Дофамин

Сложно представить, но в Аду тоже бывает дождь.

Смердящие капли стучали о занавешенное тёмно-бордовыми шторами окно. И действовали Аластору на нервы. Ему в последнее время действовало на нервы практически всё. Приторно-сладкие улыбки Чарли и зубовный скрежет Вэгги за его спиной. Лебезящие, жалко трясущиеся идиоты, стоило ему прийти куда-то, кроме отеля. Даже за простой долбанной газетой. Этот дурацкий ночной дождь за стеклом. Сам факт, что демон-олень посреди ночи не спит, а раздражённо слушает назойливый стук капель. А больше всего — то, что он вообще перестал что-либо понимать.

Тук-тук-тук. Что-с-тобой-не-так, Радио-Демон?

Аластор потёр виски. Он не понимал себя. После истории с охотой гормоны окончательно сошли с ума. Появление и голос Энджела, как педаль акселератора, подбрасывали дофамин до небес почти моментально. Образ паука, всего в крови, со злой и торжествующей улыбкой, не шёл из головы. Его как будто поставили фоном на изнанку век Радио-Демона — так часто он всплывал в памяти. И оленя это злило. АДСКИ злило. Его устраивало быть заинтересованным только убийствами, садизмом и силой. Не какой-то там собственностью порностудии. Реакции собственного тела и психики просто выводили его из себя. Из-за этого Аластор постоянно был зол и даже не всегда мог это сдержать. Скорее наоборот — срывался на всех, кто попадался под руку. Сорвался на Хаска, расколотив его бутылку, когда поймал с ней вне бара. Сорвался на Ниффти, когда она случайно зашла к нему во время утреннего кофе — швырнул в бедняжку сахарницу. Зачем ему вообще была нужна сахарница — он никогда не клал в напитки сахар?! Когда просто зашёл в магазин за какой-то мелочью, там одновременно лопнули все лампы, а продавцы, завидев его, разбежались в ужасе — такое взбешённое было у Радио-Демона лицо. Это внезапные сложности с самоконтролем раздражали ещё больше, только усугубляя порочный круг. Что ещё бесило — демон не понимал Даста. После той же злосчастной охоты тот начал вести себя странно. Непредсказуемо. То начинал избегать Радио-Демона, прячась от него по углам, приходя в отель только поспать. Или не приходил вовсе, на попытки завязать разговор только таращил пустые глаза и молча уходил. То начинал ещё больше липнуть, выпендриваться, флиртовать ещё нахальнее, ещё отчаяннее, чем раньше… И всегда выглядел не то обдолбанным до беспамятства, не то в стельку пьяным. А часто и то, и другое. Причём, вне зависимости от того, пахло ли от него тем же алкоголем. Радио-Демон растянулся на кровати, уставившись остекленевшим взглядом в потолок. И когда он успел заинтересоваться этим жалким шлюханом? С каких пор его вообще хоть как-то волнует кто-то, кроме себя?

***

Откуда ему было знать, как хорошо Энджел Даст умеет притворяться. Откуда ему было знать, что Энджел Даст тоже не спит. И тоже ничего не понимает. Хотя, Энджи действительно начал употреблять еще больше... Разного. В отчаянной попытке сбежать от самого себя он пил, нюхал и колол всё, что обещало вырвать его из пугающей реальности на какое-то время. Каких бы отходняков это ни стоило. Потому что проклятый Радио-Демон не сдавался под его очарованием. Потому что попытки его соблазнить зашли слишком далеко. Потому, что если Даст раздевал Аластора взглядом, то демонический олень раздевал душу порноактёра до костей своим невысказанным, непонятным, слишком догадливым интересом. Именно это, а не его магические способности, действительно пугало. Потому, что паучок как будто начинал что-то... Чувствовать. Как будто его мозг оказался внезапно способен вырабатывать серотонин, дофамин и окситоцин не только под действием наркотиков. Да, Энджи тоже прекрасно понимал, что все эти "чувства" и "бабочки в животе" — не более чем последствия влияния сложносочинённых химических соединений, которые генерировались в его измученной голове. А ещё лучше он понимал, что эти вещества — а значит, и то, что вызывает их выработку — почти гарантируют возникновение сильной зависимости. Уж в этом вечно обдолбанный Даст явно смыслил больше Радио-Демона. Поэтому он начинал бояться. Не самого Аластора — паучок все ещё бессовестно не считался с могуществом демона в красном — Энджел боялся попасть в зависимость от чего-то, что нельзя просто купить. А холодность и недоступность Аластора превращала возможную зависимость от него в настоящую пытку. И от одной мысли об этом порноактёра бросало в дрожь. Но он уже не мог просто так остановиться. Пустая бутылка виски жалобно звякнула о темные доски пола. Кажется, в голову Энджи пришла идея. Странная, глупая, сумасшедшая, но разве ему было, что терять?

