Дофамин

— Какого дьявола кому надо в такую рань?! — раздаётся за дверью злой и сонный голос Энджела. Но он всё не открывает. Аластор стучит настойчивее, тонко намекая, что не сдастся без боя. Он уже почти был готов нарушить личное пространство паука, из принципа не телепортировавшись внутрь, а выломав хлипкий кусок дерева, но тут Даст, наконец, доползает до двери. Распахивает её, явно собираясь высказать раннему визитёру всё, что думает насчёт столь бессовестных вторжений в его нерабочее время, да так и застывает в двери, таращась на замершего с насмешливой улыбкой Аластора. Несколько раз оторопело моргает, и, кажется, только сейчас осознаёт, что стоит в совершенно невинной розовой пижаме, с растрёпанными волосами и без макияжа. После этого шокирующего открытия взгляд чёрно-розовых глаз становится… испуганным? Да, пожалуй. Забавно. А пихать окровавленную руку в пасть маньяка он не боится. Пауза затягивается — парализованный взглядом Аластора Энджел, кажется, даже не дышит, боясь спугнуть видение. Аловолосый же ещё от входа замечает в комнате паука совершенно немыслимое количество предметов обстановки всех оттенков розового, и говорит себе, что в этот дворец разврата он заходить уж точно не станет ни при каких обстоятельствах. Поэтому, он улыбается ещё шире, и, наконец, разрывает тишину бодрым треском радио: — Дорогой Энджел! Доброе утро! Как поживаешь? Уверен, тебя мучает похмелье или что-то вроде этого, но расстраиваться совершенно ни к чему, потому что у меня возникла просто блестящая идея! Собирайся, мы идём на охоту! Ошарашенный Даст, до которого, кажется, только дошло, что Радио-Демон не мерещится ему под кайфом, морщит лоб, пытаясь осмыслить сказанное сонным мозгом. Взгляд становится из испуганного — непонимающим, паучок рефлекторно одёргивает верхнюю часть пижамы и поправляет волосы. — Чё? Какую, нахер, охоту? В такую рань? — Что значит какую, Энджел, — скрипуче смеётся в ответ треск электровакуума. — На оленей, естественно! Откуда, по-твоему, я беру запасы мяса? — Вообще-то, я думал, ты их просто колдуешь или типа того, — мямлит Энджел, медленно осознающий происходящее и постепенно начинающий напоминать привычного себя. — Ха-ха! Вовсе нет. Я, разумеется, мог бы, но такой продукт будет просто отвратительно безвкусным, — снисходительно объясняет Аластор с не обещающей ничего хорошего усмешкой. — Потому что вкус смерти невозможно наворожить или получить с помощью приправ. Даже в Аду! — Да я уже понял, что ты предпочитаешь стейки с кровью, дорогуша, — отмахивается Энджел, но немой вопрос блестит в его глазах, оставаясь невысказанным. Однако, Радио-Демон милосердно решает на него ответить. — Я регулярно хожу на охоту, но, как ты мог заметить, бываю занят, и мне приходится жертвовать своими делами из-за того, что ты не можешь пополнять запасы. Так что я беру тебя сегодня с собой. Надеюсь, тебе хватит мозгов понять, как пристрелить и разделать животное, ха-ха-ха! Энджел открыл было рот, собираясь возмутиться такой наглости, но демон-олень не дал ему вставить и звука. — Так что собирайся! Я вернусь через полчаса, не вздумай задерживаться! — с приторно-дружелюбной улыбкой отрезал Аластор и захлопнул дверь перед носом хозяина комнаты. Когда тот через секунду снова распахнул её, то Радио-Демона и след простыл, будто его никогда и не было. — Может, и правда хватит столько пить? — простонал Энджел, протирая глаза сразу двумя руками. Внезапное появление аловолосого оленя совершенно выбило его из колеи. Причём, не то чтобы он был не рад — ещё вчера Энджи бы отдал две пары рук, чтобы Аластор его куда-то пригласил. Паучка не смущало даже то, что приглашение больше напоминало констатацию факта, никак не привязанную ко