Посмотри на небо

Следующее утро Армин провел в лаборатории Ханджи, тщательно измеряя, вырезая и сшивая куски обработанного льна, чтобы изготовить первую партию прототипов. Это была утомительная работа. Армин был не так плох в рукоделии, но обработка одним из растворов предназначенных для термостойкости ткани привела к тому, что материал стал более жестким, поэтому он из раза в раз продолжал тыкать иглой пальцы, пытаясь сшить лоскутки вместе. А шить предстояло много. Они собирали три воздушных шара одинакового (относительно) небольшого размера, по одному для каждого раствора, которое они сделали вчера. Выяснив, какое решение покажет наилучшие результаты во время их испытаний, они планировали перейти к тестированию уже более крупных прототипов. Армин подавил проклятие, рвущееся наружу, в сотый раз ткнув себя иглой. Он трудился, склонившись над главным столом, в то время как Ханджи разложила свои лоскуты на полу, а вся имеющаяся в лаборатории мебель, инструменты и оборудование были бесцеремонно сдвинуты по периметру помещения, чтобы освободить больше места. Ханджи справлялась с шитьем гораздо быстрее и уже приступала к отрезкам для третьего шара. Армин только заканчивал первый. Если на создание столь маленьких прототипов требовалось так много времени, то он не мог представить, сколько времени уйдет на сборку полномасштабной модели. Им понадобится много ниток. Он завязал узелок в конце последнего стежка, вытащил все булавки и проверил свою работу, убеждаясь, что в ней нет дырок или больших зазоров. Удовлетворенный, он отрезал излишки ткани, а затем принялся вставлять проволочный ободок внизу, укрепляя отверстие. Как бы это ни было утомительно, какая-то часть его сознания успокаивалась от этой работы. Это возвращало его в детство, когда он проводил небольшие эксперименты под руководством родителей в те редкие моменты, когда они были рядом. Маленькие прототипы воздушных шаров напомнили ему, в частности, об одном случае, когда они мастерили небольшие парашюты для яиц, похожие на те, что использовали любители острых ощущений, когда прыгали с башен замка (и, в одном скандальном случае, со Стены). Они сбрасывали яйца в крошечных мягких сумочках из окна второго этажа и смотрели, как те плавно опускаются на землю. Это был забавный способ провести послеобеденное время в кругу семьи, но не такой важный для победы на войне, как этот. Другая его часть стремилась поскорее перейти к следующему этапу процесса тестирования. Ханджи взглянула на него, когда он закончил крепить ободок к нижнему отверстию. — Готово? — она пробормотала, с кучей булавок, зажатых между губами. — Да, — он сунул руку внутрь купола, выворачивая его лицевой стороной. Не так уж убого. Он выпрямился и потянулся, его спина затекла от долгого сидения за столом. — Я могу начинать устанавливать фонари к готовым шарам? — Это может и подождать, — Ханджи ответила. — Обед должен начаться с минуты на минуту, иди поешь. Я не могу позволить, чтобы мой помощник рухнул без сил. И действительно, с центральной башни зазвонил колокол. — А вы? — Армин соскочил со своего стула. — Пф, я давным-давно преодолела все базовые потребности тела, — она улыбнулась. — Я ещё поработаю и закончу этого малыша. Ты можешь принести мне что-нибудь… сегодня должны быть макароны? Только не бери фасоль, я её терпеть не могу. — Я сделаю всё, что в моих силах, — он ответил, слегка усмехнувшись про себя, и отдал честь.

