Дофамин

Тонкое, статное тело демонессы-лани била крупная дрожь. Весь ресторан, казалось, притих после появления Радио-Демона. Хотя нет, не казалось. Все начали резко переговариваться шёпотом. Освещение стало темнее и мягче, и даже музыка сменилась с модных попсовых мелодий на приглушенный джаз. Аластор, разумеется, не преминул заметить, что очень хотел бы видеть столь гостеприимную и прекрасную леди в качестве официанта на сегодняшний вечер. Лани ничего не оставалось, кроме как согласиться — злить аловолосого отказом выглядело, как 100% гарантированное самоубийство. Дрожащим голосом хостес поинтересовалась, желают ли гости каких нибудь напитков, пока ожидают блюда. — Воды, пожалуйста, без газа, — равнодушно ответил Аластор. — А для вашей... Эм... — демонесса подозрительно посмотрела на Даста. — Спутни..цы? — Текилу, — буркнул Энджел, раздраженно листая меню. — Спутнице тоже воды, — поднял глаза на лань Радио-Демон. Она вздрогнула, вызвав очередную усмешку, но кивнула и поспешно — почти бегом — удалилась. Паук опустил меню и вперил злобный взгляд разноцветных глазищ в Аластора. Какого хрена? — ясно читалось в них. — Не хочу, чтобы ты напился и устраивал неизвестно что. По крайней мере, пока ты здесь со мной, — невозмутимо ответил демон-олень, не глядя на собеседника. Раздражение Даста медленно начинало вскипать, превращаясь в гнев. Поданную воду он выпил залпом, пытаясь хоть как-то охладить голову. То, что Радио-Демон обращался с ним, как с чем-то средним между вшивой смердящей псиной и трудным подростком, невозможно бесило. — Папочка, ты, кажется, немного перебарщиваешь, я вполне могу быть очень хорошей, послушной и воспитанной кошечкой, когда мне это нужно, — мягко заметил Энджел, пытаясь перевести раздражение в кокетство. Аластор поднял глаза. Нет, подумал он, ты будешь послушным, когда МНЕ это нужно. Он позволил себе чуть приподнять бровь, выражая недоверие. — Именно поэтому, каждый раз, когда я тебя вижу, ты с трудом на ногах держишься, — саркастично парировал демон. — Потому что могу себе позволить, — ухмыльнулся Даст. И тут же поплатился за неосторожное высказывание. — И сегодня ты тоже мог себе позволить напиться, вместо того, чтобы сделать то, что я сказал? — электрический треск и гудение, неизменно сопровождающие Радио-Демона, стали громче, а в самом его голосе лязгнул холодный металл, делая тон ещё более неестественным, чем обычно. — Именно поэтому ты почти умолял меня позвать тебя сюда? Потому что тебе настолько не важно? Олень не был уверен, действительно ли слова порноактёра задели его самого. Зато он точно знал, что ответ зацепит собеседника за живое. И не ошибся. Розово-чёрные глаза на секунду потухли. Энджел стушевался, но только с тем, чтобы разозлиться еще больше. — Какая тебе разница? С чего ты вообще взял, что меня это волновало? С чего это вообще ТЕБЯ волнует? — прошипел он, наклонившись вперед и пытаясь прожечь взглядом фигуру в красном. — Ха! Я не говорил, что это меня волнует, дорогой Энджел, — отмахнулся Аластор ледяным тоном. — Просто очередной раз убеждаюсь, что на тебя ни в чём нельзя положиться или что-то доверить. Даже настолько простое, как суметь не напиться за час свободного времени. Как будто, если бы на меня можно было положиться, ты бы стал мне доверять, хотел сказать Энджел, но демон-олень уже повернул голову к подошедшей принять заказ демонессе и подарил ей еще одну пугающе голодную улыбку. Бедолага едва не выронила блокнот из трясущихся пальцев, но все же изобразила на лице жалкое подобие ответной улыбки и дрожащим голосом поинтересовалась, что гости хотят