Незванная.

На улице уже темнеет и я возвращаюсь домой. Нужно отдать тортик папе, может если успеем поболтаем, потом пойду дальше отмечать. До этого мы сидели в ресторане, благо, арендовали его за бесплатно. Владельцем была старшая сестра одного из моих друзей, честно, её я совсем не помнила, а она для меня ресторан забронировала... Хорошо, что выпила мало, так бы пришлось отправлять курьера к нам домой. Папа сказал попробует отпроситься пораньше, менеджер в магазине как никак, сказали будет работать без пропусков, не уволят. Я жду. Похоже он не прийдёт, тогда оставлю сладость в холодильнике. Прохожу мимо гостиной и замечаю на кофейном столике вазу, в которой стоит тюльпан. Подаренный сегодня утром цветок выглядел одиноко, кажется, ещё пару минут и он завянет от такой гниющей тишины. Гостиная была слишком большой, и всё пространство заполняли не люди, а всякие предметы, которые хорошо вписывались в интерьер. Кухня и гостиная не были огорожены стеной, что делало две комнату, одной целой. Я присаживаюсь на диван, руки скользят по красивым лепесткам, после, медленно ложусь на холодную поверхность дивана. По телевизору сказали будет дождь. Смотрю в окно напротив. И правда, небо хмурится. Может обойдёт? Окно большое, позволяющее без проблем рассмотреть улицу напротив. Сосед решил пройтись со своей собакой. Смешная она у него, маленькая, но такая толстенькая. Прям как я. Глазки выпучила, язык высунула и бежит счастливая, тянет хозяина за собой. А вот это не я. Останусь на немного, может прийдёт. Не, всё-таки позвоню. Гудки, долгие, медленные, раздражающие. Не отвечает. Занят? Не люблю ждать, хотя сама нередко заставляю испытывать терпение других. Ну и ладно, каждый год отмечаем, ничего такого, пропустит он этот, не беда. Зато, может разбогатеет. Прошёл час - хотелось бы мне так сказать, но прошло всего 20 минут. Надеюсь он сейчас постучит и подождёт пока я подойду и открою ему, ведь руки у него будут заняты бумагами. Живот почему-то болит, сердце стучит, дыхание участилось. Я беспокоюсь? Из-за чего? Он же взрослый мужчина, ничего не будет. Я меняю положение на сидящие и потупив взгляд на пол резко встаю, последний раз оглядываю кухню и направляюсь на выход. Надеваю обувь и не зашнуровав шнурки запихиваю их внутрь, чтобы не вспоткнуться; смотрюсь в зеркало, поправляю волосы; чёлка лезет в глаза, снимаю обувь и направляюсь в свою комнату. Быстро шарюсь в комоде и достаю коробочку с резинками и заколками. Делаю маленький хвостик и закалываю чёлку заколкой в виде розового кролика. Смотрю в зеркало и довольная ухожу, оставляя дом в одиночестве. Ощущение, будто ухожу навсегда. Усмехаюсь. Ключ вместе с телефоном лежат в одном кармане, отяжеляя его, и придавая спокойствие. С пустыми карманами мне... Не знаю как это назвать, просто не привычно, всегда можно засунуть руки внутрь и пощупать что-то. Может даже успокоиться от этого. Замок приятно щёлкает, я разворачиваюсь на пятках и иду к калитке. Путь мой вёл к Хару, чтобы одной не ошиваться по улицам красного квартала. Ну и за пареньком последить, знаю я его, найдёт любую, которая готова за бесплатно его удовлетворить. А... За бесплатно не получится, любые услуги в таких местах за деньги. Зато девушки за шестнадцать лет - ни одной! "А дома такой паинька..." - усталый вздох. На этот раз я дохожу не так быстро как обычно, достаю телефон и пишу ему, осведомляя - я на месте. Жду возле двора, при этом вызвав такси. Может тоже посадить цветы? Красиво, да и за этими легко ухаживать. Смотрю на чужой двор, в котором раскинулись клумбы цветов. М-м-м, можно посадить под окнами