***

— Эй, Оленёнок, ты так когда-нибудь получишь четыре пули в лоб, если продолжишь так делать, — раздражённо заметил Даст, когда Аластор в очередной раз с тихим шуршащим звуком материализовался прямо за его спиной по дороге на кухню. — А я когда-нибудь повешу твой труп на ту чудесную машинку для сливания крови, если ты продолжишь меня так называть, — холодно парировал демон. Несмотря на то, что эти двое были примерно одного роста, тяжёлый, высокомерный взгляд аловолосого делал его на голову выше. Энджел пропустил колкость Радио-Демона мимо ушей. Этот взаимный обмен шпильками превратился для них в своего рода привычную форму общения. Но сейчас у порноактёра в голове был более необычный план. Глубоко вдохнув, Даст остановился. Не надеясь, что олень в него врежется — с реакцией последнего ожидать чего-то такого было бы слишком наивно. Но для того, чтобы резко развернуться на каблуках и оказаться прямо перед лицом аловолосого, манёвра вполне хватило. Аластор позволил себе чуть приподнять одну бровь. Не столь взволнованный наблюдатель мог бы прочитать на его лице что-то вроде "Ну и что ты удумал на этот раз?" — Знаешь, Ал, — колючее ехидство в голосе Энджела сменилось на знакомую кокетливую сладость. Сглаживая слишком агрессивное движение, паук изящно положил одну ладонь на бедро. — Я что-то таак устал, даже слишком, чтобы готовить. Не хочешь пригласить меня куда-нибудь на ужин? Я даже знаю ресторан, где подают оленину. Тебе понравится~ В воздухе повисла неловкая пауза. Даст пытался выглядеть уверенно, хотя теперь, произнеся своё предложение вслух прямо под ледяным взглядом Радио-Демона, чувствовал себя очень глупо. Аластор не торопился разрывать паузу. Он подыгрывал по-своему, поэтому несколько бесконечно долгих секунд таращился на Энджела со своей приклеенной улыбкой, будто тот сморозил какую-то несусветную ерунду. Наконец, решив, что паук достаточно сильно хочет провалиться под землю, демон, всё-таки, соизволил ответить. — Кажется, я даже знаю, о каком ресторане идёт речь. И он, к слову, вполне неплох. Я не был там просто непозволительно давно! Меня там наверное уже забыли, ха-ха! Довольный своей шуткой — ведь мало кто в Аду мог забыть Радио-Демона — Аластор хмыкнул с жутковатым весельем, а заметив, с каким напряжённым ожиданием пялится на него Энджел, растянул губы ещё шире. Он умолчал, что перестал ходить в ресторан только потому, что демон-паук достаточно хорошо готовил, чтобы аловолосый мог позволить себе ужинать, не отвлекаясь от дел. — Ну хорошо. Считай, что я тебя приглашаю, — смилостивился наконец Ал над сгорающим от нетерпения и неловкости Дастом, и смягчил тон, практически убрав вечное механическое шуршание в голосе. — Но у меня есть своё условие. Сложно сказать, каких усилий стоило Дасту не подпрыгнуть от радости. Маленькое паучье сердечко ёкнуло было от восторга... И забилось ещё быстрее, когда до порноактёра дошёл смысл слов оленя. Он вздрогнул, будто облитый холодной водой, с трудом сдерживая желание отвести глаза. Что ещё за условие? — лихорадочно колотилось вместе со стучащей кровью в висках. — Изобьёшь меня до полусмерти публично? Заставишь нагрубить Валентино? Отравить Чарли? Душу тебе продать? За одно свидание?! Да не охренел ли ты, ебучий оле... — Конечно, — ответил Энджел, неожиданно сам для себя. — Что за условие? Ещё несколько томительно долгих секунд. От внимательных алых глаз не укрылось, что уголки невольно робкой улыбки паука слегка дрожат. Аластор хмыкнул про себя, окончательно перестав понимать, что вообще происходит. Неужели до Энджела, наконец, дошло, насколько опасное существо он пытается склеить? Тогда почему он ещё не сбежал? Почему продолжает ёрничать, если знает, что играет с огнём? Но что на самом деле удивляло Радио-Демона больше всего, так это то, что очевидный испуг Энджи не принёс совершенно никакого удовольствия. Он его почти расстроил! Осознав, что пауза затянулась, демон-олень спохватился. — О, ничего особенного, — его тон все ещё звучал очень мягко, даже вкрадчиво. — Я просто выберу, в чём ты пойдёшь. Не хочу, чтобы выглядело так, будто Я привёл проститутку. Даже если это так и есть. Энджел невольно зарделся. Его никогда не смущало то, что другие демоны называют его последними словами — в конце концов, он действительно был готов спать (и спал) со всеми подряд за деньги или пакет порошка, и не видел в этом абсолютно ничего зазорного. Но почему-то слова аловолосого демона укололи неожиданно больно. Он не пытался оскорбить, просто констатировал факт — но лучше бы назвал Даста вшивой бездомной псиной, которую по неожиданной милости притащат в приличное место. По крайней мере, именно так он себя почувствовал. И это был удар в очень слабое место. Была это проницательность или случайная догадка, Энджел не знал. Но Аластор не мог не заметить, как дрогнуло лицо порноактёра, и сквозь сладость промелькнула злоба. Становилось интереснее, и намеченная тактика всё четче формировалась в голове демона. Левый глаз Даста чуть дёрнулся, и, когда он заговорил, концентрация сахара в голосе увеличилась втрое. — Оу, да брось, никто всё равно не решится спрашивать тебя~ Но я согласен, с тобой я пойду хоть вообще без одежды и на поводке, папочка, — приторно промурлыкал Энджи, показывая в улыбке маленькие острые зубки и подобострастно склоняя голову. — Ха! Именно этого я и хочу избежать, — бесстрастно съязвил в ответ Радио-Демон, коротко рассмеявшись своим ненастоящим, механическим смехом, потом добавил уже серьёзно. — Тогда иди в свой номер. Через полчаса перед дверью будет платье. Ещё через полчаса я за тобой зайду. Не перебарщивай с косметикой и не надевай украшений. Всё понятно? Снова, как перед той злополучной охотой, Аластор ставил Энджи перед фактом. И времени дал впритык. И снова порноактёр неуверенно кивнул, уже зная, что когда он моргнёт, демона в красном уже не будет на месте.