заказать. Аластор ограничился коротким "как обычно". Даст, не то из протеста, не то разнообразия ради, взял несколько закусок без мяса и пару десертов. Не то, чтобы ему действительно было противно "увлечение" Радио-Демона, но поесть что-то, кроме оленины, было уже почти в новинку. Однако, стоило лани убежать на кухню, в воздухе снова повисло напряжение. Даст уже жалел, что аловолосый согласился на его просьбу. Аластора злость Энджи откровенно забавляла. К тому же, в эти моменты он выглядел хотя бы немного настоящим. Увлечь шлюховатого паука, разбудить эмоции, заставляющие забыть о маске глуповатой проститутки — это было по-настоящему интересно. А насколько при этом порноактёру будет некомфортно — уже не имеет значения. Поэтому Радио-Демон отсутствующим взглядом смотрел как будто куда-то сквозь Энджела, на самом же деле внимательно наблюдая за ним, пытаясь по жестам и мимике вычислить настоящие чувства. Даст занимался примерно тем же — вернув себе самообладание, он в привычной манере кокетничал, лепетал какие-то пошлости, описывал пальцами в перчатках круги на белоснежной скатерти. А на самом деле — украдкой разглядывал оленя, пытаясь увидеть хоть что-то за мертвенной маской его вечной приклеенной улыбки. Безуспешно. Даже глаза, которые, по утверждению некоторых умников, "зеркало души", напоминали тусклые матовые лампочки, не выражавшие совершенно ничего. Очевидно, души у демона в красном не было. Хотя, можно было и раньше догадаться.. Взгляд Энджела упал на кисти Аластора, аккуратно лежащие на столе. Порноактёр осознал, что тот явно в перчатках. Но выглядели они почти в точности так же, как его собственная кожа — такие же тёмные, но на вид мягкие и гладкие. Радио-Демон заметил чужой взгляд. Заметил и как одна из рук Даста было чуть дёрнулась вперед — но осталась лежать на том же месте, как бы невзначай. Улыбка стала злораднее, будто демону что-то пришло в голову. — Оленья кожа, — ответил он на невысказанный вопрос спутника. — Нравится? — и неожиданно потянулся вперед, беря лежащую впереди ладонь Даста в свою. Видеть, как явно замышлявший какую-то пошлость в ответ Энджел теряет дар речи, было просто неописуемо смешно. Аластору раньше и в голову не приходило, что подобные эмоции можно вызывать, не причиняя физическую боль. Забавное чувство. Рука Даста немного дрожит в его собственной, едва касаясь — боится спугнуть наваждение? Тонкие пальцы, тепло которых ощущается даже через двое перчаток, на удивление не вызывают отвращения — демон-олень даже привык к ним спустя столько совместных телепортаций. Он поднимает голову и встречается с паучком глазами. Тот, очевидно, с трудом удерживается, чтобы не отвести взгляд, но всё же берет себя в руки. Даст проклинает себя за секундную слабость, и открывает было рот, чтобы изобразить кокетливое удивление, но его прерывает смущённый кашель хостес. — О, неужели это наконец-то наш заказ? Просто превосходно, а то я уже просто готов был съесть кого-то! — картинно обрадовался Радио-Демон, почти вырывая руку из ладони порноактёра и оборачиваясь к демонессе. Механически рассмеялся, упиваясь её ужасом вместо аперитива. Энджел хмыкнул с неясной улыбкой, утыкаясь взглядом в тарелку и пытаясь привести метающиеся мысли в норму. Ели почти в тишине, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Даст бросал недовольные взгляды на Аластора, отпивающего красное вино, но тот их демонстративно игнорировал, аккуратно отрезая следующий кусочек великолепного жаркого из оленины. Ближе к концу трапезы разговор начал клеиться, когда аловолосый недовольно прокомментировал малую пищевую ценность