Посмотри на небо

Армин бежит. Боль пронзает всё его тело. Он не видит, куда двигается, потому что огонь, кажется, поглощает весь мир вокруг, обжигая глаза — есть ли у него вообще глаза? Он не знает. Всё, что он чувствует — это ослепляющий свет, что вонзается в разум и не позволяет ему здраво мыслить или свободно дышать. Он просто бежит, раскинув руки, цепляясь за холодные невидимые поверхности, в поисках правильной дороги. Онемевшими пальцами он нащупывает косяк. Слева что-то шепчет ему на ухо, и он повинуется голосу, сам не зная почему. Внутри что-то ломается и он сдается, кажется, принимает эти слова, сказанные шёпотом. Он резко поворачивается, его босые ноги скользят по мокрому полу, но он хватается за стену — что это? — и продолжает идти вперед. Он чувствует теплую кровь на своих ладонях. Его тело молит об остановке. Просит о минуте отдыха. Но… Позади он слышит шум, невыносимый стук, металлический и громоподобный, и каждый удар похож на маленькое землетрясение, сотрясающее его тело. Ужасный звук затмевает разум своим оглушительным эхом. Оно идёт за ним. Армин чувствует это на уровне инстинктов. Продолжай, шепчет голос. Прямо. Продолжай. Но его ноги устали. Словно он пытается бежать, будучи по пояс в воде. Он цепляется за стену, отчаянно нуждаясь в опоре, чтобы тянуть себя дальше. Но стена гладкая, как кость, и всё, что он чувствует, — это свежую кровь, сочащуюся из-под ногтей. Совсем рядом обрушивается какофония звуков, марширующий военный ритм, и он пытается кричать, чтобы это всё прекратилось, его голова вот-вот расколется на части… Но барабанам всё равно. Звуки становятся громче. Чьи-то руки на нём, в волосах, на горле. Они цепляются мертвой хваткой, и Армин не может дышать, не может пошевелиться. Его собственные руки вывернуты назад, и сквозь непрекращающийся визг металла он слышит голоса, зло хихикающие о том, что он один. Армин видит смутные очертания зубастой ухмылки. Но где-то на задворках сознания другой настойчивый голос шепчет: направо, налево, вниз, налево, продолжай идти, продолжай идти. Но Армин больше не может идти, он просто хочет, чтобы это всё прекратилось, шум, и свет, и боль, и холод. Что-то трясет его, трясет его и зовет отчаянным голос и … — …мин! Армин! Армин резко вынырнул из своего сна, судорожно хватая воздух. Его взгляд лихорадочно заметался по сторонам, когда его тело безжалостно выбросило из жесткого стула на мягкий матрас. Тут не было ни ослепляющих огней, ни оглушительного металлического грохота, ни расплывчатых фигур, что нависали над ним с хищными ухмылками. Были лишь безопасная темнота и тепло, рука, сжимающая его плечо, и голос Эрена, зовущий его по имени. Холодный, липкий пот прошиб всё его тело, волосы прилипли ко лбу, а ночная рубашка к спине. Его руки раскинулись в сторону, стараясь схватиться хоть за что-то или дать отпор своим обидчикам, и Армин понял, что сильно дрожит. — Армин, эй, посмотри на меня, — Эрен звал его, тряся за плечо. Взгляды встретились, и Армин замер, увидев знакомый зеленый блеск. Эрен выглядел беспокойным. — Всё в порядке, всё хорошо. Тебе приснился кошмар. Армин прерывисто дышал, его беспорядочные мысли собирались воедино, бешеный стук сердца выравнивался. Вокруг глаз чувствовалась влага, но это был не пот. Детали сна уже стерлись из памяти, но холод всё ещё пронизывал до самых костей, до глубины души. С измученным стоном он перекатился на бок, сокращая и без того небольшое расстояние между собой и Эреном на матрасе. Крепкие руки сразу же обвились вокруг него, когда Армин уткнулся лицом в грудь Эрена, делая глубокие, судорожные вдохи, позволяя знакомому аромату успокоить себя. — Как будто мы снова дети, — он слабо пробормотал после того, как чуть отдышался. Голос звучал приглушенно. Армин старался говорить легким тоном, но получалось горько. — Мгм, — Эрен коротко и невесело