***

К сожалению, в меню сегодня значилось овощное рагу, а не макароны. Ханджи придется самой выковыривать фасоль. Армин занял своё привычное место и огляделся, сегодня на него не надвигалась толпа людей с расспросами. Должно быть, на данный момент они были сыты по горло информацией, связанной с воздушным шаром. Или же они просто не хотели слушать скучные научные лекции. Армина это вполне устроило. Он поприветствовал своих друзей, когда они расселись вокруг — Эрен и Микаса по обе стороны от него, Саша, Конни и Жан через стол. Эрен бесцеремонно швырнул поднос с едой и рухнул на скамью, уронив голову на руки с протяжным стоном. — Совместные тренировки, — Микаса ответила на вопросительный взгляд Армина. — Для всех, — Жан добавил, скорчив усталую гримасу. Даже Саша поглощала еду с меньшим аппетитом, чем обычно. — Под надзором Леви. Видимо он решил, что мы слишком расслабились в его отсутствие. — Ой, — Армин сочувственно нахмурился, мысленно благодаря небеса бесчисленное количество раз за то, что его освободили от обычных тренировок. — Это только на сегодня? — До конца недели, — Эрен пробормотал в ладони. — Ты счастливчик, Армин. Могу я тоже получить место в команде воздушного шара? — Сегодня утром мы больше походили на кружок шитья, — он слегка улыбнулся. — Почему-то я думаю, что тебе там было бы ещё хуже. Эрен проворчал что-то бессвязное и в знак поражения взял ложку, принимаясь за еду. — Ну не знаю, мужик. Шитье довольно скучное занятие, но Леви заставил нас пробежать пятьдесят кругов. Пятьдесят! — Конни выразительно потряс ложкой. — И это после того, как замучил тренировкой на УПМ, еще и отчитал меня за то, что я не отогнул манжеты. Этот мужик — демон, крошечный анальный демон! Даже я с удовольствием занялся бы рукоделием, вместо ещё трех дней таких тренировок. — И это говорит человек, который не в состоянии зашить собственные носки, — Жан усмехнулся в свою чашку. — Ты почти так же ужасен, как человек-демон! — Конни возмущенно взмахнул ложкой. Капля рагу полетела через стол в сторону Армина, но Микаса точно перехватила её салфеткой, прежде чем она успела запачкать одежду. Армин взглянул на неё в безмолвном моменте товарищества. Трапеза с этой группой могла легко превратиться в поле боя. — Вы двое, как Бригада Опрятности или типа того! Что тебе сделали мои носки, что ты их так сильно ненавидишь? — Конни продолжал, сердито размахивая своими приборами перед лицом Жана. — Они как бельмо на глазу, вот что, — Жан презрительно фыркнул и отодвинулся подальше от опасного оружия. — Твои пальцы торчат из них, как уродливые маленькие червяки. Так ты никогда не произведешь впечатления ни на одну девушку. — Я тофе ниогда не зафыфаю сфои нофки, — Саша возразила с набитым ртом. Конни издал торжествующее «ха!», а Жан скорчил рожу. — Вы оба отвратительны. — Что ты вообще знаешь о том, как произвести впечатление на девушек? — Эрен усмехнулся. — Они никогда не увидят твои идеальные носки, пока эта швабра на голове будет всех распугивать. Армин мельком заметил, как Микаса закатила глаза. Опять начинается. На самом деле это был только вопрос времени. Он не думал, что эти двое хоть когда-нибудь прекратят свои перебранки. — Это у меня швабра? Это богатство. Когда ты в последний раз смотрелся в зеркало? — Жан огрызнулся в ответ. Внезапная волна ностальгии накатила на Армина, когда они оба словесно обрушились друг на друга. Он не был уверен, почему — подобные обмены колкостями были привычным делом до такой степени, что большинство людей уже просто не обращали на это внимания, отключаясь и занимаясь своими делами. Может быть, дело было в том, как солнечный свет, всё ещё окрашенный оттенком утренней прохлады, проникал сквозь высокие окна. Может быть, дело было в том, насколько обыденным казался этот разговор. Это было почти как снова стать кадетами, когда такие ссоры казались даже немного важными. Это были те же самые люди, которые неделю назад сидели в полном молчании за обедом, привыкая к новым пустым местам на скамьях рядом с ними. Почти с трудом верилось, что после всего, через что они прошли, они всё ещё были способны увязать в таких незначительных вещах. Но может быть, это как раз и было из-за всего, через что они прошли. Без определенной степени нормальности в их жизни, что ещё их удержало бы от того, чтобы просто сломаться? Он взглянул на Эрена, который хмурился через стол без какой-либо реальной злобы. Эти двое отлично отвлекали друг друга. Гораздо приятнее было наблюдать, как они ссорятся, чем вяло ковыряются в еде или бесцельно швыряют камни в стену сарая для дров. — О, кстати — разве у нас не планируется выходной в понедельник? — Конни вспомнил, не обращая внимания на представление по соседству. — Эхх, не могу дождаться. Неделя после экспедиции всегда тянется