Кризис

      Глаза Минхо широко распахнуты. Он в бешенстве, смотрит на Хёнджина, как хищник на добычу, рвя его в мыслях на куски. Адреналин бьёт в виски, сердце стучит в бешеном ритме, выпрыгивая из груди. Одна лишь мысль: «Разорвать…». Расстояние до полицейского поста сокращается, мигалки всё ближе и ярче. Парни смотрят друг на друга, Хван надеется на благоразумие старшего, но тот думает только о расправе. Пристальный взгляд блондина невозможно не заметить — зрачки как у наркомана, глаз нервно дергается. Не глядя на Хёнджина, Ли жмёт на газ. Машина ревёт и мгновенно пролетает мимо поста, игнорируя жезл. Кожа на пальцах Минхо белеет от силы, с которой он сжимает руль. Полицейские реагируют моментально, раздаётся визг сирены. Приплыли. На задних сиденьях просыпаются испуганные Джисон и Чонин, потирая слипшиеся глаза и осматриваясь в недоумении.       — Хён, что случилось? — спрашивает Ян у водителя.       — Слушалось то, что наш дорогой Джинни- хён слега прихуел и скоро будет отовариваться, — в гневе кричит Ли, а после обращается к Хвану. –Куда ехать, ублюдок?       — Сейчас не время для оскорблений блять! Поверни налево через 100 метров, там будет развилка.       — Я не знаю в какое дерьмо ты ввязался, — усмехается Хо. –Но знай: если попадёмся, я тебя сдам.       Хван не смеет возразить. Справедливо. Карта в его руках трясется от дрожи, а Джисон смотрит то на одного, то на другого. В голове каша из того, в что они попали. Никто до конца не понимает, что случилось и почему им нужно бежать. Если бы они сейчас остановились, это был бы тот самый анекдот: «Почему вы убегали?» — «А почему вы догоняли?» Патрульная машина громко сигналит, офицер кричит в рупор с просьбой остановиться. Давать заднюю уже слишком поздно. На улице темно, как в бочке, дорога кажется одинаковой, и ориентироваться крайне сложно. Окружение похоже на сплошной лабиринт без выхода. Есть ли толк от карты? Хан заглядывает через плечо Хвана, пытаясь сообразить хоть что-то. Блуждать по трассе можно всю ночь, пока у кого-то не кончится бензин, а если он закончится не у полиции — будет худо всем.       — Хенджин, нужно бросать машину. Без неё куда больше шансов улизнуть! — выдаёт Джисон.       — Нет! Ни в коем случае! — возражает Хван.       «Он боится, точно чего-то боится, но чего именно? Попасть под арест? Бросить машину? Потерять груз?»       — Да послушай же ты! — возражает Хан, отрываясь от своих мыслей. — Тут рядом есть старая заброшенная турбаза. Мы выпрыгнем из тачки, разбежимся. Они сделают то же самое. Пока они будут гнаться за вами я могу проткнуть им колеса, а после мы вновь прыгнем в грузовик и свалим. Самое главное — потянуть время.       Хенджин задумчиво опустил взгляд на колени. Это безусловно опасно и может выйти боком, но как такового выбора то нет. Ногти раздирают кожу на соседних пальцах до тех пор, пока не появляются первые крапинки крови. Нервничает. Дурная привычка.       — Да… Да, хорошо, говори Минхо, куда нужно ехать.       Джисон удовлетворенно кивает, наклоняется к уху старшего и шепчет нужный маршрут. В это время Чонин сзади сжимается от страха; его глаза метаются из стороны в сторону, будто в поисках спасения. Неожиданно машина подпрыгивает на кочке, и все вскрикивают. Минхо по указаниям Хана свернул с главной трассы и углубился в лес по бугристой тропинке. Деревья быстро мелькают за окнами, и скорость, с которой они мчатся, пугает. В кузове трясется незафиксированная мебель, а в салоне вещи падают с полок, что заставляет Чонина еще больше съежиться. Джисон замечает это и gently опускает теплую ладонь на сжатую в кулак руку Яна. Почувствовав тепло, младший поднимает взгляд и улыбается. Джисон старается поддержать друга, показывая, что они не одни в этом «катафалке» и всем страшно. Они берутся за руки, и Сони продолжает объяснять маршрут, не расцепляя хватки. Тёмный лес освещают только фары и полицейские мигалки. Вскоре появится турбаза, поэтому нужно увеличить расстояние между грузовиком и офицерской машиной, чтобы успеть покинуть кузов. На лбу Минхо уже выступили капли пота; его лицо было мокрым и напряженным, и ему сейчас явно труднее всех. Кругом царит кромешная тьма и неизвестность. Чёрт знает, правильно ли они едут или заблудились.       — Отлично, она уже близко. Минхо, прибавь скорость.       Грузовик пытается вырваться далеко вперёд и это у него получается. Гул сирены становится тише, а значит они хоть немного да оторвались. Спустя несколько метров неровная дорога сменяется на тропинку из камней, которые когда-то можно было называть асфальтом. Лесная местность потихоньку переходит в степную. Деревья встречались всё реже, а вдали сквозь тьму можно было разглядеть ворота из белого кирпича. Они представляли собой огромную арку, а дверьми там послужили толстые железные решётки. Сверху красуется вывеска «Эдем», на которой под натиском времени образовались дыры и пятна. Краска и вовсе выцвела на солнце. До заветного убежища оставались считанные метры. Адреналин в крови повышается. Если что-то пойдёт не по плану настанет крах всему. Хенджин лучше всех знает, что, увы, могут произойти вещи куда хуже уголовной ответственности.       Грузовик только подъезжает к белым воротам, а парни уже готовятся выпрыгивать из салона. Хёнджин понимает, что им нельзя палить лица. В панике он начинает лихорадочно искать хоть что-то, что поможет скрыть их идентичность. Ничего нет ни в одном углу, ни на полках. Руки начинают трястись. Быстрее, быстрее! Слава богу, в боковом кармане двери валяются старые грязные тряпки. Неважно, хоть в дерьме, главное — не быть узнанными. Парень рвет черную ткань на куски и раздает каждому. К счастью, этих тряпок достаточно, чтобы замотать голову целиком. Парни моментально понимают задумку и укутывают свои лица. В следующую секунду Минхо глушит мотор, и по команде на «1… 2… 3!» они распахивают двери и прыгают на землю. Ли в это время блокирует все двери и спешно оглядывается по сторонам. Снова слышен гул сирены и мигают огни. Четыре фигуры быстро пролетают через щель в заборе и скрываются за ним. Полицейская машина тормозит рядом с грузовиком. Офицеры выходят, заглядывают в кузов и понимают, что беглецы решили скрыться на заброшке. Не раздумывая, они бросаются в погоню, ныряя в дыру в воротах. Машина остается открытой. Зря.       Подошва кроссовок скользит по размытому и грязному асфальту. Вокруг лишь заросший сад и запах сырости. Все четверо, сбив дыхание, пытаются скорее добежать до зданий, где можно укрыться. У этой турбазы много этажей, подвалов и тайных ходов; она была построена еще в 70-е, и некоторые ее части напоминают бомбоубежище. На высоких деревянных столбах висят белые рупоры и фонари. Романтично. Дорога разделяется и уходит в две противоположные стороны. Неясно, куда и сколько бежать. Рядом стоят указатели, но, как и ожидалось, они потеряли свой прежний облик. Ничего не видно. Парни оглядываются по сторонам, как потерянные щенята. Слышен отборный мат и тяжелые вздохи, к которым прибавляются хлюпанья шагов полицейских. Времени на раздумья нет. Они разбегаются в разные стороны и делятся на пары. Джисон бежит за Минхо, полагаясь только на него. Трудно прятаться, когда не знаешь местности. Ли полагается лишь на интуицию и инстинкты самосохранения. Пейзажи меняются один за другим, но рассмотреть их нет времени. Однако трудно не заметить, как впереди мелькают одиночные домики, стоящие в ряд. Они изготовлены из дерева и покрыты прозрачным лаком, который местами давно слез. На целую поляну таких хат около восьми, не меньше. Уставший Минхо бросается к первому, самому крайнему, и дергает дверь за ручку — она оказывается открытой. Джисон вваливается следом и замирает, закрывая за собой дверь. Старший заливается в бешенном кашле; из его рта вырываются громкие звуки, похожие на рёв дикого животного. Тяжело вдохнуть. Боль.       — Ну вот, — начал Хан. –Это всё твой образ жизни, а я говорил тебе ходить со мной на утренние пробежки…       — Завались… Кха! Кха!       Сделав два глубоких вдоха, Ли, наконец, приходит в себя и оглядывается по сторонам. Вокруг ничего интересного. Обычные жилой домик под съем. В таких обычно живут постояльцы базы отдыха, судя по всему они попали в жилую зону. Мебели по минимуму. Всё скромно, только кровать, туалетный столик и огромный…       «Шкаф!»       