Дофамин

Бесцеремонно оторванный от чтения Радио-Демон недовольно покосился на часы. Четверть второго ночи! Что такого могло случиться у маленькой принцессы, что она ломится посреди ночи к одному из опаснейших демонов Ада? Зная, насколько он не любит вторжения в личное пространство? Резко распахнув дверь, Аластор угрожающе навис над девушкой, отпрянувшей от неожиданности назад. Неестественно широкая улыбка не предвещала ничего хорошего. Тем не менее, Чарли нашла в себе силы виновато улыбнуться в ответ. — Ээээммм, видишь ли, Ал... Извини за беспокойство, просто.. — замялась она, нервно теребя рукав рубашки. — Да-да? Чем могу помочь тебе, принцесса? Я буду счастлив, если чем-то окажусь полезен в такой час, — подчеркнутая галантность в голосе демона превращала вежливость в издевательство, но Чарли этого, кажется, не заметила. Или постаралась не замечать. — Ох, Ал, там... — Что? — демон-олень склонил голову вбок почти на девяносто градусов с неприятным хрустом. Ночная гостья начинала его раздражать. Магне отвела глаза. — Энджел, — наконец произнесла она. — И что же он? — аловолосый не подал виду, что его было так просто заинтересовать, и саркастично усмехнулся. — Неужели его путь становления святым проходит с такими трудностями, что ты решила прибегнуть к моей помощи? Принцесса снова замялась. Очередное напоминание о том, что первый гость её отеля, скорее всего, неисправим — по крайней мере, пытается таким казаться — было неприятно. Тем не менее, она проглотила шпильку и вскинула голову, глядя хотя скорее пытаясь взглянуть Радио-Демону в глаза. — Нет, он... напился. — Какая неожиданность, — съязвил Аластор. — Дорогуша, он занимается этим каждый адский день, если ты не заметила. При чем здесь я? В Аду еще не завели вытрезвителей, а я им работать не собираюсь. — Энджел не просто напился, — беспокойно воскликнула Чарли. — Он напился так, как... видимо, давно не напивался. И крушит бар. А теперь ещё пришли новые гости, те, с четвертого этажа, и у них... кажется... назревает к-конфликт. — Ба! И что? — аловолосый зло улыбнулся. — Это Ад, дорогуша, мало кто живет здесь в мире и согласии. — Но Аластор! — вскричала девушка умоляюще. — Они выглядят так, как будто вот-вот поубивают друг друга! А разнять их я не смогу, они просто не послушают... А у тебя наверняка получится... Погрустнев, принцесса Ада уставилась в пол, очевидно, ожидая отказа. Впрочем, ситуация звучала даже забавно. Может быть, на это стоило взглянуть. — Ну хорошо, пойдем. Я попробую их утихомирить. Возможно, — взглянув в просивяшее лицо Магне, демон добавил. — Но не могу обещать, что никто не пострадает. Это не в моём стиле, ха-ха-ха!

