Дофамин

Вода. Кругом вода, горячая, почти обжигающая. Струи обволакивают, как тёплое приятное одеяло. Поднимающийся пар заполняет пространство ванной густым молочным туманом. Энджелу всегда нравился душ — он дает чувство защищённости, безопасности, уюта. Вздыхая, паук обхватил себя всеми шестью руками. Спина все ещё болела. Он уже привык к ощущению того, как горячая вода бередит всевозможные раны — но сейчас было особенно неприятно. И не только физически. Настолько, что хотелось вымыть голову изнутри. Энджел вздохнул, вздрагивая в облаке пара так, будто замерзал до смерти. Стоило закрыть глаза, как перед ними снова вставала эта картина.

***

Грубо хватающие за подбородок когтистые лапы. Валентино, поймавший порноактёра в коридоре, притягивает его лицо так близко, что Энджел касается щекой розовых очков. В кажущихся тоже розовыми глазах плещется такая злость, какой Даст не видел даже после крупнейших своих косяков. — Энджи, пирожочек, — капает приторный яд из пасти с ощеренными зубами, — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Вэл настолько зол, что привычная витиевато-сладкая манера речи даётся ему с трудом. За его спиной вырисовывается силуэт Вокса, с очень недоброй улыбкой рассматривающего собственные когти. — Нехорошо, дорогуша, я же тебя предупреждал, — тянет лицо в телевизоре. Паника подступает к горлу, Энджел начинает задыхаться. Очень хочется рвануться и броситься бежать, но он знает, что не получится. А если и получится, то бежать некуда. — Папочка, я не понимаю, — едва удерживая похабную улыбку, которую в студии носят, как униформу, хлопает ресницами порноактёр. — Да, опоздал на минутку, но там всё равно ещё предыдущее видео снимали, так что... — ЭНДЖЕЛ! — Валентино встряхивает его за шкирку, как животное. — Ты отлично знаешь, что я не об этом, а о твоём сраном рогатом дружке-радиоприёмнике. Который активно пытается тебя отобрать у папочки. — Ч-что? — Даст настолько изумляется, что напрочь забывает об улыбке и переводит широко распахнутые глаза с Валентино на Вокса. — в смысле?! Вэла такой ответ выбешивает ещё больше, и он, резко повернувшись, швыряет тонкое тело в стену, как мешок с тряпками. В этот момент в кабинете Аластора с полки падает восьмирукая кукла вуду с платиновыми волосами. Тот, не глядя, ловит её одной рукой. Во всём "Счастливом отеле" моргает свет. Длинные пальцы впиваются Энджелу в горло. Сжимают так, что порноактёр хрипит, судорожно пытаясь вдохнуть. Тщетно скребёт пальцами по руке Вэла, пытаясь ослабить мёртвую хватку. Ядовитое дыхание касается уха и щеки. — Не делай вид, что ты не с ним заодно, — тихо говорит Валентино. — Ты знаешь, что я тебя из-под земли достану, если захочу. От тебя за километр несёт энергией этого ебучего оленя ещё с бала, а сейчас — вдвое сильнее. Я не знаю, что он с тобой делал, но это не имеет значения. Тебе меня не обдурить, Энджи, лучше даже не пытайся. — Не хочешь недельку поснимать его в маске? — крутит зажженную сигарету в пальцах Вокс с таким же равнодушным видом. — К перчаткам же приспособился. А потерять глаз-другой будет ему хорошим уроком. — Звучит, конечно, неплохо, — ухмыляется Вэл. — но зрителям уж больно нравится его мордашка. Не будем портить. Пока что. — Как скажешь, — хмыкает Вокс и тушит окурок о раскрытую ладонь Даста. Угольки расплавляют тонкий слой резины и медленно въедаются в кожу, угасая и чернея. Энджел корчится от боли и нехватки кислорода. — Надеюсь, ты меня понял, сладкий? — мурлычет Валентино, силой поворачивая голову блондина к себе. Тот судорожно кивает, и мотылёк отбрасывает его от себя, "случайно" снова швыряя в стену. Наблюдая, как паук кое-как поднимается и, шатаясь, поспешно ковыляет в гримёрку, оба Оверлорда злорадно ухмыляются.