слишком долго. Чем вы, ребята, собираетесь заняться? Армин пожал плечами. Он на самом деле не думал об этом — выходные больше не были такими очаровательными, как раньше. В последнее время он предпочитал проводить их так же, как проводил многие свои вечера, находя место в архивах и зарываясь с головой в груды отчетов и записей о старых экспедициях и книг по тактике. Без тренировок и обязанностей по хозяйству, которые могли бы занять его, старые заплесневелые тома и свитки не давали его мыслям блуждать в менее приятных местах. — Я не знаю, — он ответил. — Может быть, я начну разрабатывать возможные улучшения двигателя для воздушного шара. Оригинал оставляет много вариантов для улучшений с точки зрения производительности и эффективности… — Что? — Эрен прервал одну из шуток Жана на середине и, нахмурившись, повернулся к Армину. — Почему? Разве смысл выходного не в том, чтобы, ну знаешь, не работать? — Да, мужик, поживи немного! — Конни согласился, сопровождая это каким-то странным жестом, но Армин был слишком отвлечен смесью замешательства и разочарования, написанной на лице Эрена, чтобы понять, что Конни пытался изобразить. — Ну, да, — он признал, внезапно почувствовав, что защищается. — Но это такой важный проект. И если я хоть как-то могу ускорить процесс… и мне всё равно больше нечем заняться. — Я… — Эрен замолчал и отвел взгляд. Он взглянул на Микасу, затем снова посмотрел на Армина. — Я просто подумал, может быть, мы могли бы поделать что-нибудь вместе. Жан, недовольный тем, что его прервали, издал саркастический волчий свист. Эрен бросил на него свирепый взгляд, и на этот раз он был по-настоящему острым. — Мы трое, — он уточнил. — Просто… такое чувство, что мы давно не были вместе, понимаешь? В последнее время ты так часто запираешься в архивах. — О… — Армин взглянул на Микасу с другой стороны и обнаружил, что её темные глаза пристально смотрят на него. Зажатый между их взглядами, он начал испытывать чувство вины. Не то чтобы он пытался избегать своих друзей, но даже он сам мог признать, что стал несколько антисоциальным в своих попытках отвлечься. — Что у тебя на уме? Эрен пожал плечами. — Не знаю. Может быть, на день уйти с базы. Отправиться в новое место, — он посмотрел на Армина сверху вниз, в зеленых глазах загорелась робкая надежда. — Поблизости есть несколько городов, которые недавно отстроились, — Микаса добавила. — Было бы приятно сменить обстановку. Армин прикусил губу от той теплой волны нежности, что разлилась в груди. Внезапно он ощутил, как сильно скучает по друзьям — довольно странная мысль, учитывая, что они видятся ежедневно. — Я уточню у Ханджи и удостоверюсь, что не понадоблюсь ей в понедельник. Но, — он одарил их слабой, но искренней улыбкой, — мне бы очень этого хотелось. Широкая улыбка растянулась на лице Эрена, а Микаса удовлетворенно кивнула в свой шарф. Было бы замечательно провести с ними время вне контекста повседневной рутины, отдохнуть, чтобы по-настоящему насладиться их обществом. — Кстати, об этом, — Конни вмешался, — мы с Сашей нашли потрясающую таверну в Сольфельде в прошлом месяце. После того, как вы, ребята, осмотрите окрестности, мы могли бы там все встретиться и немного расслабиться? — он ухмыльнулся, изображая, как подносит стакан к губам. — Я в деле! — Жан оживился, вскидывая голову. — Всё лучше, чем водянистое дерьмо, что нам дают здесь. — Тебе даже не нужно меня спрашивать, — Саша игриво толкнула Конни локтем, соскребая последние остатки рагу со дна своей миски. — Я практически уже там. Эрен на мгновение замолчал, обдумывая предложение, а затем пожал плечами: — Я не возражаю, если вы согласны, — он обратился к Микасе с Армином. Микаса повторила его жест: — Я пойду, если вы пойдете, — она даже не подняла взгляда, отпивая воды из стакана. Остальные четыре пары глаз остановились на Армине. — А, эм… Я…не любитель выпить. — В чем дело, не можешь смириться с потерей самообладания? — Жан подразнил. — Типа того, — он уставился в свою миску, зачерпывая рагу ложкой с большей осторожностью, чем было необходимо, и отказываясь смотреть в сторону Эрена. — В любом случае, вы уверены, что это хорошая идея? Вы же не хотите страдать от похмелья во время утренних тренировок. — О, всё будет в порядке, главное не переборщить, — Саша отмахнулась. — Но ты не обязан пить, если не хочешь! Их еда тоже потрясающая! — Да! — Конни решительно поддержал подругу. — По крайней мере, воспользуйся возможностью съесть что-нибудь другое, кроме этой безвкусной военной стряпни. Это пойдет на пользу твоему настроению! — Ну… — Армин закусил губу. Микаса легко тронула его локоть своим. — Я тоже не планирую пить, — она заверила, — если это то, что тебя беспокоит. Он встретил её спокойный взгляд и немного расслабился. — Хорошо, тогда, — он согласился.

