Посмотри на небо

— Эрен. Эрен. — Что? — Эрен рявкнул, резко оборачиваясь и стряхивая чужую руку с плеча. Микаса впилась в него пронзительным взглядом. Лицо пепельно-серое. — Пора завтракать, — она жёстко отрезала. — Ты должен поесть хоть немного. — Я не голоден, — он выплюнул, и вновь яростно зашагал по коридору перед кабинетом Эрвина. Губы Микасы сжались в тонкую линию, но продолжать она не стала. Неужели она думала, что Эрен побежит есть кашу в такое время? У него в горле словно ком застрял. У него кружилась голова. Всё его тело сотрясала дрожь беспокойства. Как она могла ожидать, что он будет есть, когда Армин пропал без вести? Он крепко сжал кулаки, и ногти больно впились в ладони. Он должен был догадаться, что что-то не так, когда Армин не явился на вчерашний ужин. Но остальные ребята предположили, что Армин просто отдыхает от всеобщего внимания, что он слишком устал, чтобы отвечать на поток вопросов от своих товарищей, которые на каждом шагу кричали об успешном полёте и лишь ждали, когда Армин появится на горизонте, чтобы лично ещё раз обо всём расспросить. Эрен судорожно провёл рукой по волосам. Почему он не прислушался к своему чутью и не отправился сразу же искать Армина? — Эрен, — Микаса вновь начала, но слабый стук копыт по каменной дорожке снаружи привлёк их внимание. — Разведка вернулась, — робкая надежда затрепетала внутри, и Эрен метнулся к окну. Он вжался лицом в стекло, вытягивая шею, стараясь разглядеть прибывших. Трое всадников спешили к конюшням. В груди всё оборвалось — Армина среди них не было. — Дьявол, — он хрипло прошептал. Рука Микасы, обманчиво хрупкая, вновь крепко вцепилась в него. На этот раз Эрен не сбросил её с плеча. Он тоскливо следил за разведчицей, что отделилась от группы и теперь бежала к главному зданию, пока остальные двое повели лошадей на отдых в конюшни. Солдат быстро добралась до административного крыла. Бросив на Эрена и Микасу усталый, сочувствующий взгляд, она прошла мимо и постучала в дверь кабинета Эрвина. Та немедля распахнулась. — Что-то не припоминаю, чтобы приглашал тебя, — Леви глянул на Эрена, который топтался позади разведчицы. Эрен в миг ощетинился, готовый резко ответить, но голос Эрвина из глубины кабинета прервал его. — Всё в порядке. Пусть входят. Леви послушно отступил в сторону, и трое солдат вошли в кабинет. Разведчица отдала честь. — Командор, мы следовали привычному маршруту поставщиков до следующего пропускного пункта, но ничего не нашли. Тамошние офицеры сказали, что не получали никаких припасов вчера. Как вы и велели, мы вернулись к пропускному пункту до нашей базы, но они тоже ничего не получали. — Ясно, — Эрвин серьезно кивнул. — Сэр, — перебил Эрен и заработал острый взгляд от Леви. — Разве мы не должны послать поисковую группу? Каждая секунда, что мы ждём… Эрвин поднял руку, прерывая его: — Дюпон, — он обратился к девушке-солдату. — Ты и остальная часть группы на сегодня свободны. Отдохните. — Есть, — Дюпон отдала честь и вышла из кабинета. — Итак, — сложив руки под подбородком, Эрвин вернул своё внимание Эрену. — Что мы должны искать? — Армина, — Эрен рявкнул, его терпение было на пределе, а внутри разрасталось отчаяние такого размера, что он был не в силах контролировать свой тон. — Если эти поставщики — бандиты под прикрытием то, кто знает, на что… — Почему ты так уверен, что это бандиты? — А кто же ещё?! — рука Микасы вновь легла ему на плечо, на этот раз, как предупреждение. Но Эрен не мог думать о своих манерах прямо сейчас. — Они уже пытались схватить его однажды. Наверняка они где-то раздобыли поддельные документы, украли фургон, чтобы проникнуть на базу. А сейчас мы просто зря теряем время! Эрвин смотрел на него с раздражающим спокойствием: — Эрен, прошлой ночью, когда ты пошёл искать Армина, что ты обнаружил в