***

Открыв глаза, Энджел откровенно засомневался в собственном психическом здоровье. Потому что было так же темно, как если бы он их вовсе не открывал. — Эй, какого хрена? — возмутился в пустоту Энджел. Ответа — как и следовало ожидать — не последовало. Что ж, кажется, он ещё не совсем рехнулся. Кое-как выключив воду и нащупав полотенце, Даст выбрался из душа и достиг спальни. В ней света тоже не оказалось. Открыв шторы и запустив тусклый красноватый свет в комнату, порноактёр смог кое-как одеться, но высушить волосы не представлялось возможным — ни одна розетка не работала. Фыркнув, Энджел разлёгся на кровати и выразил своё возмущение происходящим, отправив гневное сообщение Черри, после чего залип в модную мобильную стрелялку. Сколько времени прошло, он не заметил, но отвлёк его снова стук в дверь. Порноактёр невольно вздрогнул. В последнее время к нему стучался исключительно Аластор — но это совершенно точно был не он. Впрочем, этот негромкий, робкий стук мог принадлежать только... — Эм... Энджел? Энджел, ты там? ...Чарли. Неохотно поднимаясь с постели и ковыляя к двери, Даст закатил глаза. Наверняка же надеется, что он поможет ей починить погасший, видимо, на этаже, свет. Она его что, за электрика держит? — Какого хрена, принцесса? — высунулся он из-за двери и кидая на запыхавшуюся, растрёпанную Чарли недовольный взгляд. — Мешаешь дорогим гостям обдумывать своё грешное поведение? — Если ты не заметил, полудурок, тут во всем отеле свет вырубило, — раздался из-за спины Магне раздраженный голос Вэгги. — И мы пытаемся узнать, кто хотя бы вообще здесь. К тому же, нам нужна помощь. — Во всем отеле? — Энджел присвистнул. — Ну это серьёзно. Я шлюха, а не электрик, ничем помочь не могу. Пока, кисоньки! — бросил он язвительно и попытался захлопнуть дверь, но между ней и косяком воткнулось ангельское копье. — Не так быстро, паучина, — единственный глаз демонессы угрожающе блеснул, когда она силой открыла дверь шире. — Ты идёшь с нами. — Да ну. Сколько платите? — ухмыльнулся Энджи. — За бесплатно и шага вон не сделаю. Брови Чарли жалобно изломались. Кажется, она была готова начать умолять Даста едва ли не на коленях, но Вэгги перебила, не успела принцесса открыть рот: — Ты идёшь с нами, и можешь сказать спасибо, что я до сих пор не воткнула тебе копьё промеж глаз. Бессовестный шлюхан, как ты вообще смеешь так себя вести! — Дорогуша, тебе нужно реализовывать свою нерастраченную энергию с твоей принцессой в спальне. — Оскалился Энджел, всё-таки выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь. — Неужели вы не додумались взять один номер на двоих, и вынуждены по углам зажиматься? Или это, может быть, грех? Похабно хихикая, он увернулся от подзатыльника и развратно подмигнул густо зардевшейся Чарли. Но резко замолчал, когда боковым зрением засёк какое-то движение на стене. Повернув голову, ничего не увидел, но ощущение не исчезло. Как будто какие-то тени постоянно маячили на самой границе видимого — даже восемь открытых глаз не могли их уловить, но они определённо были — бесшумно ползали по стенам, корчились, глумились уродливыми ухмылками. Наблюдали. Стало некомфортно, и сам воздух как будто похолодел. — Так я-то вам здесь зачем? — осведомился Даст нарочито развязно, когда небольшая компания подходила к лестнице — лифт, как и следовало ожидать, тоже не работал. — Позвали бы нормального электрика. Или клубничного сутенёра, он, кажется, много чего может и сломать, и починить. Обе девушки вздрогнули, потом разом помрачнели и переглянулись. — Вообще говоря, — нерешительно произнесла Чарли. — Мы думаем, что именно из-за Ала свет выключился. Он с утра был, вроде, как обычно, но потом заперся у себя и.. — она поёжилась. — Сначала на его этаж стало тяжело заходить. Звучит, наверное, глупо, но такое чувство, будто он очень сильно никого не хочет видеть и тебя буквально выталкивает. К счастью, там, кроме него, никто не живёт, иначе я не знаю, что бы мы сейчас делали. Но потом.. Ситуация стала хуже. Стало холодно. Начал мигать свет, сперва на соседних этажах, потом... Везде. А потом всё электричество отрубилось. Причем многие лампочки буквально взорвались. — Гости, естественно, попытались свалить хотя бы на время, — мрачно добавила Вэгги. — Им, видите ли, мало веселья сидеть в обесточенном отеле. Но те немногие умники, кто вслепую добрался до дверей, не смог их открыть. — В смысле? — Энджел начинал нервничать. Вэгги посмотрела на него, как на идиота. — В прямом, - огрызнулась она. — Двери не открываются. Никакими усилиями. Ни зайти, ни выйти. Тебе повезло, что ты изволил вернуться до этого момента. Порноактёр недоверчиво поднял брови. Он, конечно, мог