***

— Единственное, что может быть хуже фасоли — это переваренная фасоль, — Ханджи с каким-то зачарованным отвращением наблюдала, как размякшая зеленая субстанция соскользнула с ложки и грустно шлепнулась обратно в миску. — Прошу прощения. Сегодня не было макарон, — Армин смущенно пожал плечами. — Эх, ничего страшного, — Ханджи покорно вздохнула и поставила миску на пол. — Я ещё не успела доделать последний шар, но он уже почти-почти готов. Я предполагаю … — она уставилась на кучу ткани, сваленную на коленях, — ещё полчаса, максимум. А пока ты не мог бы заняться подготовкой наших очаровательных маленьких самодельных двигателей? — Вы уверены, что не хотите, чтобы я закончил с шитьем, пока вы едите? — Не, я могу спокойно поесть и во время работы. — Хорошо, — Армин взял воздушный шар, над которым работала Ханджи до обеда, и сразу же почувствовал, насколько он легче, чем тот, над которым трудился он. Ткань тоже была значительно мягче. Он положил оба купола на рабочую поверхность и нагнулся, доставая из-под стола небольшой ящик. Оттуда он выудил три маленькие керосиновые лампы, канистру с горючим и шесть мотков прочной проволоки. Лампы он разместил у основания двух шаров; остальной инвентарь отложил подальше в сторону, но в пределах досягаемости. Армин опустился на табурет и осмотрел имеющееся снаряжение. Они решили использоваться фонари для первых прототипов, поскольку они больше всего походили на мелкомасштабные версии оригинального двигателя. Свечи были хороши для бумажного воздушного шара размером с небольшую тыкву, но однозначно не подходили для прототипа, который был в шесть раз больше и в придачу гораздо тяжелее. Керосиновые лампы не только выделяли бы больше тепла, чем свечи, но и стеклянная труба защищала бы пламя от ветра и направляла бы тепло ровно вверх, в отверстие купола. Разобрав фонари и придвинув канистру с горючим поближе, он не мог не задаться вопросом, сработает ли это в самом деле. Лампа всё равно может не выделить достаточно тепла, чтобы поднять такой вес. Он приступил к установке фитилей ламп и заполнению отверстий для горючего, затем дал фитилям время пропитаться. А пока он взял один отрезок жесткой проволоки и начал прикреплять к первой лампе, чтобы после соединить лампу с куполом. Фонари были старой модели — военные использовали более усовершенствованные, более мощные конструкции, но большинство гражданских всё ещё использовали такие, поэтому Армин знал, что раньше к ним крепилась еще и прочная ручка. Ханджи, должно быть, уже сняла её в интересах уменьшения веса. У него возникли небольшие трудности с намоткой жесткой проволоки на крепление — острый край в том месте, где проволока была обрезана, впился в его итак измученные иглой пальцы, пока он старался обернуть ее несколько раз вокруг себя для устойчивости. Когда он закончил, проволока торчала в нескольких сантиметрах над краем стеклянной колбы. Он сильно потянул за него, но узел не сдвинулся с места. Хорошо, один есть… осталось ещё одиннадцать. Он встал, чтобы найти плоскогубцы для спасения собственных рук. Если не считать тихого бормотания Ханджи себе под нос и случайных рвотных позывов, которые, как он мог предположить, были вызваны фасолью из рагу, пара работала в сосредоточенном молчании. Несмотря на все усилия оставаться погруженным в исполнение своей задачи, Армин всё никак не мог избавиться от мыслей, что теснились в его голове. Сомнения и возражения продолжали крутиться, сменяя друг друга, но он старался держать их в узде. Ты просто боишься, что это может разбить твои мечты, так ведь? Он закончил прикреплять проволоку к отверстию одного из куполов. Внезапно его прошибло осознанием, как сильно на самом деле он хотел, чтобы это сработало. Чтобы всё получилось. Он даже не предполагал об этом до недавнего времени, поскольку масштабы всех возможностей, что откроются перед ними, были слишком велики, чтобы