***

Аластор поправил бабочку, с удовольствием рассматривая своё отражение в огромном винтажном зеркале. Ему оно нравилось. Но было ли возможно, что оно действительно физически может нравиться кому-то ещё? А когда это самое отражение — точнее, его владелец — рвёт демонов на части голыми руками? Или даже без них? Тогда — всё ещё будет нравиться? Ответа на этот вопрос у него не было. Радио-Демон нервно бросил взгляд на настенные часы. Немного нервно, слишком нервно. Его лицо казалось ещё более бледным и нездоровым, чем обычно — впрочем, очевидно, что из-за голода. Тень на стене оскалила пасть в саркастичном подобии усмешки. Она бы рассмеялась в голос — особенно когда Аластор ставил коробку с платьем перед дверью комнаты Энджела. Ведь Тень знала, что оленя на секунду кольнуло желание дождаться, когда Даст откроет дверь после стука. Несобранный, без боевого макияжа, сбитый с толку, почти искренний Даст, лишённый своих масок, нравился ему неоспоримо больше. Но демон только хмыкнул про себя, телепортировался в свою комнату и бросил короткий укоряющий взгляд на Тень, ехидно скалящуюся над внезапным порывом хозяина. ... Впрочем, теперь стучаться было уже пора. Ал смахнул с рукава несуществующую пылинку и спустя секунду требовательно забарабанил по двери в комнату Энджела костяшками пальцев. С той стороны раздалось недоуменное икание, и спустя несколько секунд Энджел распахнул дверь. Он был почти собран — по крайней мере, в плане макияжа и причёски. Но вместо платья на пауке красовался мягкий домашний халат, а в одной руке демон сжимал почти пустую бутылку бурбона. Даст неуверенно упёрся рукой в дверной косяк. Он был, очевидно, пьян в стельку. Энджел собирался что-то промямлить (хотя, конечно, не о том, что напился случайно из-за того, что начал слишком сильно нервничать), но тут встретился с Радио-Демоном глазами. И вздрогнул. Жуткая смесь злости и какого-то... разочарования в сочетании с угрожающим треском воздуха вокруг, словно весь коридор вдруг оказался под напряжением, отрезвляли лучше, чем ведро ледяной воды. Даст моргнул, разноцветные глаза обрели ясность. Однако, не успел он открыть рот, как... Хлопок. Дверь практически ударила паука по носу. Он испуганно моргнул и выронил бутылку. Не успел Энджи осознать, что произошло, как дверь распахнулась заново. — Уже лучше, — холодно заметил Аластор, жестом приглашая Энджела выйти. Сбитый с толку, он сделал пару шагов вперёд и взглянул под ноги. Так вот оно что. Вместо пушистой полы халата тонкие ножки порноактёра скрывали волны гладко струящейся ткани. Олень сделал едва заметный жест кистью — и в воздухе перед Дастом повис плотный сгусток темноты. Через пару секунд его поверхность выровнялась и превратилась в стекло. Порноактёр застыл, рассматривая себя в магическом зеркале. Выбранное Радио-Демоном классическое, очень простое платье в пол выглядело удивительно хорошо. Тёмно-винный атлас красиво оттенял светлый мех, тонкие лямки позволяли любоваться изящной линией плеч паучка, в краешке сдержанно глубокого декольте выглядывал белоснежный пушок. Осмотрев себя с головы до ног, Даст поднял голову. И с трудом сумел не вскрикнуть. Потому что, судя по отражению, Аластор теперь стоял прямо позади него. И в то же время Энджел боковым зрением видел, что демон стоит на прежнем месте чуть в стороне и с совершенно непринуждённым видом наблюдает за порноактёром. Это было... Очень впечатляюще. Сразу две жуткие зубастые улыбки, одна из которых находилась — или казалось, что находилась — в опасной близости от шеи Даста, были уже слишком. Остатки алкоголя окончательно выветрились из крови. Зато взлетел