Посмотри на небо

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Армин обнаружил, что им овладевало какое-то сосредоточенное безумие, когда он перебирал снаряжение, часами обсуждал с Ханджи возможные улучшения и корпел над шитьем, схемами, заметками, сделанными во время экспериментов, и книгами по физике. Он едва мог уснуть — его разум был переполнен образами воздушных шаров, постоянным потоком мысленных вычислений, размышлений о том, что можно настроить в одной части шара, отрегулировать в другой, — и все же он никогда ранее не чувствовал себя более энергичным. Он просыпался задолго до утреннего звонка, тихо и быстро одевался в предрассветной темноте казармы и бежал на встречу со своим не менее беспокойным командиром в лабораторию. Он бы с радостью пропустил и все приемы пищи, если бы не Ханджи со своей понимающей улыбкой, настаивающая, чтобы он всё же ходил в столовую, но она с удовольствием позволяла ему возвращаться в лабораторию в его свободное время по вечерам. Он начинал понимать безумное рвение своего командира, так как теперь они вместе напряженно работали вплоть до самого отбоя. Их первый удачный испытательный полет заметили несколько солдат, направляющиеся через двор по своим дневным поручениям, поэтому во время обедов и ужинов его популярность вновь возросла. Теперь толпа, сыплющая бесконечными вопросами, слушала его научные объяснения с гораздо большим энтузиазмом, поскольку некоторые их них и правда видели диковинное устройство в действии. В течение двух дней Армин практически жил и дышал воздушными шарами. Он едва ли перекинулся парочкой слов с Микасой и Эреном, и последний начал быстро терять терпение из-за постоянного скопления товарищей вокруг, но, тем не менее, они оба поддержали его. Легкая, гордая улыбка Микасы и теплая ладонь Эрена на его плече были крошечными маяками ясности среди постоянно жужжащего роя мыслей, кружащего в его забитой тревогами голове. Как Армин и предсказывал, воздушный шар, обработанный раствором квасцов, не загорелся, но и не взмыл ввысь так хорошо, как второй прототип — веревка всё ещё оставалась провисшей, когда шар достиг своей максимальной высоты. Проведя ещё несколько испытательных полетов с использованием двух успешных термостойких растворов, не было обнаружено никаких существенных повреждений ни на одном из шаров, поэтому они остановились на удачном растворе бората в качестве основного термозащитного средства для следующего раунда прототипов и, в конечном итоге, для полномасштабной модели. Им удалось попасть в аптеку до того, как она закрылась на выходной, и докупить новые необходимые материалы, обработать льняную ткань для второго раунда и дать ей высохнуть в течение ночи. Они также купили немного шелка, чтобы иметь возможность сделать небольшую модель и проверить, будет ли их термозащитный раствор работать так же хорошо на более легкой и гибкой ткани. Даже с дополнительными помощниками, которых сумела привлечь Ханджи, на изготовление новой партии тестовых воздушных шаров ушел весь следующий день. Два новых полотняных купола значительно превосходили в размерах первые прототипы, и в развернутом виде возвышались над Армином. Некоторые другие солдаты были сбиты с толку очевидной тратой времени и ресурсов на создание таких больших тестовых прототипов вместо того, чтобы сразу перейти к сборке полномасштабной модели, и Армину пришлось объяснять, как важно тщательно проверить соотношения размера и веса, прежде чем рисковать человеческими жизнями. Кроме того, какими бы большими не казались эти версии куполов, они всё равно являлись лишь маленькой частью оригинала. Если бы другие солдаты увидели настоящий купол, развернутый через всё тренировочное поле, они бы поняли, что материалы, использованные при создании более мелких прототипов, даже близко не стоят к тому, сколько они потратили бы впустую денег, сил и времени, если бы сразу принялись за полноценную модель и ошиблись. Настоящей проблемой стал источник тепла — новые прототипы были слишком велики, чтобы их могла поддерживать простая керосиновая лампа. Но он и Ханджи объединили свои усилия и знания и в конечном итоге сумели найти способ воспроизвести эту функцию в большем масштабе. Используя впечатляющее разнообразие инструментов, что хранились в лаборатории Ханджи, им удалось превратить две относительно легкие и небольшие бочки с горючим