блюд без мяса, а Энджел бросился рьяно отстаивать вегетаринские шедевры итальянской кухни. Не прекращая спорить, Радио-Демон знаком подозвал официантку и заказал коньяк. Даст потребовал бокал мартини у уже уходящей лани — до того, как Ал успел вмешаться. Демон-олень недовольно стукнул когтями по столу, и выбрал из миллиона своих улыбок совсем чуточку раздраженную. Впрочем, впечатление это произвело не такое, которого мог ожидать Аластор — разгоряченный спором, Энджи снова начал злиться. Оленю показалось, что за столом стало на один приторный десерт больше. — Ал, сладкий, поверь мне, я не напьюсь с одного бокала. К тому же, ты себе в вине не отказывал, а это уже прямо-таки издевательство. Очень мило, конечно, что ты так заботишься о том, чтобы я не перепил, но поверь мне, это совершенно... — Когда вернёмся, раз уж ты настолько не можешь сдержать свое желание с трудом держаться на ногах, — медленно вращая в руке снифтер с коньяком, снова уцепился за возможность побесить собеседника Радио-Демон. — Можешь сразу к Хаску отправляться, а потом хоть с балкона выброситься. Мне всё равно. Но до этого момента, будь любезен, веди себя подобающе. Теперь Энджел больше напоминал какой-то дикий коктейль из яда со льдом, присыпанный сахаром только ради приличия. Не прошедшая ещё с прошлой перепалки злость вспыхнула с новой силой. Неужели так сложно в кои-то веки повести себя не так мерзко? Зачем этот рогатый пижон так откровенно издевается?! Почему тогда хватает за руки, заставляя небьющееся сердце пропускать удар? Залпом выпив мартини, он не то пропел, не то прорычал: — Папочка, кажется, совсем забыл — я ведь уже сказал, что вполне умею не напиваться, так что это замечание было совсем-совсем лишним. Что мне делать, когда мы вернёмся, я и сам смогу решить. Правда, и почему тебя так затрудняет на секундочку поверить в то, что я совершенно не обязательно напиваюсь и танцую на барной стойке? Её здесь даже нет... Аластор хмыкнул, вдыхая аромат дижестива из бокала и неспешно отпивая. Когда он перевёл взгляд на Энджела, в нем плясало разгорающееся любопытство — впрочем, хорошо скрытое за маской холодности. Что будет, если его ещё больше разозлить? — С чего. Вдруг. Мне. Тебе. Верить, — медленно отчеканил Ал. — Когда ты только раз за разом успешно подтверждаешь то, что это плохая идея. Я не видел ни малейшего намёка на то, что твой скудный мозг способен удерживать твоё поведение в рамках адекватного. Тем более после выпивки. Это было уже слишком. Даста не было легко вывести из себя, но холодные, точно ледяные иглы, слова Радио-Демона, безошибочно бьющие по его слабым местам, всё же пробили сахарную маску. Паук не хотел больше ни секунды проводить под этим уничтожающим взглядом. Поэтому он громко поставил на столешницу сразу четыре ладони и резко встал, едва не опрокинув стул. Разноцветные глаза горели самой настоящей яростью. — Знаешь, — злобно прошипел он, не оставляя в голосе и намека на кокетство. — Я тебе тоже не доверяю, ебучий ты рогатый радиоприёмник. Но я почему-то решил дать тебе шанс изменить моё мнение, придя с тобой сюда. И ошибся. С меня хва.... Договорить Даст не смог. Как и развернуться и кинуться прочь, как изначально планировал. Каблуки будто приросли к полу. А ожерелье, всё ещё красующееся на груди Энджела... каждый камушек на нём стал тяжёлым, будто могильная плита. По-прежнему сидевшее свободно, оно внезапно начало сдавливать горло порноактёра, почти не давая дышать. В глазах стремительно темнело. Не в силах удержаться на ногах от этого сумасшедшего давления, паук рухнул обратно на стул. Давление на