Посмотри на небо

Движение. Первое, что Армин смог осознать. Он двигался. Он мог сказать наверняка по тому, как земля содрогалась под ним, каждый удар и толчок отдавались молотом по его голове, пока сознание медленно возвращалось, преодолевая тупую боль в черепе. Голоса. Сначала они звучали далеко, но по мере того, как его затуманенный разум пробуждался и пытался сосредоточиться, они приближались. Говорил мужчина, чей пронзительный голос он не узнавал. —… Даже не дашь мне посмотреть? — В последний раз, — рявкнул женский голос. — Нет. — Ой, да ладно, — уговаривал мужчина. — Вдруг там есть что-то ценное? Мы могли бы разделить прибыль. Женщина усмехнулась в ответ: — Просто куча старых пыльных книг. Они не стоят тех неприятностей, в которые мы попадем, если возьмём их. Мужчина что-то проворчал, но больше ничего не сказал. Сердце Армина забилось быстрее, когда обрывки воспоминаний начали всплывать. Дерьмо. Он был таким глупым. Он знал, что с этими поставщиками что-то не так… но он был слишком воодушевлен успешным полётом на воздушном шаре, убаюкан ложным чувством безопасности, ведь его товарищи были рядом… Чёрт. Его внутренности скрутило. Теперь он вполне мог догадаться, что произошло, и восстановить всю картину событий. Но в голове всё равно не укладывалось, что кому-то удалось проникнуть в их ряды незамеченным — очевидно всё было спланировано задолго до этого. Если начальник конюшни действительно проверил удостоверения этих поставщиков, в чём Армин очень сильно сомневался, и если шпион смог подделать свои документы и изменить личность, обведя Разведкорпус вокруг пальца, тогда это означало, что наиболее вероятным виновником случившегося была… — Эти лошади не могут скакать быстрее? — проворчала женщина — Оруэлл. — Я хочу снова спать в мягкой постели, а не на этих жалких мешках с соломой. И Армин вдруг вспомнил, где видел её раньше. Она была в таверне в Сольфельде несколько недель назад, сидела и жаловалась, что пришлось уехать из внутренних районов. Военная Полиция. Армин прерывистого задышал, стараясь не выдать того, что уже находится в сознании. Он постарался разобраться, что его окружает. Он осторожно приоткрыл один глаз. Ничего. Ужас пронзил его грудь, и он инстинктивно распахнул глаза шире — перед его взором предстала сплошная стена тьмы. Но что-то коснулось его носа и горячее дыхание обдало лицо. Он вздохнул с облегчением, понимая, что его голова накрыта чем-то вроде капюшона или мешка. Грубая текстура натирала щёку при соприкосновении с полом. Он находился в фургоне, вероятно, том же самом, из которого помогал разгрузить припасы. Его руки и ноги были связаны, тугие верёвки больно впивались в обнаженную плоть запястий и лодыжек — Армин с содроганием осознал, что на нём нет ни ботинок, ни куртки. Он также не ощущал давления ремней и тросов от своего снаряжения. Что-то тошнотворное скрутилось внутри. Он не был уверен, как долго пролежал без сознания. Напрягая зрение, он мог разглядеть лишь слабый свет сквозь швы капюшона, а дребезжание пола фургона под его головой делало практически невозможным услышать что-либо снаружи. Он также не слышал ничего, что указывало бы на присутствие более двух человек рядом с ним. Его разум спешно подсчитывал вероятность побега. Но будучи связанным и слепым эти шансы равнялись нулю. Мог ли он каким-то образом, обманом или убалтыванием, заставить своих похитителей ослабить верёвки или даже просто снять капюшон? Зависело от того, сможет ли он правильно понять личности этих людей. Если бы это были простые наёмные головорезы, то Армин мог бы повлиять на них с помощью взяток или угроз… но тут была Оруэлл. Конечно, она, казалось, обладала типичной склонностью Военной Полиции к жалобам на нехватку средств, но она также была предана своему делу и порученному заданию, ведь успешно дурачила весь Разведкорпус на протяжении нескольких недель. И судя по обрывкам более раннего разговора, её так просто