мнению Даста. Но нельзя же делать… Вот так! Вламываться ни свет ни заря, когда порноактёр ненакрашен и беззащитен в своей сонной непосредственности. Смотреть на него почти настоящего пустыми, холодными красными глазами. Ошарашивать такой новостью, да ещё и давать всего полчаса на сборы! Даже позавтракать не получится — вертелись раздраженными пчёлами мысли в блондинистой голове, когда Даст натягивал на топ короткую кожаную куртку. Подумав, паучок завершил образ обтягивающими брюками карго и высокими шипованными берцами — естественно, розовыми. Кое-как расчесав волосы и накрасив неприлично длинные ресницы, порноактёр придирчиво рассмотрел себя в огромном зеркале. Он был до непривычного одет, хотя ткань плотно прилегала к коже, позволяя любоваться контурами изящного тела. На бедре приветливо оттопыривался пояс с двумя пистолетами, патронами и охотничьим ножом, плечо приятно оттягивал ремень дробовика. Паучок завязывал на затылке повязку, когда в дверь снова постучали. В этот раз Энджел не заставил себя ждать, открыв почти сразу. И скорчил саркастическую гримасу, глядя на Аластора, который даже не подумал поменять свои щегольские шмотки на что-то более практичное. Кажется, даже ещё больше вырядился, точно собрался не на охоту, а на свидание в бродвейском театре. Демон-олень в ответ улыбнулся ещё более саркастично, пытаясь скрыть, насколько внимательно он рассматривал Даста с ног до головы. Тот выглядел... непривычно. Из знакомого Аластору образа остались только раздражающие розовые перчатки. — Ха! Почти неплохо, дорогой Энджел, — хмыкнул Радио-Демон. — Но всё ещё хуже некуда! Кто в здравом уме берёт на охоту дробовик? Ты же половину оленя этим разнесёшь и оставишь меня без обеда! Держи нормальное оружие. Дробовик с грохотом рухнул на пол где-то позади, в комнате Энджела, и на хрупком плече повисло олдскульное охотничье ружьё. Даст поджал губы, но ничего не сказал. Аластор, конечно, заметил это. Но какое ему дело до каких-то там обидок жалкого проститута? Демон только улыбнулся шире и продолжил равнодушным тоном: — Ну, я считаю, что арендовать пикап и самостоятельно доехать до Адского леса на третьем кругу и обратно ты вполне способен. Не уверен, можешь ли ты не обдолбаться по дороге, но это уже не мои проблемы. Сейчас пойдём короткой дорогой, — закончив этот небольшой монолог, Аластор протянул Энджелу руку. Даст вцепился в неё, будто боялся, что Радио-Демон передумает, но короткий раздражённый взгляд заставил его ослабить хватку. Прикосновение сухой прохладной перчатки Даста не было ни приятным, ни, на удивление, противным. Но почему-то, сосредоточиться на телепортации было труднее, чем обычно. Аластор прикрыл глаза, чувствуя, как сильно дрожит паучья лапка в его руке, и отчётливо представил свою любимую полянку в самом сердце леса. — Ваууу! — невольно вырвалось у Энджела, стоило тому оглядеться после телепортации. Вместо рябившего в глазах индустриального пейзажа Пентаграм-Сити взору открылось буйство адской растительности, на которую, казалось, не ступала нога демона. — Я думал, в Аду давно не осталось лесов. Ну, если они тут вообще были, — честно заметил паучок. — Особенно учитывая уровень перенаселения. — Ты почти прав, — мягко ответил Радио-Демон, высвобождая руку из пальцев порноактёра. — Конкретно этот ещё не вырубили, в основном, из-за меня. — Потому что иначе ты вырубишь нахер тех, кто это сделал? — хохотнул Даст. Алые глаза кровожадно блеснули. — Что ж… Ну, можно и так сказать. Хотя желающие это проверить находятся периодически. Но ненадолго, — хмыкнул Аластор. — Также только благодаря мне здесь всё ещё водятся олени — почти такие же, как в мире живых. Видишь след? Даст присмотрелся к участку зарослей, на