подозревать, что послужило причиной для настолько испортившегося у Радио-Демона настроения. Но поверить в то, что вечно спокойный, расчетливый и хладнокровный Аластор разнервничался из-за него, Энджел не мог. В конце концов, он действительно считал Валентино единственным существом в Аду, заинтересованным в его существовании. Но всё же... Так. Стоп. Это поэтому его позвали?... — Погодите-ка, сученьки, — Даст замер посреди лестничного пролета. — А я-то вам зачем, если вы думаете, что это улыбающийся психопат свет отрубил? Куда мы вообще идём?! Чарли потупила глаза. Происшествие совсем выбило принцессу из колеи, не оставив и следа от привычной бьющей ключом энергии. Выглядело так, будто вопрос Энджела был тем, чего она опасалась больше всего. — В-видишь ли, — произнесла Магне с лицом человека, сознающегося в кошмарном преступлении. — Ты ведь более-менее общаешься с ним, вы вроде ладили... Я подумала, что, может быть, тебя он не настолько сильно не хочет видеть.. — Ладили, — фыркнул с горечью Энджел. — Как кошка с собакой. Да и ты от него вообще целыми днями не отлипаешь, почему я? — Я не... — Чарли странно смутилась, вызвав возмущенный взгляд у Вэгги. — Я имею в виду, что мы общаемся только по делам отеля. А с тобой он, мне казалось, как будто становится помягче. Поэтому я... — Всё понятно, — бесцеремонно перебил принцессу Энджел. — Становимся лучше и бла-бла-бла. Суть я уловил. Ты, сучка королевская, хоть и отшибленная на всю голову, решила, что меня не жалко, и если вместо того, чтобы успокоиться, радио-псих меня сожрёт заживо, то никто сильно не расстроится. Всё больше мрачнея по мере того, как Даст говорил, Чарли выглядела так, будто вот-вот разрыдается. Прежде, чем она успела что-либо пролепетать в свою защиту, за подругу вступилась взбешённая Вэгги. — Послушай ты, продажный кусок дерьма, — прошипела она, направляя острие копья Энджелу на горло. — Если ты скажешь ещё хоть слово про принцессу, я тебя проткну, как бабочку иголкой, и не посмотрю на искупление, понятно?! Чарли возлагает на тебя пиздецки большие надежды, не только потому, что ты первый гость в отеле, но и потому что, проверено, больше никого этот рогатый маньяк на свой этаж не пускает! Небольшая компания остановилась одним пролетом выше этажа, где находился номер Радио-Демона. Порноактёр взглянул вниз и невольно поёжился. Оттуда тянуло холодом, и даже темнота казалась более плотной, напоминая скорее водную толщу, чем обыкновенный воздух. Единственным, что рассеивало абсолютный мрак хоть немного, были огненные стигматы рун, на доли секунды вспыхивающие на поверхности стен. Пол был весь заляпан чем-то тёмным, вызывающим неприятные ассоциации с кровью. Эта же пугающая субстанция капала с едва различимой цифры "4" у конца лестницы. — Я так понимаю, у меня нет выбора, — практически шёпотом произнес Энджел, скрещивая две пары рук на груди. — Если надо, вы меня и копьём в спину туда толкнёте. Чарли всхлипнула и закрыла глаза ладонями. Приобнимая подругу одной рукой, Вэгги ответила ещё тише: — Мы не смогли даже спуститься до конца пролета. Попробуй, вдруг у тебя получится. С каждой ступенькой дышать становилось сложнее, а продираться вперёд — тяжелее, будто порноактёр в самом деле спускался под воду. Чувство было знакомым — именно таким становился воздух вокруг Аластора каждый раз, когда Энджел видел его в гневе. Тем не менее, непроходимым препятствие не оказалось, и Даст, достигнув площадки этажа, обернулся. Пролетом выше никого не было. Интересно, — подумал Энджел. — Они действительно просто меня вот так бросили, или это иллюзия? А, Клубничный сутенёр? Едва различимый шорох сзади заставил его судорожно обернуться, целясь всем имеющимся оружием в чёрную пустоту. Ему показалось, или какая-то тень шмыгнула от самых ног прочь по черноте пола? Чувствуя, как начинают дрожать руки, порноактёр медленно двинулся по этажу вперед. Давящая темнота неохотно, но пропускала его вперёд, заставляя судорожно глотать ледяной воздух и выпускать облачка пара на выдохе. Вспыхивающие огоньки рун озаряли вольготно пляшущие по стенам жуткие фигуры и искажённые лица, сотканные из черноты. Затрудняло передвижение и вышеупомянутое нечто на полу, вязкое и пугающее, от которого Энджел едва пару раз не потерял туфли. Представив возможность идти по этому босиком, порноактёр поморщился. Впрочем, Аластор всё-таки явно был не в восторге от того, что кто-то решил нанести визит. Чем ближе Даст подходил к его номеру, тем чаще холодные ладони темноты касались его лица, дёргали за руки, обхватывали голову пальцами, точно железным обручем. Видеть и дышать становилось тяжелее, кровь колотилась в висках все громче, настойчиво повторяя:

