Посмотри на небо

Слухи в таком маленьком сообществе разлетались со скоростью света, и столовая уже гудела от новостей о возвращении Командования и новой игрушке Ханджи. Никто не знал никаких подробностей, кроме того, что вещь скорее всего являлась каким-то летательным аппаратом. И поскольку само Командование сегодня вечером в столовой отсутствовало, это делало Армина единственным доступным человеком, который видел всё своими глазами. Он оказался в окружении любопытных солдат, требующих подробностей, в то время как Эрен ощетинился рядом с ним. — Мы не сможем узнать, насколько хорошо он работает, пока полностью не испытаем, но, похоже, он функционирует на основных принципах теплового подъема, — он объяснял в сотый раз. — Да, точно так же, как маленькие праздничные шарики. Теоретически он может быть адаптирован к большому весу… — несмотря на то, что он вновь опоздал, ужин, казалось, тянулся вечность, и Эрену с Микасой пришлось разогнать толпу, чтобы он получил минутную передышку и нормально поел. Сейчас Армин сидел на своей кровати, в расстегнутой рубахе и форменных штанах, прислонившись к стене и вытянув ноги перед собой. Он рассеянно уставился в угол, обводя взглядом деревянный стык стены и потолка. Образ странного устройства заполнил его разум и оставил неприятное тянущее ощущение в животе. Некоторые солдаты были взволнованы услышанным, другие же отнеслись довольно скептически. По логике вещей, он мог представить, как эта штука должна работать, но он просто не мог найти в себе силы радоваться. Матрас прогнулся, и он перевел взгляд со стены, наблюдая, как Эрен присел рядом с ним, так естественно, будто он ночевал здесь, а не в отдельной комнате в главном здании. — Я удивлен, что ты тут, а не где-нибудь в своих архивах. Как нога? — В порядке, — Армин ответил, когда Эрен устроился рядом, отзеркаливая его позу. — Гораздо лучше, чем утром. — Хорошо. Жалкие сантиметры пространства между ними позволяли Армину чувствовать тепло другого тела. Вообще-то, он пытался спрятаться в архивах после ужина, но сегодня вечером, по какой-то причине, он просто не мог сосредоточиться. Обычно он очень легко погружался в старые записи, но сегодня все слова просто ускользали из его разума и понимания прежде, чем он успевал закончить предложение. Между ними повисло короткое молчание. Эрен пошевелился, и Армин ощутил знакомую тяжесть от его взгляда. — Почитаешь мне? Он взглянул на него с легким удивлением, услышав вопрос, который звучал скорее как ожидание, чем просьба. — Чего это вдруг? — Мне нужна причина? — Эрен дерзко посмотрел в ответ. — Полагаю, что нет, — Армин на мгновение задумался, затем склонился, выдвигая верхний ящик своей тумбочки, где хранил личные вещи… в основном книги. Может чтение вслух поможет ему сосредоточиться, а если нет, то, по крайней мере, Эрен получит от этого некоторое удовольствие. — Что ты хочешь послушать? — несмотря на ограниченные возможности, за эти годы у него накопилось более чем несколько книг. Иногда он баловал себя новыми покупками во время вылазок в город, и Эрен с Микасой тоже подарили ему парочку. Помимо этого у него имелся учебник по истории, к сожалению, в основном затрагивающий политические скандалы, книга о военных стратегиях, которую ему дал Командор Эрвин, несколько научных книг, один или два романа, сборник старых сказок, к которым Эрен всегда был неравнодушен… — О внешнем мире, — голос Эрена раздался позади, и рука Армина дрогнула над обложками аккуратно сложенных книг. Прошло много времени с тех пор, как он прикасался к этой книге в последний раз. Он помнил, как доставал её два или три раза во времена своего обучения. Затем в хаотичный год, последовавший за битвой при Тросте, у него едва ли находилось время для досуга. А в последнее время мысль об этой книге и её невероятном содержании и вовсе наполняла его скорее мучительной тоской, чем растущей надеждой и решимостью, как раньше. — Что-то не так? — Эрен спросил, заметив минутное колебание. — … Нет, — Армин покачал головой и потянулся к дальней части ящика, нащупывая знакомую большую кожаную обложку, спрятанную там. Он