в самодельные горелки. А чтобы облегчить надувание купола, они подключили газовый баллон к нескольким старым вентиляторам, сохраненным от сломанного УПМ. После дня сборки всей конструкции начались новые испытательные полеты. Толпа солдат собралась во дворе, с благоговением наблюдая, как меньший из новых крупных прототипов неуклонно поднимается вверх — и команде изобретателей повезло, что зеваки оказались поблизости, потому что вдвоем они больше не справлялись с удерживанием такого большого воздушного шара, и рисковали быть утянутыми в воздух. В итоге они выкатили тележку, нагруженную тяжелыми ящиками, на середину поля и привязали к ней воздушный шар. Затем настало время приступать к тестированию максимального подъемного веса. Они закрепили плетеные корзины под импровизированной горелкой и заполняли их различными грузами каждый раз, когда отправляли шар в полет. Это был долгий процесс, перемежающийся множеством перерывов для записи веса, максимальной высоты и различными заметками, сделанными во время наблюдений, для пополнения топлива и проверки износа купола, а затем для нового надувания. Несмотря на бесконечный список дел, им всё же удалось каким-то чудом выкроить немного времени для испытательного полета маленького шелкового прототипа, обнаружив, что он держится в воздухе так же хорошо, как и купол из льна, а поднимается ввысь даже легче. Весовые испытания продолжались и сегодня. Армин выбежал из лаборатории с тяжелой охапкой веревок, чуть не споткнувшись о петлю там, где Ханджи наблюдала за их самым большим воздушным шаром, дрейфующим в воздухе. Он уже был высоко над головой, но сегодня они проверяли, как далеко он сможет подняться с заданным весом. Они собирались продолжить удлинять удерживающую шар веревку до тех пор, пока он не сможет подняться выше. — Парень, там действительно ветрено, — Ханджи отметила, прикрывая глаза от солнца и, прищурившись, наблюдая теперь уже за крошечной точкой в небе. — Это усложняет нам задачу, — Армин привязывал новую веревку к постоянно удлиняющейся основной, дважды и трижды перепроверяя узлы, прежде чем отпустить её. — Нам больше нет смысла ждать, пока веревка просто ослабнет и провиснет. И действительно, веревка быстро натянулось под углом, поскольку ветер подхватил воздушный шар и потянул за собой в сторону. Когда новый отрезок максимально натянулся, воздушный шар вновь изменил направление, и Ханджи пришлось отскочить, чтобы веревка не попала ей по лицу, опасно раскручиваясь. Тележка скрипнула. Армин с любопытством следил за хаотичными движениями. — О, я думаю, что теперь он выше Стены! — Ханджи радостно воскликнула. С их наблюдательного пункта было сложно визуально определить высоту, но… — Это девятый отрезок шестиметровой веревки, — он подтвердил, и его сердце странно затрепетало, наблюдая за пятнышком, лениво плывущим над ними. В этом полете шар нес самый тяжелый груз на данный момент — они подсчитали, что пропорционально это должно равняться соотношению веса этого воздушного шара с грузом к весу полномасштабной модели с пассажиром-человеком. Им ещё предстояло провести тесты, имитирующие дополнительный вес припасов, оборудования и запасного топлива, но в данный момент всё, о чем мог думать Армин, был образ Стены, удаляющийся под ним и являющийся таким же серьезным препятствием, как упавшее дерево в лесу. Выпустив ещё один отрезок веревки, ему пришлось утихомирить своё воображение. Сейчас не время для мечтаний. В конце концов трос начал всё больше и больше тянуться в одну сторону под довольно крутым углом, поэтому они решили, что шар попал в сильный поток ветра и принялись тянуть его обратно. Это была тяжелая работа — тащить его обратно только вдвоем; они оба пыхтели и кряхтели, пока шар не оказался в безопасности на земле, медленно сдуваясь. Армин прислонился к тележке и провел запястьем по взмокшему лбу, переводя дыхание. — Вы, Разведкорпус, определенно работаете быстро. Армин вздрогнул от нового голоса и, обернувшись, увидел незнакомого солдата, стоящего чуть поодаль и наблюдающего за полуспущенным куполом с какой-то хладнокровной оценкой. У мужчины были высокие скулы и узкое лицо, а на его униформе виднелись знаки отличия Военной Полиции. Он выглядел довольно молодо — Армин мог предположить, что ему было немного за тридцать, — но в нём чувствовалась какая-то изможденность, которую Армин никак