждение в виде Радио-Демона с дружелюбной, а не пугающей, улыбкой. Готовую еду, бокал вина и вычурные серебряные приборы Даст красиво сервировал на подносе с тёмно-бордовой салфеткой и, чуть шатаясь на каблуках, поднимался на четвёртый этаж к номеру Аластора. Неизменно стучался и ставил поднос на маленький столик около двери. Садился на пол, прислоняясь спиной к гладкому дереву и долго флиртовал с незримым Радио-Демоном, никогда не получая ответа. Даже не зная, есть внутри Аластор или нет. Потом вставал, бросал что-то в стиле «если передумаешь, то знаешь, где меня найти» и ковылял в бар к Хаску за бутылкой бурбона. Пустой поднос через какое-то время забирала недовольная Ниффти. Энджел даже не подозревал, что Аластор всегда его слышал. Даже когда оленя действительно не было в номере, прямо у входа стоял на своей стойке красный микрофон и хитро щурил единственный глаз, транслируя всё услышанное хозяину. Похабное воркование арахнида эхом отдавалось у Радио-Демона в голове, забавно соседствуя с криками других демонов, когда олень решал немного "развеяться" и просто порвать кого-нибудь голыми руками. Невольно примешиваясь к эйфории, застилающей разум, когда те самые красные когти глубоко впивались в глотку очередной жертвы. Иногда, узнав, что Даст собирается готовить, Аластор решал присоединиться. И материализовывался из ниоткуда прямо у паука за спиной с громким, нарочито бодрым приветствием, заставляя Энджела подпрыгнуть и резко обернуться, наставив разом четыре пистолета оленю в лицо. Тогда он смешливо хмыкал, пропуская ругательства рассерженного Даста мимо ушей, и просто обходил его, будто не замечая. Вскрывать руки при нём арахнид, к счастью, больше не пытался — но компенсировал это всё более изобретательными способами флирта и соблазнения, на которые Ал только фыркал и иногда вставлял язвительные комментарии. Впрочем, к этому их общение не сводилось. Как ни странно. К изумлению Радио-Демона, порноактёр действительно превосходно готовил, и к тому же был целой энциклопедией итальянской кухни, так что им всегда находилось, о чём поговорить в процессе готовки. Регулярно эти разговоры перерастали в жаркие споры на разнообразнейшие кулинарные тематики. Энджел увлекался этими дискуссиями настолько, что даже оставлял свои пошлые шуточки и намёки, размахивал руками и кричал на Радио-Демона, совершенно не считаясь с превосходящей силой аловолосого. Один раз чуть не швырнул в него только что помытой морковью. Аластор холодно парировал, иногда посмеивался и вставлял исторические справки, но не переставал очень внимательно наблюдать за каждым движением и словом паучка и недоумевал, почему тот совершенно его не боится, отстаивая своё мнение относительно того, в каком сорте вина лучше тушить оленье бедро. И с каждым разом всё больше убеждался в том, что недалёкий, пустоголовый шлюхан — это всего лишь маска, фальшивая личина, образ, в котором Энджел представал перед публикой. Если угодно, защитная иллюзия, в которой демон прятался, словно настоящий паук среди своей красивой блестящей сетки. Или как улитка в своей раковине — скрывал мягкое, беззащитное нутро настоящего себя, показывая совсем немного, стоило чем-то его увлечь — той же готовкой. А он не так глуп, думал Аластор. И невольно начинал гадать, какие тайны ещё может скрывать хитрый паучок под маской иконы героинового шика. Ну так вскрой и посмотри, шептала Тень у него в голове. — Раскроим грудь и черепушку, делов на пять минут. Ха! Нет. Так неинтересно, — качал головой олень. — Пускай сам покажет, если уж я так ему нравлюсь. Тень неопределённо хмыкала. Радио-Демон знал, почему — его призрачный двойник определённо считал, что Энджелу просто нужен влиятельный папочка. Ну, то есть.. ещё более влиятельный. Не то, чтобы Аластор был с этим не согласен, но опыт подсказывал ему, что Даст слишком странно себя ведёт. Шлюхан либо ужасно переигрывал, либо за его поведением стояло что-то ещё. Пускай олень на самом деле не верил, что действительно нравится Энджелу. Потому что, во-первых, верить ему в целом выглядело очень глупой затеей, а во-вторых, он, в общем-то, не считал, что может вообще кому-то таким нравиться. Пускай. Но уж очень хотелось заставить блондинистого нахала показать, на что он ещё способен. Проявить другие грани тщательно скрываемой личности. А для этого нужно было сменить обстановку, возможно, заинтересовать Энджела чем-нибудь другим. У Аластора уже было несколько идей, но… Поведение Даста было не единственным, что его занимало. Радио-Демон уже не в первый раз чувствовал недомогание после совместных готовок с Энджелом. Хотя… Сложно было сказать, что оленю было плохо. Скорее напротив — он отмечал подъём настроения и лёгкое учащение сердцебиения. Это напоминало очень слабую проекцию того восторга, в который впадал Аластор, убивая своих жертв. Очевидно, из-за Энджела каким-то образом стимулировалась выработка дофамина* и некоторых других гормонов. Но причина этого оставалась для демона загадкой. Он знал, что эти вещества генерируются в мозгу в том числе под влиянием наркотиков и вызывают состояние «кайфа», но не видел здесь прямой связи. Неужели Энджел настолько заядлый наркоман, что уже сам излучает флюиды психотропных веществ? Да это тогда хуже пассивного курения — находиться с ним в одной комнате! Эта мысль забавляла, но не снимала беспокойство. Аластор поправлял красную чёлку и вслушивался в раздражённое гудение радиооборудования в своём номере. Кажется, ему тоже пора слегка сменить обстановку и действительно развлечься. Энджел Даст только проснулся и курил у окна, когда в его дверь раздался настойчивый стук.