Уходи Уходи Уходи Уходи

Аластор был воплощенный смертный грех. Гордыня. Чревоугодие — в самом жутком возможном понимании. Алчность — до чужого страха — вечный голод, утоляемый только гримасами боли. Задеть его, окружённого со всех сторон идеальной маской — улыбчивым ледяным высокомерием, было практически невозможно. Но если это происходило, то он превращался в воплощение другого греха. И любой предпочел бы сбежать как можно дальше, когда Аластор — воплощённый Гнев. Хотелось хохотать до слёз, до истерики и кричать до хрипоты. Демону было смешно от собственной вечной идеальности. Психически стабильный серийный убийца — самый уморительный оксюморон из возможных. Радио-Демон психически стабилен не был никогда. С того самого момента, как руки его, ещё маленького мальчика, окрасились в красный, когда он прижимал к себе в последний раз труп его зверски убитой матери. И ядовитые цветы безумия распускались внутри него всё пышнее и ярче с каждым убийством, с каждой каплей крови, коснувшейся тонких чёрных губ. Аластор не знал, на кой ему сдался Энджел. Но это не то, о чем он сейчас думал, или что имело значение. Шлюховатый паук должен был принадлежать ему. Радио-Демон всегда так и существовал — импульсами от желания до желания, осуществляя задуманное и получая желаемое любыми способами и не считаясь с ценой. Естественно, дураком он не был и никогда не лез напролом, действуя хитро, осторожно, обманами, сделками и манипуляцией. Но сейчас необходимость выжидать и строить планы его бесила. Знание того, что Валентино делает с игрушкой, которую Аластор уже считал своей, что захочет, клокотало в горле расплавленной лавой. А благодаря сделанной кукле вуду, которая обеспечивала существенную ментальную связь, олень злился ещё больше. И когда Вэл швырнул порноактёра в стену и сомкнул пальцы на его горле, Аластор слетел с катушек. Он пытался держаться какое-то время, но.. недолго. Он стоял на коленях на полу. Из обсидианово-чёрных провалов глаз и уголков приоткрытой пасти сочилась вязкая чернота, похожая на кровь. Ярость сжирала демона изнутри, и болезненный крик застрял в пересохшем горле. Древние знаки издевательским нимбом вращались вокруг его головы. Тень, незримо присутствующие лоа* и подчинённые духи метались по комнате в надежде на кровавое пиршество. Настоящая кровь медленно капала на пол, но Аластор не замечал, что вцепился в собственные руки с такой силой, что прорвал пиджак и рубашку и терзает когтями собственную плоть. Приближение Энджела заставило его страдальчески вскинуть тяжёлую из-за гигантских рогов голову и издать нечеловеческий, агонизирующий хрип. Непонятная привязанность давала порноактёру пройти вперёд, но... Аластор не знал, чего ждать от самого себя. "Уходи", повторял он про себя, "Беги, придурок, пока есть, чем" Стук в дверь.