дома, солнце будет несильно палить, и там расцветут красивые... Гортензии! Хочу гортензии. Синие или белые?.. И те и те. А под деревом посажу камелии, тогда свет будет падать только утром и вечером. То что надо, а ещё.. — Мику! Я вздрагиваю и разворачиваюсь, передо мной стоит Хару. — Хару... Ты чего так пугаешь? – Действительно. Парень дёргает плечом. Кажется, звал он долго. — Не настолько я страшный... О чём задумалась? – Он подошёл ближе, на его плечах накинут пиджак. Красивый. Пиджак. Да, точно, именно пиджак красивый, не он сам. — Думаю какие цветы можно посадить. – Да, я думаю об этом именно сейчас. — Дома или... – Я типо должна продолжить? — Во дворе будет самое то. Он кивает, соглашаясь с моими словами, вспоминая как же пусто на нашем участке. Он окидывает меня взглядом, немного улыбается и делает... Комплимент? — Тебе идёт. – И кивает на мои волосы. Я дотрагиваюсь рукой до головы и нащупываю заколку. — Спасибо. – Ой, да ей уже лет десять, можно так не насмехаться. Тишина. Уже пару минут. Он кажется много пил, хотя по нему не скажешь, свежий как огурчик. Скорей всего его родители дома, вот и протрезвел быстро. Строгие они у него, отец врач, мать учительница. И оба знают как выносить мозг, поэтому в гости в выходные дни я захожу не так часто, мне и своей гипер-беспокоющийся-матери-одиночки хватает. Это я про Такемичи. Из нашей Восьмёрки, ни у кого нет родаков, которые поймут наше поколение, все всегда чём-то недовольны, как и я ими. Особенно недовольные мной. Чем я смогла насолить? Маленькая, не матерюсь при взрослых, воспитанная. Но! Женщина, которую называют "мамой Иори и Иоши", сделала мне неожиданный "комплимент", от которого я выпала из реальности. "Сучка" - так меня провозгласили. Как оказалось позже, про меня ходят не правдивые, некоторые к сожалению правдивые, слухи. Если бы парни не остановили меня, я бы не посмотрела, на то, что она их мать, и влепила бы за такие слова по морде (ага, а они бы не посмотрели на то, что я их подруга...), может поймёт. Нет, ещё раз получит. Какие слова были после "сучки", никому лучше не знать. Ой, что-то я задумалась и не заметила как мы оказались в такси. Завести диалог что ли? Не, мне лень. Смотреть в окошко намного интересней. Вот правда, самое лучшее занятие, когда вы вдвоём едете в такси. — Чего? – Хару непонимающе смотрит на меня. — А ниЧего. - Отвечаю и отворачиваюсь. Просто захотелось на него поглазеть, неотрывно целые две минуты, что такого? А-а-а, бесит. Я ему больше не интересна? Раньше всегда прибегал, как что, говорил любит, а сейчас повзрослел уже? Больше не хочет быть моим другом? Только я открываю рот и зову его, как на мою голову что-то приземляется. Он легонько тормошит мои волосы. — Выглядишь печально. – Не, ну ты хоть посмотри на меня, я понимаю, страшная и окно красивее, но мы же друзья. Двигаюсь ближе. — Тебе показалось. – И аккуратно убираю руку с головы, но не отпускаю. Нада так, нада. Ой, наконец-то посмотрел в мою сторону. А-ам. Шутка. Смешное у тебя было лицо когда я начала подносить твою ладонь к своему рту. — У тебя костяшки разбиты, – Поднимаю взгляд на него. – Подрался? —... Да. Давно уже, не волнуйся. — Пф, я и не волновалась, мог бы меня позвать, а то руки в последнее время чешутся. – Откидываю чужую руку от себя. — Что-то случилось? – Ну не смотри так печально. Не могу я быть нежной орхидеей. — Ага. Про меня слухи ходят. Бесит. Ни разу меня не видели, а уже делают какие-то выводы. – Момент откровений открыт. – Что, если папа узнает? — Ну-ну, – Да-да, уберите свою руку, господин, не надо меня тысячу раз лапать по голове. – Он им не