быть правдой. И что-то, что-то в идее воздушного шара взывало к внутреннему мечтателю в нем, несмотря на все слои реализма, под которыми он пытался похоронить его. Сколько стихов он прочел, в которых описывалась глубокая тоска по полету, стремление оставить позади все земные ограничение и отправиться в бескрайнее небо? Как часто он наблюдал за воронами, парящими высоко над головой, описывающими красивые, легкие, медленные дуги на ветру? Это был другой вид полета, чем предполагало использование УПМ, более легкий и грациозный. Снаряжение было думано для сражения. Крылья для свободы. Те, что красовались у него на спине, по-прежнему не могли доставить его туда, куда он желал, но может быть… только может быть, воздушный шар сможет. Грубый рисунок океана, исполненный тушью в его книге, всплыл в сознании. Его воображение наполнилось яркими красками — зелеными, голубыми и такими прекрасными. Он стиснул зубы и дернул за проволоку с новым чувством решимости. Он закончил свою работу примерно в то же время, когда Ханджи воскликнула «Готово!». Она проворно вскочила на ноги и положила готовый третий купол на главный стол, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть на работу Армина. Два небольших воздушных шара были полностью готовы, купола безвольно свисали с края стола, а конструкция с керосиновыми лампами была надежно закреплена чуть ниже отверстий. Концы проволоки на третьей лампе торчали прямо вверх, словно маленькие серебряные антенны, прискорбно ожидающие своего часа. — Отлично выглядит! Давай закончим последний — вот, я возьмусь за эту сторону, а ты за ту, — вдвоем они быстро соединили две конструкции. — Хорошо, отлично! Да! А теперь … — Ханджи рядом с ним практически вибрировала от возбуждения, — давай выйдем на улицу и наконец испытаем эту прелесть. Ах, черт, моя записная книжка… — она шустро протопала сквозь беспорядок к полке, заваленной грудами бумаг и свитков, в спешке чуть не споткнувшись о миску с овощным рагу. — Захвати спички, ладно? О, и веревку! Он сделал, как ему было велено, и обнаружил несколько приплюснутый спичечный коробок, наполовину погребенный под грудой льняных обрезков, и веревку, кинутую в кучу на тумбочке у двери. Он перекинул веревку через плечо, а коробок сунул в нагрудный карман, чтобы освободить обе руки для удобной транспортировки воздушных шаров. Каким-то образом ему удалось довольно неуклюже, но более или менее устойчиво взять два из них. Ханджи подхватила третий и выскочила наружу. Она запоздало вспомнила придержать дверь, поймав её носком ботинка, как раз перед тем, как дверь врезалась бы Армину в лицо. Они вдвоем разложили все три прототипа на траве на небольшом поле позади лаборатории. Затем Ханджи пришлось бежать обратно, потому что она забыла ручку. — Моя любимая часть, — Ханджи радостно объявила, потирая в предвкушении руки, когда вернулась из лаборатории. — Который опробуем в первую очередь? — она медленно кружила вокруг небольших воздушных шаров, глядя на них сверху вниз с выражением, граничащим с хищным. — Если позволите предложить, — Армин начал, слишком привыкший к эксцентричности командира отряда, чтобы волноваться из-за её нечеловеческого энтузиазма. — Два решения для термостойкости ткани, в которых использовались бораты, были более экспериментальными, поэтому мы не знаем наверняка, насколько хорошо они будут работать на практике. Купол, обработанный раствором квасцов, с большей вероятностью выдержит полет… хотя я заметил, что этот раствор сделал ткань намного жестче и тяжелее, чем в двух других образцах, так что это шар может не так хорошо подниматься ввысь. — О, правда? — Ханджи коротко кивнула. — Тогда давай начнём с экспериментального. Я хочу увидеть немного высоты! — она присела на корточки, проверяя купол на наличие этикетки с формулой раствора и оттягивая его подальше от двух других. Она достала свой блокнот. — Заметки