которые показывал аловолосый. Под спутавшейся длинной травой можно было различить аккуратные следы оленьих копыт. Только вот шли они очень близко друг к другу, как будто животное зачем-то семенило мелкими шажками. — Здесь прошло двое, — прокомментировал увиденное Радио-Демон, внимательно изучая след. — Судя по размеру и степени вдавливания, это молодые самцы. Забираем обоих — одного такого надолго не хватит. След совсем свежий. Идём. Демоны отправились по следу, стараясь ступать бесшумно. Сразу стало понятно, почему Аластор не стал переодеваться. Казалось, что он едва касается земли подошвами начищенных лакированных ботинок, которых будто избегает даже пыль, а вот Энджел, при всей своей лёгкости, то и дело вляпывался в жидкую грязь, и его розовые ботинки быстро окрасились в грязно-серый. Но, на удивление Радио-Демона, блондинистый шлюхан даже не думал ныть. Более того — Даст молчал! Шагал рядом, брезгливо морщась из-за грязи, но не отставал и внимательно наблюдал за следом, изредка бросая косые взгляды на аловолосого. Одна рука лежала на рукояти ножа. Несмотря на тяжесть подобного перемещения, движения Энджела оставались такими же плавными и грациозными, как всегда. Кажется, ему даже было весело — на губы поминутно возвращалась блуждающая, мечтательная улыбка. Разноцветные глаза игриво блестели. Внезапно цепочка следов разделилась. Одно из животных, очевидно, сошло с тропы и направилось в другую сторону. Ушки Аластора едва заметно дёрнулись. — Он где-то совсем близко. Тот, что сошёл с дорожки, — шёпотом заметил он. Щёлочки зрачков стали ещё уже. — С чего ты взял? — не понял Энджел. — Я его слышу, — раздражённо блеснул клыками Радио-Демон. — Или с твоей работой в утиль сдаётся не только чувство самоуважения и мозг, но и слух? — Очень остроумно, детка. Пооригинальнее ничего не придумал? — огрызнулся порноактёр. — Нет, я просто не ебучий олень. У меня обычный человеческий слух, уж извини. Неплохой, между прочим! — Ха! Вот только на человека ты мало похож, мой шестирукий друг, — хмыкнул аловолосый. — Впрочем, оставим это захватывающее обсуждение наших анатомических особенностей на потом. Сейчас, я думаю, нам следует разделиться, иначе один из оленей уйдёт. Ты иди за тем, что сошёл с дорожки. Он ближе и будет проще его найти. Стрелять советую в голову. Надеюсь, попасть-то ты сможешь? — Уж не сложнее, чем по яйчишкам того змеевидного идиота палить, — фыркнул Энджел. Аластор усмехнулся. Точно. Он почти забыл, что тоже видел в новостях часть драки порноактёра с Пентиусом. Правда, тогда он был слишком увлечён происходящим в студии, чтобы обратить внимание на Энджи. Возможно, стоит пересмотреть выпуск.. Но вслух он сказал немного другое: — Последний совет на сейчас — оставайся с подветренной стороны. Так как ты будешь один, твой запах оленю совершенно не понравится. — В смысле?! — возмутился паучок. — Это чем от меня пахнет, по-твоему?! Чувственностью, хотел сказать Аластор. Сладкой ватой со вкусом малины, ментоловыми сигаретами и бурбоном. Сексом, безбашенностью. Если хорошо принюхаться - то грустью, отчаянием и одиночеством. — Не оленем, — произнес он вслух. — В твоём конкретном случае — обдолбанным шестируким идиотом. — Ты, вообще-то, тоже не особо пахнешь, как олень, — ответил сарказмом на сарказм Даст. — Да ну. А чем же? — хмыкнул Аластор, отворачиваясь и всматриваясь в след. Свежей кровью, хотел сказать Энджел. Безумием. Клубникой и пеплом. Властностью, уверенностью и силой. — В твоём конкретном случае — пафосным рогатым придурком, — передразнил механический тон аловолосого порноактёр. «Рогатый придурок» проигнорировал шпильку в свой адрес. — Когда закончишь, позови меня, — глухо бросил он, зашагав дальше по следу.