поверит. Ты же его дочь, как он может сомневаться в тебе? Извини, но сарказм я люблю. — Правда? Стушевался. — К-конечно. Звучит неубедительно. Я снова смотрю в окно, пока он придумывает действительно стоящие аргументы. — Помнишь, в седьмом классе тебя перевели в другую школу, в мою, и мы были в одном классе? – Я неуверенно киваю, не понимая к чему он ведёт. – Тогда случился неприятный инцидент, одну девочку закрыли в кладовке на пол дня и обвинили тебя. — И чё? — Твой папа сказал: "Это не правда, она не могла так поступить", и тогда учителя усомнились, ведь ты казалась им хорошей девочкой. Правда всплыла и твой папа заставил каждого, кто обвинял тебя - извиниться. — А-а-а, так вот почему извинялся весь класс... Но там был другой случай, ведь это действительно была неправда, а здесь, есть даже правдивые случаи и поступки, которые я совершала. — Тогда, будем надеяться на лучшее. — Угу. *** Дверь открывается с тихим скрипом, и в коридор попадает свет от уличных фонарей, освящая ковёр и обувь на полу, картину и вешалку на стене. Остальной коридор остаётся в пустующей темноте. Домой я вернулась в пол пятого утра. Та-ак, где папина обувь? Он не приходил? Настроение сразу меняется и мне становится... Грустно. Я медленно снимаю обувь и откидываю её в сторону, прохожу по коридору в гостиную, останавливаясь напротив столика. Стягиваю с себя мастерку и кидаю на диван, падаю сверху. Руки нащупывают под собой телефон и достав его из кармана кофты набираю сообщение: "Пап, ну ты где? Думала тортик вместе поедим, а тебя нет. Давай возвращайся скорей, я скучаю)))" Откидываю его на столик рядом. Спать совсем не хочется, я отдохнула в борделе... И всё-таки, первый половой опыт с красавицей, был лучшим из возможных! Теперь я не девственница... Да? С девушкой ведь считается? Я смущённо утыкаюсь в подушку, вспоминая как тупила и залипала на голое тело своей партнёрши. Этой ночи хватило на несколько лет вперёд. Мысли как обычно сменяют друг друга и утягивают меня в недолгий сон, который продлился чуть больше двух часов. Через пару минут, как мне показалось, позвонили в дверь. Я разлепляю глаза и смотрю в окно. Уже светло. Переворачиваюсь на спину, тянусь. Лежу несколько секунду и слышу звонок, за ним стук в дверь. Понятно от чего я проснулась. Как обычно резко сажусь и так же резко встаю, беру телефон и смотрю на время. Семь часов утра. Скоро телефон сядет... Снова стук. — Иду я, иду! Неторопясь, ничего, я ждать не люблю, а эти люди видимо любят, раз пришли ко мне рано утром, подхожу к двери. Одеваю домашние тапки и тянусь к дверной ручки, ругая себя, когда она открывается. Запирать надо. — Здравствуйте. - Раздаётся серьёзным тоном сверху. Я поднимаю голову. Передо мной стоит мужчина в полицейской форме. В голове прокручивается много мыслей: "Что я успела сделать? Это из-за вчерашнего? Они всё-таки заметили, что я стащила журнал из магазина? Или..." В голове было множество вариантов, но не один из них, к сожалею, не был правильным. — Здравствуйте. - Так, держимся гордо, не неся за свои поступки ответственности. Боимся ведь. — Вы Ханагаки Мику? — Да. - Мнусь. – Если это что-то долгое можем зайти. - Я показательно отходу в сторону, показывая честность своих слов. — Думаю, Вам не помешает присесть. - Говорит мужчина, кажется сам себе, но всё равно заходит. — Можете не разуваться. Мы проходим на кухню, я указываю ему на стул за барной стойкой. Садимся друг на против друга. Он достаёт из своей сумочки, не знаю как это ещё назвать, но там носят с собой документы, пару листов. — Сколько Вам лет? - Интересуется мужчина, пока не протягивая