казарме? Зубы Эрена клацнули друг о друга. — Беспорядок, — он натянуто ответил. Его желудок скрутило при воспоминании о кровати Армина с перекошенным матрасом, простынями, сваленными в кучу на полу, перевернутыми ящиками его тумбочки. Все книги Армина исчезли. — Верно, — Эрвин пристально следил за ним. — Думаешь, чужак мог бы войти в казарму незамеченным, точно зная, какая кровать принадлежит Армину? — Нет, сэр, — Эрен пробормотал. — Это сделала Оруэлл, разве нет? — Оруэлл была единственной, кто отсутствовал на срочном построении прошлой ночью, и её кровать осталась не тронута. Эрен сильнее сжал кулаки. — Полагаю, мы можем так думать, — Эрвин коротко кивнул. — Но я сомневаюсь, что простые бандиты были бы способны так идеально подделать её документы и записи. Эрен нахмурился: — Тогда… Военная Полиция? Но это же бред какой-то, что им нужно от Армина? — он сухо сглотнул. — Они не могут… он ничего не сделал! Эрвин и Леви переглянулись. Командор с серьезным лицом глянул на брата и сестру: — У нас нет точных предположений. Армин когда-нибудь рассказывал вам что-нибудь… необычное? Может быть, о воздушном шаре? Эрен и Микаса в смятение посмотрели друг на друга. — Нет? — он ответил, а Микаса покачала головой в отрицании. Эрен прищурился в подозрении. — А что? Есть что-то, что мы должны знать? — Следи за языком, сопляк, — Леви рявкнул, но Эрвин вновь махнул рукой, останавливая его. — Всё, что вы должны знать на данный момент, это то, что мы отправимся за ним, будьте уверены, — Командор нахмурился. — Однако, если это дело рук Военной Полиции, то освобождение будет несколько затруднительным. Если это возможно, то я бы предпочёл избежать ещё одной большой войны подразделений. Эрен ощетинился. Пальцы Микасы сильнее впились в его плечо. Но Эрвин продолжил прежде, чем кто-то заговорил. — Командир Ханджи в эту минуту просматривает план штаба Военной Полиции и их ближайших баз. Мы с капитаном Леви присоединимся к ней прямо сейчас, чтобы обсудить дальнейшие действия. А пока я настоятельно прошу вас немного отдохнуть. Вы торчали в коридоре всю ночь, нам вполне могут понадобиться ваши силы для операции. Как придёт время, мы вам всё сообщим. — Но, сэр… — Эрен попытался возразить, однако Эрвин в очередной раз прервал его. — Никаких «но», рядовой. Я освобождаю вас двоих от работы на сегодня. Идите немного поспите, — его деловой тон чуть смягчился. — Ты ничем не поможешь Армину, если будешь так измотан. Свободны. Эрен сжал челюсти. — Есть, — он сухо ответил и жестко отсалютовал, прежде чем развернулся на каблуках и покинул кабинет. Микаса была рядом, когда он разъяренный ворвался в свою комнату. Он громко хлопнул дверью и для пущей убедительности сильно пнул её, боль от удара пронзила ногу. Дверь задребезжала. — Эрен, — Микаса резко схватила его за руку. — Это ничем не поможет. — Я знаю! — он крикнул громче, чем намеревался. Микаса не дрогнула. — Но что, чёрт возьми, я должен делать, а? Я не могу просто… лечь и чуть вздремнуть, если Военная Полиция схватила Армина! Военная Полиция, Микаса! Разве ты не знаешь, что они делают со своими пленниками? — он схватился за голову, взволнованно наматывая круги вокруг неё. Он судорожно дышал, но внезапно резко остановился, сгорбившись, словно внутри него что-то треснуло и надломилось. — Конечно, я знаю, — Микаса огрызнулась в ответ, и он расслышал напряжение в её голосе. — Но Командор прав. Мы не сможем спасти Армина сами, мы вообще не сможем помочь ему, если будем так истерить. Ты должен держаться. Ради него. — Я знаю, — он шепнул, всё ещё вперившись взглядом в пол. Он ощутил, как Микаса приближается к нему сзади, но отмахнулся. — Просто уходи! Микаса остановилась. На долгие секунды между ними повисла тяжелая тишина. — Хорошо, — она прохрипела. Эрен так и не нашёл сил взглянуть на