осторожно сдвинул её с места и выпрямился, глядя на безымянный фолиант. Он провел ладонью по истертой поверхности и подумал, что теперь она кажется тоньше, чем в детстве. Она всё ещё была значительно больше, чем любая из его других книг, но… В детстве она выглядела просто огромной, словно на её страницах и правда вместился целый мир. Он открыл обложку и пролистал несколько потрепанных страниц, каждое выцветшее пятно являлось особым воспоминанием. — Это я уронил её в грязную лужу, да? — Эрен вмешался в его тихие размышления, ткнув пальцем в коричневую отметину, просвечивающуюся сквозь несколько слоев старой бумаги. — А это… Кажется, я пролил чай. Ты всегда так осторожно относился к своим книгам, а я всегда портил их, — он издал короткий резкий смешок, — прости за это. Армин покачал головой, не в силах подавить улыбку. Он слишком хорошо всё помнил. — Ты не делал этого нарочно. Ты просто был… слишком усердным. — Хорошее определение. Я бы выбрал «ужасно неуклюжим». — Ты не был таким, — Армин слегка фыркнул, ткнув Эрена локтем в ребра. — Был. Помнишь кошку миссис Гримсби? — Я …предпочел бы забыть. — Видишь? Мария, потребовалось несколько часов, чтобы снять её с того дерева, и в конце концов нам всё равно досталось. Мама была так зла, что заставила меня мыть посуду целый месяц… — его улыбка померкла, и взгляд сделался пустым и отсутствующим, как и в любой другой раз, когда разговор принимал такой поворот. Армин ничего не мог поделать, кроме как прижаться к его теплому телу и позволить своему плечу коснуться плеча Эрена в безмолвном знаке присутствия. Эрен тряхнул головой, чуть более тонкая, чем раньше, улыбка вернулась. — В любом случае. Давай почитаем, да? — Какую главу? — Армин спросил, хотя уже знал ответ. — Океан. Он послушно пролистал, пальцы помнили, как далеко нужно переворачивать страницы, и нужный разворот сам собой открылся, словно книга тоже помнила. Эрен придвинулся ближе, чтобы лучше слышать слова, практически бессознательно срывающиеся с губ Армина, словно он давным-давно заучил наизусть каждое из них. Старые знакомые образы возникали перед мысленным взором Армина — огромная полоса с гладким светлым песком, обрамленная полем жесткой травы с одной стороны и непрерывным пространством прохладной воды с другой. Бледный берег, усеянный ракушками и нитями водорослей, принесенными приливом, — реликвии таинственного подводного мира. Волны — больше, тяжелее и холоднее, чем в любом другом водоеме, со вкусом соли, которая наполняла их. Неизведанные существа, скрывающиеся в тайных морских глубинах — смутные призрачные очертания странных животных с огромными щупальцами, водные млекопитающие больше, чем здания, черепахи старше, чем даже Стены, существа из самой бездны, которые так долго живут во тьме, что можно увидеть насквозь их пульсирующие органы. Сердце Армина болезненно сжалось в груди от того, как сильно он мечтал всё это повидать, оглянуться и увидеть рядом с собой Эрена, а за ним Микасу на фоне яркого неба. Он говорил тихо, стараясь не потревожить других солдат, которые предпочли провести свободное время перед отбоем в казарме. Одни болтали, другие играли в карты, лишь изредка бросая мимолетные взгляды на двух молодых людей, прижавшихся друг к другу. Они все уже давно привыкли к этому, так что никто больше не утруждал себя комментариями, если не считать редкие острые словечки Жана — даже сейчас он и Эрен всё ещё любили провоцировать друг друга, но все знали, что это было скорее делом привычки и неотъемлемой частью обыкновенной рутины, чем реальной неприязнью. Пока он читал, легкое давление плеча Эрена становилось всё тяжелее и тяжелее, и в один момент его знакомый вес полностью прижался к теплому боку. Детская привычка, от которой Эрен даже не думал избавляться. Армин мог представить себе выражение спокойной сосредоточенности, написанное на его лице, когда он внимательно следил за текстом. Или, может быть, его глаза были закрыты, и он просто позволял голосу Армина унести его к далеким берегам и легкому бризу. Армин упивался и наслаждался их близостью, несмотря на настойчивое покалывание