не купишь. Но он не мог просто лежать и ничего не делать. Если его действительно везли в подземелья Военной Полиции… его желудок налился свинцом. Он будет все равно что мертв, как только окажется там. Армин глубоко вздохнул и пошевелился. — Батюшки, вы только гляньте, кто наконец очухался, — резкий голос мужчины разнесся по фургону. Армин на мгновение замер и демонстративно дёрнул за верёвки: — Что это? Гд… Где я нахожусь? — его голос дрожал, хотя Армин старался храбриться. — Как будто ты не знаешь, — мужчина звучал самодовольно, словно это было его самым любимым развлечением. — Кто ты? — Армин становился всё более отчаянным. — Ты бандит? У меня ничего нет, мне нечего дать, я клянусь… — Бандит? — мужчина прервал его, гнев и возмущение сквозили в его голосе. — Я не какой-то подлый ворюга! Я не хочу слышать подобное от какого-то мелкого предателя… — Гаррел, — Оруэлл резко остановила мужчину, явно предупреждая. Армин замер: — Оруэлл?.. Это ты? Мужчина — Гаррел — противно рассмеялся: — Не слишком приятно, когда кто-то из собственных товарищей нападает на тебя, правда? — Ничего личного, Арлерт, — Оруэлл звучала холодно и незаинтересованно. — Мне насрать, что ты сделал, я выполняю свою работу. — Что я сделал? — Армин изобразил замешательство. — Это из-за…экспериментов? Но она не собиралась сдаваться: — Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, — Оруэлл отрезала. — Гаррел, заткни его. — И вернёмся к нашему увлекательному разговору о всяком дерьме? Давай, разве мы не можем хотя бы немножко допросить его? — Гаррел заныл. — Нет, — казалось, что терпение Оруэлл достигло предела. — Это не наша работа, я не хочу отвечать, если ты наделаешь глупостей. Гаррел что-то неудовлетворенно проворчал и поднялся. Половицы под ним заскрипели. Сердце Армина рухнуло вниз. Он инстинктивно попытался свернуться калачиком, без возможности прикрыться руками. Гаррел резко рассмеялся. — Всего хорошего, — он оскалился и жёстко ударил ботинком в живот Армина.

***

Очнувшись в следующий раз, Армин услышал перестук колёс фургона по брусчатке. Темнота его капюшона казалась чуть светлее, и теперь до него доносились шум и гомон голосов с улиц. Оруэлл и Гаррел спорили о том, у кого должны забрать свою плату за провернутое дельце. Фургон резко повернул, и болтовня снаружи стихла, а дорога стала ухабистее. Глухой переулок…? Страх начал накатывать волнами. Должно быть, они приближались к месту назначения, и если Армин окажется заперт в одном из убежищ Военной Полиции, то какие у него шансы снова увидеть дневной свет? Каковы шансы, что Разведкорпус найдёт его? Каковы шансы, что они вообще попытаются сделать это? Он не был похож на Эрена, с какой-то невероятной силой, практически меняющей все правила игры и войны, или даже на Микасу, чей уровень мастерства более чем стоил затрат, необходимых, чтобы защитить её и вернуть обратно в ряды Разведкорпуса. Конечно, Армин обладал острым умом, но у них уже были Эрвин и Ханджи, к тому же в придачу к мозгам они владели настоящими боевыми навыками. Его желудок неприятно скрутился, когда он подумал о своих друзьях. Они, должно быть, уже заметили, что он пропал, верно? Ханджи, возможно, и не придала значения тому, что он не вернулся в лабораторию прошлым вечером, но его товарищи наверняка сочли странным его отсутствие на ужине…правда ведь? Или они предположили, что он просто отдыхает? Насколько большую фору получили его похитители? Ханджи и Эрвин должны были понять, что произошло, когда заметили, что двое их солдат пропали без вести. А фургон с припасами был единственным, что заезжал на базу в тот день. Но может они подумают, что это дело рук бандитов…? После недавней атаки они были начеку, выискивая напавших бандитов в близлежащем лесу. Дошли даже до того, что вернули Микасу … Микаса. О чём она думала прямо сейчас? Армин был уверен, что она сумеет сохранить самообладание настолько, чтобы держать Эрена в