сестру. — Увидимся позже. Дверь открылась и закрылась. Теперь, оставшись один на один со своим отчаянием, Эрен сдался. Его тело свернулось само по себе в дрожащий ком на холодном каменном полу. Гортанный всхлип, чуть приглушенный руками, вырвался наружу. Он закрыл лицо ладонями и внезапно они оказались мокрыми. Только вчера. Образ Армина вспыхнул под веками. Вот Армин стоит перед ним — взвинченный и напряженный, на лице написано столько волнения, он даже не подозревает, как чудесно выглядит со стороны. Вот Армин в хлипкой плетёной корзине — парит вдали от него, соединённый с гигантскими руками Эрена лишь жалким тросом. Армин, потрясенный, но дрожащий от удивления, в целости и сохранности твердо стоит на земле. Его руки в руках Эрена, там, где им самое место. Его светлые волосы растрепались от ветра, курносый нос покраснел от холода, а на лице сияет улыбка…. Широкая, искренняя, немного застенчивая. Армин такой счастливый, Эрен не видел его таким уже тысячу лет. Такой откровенный для Эрена, гораздо откровеннее, чем за последнюю тысячу лет. Армин так близко к своей мечте, их мечте, счастливый и улыбающийся, и его улыбка поднимает сердце Эрена вверх, ещё выше, к самым облакам. Эрену не следовало ждать. Он должен был ослушаться приказа отдыхать. Он должен был оставаться рядом с Армином, как и хотел. Он должен был отправиться искать его во время ужина. Ему не следовало ждать. Но сейчас это единственное, что он мог сделать. Он заполз на кровать, даже не потрудившись снять ботинки. Затуманенным взглядом зацепился за толстую книгу на тумбочке. Громко шмыгнув носом, он потянулся за ней, положил на матрас перед собой и пролистал до середины. Его глаза наполнились слезами ещё больше. Дрожащие пальцы коснулись страницы, совсем рядом с крошечным, хрупким всплеском фиолетового. Если бы он не ждал, не тянул, не искал подходящего момента, всё было бы по-другому? Голова закружилась. Эрен вытер нос рукавом и закрыл книгу. Ладонь легла на кожаную обложку, гладкую и поношенную. Его лицо всё ещё было мокрым от слез, глаза опухли, а в горле пересохло. Но в висках пульсировала жуткая усталость, и в итоге он погрузился в беспокойный сон.

***

Боже, Армин мечтал поспать хоть немного. Его камера была наполнена неясными очертаниями и непрерывным мерцающим светом. Который сейчас час? Какой сегодня день? Как долго он здесь? Он потерял счёт времени примерно два дня назад, но не был уверен, лишь догадывался, что находится здесь так долго. Часы тянулись и тянулись. Они были наполнены шумом (что-то ритмично и беспрерывно ударялось в его дверь), пульсацией синяков и рубцов, оставленных на коже, насмешками, пощечинами, резкими всплесками ледяной воды. И светом. Через какое-то время всё прекращалось, но только не свет факелов, он мерцал, танцевал на стенах, отражался под веками, жёг глаза, независимо от того, закрывал Армин их или нет. Солдат стучал в железную дверь, наполнял комнату невыносимым грохотом, каменные стены отзывались эхом, и какофония звуков не прекращалась ни на миг. Голова Армина раскалывалась. Свет и шум были, возможно, худшими из всего пережитого. Он глубоко вздохнул. Вправо, влево, вниз, влево, вправо, вправо, влево, прямо, вниз, влево, прямо, вправо — постоянно вертелось в его голове. Он уже не помнил, что это и зачем, но это казалось важным. Грохот прекратился. Куда делся солдат? Армин знал, что тот был где-то рядом, но теперь он остался один. Наступила тишина, но огонь по-прежнему невыносимо мерцал, каждая искра, каждое движение пламени ударяло по нервам. Сейчас он остался один, не было никого, кто мог бы ударить его или накричать, и его глаза наконец сомкнулись. Яркое неотвратимое свечение факелов всё ещё обжигало веки. Но на несколько блаженных минут он потерял сознание, ничего не видя, не слыша, не чувствуя.