не ожидал от человека из внутренних дел. Взгляд незнакомца скользнул вниз к двум удивленным солдатам. — О, простите меня, — он произнес, — я направлялся, чтобы представиться вашему Командору, когда заметил это устройство в воздухе. Боюсь, любопытство взяло надо мной верх, — легкий намек на ухмылку заиграл в уголках его тонких губ. Ханджи пришла в себя первой. — Майор Адлер, — она поздоровалась с холодной вежливостью. — Какой…неожиданный сюрприз. Ты снова в дисциплинарном отпуске? Мужчина — майор Адлер — коротко усмехнулся: — Я вижу, ты, как всегда, шутишь. Нет, на самом деле я здесь по официальному делу. — Дела Военной Полиции, должно быть, решаются слишком медленно, если они отправили сюда тебя. Какого рода официальное дело? — Ханджи спросила с подозрением. Армин практически кожей ощущал нарастающее напряжение. Он порылся в памяти, но имя этого человека ни о чем ему не говорило. Может быть, он был просто кем-то из ВП, с кем Ханджи раньше общалась по необходимости… но почему-то это немного отличалось от типичного противостояния между Разведкорпусом и Военной Полицией. — Это официальное дело, — Адлер кивнул на воздушный шар позади них. — Это наше дело, — теперь в голосе Ханджи звучали оборонительные нотки. — Я знаю, что ты известная раззява, но не говори мне, что уже забыла, где вы взяли его, — он холодно отчеканил и небрежно просунул большие пальцы за пояс. — Если вы сможете заставить эту штуку работать, то она станет важной частью военной технологии. И не только для вашего суицидального подразделения. Можешь быть уверена, что Военная Полиция также заинтересована в этом. — Военная Полиция оставила шар гнить в пыльном подвале на десять лет. И теперь вы хотите его обратно? — У нас много контрабанды, Командир, — Адлер беспомощно развел руками и пожал плечами, демонстрируя разочарование. — Иногда офицер, регистрирующий предмет, не знает о… его полном потенциале. — Я полагаю, что запирать вещи в подвале, которые вам не до конца понятны — это ваша специальность. — А бросаться в них сломя голову — ваша. Но я пришел сюда не для того, чтобы спорить с тобой. У меня есть письменные приказы от Главнокомандующего Закклая, которые ты сможешь подтвердить у Командора Смита позже, — его взгляд переместился на Армина, когда Ханджи практически закипела от злости. — И кем ты будешь? Армину потребовалась доля секунды, чтобы осознать удивление от того, что к нему лично обратились, и от того, что он попал под прицел такого проницательного взгляда. Он отдал честь. — Рядовой Арлерт, сэр. Имею честь быть помощником командира Ханджи в этом проекте. — О? — в глазах Адлера вспыхнул огонек интереса. — Арлерт, говоришь? Ты, случайно, не тот самый Арлерт, который отличился в битве при Тросте, разработав план по возвращению города? Армин опустил взгляд, но прежде чем он успел ответить, Ханджи положила ему руку на плечо: — Это он, всё верно. В том году у нас была довольно талантливая группа новобранцев. — Я бы не смог сказать лучше, — но Адлер обращался не к командиру отряда. — Эрен Йегер и гений Аккерман выпустились тогда же, не так ли? Должно быть, с такими талантами сложно соперничать. — Я просто делаю всё, что в моих силах, сэр, — Армин почувствовал, как его челюсти сжались. — Ну, у тебя, кажется, довольно неплохо идут дела с этим летательным аппаратом. Он у вас всего…чуть меньше недели? — О, было не так уже трудно распознать и воспроизвести основные функции оригинала, — Ханджи снова высокомерно вмешалась. — Мы возлагаем большие надежды на удачный исход испытаний. Кто знает, сколько жизней можно было бы спасти, если бы мы взялись за это дело раньше? Но что уж теперь, — она пожала плечами и неестественно улыбнулась. — Как долго, ты сказал, собираешься пробыть здесь? — Всего пару дней. Надеюсь, вы не возражаете, если я понаблюдаю за вашей работой — мне поручено сообщить о ходе экспериментов и вероятности успеха данного проекта, — Адлер ответил со столь же фальшивой улыбкой. — Мы совсем не возражаем, — Ханджи процедила сквозь зубы. — Почему бы тебе не сбегать и не отдать свою маленькую записку Командору? Уверена, он будет просто в восторге. — Я ожидаю, что он, по крайней мере, будет более любезен, — он шагнул вперед и протянул Армину руку. — Приятно познакомится с тобой, рядовой Арлерт. Выдавив через силу улыбку, Армин протянул ему руку в ответ. Хватка майора была