***

Спустившись на первый этаж, Аластор привычным движением увернулся от ангельского копья, которым Вэгги уже в который раз пыталась проткнуть его, едва завидев, и окинул оценивающим взглядом бар. Да, обстановка определённо накалялась. С одной стороны барной стойки сидел — точнее сказать, полулежал на стуле в стельку пьяный Энджел и сверлил злобным взглядом разношёрстную компанию уродливых звероподобных демонов на другом конце стойки. Те же, вливая в себя шот за шотом, отвечали ему не менее агрессивным фырканьем. На беду последних, Радио-Демону стало даже интересно. Он решил посмотреть, что будет дальше, а Чарли, прячущаяся за спиной подруги, не решалась его торопить. События начали разворачиваться, когда Даст допил стоявшую перед ним бутылку джина и, очевидно, заскучал. — Дай ещё одну, - неровным голосом сказал он Хаску. — И включи музыку погромче, мать твою! Взяв бутылку в одну из верхних рук, он легко вскочил на барную стойку. Уцепился второй рукой за балку наверху стойки, забросил ноги и повис на ней вниз головой, раскачиваясь и извиваясь в такт музыке. Которая, к слову, действительно стала громче — хотя Хаск ничего не делал. Закрыв глаза, Энджи танцевал и изгибался в каких-то невообразимых, завораживающих акробатических позах, легко удерживая равновесие и на весу, и на узкой поверхности стойки. Даже Радио-Демон невольно залюбовался изяществом его движений — но и от него не укрылось, как одна из рук порноактёра незаметно стащила у замершего бармена коробок спичек. Добравшись до противоположного конца бара, где столпились ошарашенно наблюдающие за Дастом демоны, Энджел добавил в своё представление новую изюминку — открыл бутылку и медленно начал выливать содержимое на себя. Наблюдатели буквально взвыли, не в силах оторвать взгляд от того, как струи прозрачного алкоголя прорисовывают гладкие мышцы на животе и ножках порноактёра. Загадочно улыбнувшись, Даст щедро полил и их из бутылки. Даже... щедрее, чем себя. Аластор резко всё понял и едва не расхохотался, ограничившись нехорошей улыбкой. Он ждал. Тихий, едва заметный звук загорающейся спички. Время будто замедлилось. Демон-олень заметил, как Энджел выпускает нижние руки — и кто ещё помнил лучше, что у порноактёра там всегда оружие. Отсветы вспыхнувшего пламени мерцают в распахнутых от ужаса глазах Чарли, она закрывает уши руками, Вэгги сыплет проклятиями в адрес невмешавшегося Аластора, а тот просто смотрит. Смотрит, как рычащая от боли свора кидается на Даста. Как тот, крутанувшись на каблуках, отправляет самого резвого противника-псину в нокаут ударом ботинка по виску, и точными выстрелами сокращает количество противников ещё на два. Хаск недовольно морщится, когда на его стойке начинают стремительно расплываться кровавые пятна. Огонь на шерсти демонов догорает, и Энджел с безумным хохотом спрыгивает со стойки, сходу ломая одному из противников челюсть точным ударом. Уходит от удара наспех выброшенного вперед ножа. Кажется, уходит. Пригибается, почти падая на пол, когда его пытаются ударить стулом по голове, и простреливает оппоненту грудь. Ещё несколько секунд — и все агрессоры остаются лежать на полу без движения. Ну, почти все. Самый первый из нокаутированных, все ещё лежа, наставляет на порноактёра пистолет и взводит курок. И Даст, очевидно, его не слышит. Зато слышит мерзкий хруст костей, когда на руку с оружием обрушиваются тяжёлые чёрные ботинки и острый кончик микрофона. Слышит медленные аплодисменты и возмущенное двойное "Эй!" откуда-то сзади, на которое Аластор не обращает внимания. Энджел поворачивает голову. В Радио-Демона вцепляется предельно ясный и злой взгляд всех четырёх пар глаз. Такой злой, что мог бы плавить металл, будь Даст немного сильнее. — Уходи отсюда, — хрипит он. Аластор не отвечает. — Ты поиздеваться пришёл? — повышает тон порноактёр, сжимая четыре ладони в кулаки. — Посмотреть, что я всё-таки напился, и на ногах еле стою?! — Нет, — всё-таки отвечает после паузы аловолосый. — Не верю, — рычит Даст и наставляет на него оба пистолета. Прямо на едва заметную точку на лбу. Откровенно, слишком. Нет сил натянуть маску. Плевать. — Не рекомендую тебе так делать, дорогой Энджел, — мягко отвечает Аластор. Давно он не ощущал на себе прицел. Это немного нервирует. Не потому, что даже если Энджи выстрелит, ему от этого что-то будет. Просто сложно не опасаться того, от чего умер. — А что ты мне сделаешь?! — порноактёр срывается на крик. — Ещё раз превратишь в сраную Золушку?! Лучше убей! — и раскидывает все руки в стороны, открывая залитые джином и чужой кровью грудь и живот. Это даже... красиво. — Ну давай, чего ждешь?! Сделай то единственное, что ты умеешь, тварь! Убей, сожри! — не выдерживает секундной паузы Энджи, но не встречает никакой реакции. Аластор пытается поймать его взгляд, но паук резко отворачивается. — Ублюдок, — коротко бросает он, прежде чем ретироваться в сторону лифта. Почти всё время, что Даст бежит в своей номер, ему мерещатся красные глаза-лампы за каждым углом. Их становится всё больше, угрожающее мерцание сливается в пелену, застилающую взгляд. А бежать всё труднее. Только сейчас Энджел обращает внимание на резкую боль в боку и почему-то отяжелевшую, как будто мокрую, одежду. И, оступившись о воздух, плашмя падает на тёмные доски.

***

Представление после знаменательной драки стоило какого-нибудь полотна. Не слишком оригинальный художник назвал бы его "Чарли рыдает в углу, Вэгги осыпает Радио-Демона проклятиями с утроенной яростью, пока Ниффти безуспешно пытается оттереть кровавые пятна". Чуть отойдя от впечатления, произведенного порноактёром, Аластор решил покинуть этот бродячий цирк. Только запах крови не исчез, когда демон подошел к лифту. Аловолосый опустил взгляд, уже догадываясь. И не ошибся. На полу красовалась отчетливая дорожка из кровавых пятен. Кровь Энджела пахла настолько сильно и.. сладко, что даже нужный этаж можно было определить играючи. Быстрые, уверенные шаги демона-оленя, будто преследовавшего жертву, не отдавались даже скрипом половиц — он буквально летел вперед, ведомый металлическим запахом. И с каждым шагом понимал, что он — последний демон в Аду, которому стоит приближаться к истекающему кровью Дасту. С другой стороны, его разве волнует, если демон-паук случайно умрёт? Вот и он. Без сознания, валяется в собственной крови, не добежав буквально метра до входа в своё приторно-розовое царство разврата. Аластор не замечает, как преодолевает последние шагов десять. Дурманящий своей тяжёлой сладостью запах крови заполняет всё вокруг, пока тонкие пальцы Радио-Демона ощупывают рану порноактёра. Догадка подтверждается — пьяный и заряженный адреналином Энджел просто не заметил, что ножом его всё-таки достали. Перепачканные алым, руки Аластора едва заметно дрожат. В нём борется разбуженный таким количеством крови голод со странным желанием довести до конца затеянную игру. Как же хочется облизнуть пальцы... Но тогда ему гарантированно сорвёт крышу, и Энджел точно не жилец. Это уже будет слишком просто. "Я с тобой ещё не закончил", — думает демон, осторожно поднимая бесчувственного паука на руки. Я еще заставлю тебя снять маски. И растопчу в пыль. Энджел лёгкий, точно пушинка. Словно его самого вовсе не существует, только шумная, нарочито похабная иллюзия. Иллюзия, которая умирает, стоит закрыть раскосые глаза.