адреналин. Короткий мех на позвоночнике встал дыбом. Уголок рта Аластора чуть дёрнулся — вид растерянного, почти напуганного Энджела невозможно его веселил. Даст снова перевёл глаза на зеркало — в нём Радио-Демон безучастно застегивал на шее паука удивительной красоты ожерелье. Сложная сеть крупных каплеобразных рубинов выделялась на светлой груди Энджела, напоминая кровавые брызги. Тот шагнул ближе к зеркалу, зачарованно разглядывая украшение, и поднёс пальцы к груди, чтобы убедиться, что оно реально. Осторожно потрогав прохладные камни, как будто они могли ударить его током, паук скосил глаза на отражение позади себя. Иллюзия Радио-Демона исчезла. Посмотрев на настоящего Аластора, Энджел только сейчас заметил, что и тот в кои-то веки переоделся. Высокий демон красовался в темно-винном, точно такого цвета, как и платье Энджи, костюме. Между лацканов идеально сидящего смокинга можно было разглядеть чёрный шёлк рубашки. Голову демона, скрывая рожки, венчал маленький чёрный котелок. Даст понял, что пялится на оленя слишком долго. — Неплохо вырядился, для старпёра, — кое-как съязвил он, пытаясь скрыть восхищение под кривой усмешкой. Аластор ответил широкой, во все кто-знает-сколько бритвенно-острых зуба, самодовольной улыбкой. Реакция Энджела говорила сама за себя. — Ха! Я мог бы тоже самое сказать и о тебе, ведь это тоже моя заслуга, ха-ха! — Он уже сомкнул зубы, но издевательский смех, больше напоминающий скрежет металла, все ещё дрожал в воздухе. — Дорогуша, будь так любезен, заткнись нахер, — пропел Энджел, уже почти жалея, что напросился на это "свидание". Чёртов олень пока что делал всё, чтобы превратить совместное времяпровождение в пытку. Уж лучше бы просто отказал, чем так издеваться. — Обязательно, — не согласился Аластор. Его взгляд задержался на пауке, скользнул по платью вверх, по рукам, которые Даст ненавязчиво прятал за спину... Стоп. — Ты в этом не пойдешь, — тон аловолосого резко похолодел. Он смотрел на розовые перчатки, всё ещё скрывающие руки Энджела. Паук носил их с таким постоянством, что эти куски резины воспринимались почти как часть его тела. Но с благородным платьем они выглядели просто дико. — Тогда создай другие, — потребовал Даст. — Без перчаток я никуда не пойду. — Почему? — Олень чуть приподнял бровь. Его уже давно интересовал этот вопрос — было больше, чем очевидно, что порноактёр действительно никогда не снимал перчаток, и любопытство на этот счёт вертелось в голове чуть ли не с их первой встречи. — Не твоё дело, — количество яда в голосе Энджи достигло каких-то невероятных значений. В глубине розово-чёрных глаз читалась злость. Но, кажется, демон решил, что агрессия не улучшит его положения, поэтому чуть смягчил тон. — Слушай, я серьёзно, Ал, наколдуй другие перчатки. Пожалуйста. Несмотря на кажущуюся непринуждённость, в голосе Энджела была явственно слышна мольба. Выражая всем своим видом, что не понимает такой принципиальности, Аластор, тем не менее, сделал неясный жест кистью, и розовая резина сменилась на плотный чёрный бархат. — Вау, — слабо улыбнулся Энджи, разглядывая сразу четыре руки. — Спасибо. Аластор чуть приподнял бровь. И всё? Неужели у паука не нашлось слов на столь важную для него тему? Впрочем, до аловолосого быстро дошло, что Энджи в целом пытается свести количество разговоров о своих лапках к минимуму. Пока раздражение и недовольство Даста идеально сочетались с планом Радио-Демона. Поэтому, оставив скупую благодарность Энджела без ответа, олень молча протянул тому руку. Порноактёр вцепился в тёмную кожу дрожащими пальцами и зажмурился, готовясь к неприятному ощущению телепортации.

