Представь, что проблемы — это вовсе не проблемы

Пора перестать ждать неожиданных подарков от жизни, а самому делать жизнь.

      Бодрый, проснувшийся в три часа дня Антон встал в прекрасном расположении духа, но спал он, честно говоря, в ужасном положении на всё-таки тесноватом для него диване, поэтому немного мучился от ноющей боли в мышцах. Зато похмелья не было. Ещё не было времени, чтобы заехать домой, считай, на другой конец города. Так что Шаст позавтракобедал, сходил в душ у Димы, а затем сразу поехал на консультацию к психологу. И всё равно умудрился попасть в пробку и опоздать.

*

      Запыхавшийся Шастун прошёл в кабинет и снова замер. Арсений стоял к нему спиной и расставлял книги по полкам: тянулся к верхним, и его белая футболка немного задиралась, оголяя участок кожи на пояснице, на которой виднелись ямочки; наклонялся к нижним, и открывался не менее завораживающий вид на обтянутые чёрными скинни бёдра и ягодицы. Антон в принципе был не против провести все 40 минут сеанса (или сколько там осталось из-за его задержки) вот так, залипая на мужчину. Всё равно у него пропал дар речи, и он не сможет в беседу. — Проходи, Антон, — повернулся к нему Арсений, когда в руках не осталось книг. Шасту сделалось ещё хуже: джинсы оказались с дырками на коленках, а на футболке была надпись "pen is art", окруженная множеством маленьких нарисованных пенисов. Кто вообще так на работу одевается?       Чтоб не показаться совсем дурачком, Шастун заставил себя отмереть и сказать хоть что-то: — Ого, у тебя сегодня другие очки. Здорово, когда все формы идут. О, и причёска снова другая. А у тебя длиннее, чем я думал… волосы! Ты их прям выпрямлял? Пиздато выглядит, — затараторил Антон, боясь ляпнуть что-то неприличное. — А ты, я смотрю, не можешь зайти в помещение, не сказав хоть один комплимент, да? — немного расклеился Попов от такой внимательности Антона. — Не, это только перед тобой мне не устоять, — поиграл бровями Шаст. — Ну, раз не устоять, то садись уже на диван. И поскорее, и так почти полчаса потеряно. — Извиниии, — протянул Шаст, состроив «милые» глазки. — А я могу лечь? А то спина ноет. — От моей красоты? — От твоей красоты только сердечко может ныть, а спина болит, потому что спал в неудобном месте. — Располагайся, как тебе будет комфортно, — не стал лезть не в своё дело Арсений и расспрашивать Антона, где же тот сегодня ночевал, — и рассказывай, как дела. — Меня не возбуждают девушки, — выпалил Шаст, пока не успел передумать. — Ух, как ты сразу решил с главного начать, — опешил мужчина. — Как ты пришёл к этому выводу? — О, шёл я долго и трудно, но я сделал это! — усмехнулся Шаст, разглядывая потолок, чтоб в голову не лезла всякая непотребщина от вида соблазнительного психолога. — Я на первых наших встречах постеснялся тебе рассказать, но тут, короче, вот какое дело: секс с Иркой всегда был редким и каким-то чисто механическим. Для удовлетворения, скажем так, животных потребностей. А за последний месяц мы вообще ни разу не трахались. И не потому, что все такие занятые, а потому, что у меня тупо не вставал! — Это не обязательно означает, что тебя не привлекают девушки. На эрекцию, точнее, на её отсутствие может влиять большое количество факторов. Возможно, ты испытываешь слишком сильную усталость, много стресса. Не исключено, что тому причиной наши беседы. Или же ты не хочешь Ирину просто потому, что больше не любишь её. Как у тебя в юношестве с девочками было? — Ды никак, Арс. Давай я тебе ещё пару любопытных фактов о себе накидаю. Мой первый поцелуй случился с пацаном по пьяни, потом я даже, наверное, подзапал на него, хотя тогда не понимал этого. Долго не хотел ни с кем встречаться: к девушкам не тянуло, а о парнях даже задумываться боялся: этого бы в моём окружении точно никто не одобрил. В итоге в старшей школе сошёлся с близкой подругой Ниной. Добрая, весёлая девчонка — сейчас уже замужем, кстати — но с ней у нас скорее что-то платоническое было: мы всего один раз нормально переспали. Расстались приятелями спустя десять месяцев с начала отношений. Потом я чёт в учёбу углубился и не до влюблённостей было. А лет пять назад Стас — знакомый из универа — познакомил с