чувства вины где-то глубоко внутри. Эрен был для него всем, и он считал, что ему невероятно повезло, что между ними так мало изменилось спустя столько лет. Но независимо от того, сколько раз он твердил себе, что этого должно быть достаточно, другая его часть желала, чтобы этого было… ещё больше. Он уже давно отказался от тщетных попыток подавить в себе чувства, смирившись со сладостно-горькой смесью эйфории и душевной боли всякий раз, когда Эрен брал его за руку, или наклонялся ближе, чем это было необходимо. Он знал, что даже такие вещи находились далеко за пределами того, что считалось нормальным, и что он не должен принимать это как должное, что такой уровень близости между ними был больше, чем он мог надеяться, будь он кем-то другим, а не Армином. Если бы он пожелал, он мог бы представить на мгновение, что столкновение их пальцев, или прикосновение теплой ладони к его пояснице, или целомудренное касание губ к волосам значили нечто большее, чем то, что они в действительности значили с тех пор, когда им было по пять, и они установили полное отсутствие личных границ. Хуже всего, что в действительности иногда он ловил себя на притворстве, считая, что Эрен вкладывает в свои жесты иной смысл. А затем он с трудом возвращал себя на землю, продолжая безостановочно корить. Это было эгоистично с его стороны, всего этого должно было быть достаточно. Должно было быть достаточно того, что Эрену всё ещё приятно и комфортно находиться рядом с ним, даже после всех ехидных и ужасных комментариев в годы их обучения, даже после некоторых стычек с другими кадетами из-за этого, даже после всех неловких моментов полового созревания обоих… и особенно после ночи возвращения Марии, когда Эрен был так великодушен, чтобы не держать на него зла. Этого должно было быть достаточно, этого всего должно было быть более чем достаточно… в конце концов, Эрен являлся его лучшим другом, и Армин не собирался рисковать их отношениями ради собственных непонятных чувств. Иногда Армин вспоминал невыносимый страх от мысли, что он может потерять Эрена, непреодолимый стыд и унижение от собственной слабости, что вырвалась наружу несколько лет назад — это было всё равно, что стоять на краю Стены и смотреть вперед, не видя ничего, кроме пустоты, не чувствовать ничего, кроме паники, что пробиралась под самую кожу, опустошения, что впивалось в самые кости, наполняя все мышцы и суставы холодным ужасом, боль, выбивающую весь воздух из легких. В тот момент его тело было готово практически сломаться и рухнуть. И он ни за что не желал переживать это снова. — Столько времени прошло, — Эрен пробормотал ему в волосы, и Армин понял, что в какой-то момент закончил главу. — Я скучал по чтению с тобой. Когда мы в последний раз делали это? Армин порылся в памяти: — Я думаю… когда-то до Марии. Да, это был выходной за неделю до миссии. — О, точно. Командор Эрвин тогда дал тебе ту книгу по стратегии. — Насколько я помню, в тот раз ты уснул. Он ощутил, как плечи Эрена приподнялись в небрежном пожатии и услышал дерзкую усмешку в ответе: — Слишком много громких слов в слишком большом количестве длинных предложений. — Тут тоже много громких слов и длинных предложений, — Армин заметил. — Да, но… это совсем другое. — Ты, безусловно, мастер отстаивать свою точку зрения, — Армин закатил глаза и изобразил притворный вздох разочарования сквозь нежную улыбку. — Ещё бы, — Эрен выпрямился, ночной воздух мазнул холодом из-за внезапного отсутствия теплого прикосновения. Эрен наклонился вперед, чтобы видеть его лицо, встречаясь с ним взглядами. — Приятно видеть, как ты улыбаешься по-настоящему. У тебя всё хорошо? — Я же уже сказал, моё колено в полном порядке, и… — Не это, — Эрен перебил, впиваясь в него своим испытующим взглядом. — Я имею в виду твоё состояние за последнее время. Ты казался немного подавленным. — Я… — Армин скользнул взглядом по линии его челюсти, пока обдумывал, что ответить. Он тщательно подбирал слова, чтобы не лгать, но чтобы отвести от себя всякие подозрения. — Ну, ты прекрасно знаешь, как это бывает с бесконечной рутиной и всем прочим. Иногда это