***

Когда мир под когтями перестал вращаться, Аластор медленно открыл глаза. На него в упор таращилась миловидная демонесса-хостес, изумлённая внезапным появлением двух демонов. А разглядев, кто именно пожаловал, перепугалась едва не до полусмерти. Как раз к этому моменту аловолосый заметил чуткие уши, взметнувшиеся вверх, и тонкие длинные рога, венчающие аккуратную причёску. Кажется, лань. Медленно превращая улыбку в плотоядный оскал, Аластор, наконец, заговорил. — Ха-ха! Доброго дня, юная леди! Дорогуша, ты понятия не имеешь, как я соскучился по вашему чудесному заведению! Такая вежливая кухня и отменно вкусный персонал! Ой! Кажется, я что-то перепутал, ха-ха-ха! Девушка нервно сглотнула. — Мой столик же свободен, правда? — нарочито весёлый тон резко сменился на угрожающий. — Надеюсь, тебе не составит труда проводить гостей? — К-к-конечно, г-господин, мы всегда р-рады вас видеть.. Добро по-пожаловать... С-следуйте за мной, прошу в-вас.. Наблюдать, как лицо лани белеет, точно полотно, и как её руки начинают трястись так, что едва удерживают меню, было сплошным удовольствием. Но настоящее удовольствие было впереди. Когда Энджел разместился за их уютным столиком в углу зала, Аластор улыбнулся ещё шире. И ещё неприятнее. Дасту показалось, что он услышал звук приветственных аплодисментов. Он поёжился и взглянул в алые глаза.