узде. Ох, Эрен… Горло сжалось, и жар ударил в его затуманенные глаза. Он не хотел думать об этом, не хотел представлять, как его друзья страдают из-за того, что он был слишком глуп, чтобы сохранить крупицу бдительности. Сердце Армина бешено колотилось. Он должен был убираться отсюда. Армин снова осторожно проверил веревки, что стягивали его запястья, но они всё ещё были слишком тугими. Если бы он только не потерял сознание раньше, то мог бы это время потратить на своё освобождение. Он лежал на боку, прижимаясь спиной к одной из деревянных стенок фургона. Армин ощупал небольшой участок, до которого мог дотянуться пальцами, в отчаянной надежде найти торчащий гвоздь или занозу. Но как только он принялся за дело, фургон резко остановился. Армин удивленно вскрикнул, когда его швырнуло вперёд. — О, ты снова очухался? — Гаррел прогремел над его ухом, и подхватил Армина за шкирку. — Вон отсюда. Гаррел без особых церемоний вышвырнул его из фургона, и Армин больно ударился о твердую землю сначала коленями, а затем подбородком. Он задержал дыхание, когда новый голос раздражённо произнёс: — Эй, полегче там, я не хочу тащить его тушу. — Не то чтобы он много весил, — фыркнул Гаррел. — Так, а где наши деньжата? Женщина, чей голос Армин не узнавал, притворно вздохнула: — Возвращайся к главным воротам и спроси Келлера. Передай ему это, — раздался тихий шорох. — Оруэлл, прихвати с собой улики. Отведем его вниз, и можешь идти доложить своему командиру. Хорошая работа, солдат. — Да, мэм. Кто-то перерезал верёвки вокруг его лодыжек. Раздался шум отъезжающего фургона. — На ноги, — незнакомка грубо скомандовала и резко вздёрнула его вверх. — И даже не думай сбежать. Иначе это будет последнее, что ты сделаешь. Твердая хватка, которая, как тиски, сжала его шею сзади, являлась доказательством сказанного. Но Армин уже знал, что сопротивляться сейчас бесполезно — даже если ему каким-то образом удасться вырваться, он всё равно не увидит, куда бежать. Он поднялся. Несмотря на жгучую боль в ногах, несмотря на оцепенение и ужас, что охватили его тело, он заставил себя двигаться. Воздух сразу же переменился, как только его втолкнули через дверной проём. Он считал повороты. Вправо. Влево. Вниз. Влево. Вправо. Снова вправо. До него доносились отдалённые голоса, эхом отскакивающие от каменных стен. Перестук двух пар каблуков, этот звук принадлежал сопровождающим его людям. Слабый смех. В один момент громкий чужой голос выругался совсем рядом. Незнакомая женщина и Оруэлл молчали, и Армин запоминал путь. Влево. Какое-то время просто прямо. Они ненадолго остановились. Армин услышал тяжелый лязг отпираемой двери. Вниз …Вниз… Вниз… Воздух стал спертым и холодным, тонкая ткань его рубашки совсем не согревала. Влево… Прямо… Прямо… Ещё одна незапертая дверь справа. Его толкнули вперед и усадили на твердый стул. Одна из женщин грубо вывернула ему руки, привязывая к прямой спинке так, что края впивались в кожу. Вторая привязывала его лодыжки к ножкам стула. Затем, наконец, с него сняли капюшон. Армин огляделся, привыкая к свету. Он находился в маленькой каменной камере, совершенно пустой, если не считать стула, на котором он сидел, и факелов, установленных по периметру. Оруэлл зажигала их, один за другим. Свет выхватил эмблему единорога на её куртке. Вторая женщина, видимо офицер ВП, засунула капюшон под мышку и что-то записала в блокнот. — Почему я здесь? — Армин спросил в надежде выудить из них хоть что-нибудь. Но офицер бросила на него бесстрастный взгляд, махнула Оруэлл, когда та зажгла последний факел, затем нагнулась, чтобы поднять какой-то мешок с пола. Оруэлл даже не взглянула на него, когда они обе выходили из камеры. Тяжелая железная дверь с лязгом захлопнулась за ними. Армин остался один. Внезапно ему перестало хватать воздуха. Мурашки метнулись от загривка вниз по позвоночнику, когда он полностью осознал случившееся. Армин был совсем один и совершенно безоружен