крепкой, а пальцы холодными, несмотря на приятную весеннюю погоду. Адлер ухмыльнулся ему. Его улыбка обнажила два идеальных ряда мелких белых зубов и казалась слишком широкой на таком узком лице. Армину это тревожно напомнило Титана. — Надеюсь, что вскоре мы ещё увидимся, — он попрощался и развернулся, чтобы неторопливо уйти. — Да, отлично. Надеюсь, Эрвин предоставит тебе самую холодную и затхлую комнату в подвале, — Ханджи раздраженно пробормотала ему в спину. Армин оглянулся, встревоженный, казалось бы, заразительной враждебностью. — Могу я спросить…? Они вдвоем двинулись к воздушному шару, чтобы провести обычную проверку на повреждения, и Ханджи недовольно вздохнула. — Адлер работает во внутренних делах и возглавляет отдел по связям с общественностью, — она объясняла. — Официально он несет ответственность за взаимодействие Военной Полиции с гражданами и другими военными подразделениями. Однако на практике эта должность позволяет ему отслеживать и контролировать распространение нужной и ненужной информации. Его отдел был ответственен за расправу над людьми, которые говорили о выходе за пределы Стен. — Я помню это, — Армин ощутил неприятный холодок, сбежавший вниз по позвоночнику. Как он мог позабыть чувство клаустрофобии и пристального внимания, детский страх, что его часто отсутствующие родители могут вообще больше никогда не вернуться, паранойю, что однажды он придёт домой и обнаружит, что дом обыскивали, а его дедушка пропал? Он слышал о странных исчезновениях, хотя ничего такого никогда не случалось с его знакомыми. Мальчишки, которые издевались над ним, иногда угрожали донести на него в Военную Полицию, и они, вероятно, так поступили бы, если бы однажды узнали о содержании его книги, но ему повезло, что они не умели читать. Тем не менее, он всегда пятился назад, когда видел эмблему единорога на формах офицеров, патрулирующих улицы и слоняющихся возле таверны. Итак, значит Адлер был ответственен за судьбы людей, которые в действительности исчезли. Желудок Армина скрутило. — Что он делает здесь? Разве не было бы разумнее прислать простого солдата, если всё, что им нужно, это несколько заметок о наблюдениях за нашей работой. Ханджи пожала плечами: — Что бы это ни было, это нехорошо, — она долго смотрела на Армина, словно раздумывая, стоит ли ей что-то говорить, но через мгновение продолжила про Адлера. — Этот парень однозначно предвестник чего-то плохого. Он был замешан в скандале год назад или около того…был трибунал и все дела. Его должны были уволить — черт возьми, его должны были арестовать, — но он отделался всего лишь испытательным сроком. Я думаю, ВП заплатили многим людям, чтобы замять дело. Единственная причина, по которой я вообще знаю об этом, это потому, что мы случайно оказались в городе в то время, нам надо было доставить отчет. Армин напряг память: — Мне кажется, я помню что-то такое. До меня доходили слухи об офицере, которого спасли от судебного разбирательства. Но никогда ничего конкретного. — Дело в том, что если командование ВП ценит его настолько, что готово тратить кучу денег, лишь бы он оставался при исполнении, то я ему не доверяю ни на йоту, — Ханджи мрачно произнесла. — Будь начеку, Армин. У него должен быть какой-то скрытый мотив. — Да, командир. Они приступили к заполнению корзины следующим набором грузов и замене топлива. Адлер снова появился на горизонте, когда они надували купол, но на этот раз он был в сопровождении Командора. К счастью, они держались на расстоянии, наблюдая с края поля. — Эрвин, прими мои бесконечные благодарности, — Ханджи бормотала, пока они неловко держали отверстие купола над импровизированной горелкой, в ожидании, когда прогреется воздух внутри. — Если он должен находиться здесь, то я не хочу, чтобы он дышал нам прямо в затылок. Но остальные испытания они все равно провели в неловком молчании. Колючий взгляд Адлера отвлекал Армина больше, чем любой другой солдат, останавливающийся неподалеку и с благоговением наблюдающий за их работой. Судя по их разговору с Ханджи, Адлер должен быть здесь из-за воздушного шара…верно? Но если бы Военная Полиция действительно не хотела, чтобы шар оказался в руках Разведкорпуса, они могли бы просто отказать в их прошении или даже уничтожить оригинал. Чего они надеялись добиться теперь, когда шар уже находился в чужом распоряжении? Вряд ли они смогут