горло чуть ослабло, так что Энджи смог немного перевести дух. Взглянув на Аластора, он невольно вздрогнул. Глаза демона в красном напоминали — нет, не стрелки радиоприёмника — два графитово-чёрных провала в бездну. На стенах вокруг их столика плясали тени, в воздухе огненными знаками вспыхивали и тут же гасли древние руны и искажённые страданиями кукольные лица. Пугающе громкий треск электровакуума дополнил омерзительный скрежет — ладонь демона-оленя, лежащая на столе, медленно сжималась в кулак. Резко удлиннившиеся когти вспороли скатерть и оставляли в столешнице глубокие борозды. Вот поэтому его так все боятся? — подумал полузадушенный Энджел. — Даже бровью не повёл... — Я так не думаю, — слова Аластора, повисающие в тяжёлом воздухе, хотя тот даже не размыкал зубов, были едва различимы — так сильно искажал их шум радиопомех. Они звучали, будто кто-то пытался передать сигнал через сильный шторм. Так, очевидно, и было, и этим штормом была злость Радио-Демона. Нет, оскорбление Энджела его не задело. Оленя обуревали противоречивые эмоции. С одной стороны, ему удалось вывести паучка из себя и сорвать с того маску хотя бы на пару секунд — чего он, в общем-то, и добивался. С другой, своевольность, оскорбление, попытка сбежать взбесили демона, который совершенно не привык, что кто-то может вести себя с ним подобным образом. Хотя, если подумать, подобная реакция была ожидаемой — пора было привыкнуть к тому, что Даст ведёт себя с ним совсем не так, как другие демоны. Так что аловолосый уже начинал корить себя за внезапную несдержанность, однако отступать было уже поздно. — Мне казалось, я дал ясно понять, что на моей территории ты будешь играть по моим правилам, — прохрипел Аластор в несуществующий микрофон, делая помехи в голосе лишь чуть-чуть слабее. — Повторяю. Последний. Раз. Прекрати выпендриваться, шлюха. Это плохо закончится. За спинами послышался едва уловимый стук каблуков, и жуткая атмосфера развеялась так же внезапно, как и появилась. Демон-олень с лучезарнейшей улыбкой обернулся к подходившей к ним хостес со счётом в руках и вложил в тонкую книжечку какую-то совершенно неадекватную, по прикидкам Даста, сумму наличных. — Благодарю за все, любезнейшая юная леди, передайте мои комплименты кухне — всё на высшем уровне, как всегда, — театрально отсалютовал он возникшим в руке микрофоном. — Сдачи не нужно. Всего лишь небольшая благодарность для вас. Допив оставшийся коньяк, Аластор наигалантнейшим образом помог Энджелу отодвинуть стул и подняться, сходу удерживая того за руку — видимо, чтобы не кинулся наутёк. Впрочем, Даст за это время вполне успел взять себя в руки — благо рук было предостаточно — и не собирался бежать. Впрочем, это и не значило, что он не был глубоко разочарован. Но кого волнует мнение обычной шлюхи, правда? Поэтому, вцепившись в руку Радио-Демона, паучок придвинулся так близко к нему, как смог, и с похотливой усмешкой шепнул: — Знаешь, я бы предпочел, чтобы папочка душил меня руками. — А я бы предпочел вообще тебя не касаться, — скосил глаза на порноактёра Аластор, больно выкручивая тому запястье. Уже зная, что врёт. Даст фыркнул и демонстративно надулся, еле поспевая на каблуках за размашистыми шагами демона в красном. Едва за двумя демонами залопнулась дверь, мир ушел у Энджела из-под ног.

***

— Аластор! Аластор! — голос Чарли смутно долетел до чутко вздёрнувшихся ушей. Вслед за голосом последовал сначала робкий, потом более требовательный стук в дверь. Кажется, девушка была в отчаянии. — Аластор, — умоляюще позвала она снова. — Пожалуйста, скажи, что ты там! Нам нужна твоя помощь!