усмехнулся, зарываясь лицом в волосы Армина. — За исключением того, что раньше я был тем, кто цеплялся за тебя. — Его теплая ладонь успокаивающе гладила Армина между лопатками. — Да… — уголки губ Армина опустились вниз, когда он мысленно вернулся в те ночи. Самые страшные кошмары Эрена случались во времена после падения стены Мария, когда они детьми работали в полях, не покладая рук. Было настолько плохо, что им пришлось искать отдельное от других беженцев место для ночлега, у остальных быстро кончилось терпение, просыпаться практически каждую ночь от воплей и стонов. Армин никогда не забудет пробирающий до костей страх, когда он просыпался от этих отчаянных рваных криков, когда они с Микасой, сокрушенные собственным бессилием, прижимали к себе дрожащего Эрена, цеплялись за него, цеплялись друг за дружку, пока он, наконец, не успокаивался. Рано или поздно усталость брала верх, и Эрен вновь засыпал. Ситуация улучшилась, после того, как они стали кадетами и начались тренировки. Армин предполагал, что не только время успокоило Эрена, но и то, что он начал активно двигаться к своей цели. У него появилась возможность выплеснуть свои гнев и ярость, которые кипели в нём вулканом с тех самых пор, как погибла его мама. Армину было невыносимо видеть, как такая неистовая ненависть застилает этот светлый взор, затуманивает глаза, которые когда-то светились теплом и удивлением, как настороженно эти глаза смотрят даже на Армина, как никогда раньше.… но, по крайне мере, кошмары больше не были такими ужасными. Но когда это всё же случалось, когда мужские казармы пробуждались в предрассветные часы от раздраженных вздохов и стонов разбуженных мальчишек из-за того, что у Йегера снова приступ, Армин был рядом. Армин был рядом, чтобы обнять его, погладить по волосам и прошептать, что он здесь, что всё в порядке. Эрен сворачивался калачиком и яростно рыдал в его рубашку, Армин старался сдерживать собственные слезы, но чаще всего проигрывал эту битву. — Тебе всё ещё снятся те кошмары? — он спросил, чтобы хоть как-то отвлечься от собственного только что пережитого ужаса. Эрен легко пожал плечами. — Иногда, — Эрен небрежно ответил и вздохнул. — Без тебя полный отстой. — Прости… Эрен зарылся носом в светлые волосы: — Это не твоя вина. — Мне жаль в любом случае. Армин прекрасно понимал, насколько это дерьмово. Раньше у него никогда не было настолько страшных кошмаров — во всяком случае ничего, что могло бы сравниться с кошмарами Эрена. То есть до битвы за Трост. Он даже не мог вспомнить, сколько раз Конни или Жан будили его после того, как он в своём сне наблюдал за смертью Эрена. Его друг, окровавленный и избитый, с широко распахнутыми глазами, протянутой рукой, погибал раз за разом. И сколько бы раз он не переживал этот момент, это никогда не уменьшало ужаса и смеси неверия, отрицания, принятия и ненависти к себе, которые охватывали его каждый раз, выбивая из легких весь воздух, высасывая все силы, и оставляя Армина опустошенным от ужаса, потому что это было правдой и Эрен погибал на самом деле. В такие ночи он старался дотянуться до Эрена, до его места, где он должен был лежать рядом с ним, но его рука хваталась за воздух, касалась холодных простыней, потому что Эрен был заперт в подвале, как какое-то животное, вместо того, чтобы быть в казарме, там, где Армин нуждался в нём, нуждался так, как никогда раньше, но он ничего не мог сделать, кроме как свернуться калачиком и постараться заглушить свои рыдания и боль. Но сейчас, несмотря на жестокий шёпот из холодных, пустых снов Армина, Эрен был рядом. Руки Эрена были теплыми и крепкими, его дыхание шевелило светлые волосы, и Армин ощущал, как спокойно поднимается и опускается его грудь при дыхании. Однако он чувствовал и необычную скованность. Напряжение в объятии Эрена вынуждало думать, что Эрен мысленно