наказать весь Разведкорпус за попытку улететь за Стены, хотя Армин был уверен, что им очень этого хотелось бы. Размышляя обо всём этом, его руки крепко сжались в кулаки вокруг веревки, и ему пришлось заставить себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Как бы сильно его не раздражало видеть, как ВП использует разработки людей, против которых они регулярно устраивают заговоры, с этим ничего нельзя было поделать. Даже само существование Разведкорпуса противоречило целям и назначению Военной Полиции, но в подобные времена приспособленчество друг к другу являлось единственным выходом. Он уже давно понял, что Военная Полиция будет использовать в своих интересах всё, что только сможет, и, если уж на то пошло, то же самое сделает и Разведкорпус. Когда они закончили последние испытания, до ужина оставался ещё час. Ещё полчаса ушло на уборку оборудования и приведение всех записей о наблюдениях в порядок. Ханджи всё ещё пребывала в кислом настроении. — Насладись своим завтрашним выходным, — она вздохнула, бесцеремонно бросив блокнот в гору других бумаг. — Я уверена, что мне придется потратить весь день на объяснение всех деталей майору Козлу. Армин остановился. — Вы уверены, что я вам не понадоблюсь? — он нерешительно спросил, наперед боясь столкнуться с разочарованием Эрена, если ему действительно придется поработать завтра. — Уверена. Ты заслужил перерыв. О, вообще-то… — Армин внутренне содрогнулся, но Ханджи подскочила со своего места и что-то размашисто записала на клочке бумаги, торопливо поставив печать. — Если бы ты мог выполнить это поручение — просто сделай заказ на материалы для полномасштабного купола, всё равно его выполнение займет несколько дней. Скажи им, что мы…эээ… заплатим при получении. Он выдохнул с облегчением и взял бумажку, в которой был заказ на абсурдное количество шёлка и химикатов, нацарапанный едва ли различимым почерком и заверенный официальной печатью Командования Разведкорпуса. — Конечно, будет сделано, — он отдал честь. — И удачи вам завтра. Ханджи поморщилась. Он совершенно не завидовал ей. Когда он вышел из лаборатории, Эрвина уже не было, но Адлер всё ещё слонялся вокруг, лениво осматривая близлежащие здания. Армин поспешил через поле во двор, планируя проскользнуть между колокольней и складом и не попасться на глаза майору, но офицер обернулся и заметил его. Адлер поднял руку и направился к нему, и у Армина не оставалось другого выбора, кроме как остановиться и ждать его приближения. — Должен признать, я впечатлен, — майор произнес, подойдя ближе. — Максимум, что я ожидал увидеть, так это парочку чертежей. Но вы уже добились немалого прогресса. Он говорил таким тоном, словно хвалил пятилетнего малыша за рисунок. — Спасибо, сэр, — Армин ответил с отработанной вежливостью, не показывая, как сильно его это раздражает. — Вы только вдвоем работаете над этим проектом? — По большей части — да. — Удивительно. Это кажется довольно простым заданием для тебя. Армин взглянул на него, пытаясь скрыть своё подозрение, а его слова прозвучали несколько отрывисто: — Ну, основные принципы работы воздушного шара уже использовались ранее, просто не в таких больших масштабах. С оригинальной моделью в качестве ориентира нам остается просто собрать все части вместе и внести некоторые коррективы…сэр. Адлер хмыкнул, наблюдая за ним с каким-то веселым интересом: — Теперь я понимаю, почему тебя выбрали для данной работы. Ты кажешься очень увлеченным этим. — Для меня большая честь работать на благо человечества любым доступным способом, сэр. — Как восхитительно. Адлер больше ничего не сказал, и в воздухе повисло неловкое молчание. Армин нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Простите, но… Мне необходимо доложить Командору, — он солгал. — Если вы позволите. — Если так, — его тон был снисходительным, словно он мог видеть насквозь правдивость его предлога. — Не смею больше задерживать в исполнении обязанностей. Ступай. — Спасибо, сэр. Приятного вечера, — Армин поспешил прочь, радуясь возможности сбежать. Он не оглядывался, пересекая двор и направляясь прямиком к главному зданию, на случай, если майор всё ещё наблюдал за ним. Он с облегчением выдохнул, когда тяжелая дверь позади закрылась. Оставалось надеяться, что Адлер не задержится здесь на слишком длительное время — обычно Армин не отличался вспыльчивостью, но всего