немного выбивает тебя из колеи. — Я знаю, как это может быть, но разве это правда? — Эрен нахмурился, настаивая на своём. — Не говори со мной общими фразами, Армин. Я спрашиваю о тебе. Черт бы побрал его и его прямоту. Рано или поздно, но Армин ожидал этого допроса, и тогда он решил не сдаваться, но теперь, пойманный в ловушку пронзительным взглядом и знанием того, что любая попытка солгать будет немедленно разоблачена, он почувствовал, как эта решимость дает трещину. — Да, — он настоял. — Так бывает. Это… сложно оставаться в хорошем настроении, когда кажется, что ты никуда не движешься. В этом была настоящая правда, но он всё ещё был полон решимости не показывать, насколько далеко всё зашло на самом деле. Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы успокоить Эрена — не было никакого смысла тревожить его из-за чего-то, что невозможно было исправить, или что еще хуже, портить ему настроение этим. Эрен долго смотрел на него, прежде чем тяжело выдохнул через нос и снова прислонился к стене. — Я знаю, — он пробормотал, изучая взглядом свои колени. — Это расстраивает. Я тоже чувствую это. Я всё продолжаю думать, если бы мы только вернули Шиганшину…если бы мы только могли добраться до подвала, возможно, всё было бы уже кончено, — его пальцы сжались в кулаки, а голос зазвучал более мрачно. — Мы были так чертовски близко, мы бы сделали это, если бы эти ублюдки только дали добро на миссию… а теперь мы даже не можем попасть внутрь, — он нахмурился, затем покачал головой. — Но, Армин, — он продолжил, протягивая руку, накрывая своей ладонью его ладонь, нежно, но твердо. — Мы должны продолжать бороться. Неважно, вернули мы Шиганшину или нет — рано или поздно Титанам придёт конец. Мы будем продолжать бороться и сражаться, и в конце концов одержим победу. Я знаю, что так и будет, — его глаза опасно сверкнули, грозясь прожечь в Армине дыры. Его взгляд был таким решительным, но одновременно смешанным с чем-то похожим на мольбу. — У нас ведь есть мечта, помнишь? Мы вместе собираемся увидеть океан. Не забывай об этом. — Я не забыл, — Армин мягко ответил, пытаясь успокоить его улыбкой. — Но этого недостаточно? Его улыбка померкла. — Это не… Эрен, нет, это… — Зелёные глаза впились в него, выискивая ответы, словно намеревались обнажить его душу. Армин чувствовал, что они были способны и на такое. — Это… Я хочу этого больше всего на свете, правда. — Он перевернул ладонь под большой ладонью Эрена, неуклюже хватаясь за мозолистые пальцы, как будто он мог передать всю свою искренность через простое прикосновения. — Я просто… Я не знаю, сможем ли мы, сможет ли человечество, — сдержанность была позабыта, и слова потоком срывались с его губ. — Дело не в том, достаточно ли этого, конечно этого достаточно, правда, это всё, чего я действительно хочу, просто, осуществимо ли это вообще, доживем ли мы вообще до этого момента… — Доживем, — Эрен повторил, крепко сжимая его ладонь. — Мы должны. Это не может длиться вечность. — Мы тоже не можем жить вечно. Пока что эта война на истощение. И мы понятия не имеем, сколько их, есть ли у них вообще конец. Мы больше не можем потерять Стены, и у нас нет никакого способа, чтобы существовать на их территории, передвигаться…. — Но теперь мы способны на это, — Эрен перебил его. — Причина, по которой мы не можем атаковать по-настоящему, заключается в том, что мы не можем передвигаться по земле без урона. Но эта новая идея с воздушным шаром позволит нам передвигаться по воздуху, верно? — … Таков план, — Армин признал. — И что? Разве это не поможет нам? — Только если это правда сработает. — А почему нет? Армин прикусил нижнюю губу в сомнении. — Потому что мы даже не знаем наверняка, можно ли его приспособить к такому большому весу и масштабу, — слова казались такими неправильными, но он продолжил. — Потому что, возможно, мы не сможем разработать технологию для устойчивого полета, или у нас не окажется материалов, которые выдержат… — Для меня это всё звучит как оправдание. Ты просто боишься, что это может разбить твои мечты, так ведь? Армин мгновение смотрел на него снизу вверх, прежде