Ли тут же подбегает к нему и распахивает настежь. Внутри ничего и довольно просторно. То, что надо. Парень тут же залезает внутрь и устраивается поудобней. Младший ныряет следом под недовольные кряхтения соседа. В голову со звоном врезается железная перекладина для вешалок.       — Ай, блять…       Джисон потирает ушибленное место. В темноте ни черта не видно и безумно тесно. Вытянуться совершенно некуда. В добавок с тобой в такой близости находиться человек, у которого к тебе тотальная неприязнь. Того гляди вцепится в глотку. К счастью, обходиться только пинком в колено. На маленькое фиаско Хана Ли издаёт тихий смешок, а потом протягивает руку вверх и снимает железу с креплений, которые совсем не держали её. Наступила тишина.

***

      Чонин несколько раз неуклюже спотыкается об собственные ноги и чуть не ныряет в грязь. Тряпка на лице только мешает — из-за неё сложно разглядеть, и она постоянно падает на глаза. Хенджин бежит рядом, ловит мальца под руку и помогает набирать скорость. Далеко драпать не пришлось: почти за поворотом возвышается трехэтажное здание с выбитыми окнами на первом этаже. Голубая краска выделяется на фоне кромешной тьмы, а высокие колонны и крыша напоминают классицизм. Однако сейчас всё поросло плюшем и плесенью, а деревья стоят голые с жуткими сухими ветками. Хван замечает, что входная дверь не просто не забита досками — она выбита напрочь, и любой может залезть внутрь. Он дёргает руку Яна в сторону входа, и мальчишки сворачивают с разрушенной дорожки, бегут по ступенькам крыльца. Попадая в холл с высокими потолками, они ощущают, что когда-то здесь было красиво, но сейчас их встречает лишь запах сырости и холод. Впереди — большая лестница и остатки стойки регистрации. Выбор невелик: вверх по лестнице. Ян старается не оборачиваться, зная о погоне лишь по шумным шагам и крикам позади. Мусор хрустит под ногами, и Хенджин получает несколько ушибов от камней, которые летят из-под подошвы Чонина. На втором этаже они осматриваются: кругом коридоры и стены.       — А ну стоять, паршивцы! — раздается крик сзади.       Младшего пробивает током, он в ступоре. Хван уже собирается скрыться за первым поворотом, но Чонин просто стоит, как будто увидел привидение. Блондин возвращается, дергает его за руку и тянет следом. Хенджин, пока Ян «валял дурака», в голове представляет план — оглушить и смыться. Оба прячутся за поворотом, прижимаясь к стене. Младший сползает вниз, сжимая волосы, и бормочет что-то неясное.       — В чем дело? — спрашивает Хенджин, задыхаясь. Внутри него всё дрожит от раздражения. Сейчас не время для таких выходок.       Парень поднимает взгляд. Он плачет…

***

      Когда офицер видит перед собой кучу одинаковых домов он впадает в ступор. Ну и где их искать? Бег сменяется спокойным, размеренным шагом. Мужчина оглядывает всё вокруг в поисках зацепки, и он находит её. Густые следы грязи ведут только к одному домику- к первому. Рука автоматически тянется в кобуру и открывает её, извлекая табельный ствол. Медленными шагами он приближается к входу и с тихим скрипом отворяет дверь. Сначала появляется прицепленный пистолет, а уже после сам мужчина. На первый взгляд внутри никого, полная тишина, но не тут то было. До этого легавый работал в розыском отделении и уж кто, а он знает, где могут скрываться беглецы. В данной ситуации — это либо под кроватью, либо… Либо в шкафу. Парень тихонько подходит к его дверкам, с далека присматривается в щель между ними. Тишина. Корпус его тела чуть сдвигается вправо, тут же распахивается крайняя к выходу дверь и со свистом выбивает из чужих рук оружие. Пока офицер потерян Минхо вылазит из убежища и оглушает соперника по голове той самой перекладиной из шкафа. Мужчина без сознания падает на пол.       — Спокойной ночи, мусарок… — выдыхает Ли, вытирая со лба капельки пота.       — Нифига ты его! — восхищается Джисон. –Да с тобой опасно иметь дело, Минхо.       — Хватит языком чесать, беги протыкай колеса.       — А как же ты?       — А я пока его обезврежу.