двух минут общения с этим мужчиной хватило, чтобы он ощетинился, ощущая опасность. Может быть, это было потому, что его пребывание здесь, было так тесно связано с делом, над которым работал Армин. Может быть, это было явное лицемерие его предполагаемой цели. Может быть, это была его роль в увековечении страха и несправедливости в их крошечном мире, окруженном Стенами. Вероятно, это была какая-то комбинация всех этих вещей. В любом случае, Армин надеялся, что ему не придется постоянно находиться в его непосредственной близости. Он постарался выбросить эти мысли из головы, бесцельно бродя по коридорам. Всё правильно, завтра у него выходной. Он должен постараться расслабиться. Он должен постараться не думать о тёмных делах Военной Полиции, или о том, как они собираются проектировать двигатель воздушного шара, или о том, сколько времени потребуется, чтобы собрать полномасштабный купол, или о зубастой, снисходительной улыбке Адлера… — Мне это не нравится, — резкий голос Леви прервал неудачные попытки Армина отвлечься от неприятных мыслей, и он понял, что забрел в служебное крыло. — Я терпеть не могу этого придурка и его самодовольную рожу. Он всегда выглядит таким чертовски веселым. Словно всё это игра, и он в ней участвует. Я не хочу, чтобы он был здесь. — Я тоже, — раздался голос Эрвина. — Но у него есть письменные приказы от Центрального Командования. Они ясно дали понять, что Военная Полиция желает получить доступ к любым разработкам, которые мы делаем… какой бы ни была его цель, он всё удачно провернул, чтобы добиться её. Тонкие стены были большим минусом переделанных старых зданий, которые служили им в качестве новой базы. И вдобавок ко всему, казалось, что дверь в кабинет Эрвина была слегка приоткрыта. Армин колебался. Он правда, правда не должен подслушивать личные разговоры своего командования. Такие вещи могут навлечь большие неприятности на солдата. И всё же …он огляделся. Коридор был практически пустым, если не считать случайных солдат, спешащих выполнить поручения, чтобы поскорее завершить дневную рутину. Никто из них не обращал совершенно никакого внимания на Армина. Другие кабинеты, расположенные вокруг, были либо закрыты, либо пустовали. И рассказ Ханджи о должности Адлера и его прошлых дисциплинарных проблемах вызывал у него любопытство — если бы простой отчет был всем, что нужно Военной Полиции, они могли бы запросто прислать любого старого ворчуна. Значит, у Адлера имелась какая-то другая причина, по которой он самолично находился здесь… и, судя по всему, Эрвин, тоже об этом думал. Армин развернулся и с большим интересом приступил к изучению информационной доски, прикрепленной на стене рядом. — Ты думаешь, это может быть связано с, ну, ты знаешь… — Леви замолчал, но по его интонации Армин предположил, как они обменялись взглядами. — Я полагаю, это возможно, — голос Эрвина звучал задумчиво. — Он знает? Последовала пауза, во время которой Армин представил, как Леви качает головой. — Не думаю. Во всяком случае, похоже, что нет. — Но ты не знаешь наверняка? — Эй, если ты хочешь подойти и просто спросить его напрямик, то пожалуйста. Но из того, что я знаю, и из того, что говорит Ханджи, можно с уверенностью сказать, что он не знает. — Понятно… Возможно, это и к лучшему. Леви фыркнул: — Ну я точно не буду тем, кто ему скажет. — В любом случае… Воздушный шар находился в их распоряжении двенадцать лет — если это действительно то, из-за чего они переполошились сейчас — тогда зачем ждать до сих пор, чтобы начать действовать? — послышался легкий шорох бумаги. — Я склонен сомневаться в озвученных причинах. Так что будем наблюдать. — Мне дважды повторять не надо. — Армин? Армин испуганно вздрогнул и резко обернулся на звук своего имени, увидев Микасу чуть дальше по коридору. Она остановилась перед кладовкой с метлой в одной руке и мусорным ведром в другой. Он с облегчением выдохнул. Бросив последний взгляд в сторону кабинета Эрвина, он поспешил к ней, прежде чем рискнул заговорить вслух. — Привет. Мы сегодня закончили чуть раньше, так что я просто бродил тут, — он нервно усмехнулся. Она приподняла бровь. — Тебе нужна какая-нибудь помощь? — он быстро спросил, пытаясь отвести от себя любые подозрения. Микаса покачала головой, поставила пустое ведро для мусора в угол крохотного помещения и закрыла дверцу. — Я закончила. Нужно только отнести