об эксперименте… Маленький образец номер один, практические тепловые испытания… Размеры… Решение… — она бормотала, торопливо делая записи. Тем временем Армин наклонился, привязывая один конец длинной веревки к лампе. На самом деле он предпочел бы сначала протестировать более тяжелый шар, чтобы они могли использовать результаты в качестве контроля и необходимой силы для удерживания двух других, но он уже давно научился экономить энергию и нервы, когда дело доходило до прихотей их командира отряда. — Хорошо! — Ханджи отбросила блокнот и хлопнула себя по коленям. — Давай наконец приступим к по-настоящему интересной части! Армин, где спички? — О, они здесь … — он выудил помятый коробок из кармана, но заколебался, протягивая руку, чтобы передать его. — Может быть…на всякий случай нам нужно принести немного воды. Ханджи нетерпеливо простонала, затем выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Её взгляд остановился на солдате, заготавливающим дрова у сарая через поле. — ЭЙ! ТЫ! — Армин подпрыгнул, когда Ханджи заорала через всё тренировочное поле. Солдат обернулся в испуганном замешательстве. — СРОЧНЫЙ ПРИКАЗ! ПРИНЕСИ МНЕ ВЕДРО ВОДЫ! ИЛИ ЛУЧШЕ ДВА! ЖИВО! Солдат отдал честь и умчался выполнять поручение, а Ханджи снова опустилась на корточки и отвинтила трубу от лампы, держа её немного над горелкой. — Не окажешь мне честь? — она с легкой усмешкой посмотрела на Армина. — О…спасибо, — он ответил, несколько удивленный. Он ожидал, что Ханджи захочет сама сделать большую часть работы. Он чиркнул спичкой и, прикрыв пламя ладонью, осторожно просунул под стеклянную трубу лампы, чтобы поджечь фитиль. Он погасил спичку, а Ханджи быстро установила трубу на место и отрегулировала фитиль, пока пламя не перестало дымиться. Армин подхватил нижнюю часть купола и приподнял над лампой, чтобы он мог лучше наполниться теплом и… … они стали ждать. И ждать. Конечно, это не должно было произойти сразу. Он этого и не ожидал. Но он был немного удивлен, что это в действительности занимало так много времени, учитывая, что бумажные шарики поднимались так легко. С другой стороны, здесь требовалось заполнить гораздо больший объем. Ханджи нахмурилась и слегка взмахнула куполом. — Я не думаю, что это… о, подожди, он начинает наполняться воздухом. Фонарь достаточно горячий? — она проверила воздух возле отверстия, просунув ладонь. — Довольно горячо… Я уже проверяла, дырок в куполе не должно быть, но посмотри ещё раз, может с твоей стороны что-то видно? — Нет, ничего, — Армин нахмурился. Если на наполнение горячим воздухом такого маленького прототипа требуется так много времени, то он даже боялся подумать, сколько времени понадобится для полномасштабной модели, даже если у них будет настоящий двигатель. Но, возможно, они смогут найти какой-то способ, чтобы ускорить весь процесс. — Интересно …может быть нам стоило частично надуть его, прежде чем запускать нагрев? Чтобы просто дать небольшой толчок. Воздух внутри всё равно прогреется, так что… — О! Это может сработать! — Ханджи оживилась и широко улыбнулась ему. — Видишь, именно поэтому я выбрала тебя для этого проекта. — Спасибо… Как думаете, нам стоит начать сначала? — Хм… Нет, будет слишком хлопотно ждать, пока он остынет, чтобы начинать всё сначала. Кроме того, похоже, что сейчас процесс пошел немного быстрее. И действительно, купол начал наполняться горячим воздухом заметнее, и весь процесс ускорился. Буквально через пару минут купол увеличился до нужного полного размера, стал теплым и завибрировал под ладонями Армина, словно слабое сердцебиение. Ханджи поймала его взгляд над шаром, коротко кивнула, и они одновременно отпустили его. Он затаил дыхание, инстинктивно ожидая, что шар просто рухнет на землю, но он завис в воздухе, парил сам по себе, удерживаемый над фонарем проволокой. Лицо Ханджи светилось безмолвным ожиданием, когда они оба немного отступили