***

Что-то твёрдое врезалось в живот, и Армин резко распахнул глаза. Он согнулся пополам, насколько позволяли наручники, задыхаясь и вновь ощущая горячие слёзы на лице. Все его тело взвыло от боли и истощения. Его вырвали из блаженного беспамятства казалось всего через несколько секунд, однако, его сознание прояснилось, пусть и немного. Вправо, влево, вниз, влево, вправо, вправо, влево, прямо, вниз, влево, прямо, вправо — невольно крутилось в голове без перерыва. Но сейчас он помнил, что это значит. — Хорошо отдохнул? — спросил учтивый холодный голос, словно собирался обсудить погоду. Армин с усилием поднял голову и впился в Адлера свирепым взглядом. Майор мягко улыбнулся в ответ. — Если ты наконец готов поговорить со мной, то после я позволю вздремнуть снова. Обещаю хороший, крепкий сон. — Я уже сказал, — Армин разлепил пересохшие губы и прохрипел, — что не знаю, чего ты хочешь, — его язык ощущался распухшим и неповоротливым, а когда он говорил, то в горле скрипели все связки. Армин не помнил, когда в последний раз пил воду. — Правда? — Адлер изобразил удивление. Сколько раз они повторяли друг другу одно и то же? Армин не помнил и этого. — Уверен? Молчание не поможет, ты же знаешь. Дальше только хуже, — майор ухмыльнулся своей зубастой улыбкой. Тени от света факелов ещё глубже врезались в его изможденное лицо. — Рано или поздно, но ты сломаешься. Избавь себя от лишних мучений. Отвращение подступило к самому горлу Армина. — Мне нечего тебе сказать, ты всё знаешь. — Неужели? — Адлер непринужденно осмотрел дубинку в руках. — И что я знаю? Армин стиснул челюсти. Он не будет играть в эту игру. Адлер с досадой оглядел его и тяжело вздохнул в притворном разочаровании. — Я начинаю думать, что ты правда ничего не знаешь. — Рад, что впустую трачу твоё время, — пробормотал Армин. Его глаза болели, но он продолжал смотреть прямо на своего мучителя. — Ну же, не надо недооценивать себя, — Адлер ухмыльнулся. — Хотя с другой стороны, я полагаю, что это вполне естественно, когда ты окружен такими гениями. Что ты сделал, чтобы заслужить расположение Йегера и Аккерман? Армин ощетинился при упоминании своих друзей, но промолчал. Даже сквозь пелену усталости и боли он понимал, что задумал Адлер, и что последует дальше. — Кажется, они очень заботятся о тебе, — продолжил Адлер. — Особенно Йегер. Друзья детства, не так ли? Битва за Трост. Я прочитал некоторые записи из отчета. Похоже Йегера тянуло защищать немощных ещё до того, как он приобрел свои странные способности. Ты бы даже не пережил свою первую битву, если бы он не пожертвовал собой ради тебя. Насколько мне известно. — Со мной это не сработает, — Армин услышал собственный голос. Он не должен был этого говорить. Армин знал, что всё сказанное в конечном итоге будет использовано против него самого. Но здравомыслие светилось где-то далеко на задворках сознания, а тело само отреагировало на унижение. — Я знаю, в чём моя сила. — Не сомневаюсь, — Адлер успокоил его. — Но знают ли они? — И это лучшее, на что ты способен? — Армин резко усмехнулся. Адлер вздохнул, усаживаясь на стул напротив Армина: — И всё же. Слишком часто хороший, острый ум остается непризнанным, его затмевают подвиги грубой силы. А ты, Арлерт, окружен этой силой со всех сторон, — майор небрежно заложил ногу на ногу и откинулся на спинку стула. — Взять, например, капитана Леви. Сильнейший боец человечества. Все, даже старики в самой дальней глуши, рассказывают друг другу небылицы о нём. Или вот Командор Эрвин со своей противоречивой тактикой боя — ведь о ней спорят все, кому не лень, и пастухи, и аристократы, и военные. Даже командир Ханджи известна своими блестящими изобретениями не меньше, чем своим чудачеством. Ну и, конечно, все знают об Эрене Йегере и Микасе Аккерман. Символ надежды человечества и его армия, состоящая из одной женщины. Но ты, Армин… Знаешь, мне пришлось хорошенько покопаться в записях, чтобы хотя бы найти твоё имя. — Я служу не ради признания, — Армин возразил, борясь с тяжестью, засевшей в груди. — Конечно, нет, — Адлер вновь успокоил его. — Но хочешь ты того или нет, а люди склонны признавать лишь грубую силу. Кстати, на днях мы получили отчет Разведкорпуса о запуске вашего шара. Армин нахмурился, изо всех сил стараясь понять причину изменившейся темы: — Отлично, теперь у тебя есть письменное доказательство, почему я бесполезный пленник. — Ну вот, ты снова начинаешь, — Адлер фыркнул. — Что ж, мне неприятно говорить об этом, но я уверен, что ты умираешь от желания знать — никто из Разведкорпуса не интересовался тобой. Желудок Армина неприятно