чем его плечи поникли. — Ты прав, — осознание прошибло его. Эрен одним взмахом пальца указал на то, что даже самому Армину не совсем до конца было ясно. Но это имело смысл, и его странное чувство дискомфорта теперь стало ему понятным. — Ты прав. Я… я хочу думать, что это изначально провальная идея, потому что тогда мне не нужно на что-то надеяться. Если я позволю себе поверить в успех… будет только хуже, когда ничего не получится, и мы снова, в сотый раз окажемся в исходной точке. Эрен открыл рот, но снова закрыл, собираясь с мыслями. Он нахмурился. — Послушай, — он мягко начал, подушечка большого пальца прошлась по костяшкам пальцев Армина. — Я не думаю, что что-то из тобой перечисленного станет настоящей проблемой. Знаешь почему? Потому что ты будешь работать над этим. Ты сможешь решить любую проблему, связанную с большим весом или масштабом или чем-то ещё. Ты хорош в этом, — он говорил с простой уверенностью человека, который ни на секунду не сомневался в правдивости своих слов. — Так что расскажи мне, что произойдет, когда всё получится. Армин больше не мог выдерживать его пристального взгляда, поэтому снова отвёл его, изучая плечо Эрена и тщательно стараясь подавить жар, поднимающийся вверх по его шее к щекам. Это всегда было ошеломительно — столкнуться лицом к лицу с такой верой Эрена. — Если это сработает…. у нас появится воздушная мобильность, чтобы мы могли следить за экспедициями сверху, и мы могли бы совершенствовать наши системы предупреждения. Мы могли бы разведать земли ещё дальше, начать составлять карту местности. Мы могли бы найти места с естественными географическими барьерами, чтобы сдерживать или, по крайней мере, обходить Титанов, так что, возможно, мы действительно могли бы начать строить аванпосты… хотя нам всё равно, вероятно, придется придумать другой способ перевозить большое количество припасов. — По-моему, всё это звучит довольно заманчиво, — Эрен слегка склонил голову, чтобы снова встретиться взглядом с Армином. — Я знаю, что прошло много времени с нашей последней победы, но это может стать прорывом, который нам так необходим, и если кто-то и сможет заставить всё это работать, я знаю, что это ты, — он улыбнулся, устало, но искренне. — Мы справимся. Армин собирался уже ответить, но внезапный звон колокола, сигнализирующий об отбое, прервал его. Солдаты начали с шумом просачиваться внутрь. Эрен отпустил его ладонь и отодвинулся, и Армину вновь стало не хватать его тепла. Он практически машинально снова поймал руку Эрена, пока тот не успел соскользнуть с кровати, сжимая её в безмолвном выражении благодарности. Глаза Эрена лучились нежностью, когда он оглянулся, сжимая его тонкие пальцы в ответ. Жан проплыл мимо, издав свой обычный рвотный звук, на который Эрен ответил своим обычным грубым жестом. Их привычная перебранка отошла на задний план размышлений Армина, когда он начал переодеваться ко сну. Эрен был прав — он слишком погрузился в собственные мысли. Ему действительно не стоило так скоро настраивать себя на неудачу с шаром только из-за своих страхов. На самом деле не было никаких причин, по которым воздушный шар нельзя было бы приспособить к человеческому весу, главное, чтобы он был достаточно большим, и они, вероятно, смогут решить проблему с материалами. И только представь, шептал его разум, каково это — парить над Стеной, далеко за пределами досягаемости Титанов, деревья колыхались бы где-то внизу, похожие на сорняки, а люди казались бы такими крошечными, словно муравьи… Он тряхнул головой, прогоняя эти мечты прочь. Лампы погасили, он забрался в постель и натянул покрывало до плеч. Однако, в этом плане имелось множество других непредвиденных вещей, которые могли пойти не так, и всегда оставался вопрос эффективности — будут ли их усилия и затраты вообще стоить результата. Он не мог позволить себе увлечься полетом фантазии и разрешить своим надеждам зайти слишком далеко. У него по-прежнему не было никаких гарантий, что всё это не рухнет, потащив его за собой на дно отчаяния. Тем не менее, он заснул, чувствуя себя гораздо лучше, чем когда-либо за долгое время.