назад, уставившись на шар широко раскрытыми глазами. Армин склонился и небрежно подхватил веревку, чуть не опоздав. Полотно туго натянулось, купол раздуло горячим воздухом, проволока соединяющая его с фонарем завибрировала под тягой… — Давай, давай, — Ханджи бормотала, задыхаясь. В какой-то момент пальцы Армин сжались вокруг веревки, ногти впились в ладонь. Они были близко, они были так близко… его сердце подскочило к горлу, когда фонарь дернулся, а затем начал медленно отрываться от земли. Сантиметр, затем пять, затем плоское основание мазнуло по верхушке длинной травы… — Да! — Ханджи радостно закричала, и основание купола вспыхнуло ярким пламенем. Фонарь с глухим стуком упал обратно на землю, к счастью в вертикальном положении, и купол стремительно начал сдуваться под натиском пламени, что распространялось всё выше и выше. Ругаясь, Ханджи бросилась гасить фонарь, затем поспешно доставать его из-под опускающегося горящего навеса. Купол был всё ещё прикреплен проволокой к их маленькому двигателю, поэтому они перевернули фонарь на бок и стали топтать пламя, пытаясь погасить его до того, как оно успеет распространиться дальше. Армин быстро оттащил два других образца от греха подальше и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы быстро потушить их маленькое огненное происшествие, но внезапно знакомый голос крикнул «Поберегись!», и через долю секунды огонь погас. Почерневшая ткань, трава вокруг и ботинки Ханджи оказались залиты водой. — Простите, что так долго, — Эрен выпалил, переводя дыхание. Пустое ведро, с которого капала вода, свободно болталось в его руке, другое, чуть менее пустое, стояло в траве у ног. — Капитан всё ещё занят своей безумной уборкой, так что мне пришлось искать свободные вёдра. — Нет… Ты как раз вовремя, — Армин облегченно выдохнул. Это был довольно небольшой пожар, но он мог легко разрастись, если бы пламя перекинулось на сухую траву. — И хорошее замечание, Армин, — Ханджи кинула быстрый печальный взгляд на испорченный воздушный шар, прежде чем отмахнуться от него и взяться за блокнот. — Честно говоря, мы должны были подготовиться к этому заранее. Я даже как-то не подумала. — Я думаю, мы оба слишком увлеклись, — он смущенно признался. Их командир отряда была известна тем, что позволяла собственному рвению и энтузиазму бежать впереди техники безопасности, но он был немного удивлен, что и ему самому мысль о предосторожности пришла в голову так запоздало. В конце концов, он не должен был забывать, что неудачное термозащитное решение может нанести слишком много урона. — Ну что, это провал, — Ханджи вздохнула, делая какие-то пометки в блокноте. — Решение отлично сработало при вчерашнем предварительном тестировании, но думаю, что оно совершенно не годно для длительного использования. — Надеюсь, по крайней мере, раствор квасцов выдержит это испытание. Испробуем его следующим или второй экспериментальный раствор бората? — Борат. Если и этот провалится, то у нас хотя бы будет более вероятный удачный конец, — Ханджи перестала строчить и посмотрела на Эрена, который стоял и наблюдал за их обменом мнениями со странной полуулыбкой. Но он снова встал по стойке смирно, когда Ханджи обратилась к нему. — Эрен, спасибо за воду… хотя, похоже, во втором ведре немного не хватает. — А… Я заметил огонь и побежал, и часть пролилась. Прошу прощения. — Хорошие новости для тебя! Ты можешь загладить свою вину, если сбегаешь и принесешь нам ещё два ведра. После этого можешь вернуться к своим обычным обязанностям. — Есть, — он подхватил второе ведро и зашагал к колодцу. Армин, присев на корточки, чтобы перевязать веревку на следующий прототип, краем глаза наблюдал, как сапоги Эрена удаляются по траве. Если он правильно запомнил расписание, то разве Эрен не должен сегодня дежурить на кухне? Что он делал возле сарая для дров? — Хорошо, — голос Ханджи прервал его мысли, и Армин