блуждает в каких-то неприятных моментах. — В чём дело? — Армин пробормотал. — Хм? Нет, ничего, — Эрен слегка покачал головой, но Армин ущипнул его за бок. — Ты же знаешь, что я вижу. — Нет, я просто… — Эрен долго колебался. — Просто… ты говорил. Во сне, — Эрен отрывисто выдохнул, и между ними вновь воцарилось долгое молчание. Армин понимал, к чему ведет этот разговор, но ждал, пока Эрен продолжит. На случай, если он ошибался. — Это…звучало как мольба. И плач, — голос Эрена дрогнул, но он продолжил. — И что-то вроде «вправо, влево, вправо», — он сделал паузу. — Это из-за того, что произошло, да? — он тихо закончил. Армин почувствовал, как слезы снова навернулись ему на глаза, и попытался сморгнуть их. Он молча кивнул, уткнувшись в грудь Эрена. Эрен выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он беспокойно сжимал и разжимал ткань на спине Армина. — Тебе… часто снятся эти кошмары? Армин сглотнул. — Да, — он признал хриплым голосом. Это было одной из причин, по которой он испытывал отвращение ко сну в первые дни после возвращения в сознание. — Но с тех пор, как я переехал в эту комнату, мне больше не снились. Поэтому я надеялся, что, может быть… Но, наверное, я просто слишком уставал в те дни, — даже утренних тренировок с Леви было достаточно, чтобы основательно вымотать его, практически до беспамятства, несмотря на то, что они всё ещё отрабатывали самые простые упражнения. Но его тело начинало потихоньку приспосабливаться к нагрузкам. В этом смысле Армин полагал, что возвращение кошмаров было хорошим знаком, хотя и не мог заставить себя быть благодарным за это. — Мне так жаль, — выдохнул Эрен. — Нет, это не твоя вина, — Армин покачал головой. — Но, может быть, если бы … Этого бы не случилось, если бы я просто … — Эрен, прекрати, — Армин звучал твердо. Он крепче обнял его для убедительности. — Ты не знал. — Я знаю, я знаю это. Но когда думаю о том времени, что мы потратили впустую, а потом, когда мы не могли найти тебя…когда я не знал, увижу ли тебя снова живым…представляя, что они делали с тобой…. — Эрен остановился, судорожно вздыхая. — Я просто… Я не знаю. Мне надо было оставаться рядом в тот день. Жаль, что я не сделал этого. — Ты просто выполнял приказы, — Армин ощутил, как холодок сбежал вниз по позвоночнику, когда эти слова сорвались с губ. — Что случилось? — Эрен, казалось, заметил легкое напряжение в плечах Армина. Армин судорожно сглотнул. Он молчал. Эрен ждал, успокаивающе поглаживая его по спине. Армин всё ещё не хотел думать об этом, вспоминать это. Но… он также не хотел, чтобы эти переживания продолжали беспрестанно стучать по голове. — Это… Когда я был…там внизу, — наконец он начал, говоря медленно и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Они… Адлер. Говорили мне… действительно ужасные вещи, — Армин сделал паузу, чтобы перевести дух. — Например…что я не стою тех усилий, чтобы вы спасали меня. Что вы все просто оставите меня там гнить. — Армин… — начал Эрен, его хватка усилилась, но Армин оборвал его. — Я видел разные вещи, Эрен… — прошептал он. — Я так устал, они не давали мне спать, я не… Я даже не мог больше различить реальность от выдумки, я не понимал, где я. Я видел… Я видел тебя. Армин услышал, как у Эрена перехватило дыхание, почувствовал, как он замер. — Я знал, что это не…это не могло быть правдой, только не с… из-за того, что он говорил, я знал, что это неправда, что ты не думаешь обо мне так, но я… он был похож на тебя, у него было твоё лицо, твой голос… — Что он говорил? — голос Эрена звучал низко и опасно. — Что ты бросишь меня, — прошептал Армин. В его голосе слышалась дрожь, а в глазах стояла влага. — Что тебе было приказано оставить меня, позволить умереть, и ты сделал это. Эрен внезапно пошевелился, спустившись на матрасе, пока не оказался лицом к лицу с Армином. — Это чушь собачья, — прорычал