в цитадели Военной Полиции, вдали от своих товарищей. Он слишком хорошо представлял, что его ждёт. В попытках сохранить хоть каплю спокойствия и упорядочить свои мысли, Армин делал глубокие, ровные вдохи. Вправо, влево, вниз, влево, вправо, он настойчиво повторял в своей голове. Он должен был помнить путь на свободу. Он должен был сохранять веру, что каким-то образом ему удастся выбраться отсюда. Теперь он снова спокойно дышал. Он закрыл глаза. Яркий свет факелов мерцал оранжевым под его веками. Он не мог придумать никакой причины, кроме воздушного шара, по которой Военной Полиции понадобились бы такие, как он. Он и Ханджи лучше всего знали и понимали устройство и механизмы шара, но Ханджи была гораздо более рискованной мишенью, чем обычный солдат. Но всё равно что-то не сходилось. Если ВП пыталась подорвать влияние Разведкорпуса, то разумнее было бы уничтожить воздушный шар до того, как он попал в руки к борцам за свободу. Собирала ли ВП какую-то внутреннюю информацию о Разведкорпусе? Ради какой именно информации ВП была готова зайти так далеко? Армин даже не старался разобраться во всех причинах, понимая, что не способен на это прямо сейчас. Прямо сейчас он должен ждать допроса. Он знал, что допрос обязательно последует. Армин открыл глаза и задержал свой взгляд на массивной железной двери. Он дышал ровно. Вправо, влево, вниз, влево, вправо, вправо, повторял он про себя. Он сжал кулаки. Его пальцы онемели от того, как сильно верёвки впивались в запястья. Затем он расслабился. Затем он снова сжал кулаки. Короткие ногти впивались в ладони. Влево, прямо, вниз, влево, прямо, вправо. Он не понимал, как долго уже находился в этой комнате. Он попытался было отследить время по факелам, но они, казалось, горели дольше — и ярче — чем обычные. Время тянулось. Медленно и размеренно. Несмотря на обилие факелов, в комнате было холодно. Каменные стены поглощали всё тепло от пламени. Было тихо, если не считать потрескивание огня и напряженного дыхания Армина. Его ладони начали кровоточить в тех местах, куда неоднократно впивались ногти, а запястья болели, ободранные и натертые грубой верёвкой. Но… он чувствовал. Это было едва заметно, но верёвки слегка ослабли. Армин стиснул зубы и удвоил свои старания. Несмотря на боль, он снова и снова напрягался, выкручивал запястья и дергал руками. Он должен был убраться отсюда. Он просто не мог позволить этим людям замучить себя до смерти глубоко под землёй. Он ещё ничего не сделал для свободы человечества. У него ещё столько дел. Он должен увидеть океан, должен исследовать внешний мир. Ход войны должен вот-вот измениться, они уже стояли на этом пороге. Ему необходимо как-то выбраться отсюда и вернуться обратно. Вернуться к своей работе, вернуться к своим друзьям, к своей семье. Вернуться к Эрену. Армин не знал, как скоро возвратятся его похитители, как много времени у него есть, но если каким-то чудом ему удалось бы освободиться от этих верёвок… Тут было много факелов. Он мог бы освободиться и подождать их у двери… Он не останавливался, даже когда усталость начала накатывать, даже когда его руки стали жёсткими и неповоротливыми от постоянного напряжения. Он продолжал цепляться за свою цель. Он оставался сосредоточенным. Его рот наполнился вкусом железа, от того как сильно он прикусил губу. Огонь в факелах замерцал. Теперь верёвки ослабли настолько, что он мог повернуть запястья. СТУК. Руки Армина замерли, и он резко выпрямился. Щёлкнул замок. Его сердце вновь быстро застучало. Тяжёлая дверь открылась со скрипом. Армин даже не старался скрыть презрение, когда его старый знакомый небрежно переступил порог и остановился. — И снова здравствуй, Арлерт. Надеюсь, поездка не слишком утомила тебя, — любезный голос разнесся по комнате. — Кстати, я принес тебе маленький подарок. Веревка — это так старомодно, тебе не кажется? Майор Адлер поднял пару железных наручников и оскалился своей зубастой улыбкой.