***

"Неужели дошел?" — подумал Даст, когда с трудом проснулся. Ему снился кошмар — он уже не помнил, какой, но в ушах до сих пор гудел неестественный механический смех, а перед глазами мерцали ярко-алые всполохи. Порноактёр приоткрыл глаза. Вместо привычных розового и белого стены и мебель отсвечивали тёмно-красным. Гудение теперь доносилось откуда-то спереди, Даст попытался проследить за направлением звука и обомлел. Падающий из-за бордовых штор луч слабого света освещал чёрно-красный затылок и невозможно ровную спину. Радио-Демон сидел за письменным столом и что-то читал. Рядом лежал конверт с печатью в виде яблока и змеи — очевидно, послание от Владыки Ада. Энджел напряженно попытался припомнить события вчерашнего вечера и сообразить, что он делает в святая святых — номере Аластора. Смутно представилась драка, и как он потом убегал. Внезапная боль в районе рёбер. На этом воспоминания заканчивались, переходя в дискомфорт от ещё свежего кошмара. Даст хотел брякнуть что-то о том, как сексуально выглядит идеальная короткая стрижка на затылке Радио-Демона, но в боку снова кольнуло, и он только сдавленно ойкнул. Оба оленьих уха дёрнулись, и аловолосый не спеша повернул голову. На сто восемьдесят градусов. Сложно было сказать, что выражал его взгляд. Но, на удивление, Аластор не выглядел рассерженным. — Энджел! Я уже думал, ты все на свете проспишь! — привычным искуственно-радостным тоном возвестил олень. — Я категорически не рекомендую тебе совершать резкие движения, иначе ты почувствуешься себя значительно хуже! — Блядь, — ответил Даст, пытаясь сесть. Радио-Демон вздохнул и поднялся со стула, попутно возвращая голову в нормальное положение. — Дорогуша, я ведь серьёзно, — уже более естественным тоном, но с неизменной улыбкой проговорил он, подходя ближе. — Не дёргайся. Бесцеремонно откинув одеяло, Аластор принялся разглядывать раненый бок Энджела — который оказался аккуратно перебинтован. Паук с удивлением смотрел на собственное тело — топ отсутствовал, и короткий мех был идеально чистым — без намека на вчерашние кровавые пятна. Почему-то под пристальным взглядом Радио-демона Даст, оставшийся в одних коротких шортах, почувствовал себя некомфортно — когда обычно ему было абсолютно удобно находиться и без них. Когтистые пальцы осторожно ощупали поверхность бинтов. Энджел сдавленно зашипел. Аластор поднял на него глаза — всё ещё не выражающие совершенно ничего, будто в своих мыслях демон был далеко. — Ты должен больше спать, чтобы раны быстро зажили, — серьёзно произнёс он. — Нам нужно потом сходить на одну увлекательнейшую вечеринку. И ты идёшь со мной. Олень не спрашивал. Он утверждал. Констатировал факт, если угодно. Словом, отрезал, как нечто совершенно очевидное и не поддающееся сомнению, как то, что в Аду нет солнца. — Нет. — .... Что? — Я сказал нет. — Поспи ещё, — отсутствующе произнес Аластор, силой опуская голову Энджи на подушку. А по ощущениям — как будто под воду. Радио-Демон раздражённо хмыкнул, укрывая послушно отключившегося порноактёра одеялом и возвращаясь за стол. Снова взял письмо и повертел между пальцами, недобро улыбаясь. В пергамент отчетливо врезались резкие чёрные буквы. Послание от Люцифера гласило:

"Любезный друг, Рад сообщить тебе, что я устраиваю вечеринку через два дня в своём особняке. Безмерно буду рад видеть тебя и твою прекрасную даму в числе моих почетных гостей. Очень надеюсь, что у тебя найдется время на беседу со старым приятелем — поверь, нам найдется, что обсудить Самаэль Магне"

Если убрать все любезности, получалось "Аластор, нужно поговорить."