***

      Парень поднимает взгляд. Плачет…       — Там мой брат. — прячет лицо в ладонях       — … В смысле там твой брат?       — Он КНПшник!       — Пф, ага, что ещё скажешь? Тогда моя сестра ветеран корейской войны.       — …       — … ДА ЕБАНЫЙ РОТ! — Хван хватается за голову. Его дыхание учащается, а агрессия выплёскивается наружу. Он со всей дури бьет с ноги в стену, а после бросает бешенный взгляд на Яна. –Какого хуя ты раньше не сказал?!       — А это имело значение?! Извините, я уж не знал, что нам придется бегать от ментов по заброшенной тур базе!       — Сука… Ладно, окей, самое главное сейчас это то, чтобы он тебя не узнал. Остальное фигня. Когда я ударю его отвернись. Понял?       Старший выглядывает из-за угла и осматривается. Опавшая под натиском времени штукатурка предательски хрустит под ногами, и этот звук эхом разносится по стенам, выдает его местоположение. Мужчина в форме настораживается и инстинктивно направляется на звук. Приближающиеся шаги вызывают дрожь. Дядька немаленький — попробуй такого ударить. Хван мысленно считает до трёх, вылетает из-за угла и прямо и точно бьет с ноги в живот. Но, увы, полицейский даже и не думает корчиться от боли. Бан переходит в наступление и пытается повалить худощавого паренька на землю и надеть наручники. Чонина он даже не заметил. Мальчишка испуганно забился в угол не в силах поверить в происходящее. Хван сопротивляется как может. Две сцепленные туши мечет из стороны в сторону. Чан явно сильнее, но Хёнджин, как глиста, всячески изворачивается в попытках уйти от побоев. Мужчина толкает школьника к окну, и тот сильно бьется поясницей об подоконник. Ловким движением офицер достает наручники, одно кольцо цепляет за свою кисть, а второе готовит для жертвы, загнанной в угол.       — Да успокоишься ты или нет?! Вытяни кисти, сукин ты сын! Арестован!       Хван снова делает тщетную попытку пнуть мужчину в живот, но, увы, лишь получает блок из мускулистых рук. Попытка номер два: удар в челюсть. В ответ он опять уворачивается, делает движение кисти под локоть бьющей руки, захватывает и прижимает к груди. Заломил. Парень не может вырваться, чужие мышцы давят на конечность из-за чего из его рта срывается крик боли. Полицейский расстёгивает второе приготовленное для преступника кольцо наручников и жмёт плотнее к оконной раме. Хёнджин проклинает всё на свете, злится и мысленно ругает себя. Позади слышится лязг замка наручников, но рука не ощущает холода металла, и хватка мужчины ослабевает. Парень поворачивает голову назад и видит интересную картину: Чонин воспользовался невнимательностью брата и приковал его наручниками к батарее под окном. Наконец, Хёнджин вырывается из хватки. Чан в шоке оборачивается и смотрит на парней, чьи лица скрыты под тряпками. Чудом он не узнает в одном из них своего младшего брата Нини. Адреналин в крови достигает максимума. Он зол и дергает прикованную к батарее руку, но всё тщетно. Не желая задерживаться, парни выбегают из здания. Довольно.