это, — она взмахнула метлой и повернулась, бросив косой взгляд на Армина. Он подчинился и пристроился рядом. Между ними повисло дружеское молчание, пока они шли, чтобы вернуть метлу на место на втором этаже. Микаса отряхнула руки, и Армин последовал за ней через заднюю дверь на тренировочное поле, где солнце уже садилось, окрашивая воздух вечерним золотом. Они стояли в траве и наблюдали, как стайка птиц тёмным бесформенным облаком летит вниз к своим гнёздам на деревьях. — Ты уверен насчет завтра? — она спросила, не отрывая глаз от закатного неба. Он удивлённо оглянулся. — Что ты имеешь в виду? — Насчет ужина. Ты казался нерешительным, когда мы обсуждали это, — теперь она смотрела на него, встречаясь с его глазами своим спокойным пристальным взглядом. — Никто не будет заставлять тебя, если ты не хочешь. Ах, это. — Нет, всё в порядке, — он заверил, но Микасу, казалось, это не убедило. — Правда, я…я хочу пойти. Было бы здорово поужинать со всеми где-то в городе. Я просто не хотел быть единственным, кто не пьет. Это было правдой… в какой-то степени. Он действительно хотел насладиться вкусной едой, и он действительно хотел провести время со своими друзьями в обстановке, которая (как он надеялся) позволила бы ему отвлечься от бесконечного роя мыслей и стресса, связанного с проектом. Однако, он старался избегать алкоголя в настоящее время — он даже уходил пораньше из столовой, когда им разрешали немного выпить за ужином, но он не хотел портить веселье остальным. И он определенно чувствовал бы себя лучше с Микасой, как со своим трезвым товарищем… уж она точно будет держать шумную компанию под контролем, и, что не менее важно, она не даст сорваться Армину. Рядом с ней у него не будет ни единого шанса уступить неизбежным настойчивым, хоть и благонамеренным, призывам своих подвыпивших друзей присоединиться к ним в опьянении. Самое худшее, что какая-то темная, постыдная его часть действительно желала этого, но он знал, что больше не сможет ужиться в собственной коже, если снова выкинет какую-нибудь глупость по пьяни. Микаса наблюдала за ним, словно пыталась разгадать ход его мыслей: — Это как-то связано с Эреном? Он быстро посмотрел на неё и нахмурил брови: — Нет? С чего вдруг? Она одарила его бесстрастным взглядом. — Я просто не большой любитель выпить, вот и всё, — он стоял на своём, стараясь звучать рассудительно. — И ты не хуже меня знаешь, что это не всегда весело — быть единственным трезвенником в компании. Она прищурилась, затем вздохнула и покачала головой. — Хорошо, — Микаса отступила. — Но что бы тебя ни беспокоило, мне кажется, что ты слишком много думаешь об этом, — она остановилась в нескольких шагах от него и слегка развернулась в ожидании, молчаливый сигнал о том, что она не держит никаких обид. Армин с облегчением поспешил догнать её. Он знал, что Микаса просто хотела помочь, будучи рядом для поддержки, и ему было жаль, что он из раза в раз закрывался от неё, но если он что-то и скрывал от подруги, то не потому, что не доверял ей. На самом деле, часть его больше всего на свете желала схватить её за руку и позволить всему выплеснуться наружу, в надежде, что она сможет утешить его. Но в дополнение к уверенности, что услышав его признания, она скорее всего ударит его по лицу, присутствовало также чувство, что если слова правда слетят с его губ, если кто-то другой услышит их, тогда всё станет реальностью. А если это станет реальностью, то последние два года, когда он так старательно запихивал все чувства в самые потаенные и глубокие уголки своего сознания, будут напрасными. Если это станет реальностью, то он не сможет притворяться, что этого больше не существует. Так что он просто не мог заставить себя поговорить об этом …даже с Микасой. Зазвонил вечерний колокол, когда они бок о бок двинулись через двор, уже усеянный толпой возбужденных солдат, пораньше закончивших свои дела. Все в нетерпении ожидали выходного дня, и атмосфера в столовой складывалась более непринужденная и шумная, чем обычно. Они встали в очередь за подносами, и Жан пристроился за ними. — Мария, мы наконец-то дожили до этого, — он криво улыбнулся, наклоняясь к ним, пока они ждали движения очереди. — Завтра я собираюсь хорошенько выспаться. — И потратишь впустую свой выходной на валяние в постели? — Армин подразнил. — Это не впустую, это роскошь, — Жан фыркнул. — Ты