Нехватка кислорода

Ветер шумит, но это не мешает Джона спокойно отдыхать на плече Адама. Так тепло. Такое невероятное чувство полной умиротворенности, просто волшебное. Прошло чуть меньше пары часов после признания. Какие же у него все-таки тёплые руки. Как же он любит прямо сейчас переплетать их пальцы в надёжный и крепкий замок, который никогда-никогда не сломается ни по чьей инициативе. Они слишком любят друг друга. Любят же, да? Маршалл поднимает сонный взгляд на Мюррею, крепко прижимающего макушку младшего к своей груди и не собирающегося никуда отпускать, лишь изредка теребя волосы, мягко так, зарываясь ладошкой в них и доставляя самому себе нескончаемое удовольствие от ощущения сухих, даже соломенных прядей между пальцев. – Адам... — тихо зовёт тот, а потом отрывается от груди друга парня, утыкаясь взглядом в милые скулы. — Что? — старший мелком смотрит на Джона, убирая руку с волос и обнимая за пояс младшего, — Уже поздно. Лучше спи. — Я хочу мороженое, — сонный голос будто издевается. Он мягко и неловко улыбается, сейчас уже не боится надоесть, раньше бы он заныл уши, а тут прямо просит, — Какое-нибудь... — Ты серьёзно... Оке-ей. — Мюррей раздражен, но он не отказывается, медленно вылезая из-под тёплого одеяла, оставляя усталого младшего под ним одного. Он даже не уточняет, какое именно "какое-нибудь", ведь он все равно заноет и выест ему мозг. Но ему нравится эта странная черта в дурочке-Джона. Маршалл отворачивается и погружается в свои странные мысли, судорожно глотая воздух и стараясь не думать о плохом, но эти мысли накатывают сами, ему даже напрягаться не стоит. В груди давит, но он не плачет. Не по-мужски. Поэтому он терпит и просто ждёт сладость. Они всегда помогают. Даже Адам этот факт запомнил, удивительно. Пачка с надписью "Энергия", эскимо с одной ванильное частью, а второй шоколадной было любимым Маршалла. Он запомнил этого. Давно еще. С момента их первой встречи это воспоминание врезалось в голову и забыть о нем — себе дороже. Мальчишка бы такую истерику закатил, что самому Адаму было бы несдобровать. Впрочем... Он и не хотел его заставлять грустить, поэтому сквозь сонную дрему переступал порог дома, радуя ребенка сладостью. — Вот, можешь забрать, — ладони улеглись обратно на законное место — макушку, а после он присел рядом с Маршаллом, аккуратно прижимая излюбленные волосы к своему плечу, укутывая его в старый плед...

***

...укутывая его в старый плед, он сжимал руки на шее. Воздух не попадал в легкие, он давился, но не сопротивлялся, лишь что-то вымыкивая. Гортань медленно хрустела под тяжелым натиском грубых и любимых рук. До боли неприятно, до жути мерзко и до дрожащих рук желанно. Любое действие Мюррее, оказанное в его сторону — рай. Жаль, что он осознал это лишь спустя такое огромное количество времени нескончаемых пыток: от голодовки до избиений. Обычно все могло окончиться переломанной конечностью. Он и был не против. В любом случае, желание получать внимание Адама было сильнее. Любую долю внимания. Совсем немного.

***

Побитый котенок с оторванным ухом и поломанным хвостом устало наблюдает за другим котенком. Гордый собой, черный, немного взлохмаченный из-за лизаний с ободрышем. Он видит другого котенка. Она также горда, упряма и величава. Гордый собой он подходит к ней, вылизывается, а после ласкается. Она ласк не отрекает, лишь жмется к нему, тихо урча и мурлыча что-то ему в пушок и ушко. Облизывает усики. Доверяет. Побитый котенок с оторванным ухом и поломанным хвостом ничего не говорит и не вмешивается, но он ощущает, что был оставлен и брошен. Боль от неразделенной любви была слишком досадной и болезненной. Было слишком неприятно осознавать свою ничтожность перед гордой и породистой кошечкой. Он брошенный. Он беспородистый. Он даже имени своего не имеет. Он просто побитый котенок с оторванным ухом и поломанным хвостом. Боль заволакивает сердечко. И хоть он просто котенок, но котенок с собственным, разбитым достоинством. Гордый кот его оставил таким. Нелюбимым. Оставленным. Побитый котенок с оторванным ухом и поломанным хвостом наблюдает за мурлыкающей парочкой. Зато он был счастлив все эти минуты. Ему понадобится время, чтобы отойти от ужаса, что оставил на нем гордый котенок. Но он придет в норму.

Он должен прийти в норму,

иначе гордый котенок никогда

к нему не вернется.

***