***

       Наконец Джисон добирается до автомобиля. Фары по-прежнему горят, а двигатель гудит на всю округу. Он нашаривает в кармане старый походный нож с ободранной рукояткой. С этим инструментом он не раз вылезал из передряг, и сейчас он снова пригодится. Хан садится на корточки, раскрывает нож и в одно движение протыкает колесо. Мало. Ещё, ещё и ещё. Несколько ударов — и резина превращается в решето. Он самодовольно улыбается и прячет нож обратно в карман. Работа выполнена, пора сматываться.       Только Хан собирается развернуться и ускользнуть, как в его голову приходит заманчивая идея. Он оборачивается к машине и подходит ближе. Рука тянется к дверной ручке, но вдруг резко останавливается. Аккуратно. Вовремя до него доходит мысль о том, что нужно не оставить отпечатков. В одно движение он натягивает рукав толстовки на всю длину ладони и только тогда открывает дверь. Щелчок. Открыто. Хан просовывает голову внутрь и оглядывается. Ничего интересного. Хоть бы что-то поесть оставили. Но, ладно, он здесь не за этим.       Он опирается коленом на сиденье, просовывает ладонь и дёргает за ручку замка, расположенную в салоне. Капот открыт. Как и ожидалось, в двери лежит ключ на 10. Идеально. Он подбегает к капоту, дёргает ручку в сторону и торопливо поднимает крышку. Готово. Джисон крутит железный ключ между пальцами и наклоняется вниз, пристально разглядывая клеммы.       «Вот он красавчик…»       Ловкими движениями откручивает минусовую, затем плюсовую, снимает. Пол дела сделано. Остались лишь открутить винты крепления, ещё один винт и вытащить шпильку. Готово.       — Окей… Теперь дотащить бы его.       Он оборачивается и видит, как к грузовику бежит Минхо с ключами. Джисон тут же подскакивает на ноги, вытаскивает аккумулятор и с трудом бежит к кузову с ним в руках. Вдали появляются ещё две фигуры — Хенджин и Чонин. Они несутся со всех ног, и на удивление, за ними не видно погони. Но это не делает их лица спокойными и расслабленными.       — БЕГОМ БЕГОМ! В САЛОН, БЫСТРО! –кричит Хван, вырываясь вперед.       Минхо открывает грузовик, в пару движений запрыгивает в салон и заводит мотор. Следом залетают остальные, но Джисон еле плетётся с тяжеленным аккумулятором в руках, как курица с яйцом. Все трое в шоке наблюдают за этой картиной. Хан подходит к двери и передает «добычу» Чонину, который охотно помогает. Парень лезет следом и садится на сиденье, обняв огромную батарею. Наконец все на месте, и они трогаются с места. Заинтересованные взгляды не исчезли. Тишину прерывает недоумевающий Хван:       — Придурок, ты же собирался колёса проткнуть. Нахуя аккумулятор было пиздить?!       — В хозяйстве всё пригодится!       — Ну надо же! Какой ты, сука, хозяйственный!       Под крики и ругань грузовик неожиданно и резко трогается, от чего парни по инерции подпрыгивают со своих мест и врезаются телами во что попало. Минхо давит по газам, тем самым пытаясь разогнать машину до максимума с нуля. Джисон, который врезался лбом в переднее сиденье поглаживает больное место и оглядывается по сторонам.       — Ты че творишь? — возмущается он.       — Заткнитесь нахуй.       — Кстати, — продолжает Хван. -Джи, какого хуя происходит? Что за подставы?       — В смысле? О чём ты…       — В коромысле! Ты знаешь кто брат Чонина?       Хан бросает недоумевающий взгляд на Яна, который сидит зажатый и испуганный.       — Мне какое дело до его брата? Я не…       — Это его брат гнался за нами с мигалками! Выкупаешь весь «прикол»?!       — Нха… Клоуны…- невзначай выдает Ли, который всё это время следил за дорогой.       Джисон вновь смотрит на Чонина. В его взгляде нет злости или ненависти, только удивление и непонимание, как он мог упустить такую деталь. Ян ни разу даже не обмолвился об этом.       — Знаешь, — начинает Хан. — Ты тоже никого не предупреждал, что нам придется бегать от ментов. Так что все хороши. Давайте просто поскорее закончим начатое и разойдемся по домам. Я устал.       Все чудом стихают. Слышны лишь тяжелые вздохи, гудение мотора и стук сердец. На оставшейся дороге они действительно молчат: Хенджин смотрит в окно, Джисон вытирает пот с лица той самой черной тряпкой, Минхо следит за дорогой, а Чонин, уткнувшись в сгиб локтя, не может прийти в себя.       Так продолжается, пока грузовик не останавливается возле огромного склада. В темноте плохо видно, что это за сооружение, только обшитый металлом фасад и два высоких окна. Огромные двери закрыты на амбарный замок, ключи от которого сейчас у Хвана. Он выходит из кузова и направляется к двери. Раздается щелчок, и замок открывается. Скрип ворот, грузовик заезжает внутрь и останавливается посреди темного помещения.       На стене находится выключатель, который блондин тут же нажимает. Свет с задержкой и противным миганием загорается, и теперь видно всё внутри: мусор, мешки, строительные материалы и прочий хлам. Мотор заглушается, и парни по очереди вылазят наружу. Хёнджин оглядывается по сторонам в поисках места для выгрузки мебели. Неожиданно Хенджин чувствует как сзади кто-то бьет ему в бок с ноги. Боль пронзает внутренности, и парень падает на колени. Крик Чонина доносится до ушей:       — Хён, что ты делаешь?!       Минхо будто не слышит. Он уже сидит сверху на сопротивляющимся Хване и наносит ему удары один за другим. Парень стонет от боли, но не может скинуть эту огромную тушу с себя. Джисон первые минуты не предпринимает никаких действий, но, придя в себя, тут же подбегает и пытается оттащить Ли от друга.       — Хо! Ты так его убьешь! — пытается вразумить его Хан.       Старший лишь отталкивает от себя чужие руки и продолжает мутузить лежащее тело. Джисон снова подходит к нему, но уже делает захват сзади и уводит безумца. Лицо и одежда Хенджина снова в крови, как и несколько дней назад.       — Убери руки, бычара! Отпусти, сука! — не унимается Ли.       — Успокойся!       Хван наконец приподнимается и начинает утирать сочащийся кровью нос. Он молчит. Его взгляд поднимается, и он видит перед собой гневное лицо парня, который всеми силами пытается вырваться и нанести ещё больше увечий. Всё-таки он не выдержал и впервые за всё время их дружбы воздал парню по заслугам. Чонин подходит к Хенджину и пытается небольшим носовым платочком остановить кровотечение из носа. Его пальца аккуратно прижимают ткань к больным местам. Его и самого сейчас знатно трясет от испуга.       — «Я клянусь тебе, что все чисто. Братишка, без тебя никак». Уёбок! Твои обещания не стоят ни гроша!       — Да я хотел как лучше! — впервые хоть что-то в возражение кричит Хван.       — Ты вечно хочешь как лучше, а получается как всегда! Ты о других хоть чуть- чуть думаешь? Каждый день тебе жизнь даёт возможность исправиться, начать всё заново, проявиться себя, блять, с другой стороны. Но ты всё лезешь и лезешь в это дерьмо. Что ты молчишь? Сказать нечего?       Минхо тяжело вздыхает и издает рёв. От напряженного дыхания трясется грудная клетка. С этим рёвом уходит вся агрессия и боль от очередного предательства. Опустошение. Он аккуратно стучит по сжимающей его руке Джисона, давая понять, что теперь в норме и больше ничего не натворит. Оказавшись на свободе, он поправляет олимпийку, проводит рукой по колючим коротко стриженным волосам и подходит к Хвану, который сидит на полу рядом с Яном. Чонин рефлекторно дёргается, ожидая, что старшие снова сцепятся, но всё обошлось. Теперь Ли спокойно протягивает блондину руку, предлагая помощь, чтобы встать.       Хенджин смотрит с недоверием, но всё равно протягивает ладонь в ответ. Крепкая хватка притягивает его к себе, и вот они уже стоят лицом к лицу. Минхо смотрит в глаза Хенджина. В эти бесстыжие глаза, полные ненависти, тоски и обиды.       — Почему ты так поступаешь? — начал Ли. -Почему каждый раз подрываешь моё доверие? Обещаешь замки из песка, а потом сам же всё рушишь. Матушку мою приплёл… Тебе не хватило прошлого раза? Ты же сам потом бегал за мной по пятам и извинялся.       — Прости…       — Ну вот, опять. Знаешь, что? Засунь это своё «прости» глубоко в пизду. Я не верю ни одному твоему слову или взгляду.       Минхо поднимает руку с израненными костяшками. Он смотрит на кисть, покрытую чужой кровью, поднимает взгляд, усмехается и вытирает её о куртку стоящего рядом Хенджина. Красные пятна пачкают ткань, оставляя след, напоминающий кучу. Старший разворачивается к выходу, по пути бросает ключи от грузовика в руки Хана и покидает склад, не произнеся ни слова. Все молчат. Чонин не понимает, в чем дело, и вообще, о чем шла речь. Ясно одно: когда-то Хван сломал доверие Минхо и сегодня повторил это вновь. Джисон не желает ничего комментировать. Он просто открывает грузовик и смотрит на гору мебели, которую, похоже, им теперь придется разгружать вдвоем.       Ли идет один вдоль пустой трассы. Холодный ветер проникает до самой души. Дождь, наконец, прекратился. Пешком до города идти очень далеко — почти 18 километров. Это не останавливает парня, и он продолжает идти по мокрому асфальту вдоль пустырей. Глаза жгло от обиды. Он не понимал себя. Как он мог в очередной раз поддаться этому придурку и переступить через свои принципы? Прав ли он был, когда наносил удары? Но, с другой стороны, сколько можно его жалеть? Каждый получает то, что заслуживает. Интересно, как там мама? Она сейчас, наверняка, спит. Трудно сказать, сколько сейчас времени. Вокруг темнота. Судя по всему, тучи разошлись, и на небе появилась большая бледная луна. Красиво. По коже пробегают мурашки, а кроссовки насквозь промокли. Впереди долгий путь.       Парни разгрузили уже половину того, что у них было. С ухода Минхо прошло около часа. Он, вероятно, решил дойти до города пешком. Джисон то и дело оборачивается на каждый шорох в надежде, что это Ли одумался и вернулся, но нет. Парень беспокоится за него не на шутку. Всякое может произойти на трассе, особенно ночью. Страшнее всего, что он наткнется на ментов, особенно на тех, кого они оставили на заброшенной турбазе. Хочется поскорее оказаться в теплой постели и забыть обо всем этом, как о страшном сне.

***

      Минхо зашел домой, когда уже светало. Розовый восход раскинул свои объятия по всему городу. Он отражался в окнах пятиэтажек и заглядывал в комнаты через приоткрытые шторы. Давно не было такого солнечного утра. Ли тихо проходит в зал. Мама спит на диване и слегка похрапывает. Парень удаляется на кухню, ставит чайник, а затем берет чистые вещи и закрывается в ванной, чтобы помыться и застирать одежду. Время — 7 утра.       Он стоит под каплями душа и думает только о том, как чертовски устал. Глаза слипаются, и хочется поскорее уткнуться носом в мягкую подушку. Когда он уже вытирается полотенцем, за дверью слышатся шаги. Ли завязывает полотенце на поясе и выходит в коридор, осматриваясь.       — Мам, ты чего вскочила?       Женщина испуганно оборачивается и видит сына.       — Минхо! Ты меня напугал.       — Иди ложись, отдыхай, — начинает нудеть Ли, следуя за женщиной на кухню.       — Да сколько можно отдыхать? Инвалида из меня делаешь. У меня так скоро пролежни появятся. Боже, ну почему ты голышом-то вылез? Давай одевайся, а я пока нам чай налью. Иди.       «Она сегодня какая-то особенно активная. Ей лучше?»       Парень улыбается и уходит в комнату за одеждой. Разбитые костяшки на руках неприятно щиплют. Надо бы их забинтовать, чтобы лишний раз не вызывать у мамы волну вопросов и переживаний.       Закончив с процедурами, Минхо возвращается и видит на столе два бокала с горячим чаем и небольшой завтрак. Уютно.