правда хочешь сказать, что вставал бы каждый день ни свет ни заря, если бы в этом не было необходимости? — Я считаю, что иногда приятно проснуться пораньше. Такое чувство, что у тебя сразу появляется больше времени, чтобы что-то успеть сделать. — Ну тогда наслаждайся этим, трудоголик. Только не разбуди меня, когда будешь уходить. — Не буду, но не могу ручаться за твою привычку. Они взяли еду и устроились за своим обычным столом. Остальные прибыли вскоре. Саша и Конни ворвались в столовую с ещё большей энергией. Толпа солдат, что засыпала его бесконечными вопросами последние несколько дней, отсутствовала — Армин предположил, что они были слишком заняты, наслаждаясь свободным вечером, чтобы беспокоиться о науке. Однако, Эрен не казался охваченным приятным волнением в преддверии выходного, в отличии от остальных. Он скользнул на скамью рядом с Армином и озабоченно нахмурился. — Что здесь делает Военная Полиция? — он кивнул в сторону офицерского стола, а в его голосе звучала явная враждебность. Армин оглянулся и увидел, как Эрвин ведет вежливую беседу с Адлером, в то время как Леви напряженно сидел с другой стороны, а Ханджи старалась сохранять вид полной отрешенности. — Это майор Адлер, — Армин тихо произнес, хотя не было никакого шанса, что офицеры услышат его через весь шум. — Судя по всему, Военная Полиция хочет получить доступ к воздушному шару. — Ищейки, — Эрен нахмурился. — Они, вероятно, хотят найти какой-то способ использовать его, чтобы продолжать шпионить за людьми и держать их в Стенах. Армин пожал плечами. Это казалось очевидным выводом… но его мысли вернулись к подслушанному разговору. Все три члена Командования, казалось, знали что-то, чего не знал Адлер. Было ли что-то еще в воздушном шаре? Мог ли Эрвин заранее знать об устройстве и всех возможностях шара? Был ли Разведкорпус негласно вовлечен в нечто большее? Конечно, это был не первый раз, когда Эрвин ставил перед ними задачу, которая была гораздо больше и масштабнее, чем казалась на первый взгляд. Вполне возможно, что воздушный шар являлся лишь частью какой-то грандиозной политической схемы… до которой Армин не мог додуматься. Он ломал голову, но в последнее время ничего не происходило, и даже не было намека, что что-то назревает… возможно, Эрвин просто пытался выжать немного дополнительных денег из правительства, это единственное, в чём он мог быть уверенным. В конце концов, они постоянно нуждались в них. — О да, я видела его раньше, — добавила Саша, её вилка замерла на полпути ко рту. — Он был во дворе с Командором, наблюдал за экспериментами Армина и Ханджи, — она нахмурилась, — он показался… жутким. — Он офицер ВП, разве они не все такие? — Жан с отвращением пробормотал в свою кружку. Хмурый взгляд Саши исчез и она одарила его лукавой улыбкой: — Сказал тот, кто в детстве мечтал стать одним из них. Жан удивленно моргнул, и его лицо вспыхнуло. — Это было сто лет назад! Прекращай уже! — он хмуро глянул на хихикающего Конни. Но на этот раз Эрен не смеялся над Жаном, а лишь бросил настороженный взгляд через плечо. Его глаза на мгновение задержались на Армине, когда он повернулся обратно к столу. Армин рискнул предположить, почему Эрен выглядел таким обеспокоенным. С разоблачением некоторых тайных, грязных дел Военной Полиции ещё до возвращения стены Мария неприязнь между ВП и Разведкорпусом только усилилась. Армин тоже чувствовал бы себя неуютно, если бы кто-то из высокопоставленных офицеров ВП пришел бы к ним, чтобы обсудить один из проектов Эрена — хотя, возможно, в этом было бы даже больше смысла, чем в их шпионаже за шаром, учитывая очень громкую и противоречивую роль Эрена в войне. Армин же, по сути, был совершенно случайным солдатом, который совершенно случайно оказался вовлечен в дело воздушного шара. Он знал, что если скажет это, то Эрен всё равно не перестанет волноваться за него, поэтому он просто подтолкнул его локтем и попробовал успокоить взглядом. Разговор плавно перешел на другие темы. Армин старался поддерживать беседу, но в итоге он просто не смог сосредоточиться на всякой ерунде. Его разум настойчиво заполнялся другими вещами — воздушным шаром, двигателем, легкой нервозностью по поводу завтрашнего вечера, тем, что на самом деле хотела Военная Полиция от Разведкорпуса… И всё это время он продолжал ощущать покалывание от недружелюбного взгляда на своей спине.