он, его рука скользнула сзади по шее Армина и он прижал их лбы друг к другу. — Я бы не… я бы не смог… Я бы скорее умер , чем оставил тебя вот так… Армин скривился. — Пожалуйста, не надо, — пробормотал он, и окровавленное, полное отчаяния, лицо Эрена вновь вспыхнуло перед его мысленным взором. Картинка вонзилась в грудь, как клинок. — Нет, — в голосе Эрена звучали настойчивые нотки. — Армин. Ты не тот, кого я могу потерять. Сердце Армина наполнилось эгоистичной радостью, в то же время его внутренности скрутило от ужаса. Его разумная часть возмутилась, что это опасный и неоправданный образ мыслей, и он подавил протест, который вертелся у него на языке. Он знал это, но… — Я тоже не могу потерять тебя, — признался он шепотом, и тяжесть всего, что скрывалось в этих простых словах, прочно осела глубокого в сердце. Тем не менее, он изо всех сил пытался найти разумное объяснение своей тревоге, потому что реальность отказывалась оставлять его в покое. — Но это война, Эрен, мы… мы не можем знать, как долго нам будет везти… — Плевать, — Эрен зажмурился, их носы соприкоснулись, а его пальцы крепко вцепились в волосы Армина. — Мне плевать. Армин выдохнул, позволяя этим словам успокоить себя. Он подумал, что, может быть, это нормально — чуть-чуть побыть эгоистом. Он скользнул ладонью по щеке Эрена, нежно огладил его скулу большим пальцем. Может быть это было нормально — не расстраиваться из-за того, что клятва Эрена вызывала трепетное и успокаивающее тепло внутри. Зеленые глаза снова открылись, яркие даже в темноте. — Мы пройдем через это, — пообещал Эрен, его тёплое дыхание коснулось губ Армина. — Вместе. Армин кивнул. Ему так отчаянно хотелось верить этим словам. И теперь, здесь, в темноте, запутавшись в крепких объятиях Эрена, он чувствовал, что это может стать правдой. — Вместе, — мягко повторил он. Теперь Армин был спокоен. Его сердце стучало медленно и ровно. Он был в порядке. Он был жив, Эрен был рядом, и всё это было правдой. Ничто из того, что Адлер сделал или сказал ему, не могло превзойти тот ужас, когда он позволил Эрену умереть. Эти кошмары были ничем по сравнению со временем после Троста. Но Эрен был рядом. Он был в порядке. — Надеюсь, Командор уже скоро пришлет распоряжения, — Армин пробормотал в крохотное пространство между их губами. — Нам наверняка придется исследовать то место, что отмечено на карте. Мы выясним, что они скрывали, — он стиснул челюсти. — И мы выйдем за пределы стен дальше, чем когда-либо раньше. Уголки губ Эрена приподнялись, а в его глазах замерцал новый азартный блеск. — У этих ублюдков нет ни единого шанса. Ни у Титанов, ни у Военной Полиции, — его пальцы нежно перебирали волосы Армина. — Я когда-нибудь говорил тебе, насколько ты потрясающий? Щёки Армина вспыхнули красным. — Это моя фраза, — пробормотал он, укладывая Эрена на спину и прижимая их губы друг к другу. Поцелуй длился всего мгновение, прежде чем они оба отстранились, хватая воздух. — Твои волосы отросли, — засмеялся Эрен, убирая золотистые пряди изо рта. — Прости, — Армин застенчиво пробубнил. — Надо будет подстричься. — Если ты хочешь, — Эрен пожал плечами. — Ты можешь завязывать их в хвостик, — он заправил волосы за ухо Армина, убирая с лица и небрежно играя ими. — Тебе нравится, да. — Мне всегда нравится, как ты выглядишь, — Эрен дерзко ухмыльнулся, Армин лишь закатил глаза. — Кто знал, что ты такой подлиза? — но, тем не менее, легкая улыбка тронула уголки губ Армина. — Я не подлизываюсь. Я серьезно, ты же знаешь. Армин пристально посмотрел на него сверху вниз. Зеленые глаза смотрели в ответ с непоколебимым спокойствием и мягкостью, присущей только Эрену. — Да. Я знаю, — пробормотал он. Эрен притянул его к себе для ещё одного поцелуя, долгого, томного и глубокого, когда слабые и бледные предрассветные лучи начали просачиваться сквозь занавески.