мне листы. — Вчера исполнилось шестнадцать. - И улыбаюсь, вспоминая вчерашний день. — Шестнадцать... - Повторяет он, сложив руки в замок. Затем заглядывает в мои глаза и спрашивает. – Есть кто-то из родственников? — Нет. — Совсем? — Совсем. Мужчина опускает голову. Кажется, разговор будет трудным. Мне придвигают бумаги. — Вчера к нам пришло тело, его нужно опознать... Я молчу, не понимая как это относится ко мне, но затем вскакиваю со стула, будто обожглась об него и ошарашенно смотрю на полицейского перед собой. — Вы... Думаете это мой папа? Он кивает. — Та бред... Вы шутите... Это же... Мой папа... Единственный человек, который у меня есть... — Ханагаки. - Он привстаёт, когда видит как я тяну свои волосы. – Успокойтесь и присядьте. Я слушаю его. Неосознанно. Наверное, из-за того, что он взрослый. Мужчина ставит передо мной стакан с водой. Когда только успел набрать? — Вы должны приехать на опознание, не обязательно сегодня, но хотя бы в течении нескольких дней, это может быть даже не Вас отец. - Я кивая. – Вот номер по которому Вы узнаете куда приходить, - Он протягивает листок с цифрами. – Сейчас же Вам нужно подписать бумаги. Успокаивать в полиции точно не учили, ведь сделал он это плохо, спасибо, что хоть попытался. Мне протягивают ручку. Я принимаю её и вчитываюсь в текст маленьких букв. Слёзы начинают течь сами по себе, когда среди множества слов встречается имя отца. Я задерживаю дыхание, потому что хлюпать носом неудобно, затем, вдыхая ртом воздух, быстро расписываюсь. Отдаю ручку и не проводив, прощаюсь с мужчиной. Он предложил остаться на немного, но, как меня может успокоить незнакомый человек? Да и делать он это явно не умеет. Как-то... Пусто. Никак эмоций, только тошнотворный ком в горле. Так бы я хотела сказать, но ничего этого не было. Меня переполняли эмоции. Слёзы текли и текли, нос забился, а руки тряслись. Чтобы хоть как-то унять дрожь не только в руках, но, как оказалась во всём теле, беру стакан, но нервы сдают и я кидаю его со всей силой в пол. Падаю на колени, осколки впиваются в кожу, голова склоняется к полу, руки нащупывают частички стакана и я сжимаю их в ладонях. Этот стакан пренадлежал папе, я не должна была его разбивать... Почему... Почему первая мысль, которая мне пришла была радостной? "Я свободна". Вот что подумал мой глупый мозг. Ни хрена я не свободна. Кулаки бьются об твёрдый пол, голова тоже. Рот жадно хватает воздух. Я выдавливаю из себя болезненный писк. Губы шёпотом произносят одни единственные фразы: — Неправда... Он не мог... Жив, он жив. Не знаю сколько я просидела в таком состоянии, но успокоиться я не успела, а в дверь уже кто-то звонил. Я сделала вид будто не услышала. Мне сейчас не до этого, пусть уходит, кто бы это не был. В дверь начали долбиться. Медленными движениями я всё-таки встала с пола, и направляясь к выходу, прокляла этого самого человека. "Лучше бы я сдохла" - Мимолётно проносится в голове, перед тем, как я открываю эту чёртову дверь. — Ты Ханагаки Мику? - Без приветствий, без каких-либо других вопрос, не церемонясь. Я не отвечаю. Хватило мне на сегодня плохих вестей, пусть катится. — Извините, мне сейчас не до Вас. С этими словами я пытаюсь закрыть дверь, но нога незнакомца мешает мне, он усмехается и просовывает руку, резким движением открывая дверь. — Вы что себе позволяете?! Удар. Сильный, не обычной рукой. Чём-то твёрдым. Пиздец, больно. Я падаю на пол, мужчина снова усмехается и выходит из дома. Что это было? Кто это? За что? Ничего не взял и ушёл. У него в руках... был молоток. Кажется... Я чувствую кровь на своей шее. "Не хочу умирать..."