тряхнул головой, переключаясь на основные задачи. Не время отвлекаться. — Так. Попытка номер два. Как нам лучше надуть его? Оба на мгновение задумались. — Может быть, каким-нибудь вентилятором? — Армин предложил. — Не знаю, что у нас есть в распоряжении прямо сейчас, но, возможно, мы могли бы использовать вентилятор из запасных частей сломанного УПМ… подключим его к другому двигателю или задействуем вручную… — Это, — Ханджи указала на него пальцем, — замечательная идея. На потом. Запомни её, а пока что это займет слишком много времени. И у меня довольно большой объем легких, так что… Прежде чем он успел что-то сказать, Ханджи опустилась на колени в траву и, придерживая керосиновую лампу одной рукой, подняла горловину шара вверх, плотно вжимаясь ртом в небольшое отверстие и начиная дуть в него. Армин в растерянности наблюдал за происходящим, не зная, что ему следует предпринять, и просто оставался неловко стоять там. Ханджи делала длинные, глубокие вдохи, широко раздувая щёки, и выдыхала, пока её лицо опасно не покраснело. Это выглядело бы комично, если бы Армин не беспокоился, что Ханджи действительно может упасть в обморок. С другой стороны, это было безусловно эффективнее, чем вновь просто использовать лампу, без какого-либо предварительного воздуха внутри купола. На этот раз Эрен вернулся быстрее, и к этому времени второй купол имел заметную выпуклость. Ханджи просто махнула ему рукой, когда он поставил полные ведра, непоколебимо выполнив порученное задание. Он с некоторым беспокойством перевел взгляд с Ханджи, которая начала немного синеть, на Армина, способного лишь беспомощно пожать плечами в данной ситуации. Эрен понимающе закатил глаза, коротко помахал на прощание, развернулся и побежал обратно к сараю для дров. На лице Армина невольно расцвела улыбка. Ханджи с тяжелым вздохом оторвалась от воздушного шара, зажимая горловину наполовину надутого купола. — Хорошо, — она прохрипела, согнувшись пополам, пытаясь отдышаться. Она замахала рукой в каком-то настойчивом, неразборчивом жесте, и Армин склонился, поджигая фитиль лампы так быстро, как только мог, пока Ханджи хватала ртом воздух. Дополнительный воздух в куполе имел большое значение. Всего через несколько минут после того, как фонарь нагрелся, купол начал раздуваться, давление материи на руки уменьшалось. Вскоре весь объем, как и в первый раз, заполнился теплым воздухом, и купол остался в подвешенном состоянии, когда они с Ханджи отошли в сторону, отпуская ткань. Купол слегка покачнулся на легком ветерке и начал подниматься вверх. Проволока вновь завибрировала под тягой. Фонарь начал отрываться от земли. Армин не дышал. Он пристально смотрел на отверстие, пытаясь заметить любой признак тления. Основание фонаря поднялось над травой. Веревка для удерживания воздушного шара оставляла свой отпечаток на его ладони. Зов далекого голоса отдавался неясным эхом и смешивался с пением птиц в пустом пространстве. Теперь воздушный шар парил на уровне глаз. Он поднимался ввысь, сначала тяжело, словно пробуждаясь от долгого сна, затем всё увереннее, выше и выше, над их головами, на уровне крыш, медленно вращаясь вокруг своей оси с непринужденной легкостью танцора. И всё же он поднимался вверх, ещё выше, дрейфуя сначала в одну сторону, затем в другую по прихоти ветра, пока веревка в ладони Армина не натянулась. Фонарь мерцал вдалеке, и Армин ощутил, как он дергает его за руку, желая улететь дальше, ощутил его тоску по мягким объятиям облаков, и почувствовал внезапное иррациональное желание просто отпустить шар и наблюдать, как он кружит, отдается небу и исчезает за горизонтом. Ханджи что-то благоговейно говорила, но её голос доносился приглушенно, будто сквозь толщу воды. Всё, что мог делать Армин, это завороженно смотреть на крошечную далекую фигуру, резко выделяющуюся на фоне ясного голубого неба, тянущую за собой, пульсирующую, живую.