скрутило: — Я и не ждал, что они пойдут штурмом на штаб Военной Полиции. — Да, это было бы глупо, — майор согласился. — Хотя лично я вообще не жду, что они придут. А ты? Армин стиснул зубы и попытался сглотнуть сухость во рту. — Нет, — продолжил Адлер. — Я думаю, они недооценивают тебя. Зачем тратить время, отвлекать солдат, ради спасения одного рядового, чья сила во сто крат превосходит силу остальных? Конечно, ты обладаешь умом и сообразительностью… Как и твоё начальство, только вот они ко всему прочему владеют ещё настоящими боевыми навыками. Они могут любить тебя, особенно твои друзья, но ты умный мальчик, и знаешь, что военные не действуют на эмоциях. Это место хорошо защищено, и чтобы вытащить тебя отсюда, им понадобится много людей, может кому-то это будет стоить даже жизни. Неужели ты думаешь, что они пойдут на это ради тебя? Даже когда ты сам не знаешь, зачем ты здесь, не говоря уже о них. — Нет, — Армин прошептал. Он знал это. Он знал. Но слышать это из чужих уст… Липкий холодок проник в его кости и наполнил их. Но он не мог — он не мог позволить Адлеру увидеть своё состояние. Армин из последних сил выпрямился, его спина больно ударилась о твердую спинку. — Так почему я здесь? — он постарался звучать уверенно, но слова всё равно вышли дрожащими и напряженными. — Всё, что я знаю о воздушном шаре, должно быть описано в том отчёте. Я ничего не знаю о намерениях моего начальства, и что они хотят делать с шаром. Всё, что известно мне, мы уже давно рассказали Центральному Командованию. Я не тот, кто вам нужен, — он невольно усмехнулся. — Ничем не могу помочь. — Тут ты ошибаешься, — Адлер задумался. — Возможно, ты поможешь нам решить один довольно щекотливый вопрос, — майор усмехнулся явному замешательству Армина. — Решить, да… Ведь ты умрешь здесь, так и не попрощавшись со своими друзьями. Не увидишь, как человечество одержит победу над Титанами. Ты потерял своего дедушку из-за той бессмысленной операции по возвращению Стены. Даже твои родители бросили тебя, не так ли? — Что…? — Они хотели выйти за Стены, да? Вижу, яблоко от яблони недалеко падает. Тем не менее, даже представить не могу, как ты чувствовал себя в детстве. Родители наверняка постоянно пренебрегали тобой, пока готовились к своему путешествию… а потом бросили, и больше не вернулись. Как думаешь, в конце концов, они решили, что это того стоило? Что-то тяжелое и ужасное начало скручиваться внутри. — Откуда ты знаешь об этом? — Армин хрипло прошептал. Майор улыбнулся. — О, Армин, — его голос сочился жалостью. — Ты же не думал, что они правда покинули Стены? Глаза Армина широко распахнулись, он уставился стеклянным взглядом на Адлера. Теперь на жёстком стуле осталась сидеть лишь пустая оболочка. Призрак. Адлер своими словами выпотрошил его. — Наши глаза и уши повсюду, — Адлер продолжил. Он неторопливо поднялся и начал расхаживать вокруг стула Армина. — Твои родители не были первыми, кто хотел покинуть Стены, нет, ни в коем случае. Хотя они, безусловно, были самыми изобретательными. Представь моё удивление, когда мы с моей группой наткнулись на парочку, пытавшуюся перелететь Стену! Лететь. Это слово. Теперь всё встало на свои места. — Воздушный шар, — тихий шепот разнесся по камере. Армин безучастно смотрел в одну точку на полу. У него кружилась голова. Его тошнило. — Ты быстро соображаешь, я рад, — голос Адлера, низкий и ликующий, раздался откуда-то позади. — Но почему, — Армин прохрипел, его губы шевелились, хотя мыслями он был очень очень далеко отсюда, — почему вы так долго ждали, чтобы прийти за мной? — Воздушный шар не имеет к этому никакого отношения, — прямо ответил Адлер. — Просто глупая игрушка еретиков, которые думали, что могут нарушить закон Короля. Видишь ли, Армин, когда твой надоедливый командир заставила нас откопать шар, то мы обнаружили в нём кое-что давно утерянное, — рука Адлера твердо опустилась на плечо Армина. — Я не знаю как им удалось, но твои родители раздобыли нечто совершенно секретное, — хватка на плече усилилась. Когда Адлер вновь заговорил, его голос наполнился опасностью. — Но не думаю, что они оставили это тебе, верно? Длинные пальцы сильно впились в плечо. Армин смутно ощущал острое давление, теперь физическая боль казалась такой далекой. Он не ответил. Он не мог говорить, он не мог даже мыслить. Рука исчезла с плеча. — Я дам тебе немного времени, — голос Адлера вновь зазвучал сладко и наигранно. — Уверен, тебе есть о чём подумать. Армин услышал, как открылась дверь и Адлер вышел. Он смутно осознавал, что кто-то другой вошёл в камеру. Грохот возобновился. Факелы мерцали дальше.