Иркой, которая на тот момент уже испытывала ко мне какие-то чувства. В общем, как-то он нас свёл, мама была счастлива, и я даже подумал, что влюбился в Иру. А сейчас понимаю, что это больше похоже на самовнушение и страх осуждения. Типа было легче обманывать самого себя, чем признаться в том, что я, ну, больше по мужикам. Мне же уже на тот момент 25 было, я должен был завести серьёзные отношения с девушкой, иначе все на меня странно косились бы. — Антон, запомни: единственный, кому ты что-то должен, это ты сам. А вообще, не стоит ни о чём жалеть. Раз вы с ней столько времени вместе прожили, получается, тебе, как минимум, была приятна её компания, и симпатия всё-таки присутствовала. Прошлое уже не изменишь, поэтому давай думать, что можно сделать с настоящим. Почему ты решил, что если тебя не возбуждают девушки, то будут возбуждать мужчины? Бывают же люди, которым секс в принципе не интересен. — Но я не такой, я без секса не могу, поэтому и мучаюсь. Сейчас я уверен, что у меня есть влечение к мужчинам, — Шаст повернул голову в сторону Арсения и выразительно посмотрел на него. — Хорошо. Допустим, это так. Какие эмоции у тебя это вызывает? Не боишься чужого мнения? Теперь понимаешь, что ты вправе испытывать романтические чувства к людям любого пола или ко всем одновременно, и это абсолютно нормально? Ты принял свою ориентацию? — Слушай, ну, в целом, да. Не по щелчку, конечно. Но постепенно я осознал, откуда все беды в отношениях с Ирой, и у меня будто камень с плеч свалился. Теперь я смогу ей всё нормально объяснить, надеюсь, она поймёт. Что касается осуждения со стороны: близкие примут, а насчет остальных… Мне хотелось бы сказать, что плевать, но я пока просто не планирую просвещать никого в свою личную жизнь. Я, наконец-то, разобрался в себе. Это всё, естественно, не может не озадачивать, но больше радует. У меня, правда, нет гнетущих мыслей, перемены не пугают. Я, наоборот, уже скорее хочу менять свою жизнь, стать по-настоящему счастливым. Блин, ты не представляешь, как я тебе благодарен, Арс! — воодушевлённый Антон резко поднялся на диване. — Всего две недели прошло, а я уже так… Ай, сука! — Антош, чего такое? — вскочил с кресла Арсений и подлетел к парню. — Спина блядская! — скорчил лицо от боли Шастун. — Ложись обратно, — встревоженно скомандовал психолог. — На живот, дурачина. Массаж тебе буду делать.       Антон, как попросили, лёг на живот, а в голове были лишь две мысли: какой же крутой диван и кому молиться, чтоб член не встал в самый неподходящий момент.       Попов взял откуда-то стул, поставил его вплотную к дивану, сел на него так, что его голые коленки теперь маячили прямо перед лицом Шаста (ясно, никакие молитвы не помогут) и начал разминать затёкшие плечи. После он поглаживал основание шеи, проводя по ней своими слегка мозолистыми пальцами, отчего по коже Антона разбегались мурашки. — Итак, подводя итог, ты хочешь сказать, что мы со всем справились, ты знаешь, что делать дальше, и ничто тебя не тревожит? — Да, именно это, — от действий рук психолога у Шаста в удовольствии закатывались глаза. — То есть тебе хватило ускоренного курса психотерапии из трёх приёмов? Точно больше ничего не беспокоит, не нуждаешься в моих услугах? — он залез ладонями под толстовку и принялся сильно растирать остальную часть спины, из-за чего говорил некоторые слова с придыханием. — Только если это будут услуги личного массажиста, — усмехнулся Антон, и с уголка рта капнула слюна. Последний раз ему делали массаж в поликлинике, лет 15 назад, и тогда даже у молодой девушки-врача с нежными руками получалось не настолько приятно, как у Арсения: разогретые мышцы расслаблялись, боль прекращалась, дискомфорт исчезал. — Точно, теперь точно всё хорошо. Очень сильно спасибо, Арс. Ты отличный специалист и мяльщик туловищ. Спина прошла, — он неловко сел на диване и посмотрел на Арсения. Тот пытался оторвать нитки, торчащие по контуру дырок на джинсах (волновался, что ли), и был так близко, что Антон еле сдерживал желание обнять его такого прелестного. — Ладно, но если что, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью: вдруг возникнут сложности после расставания с Ириной или что угодно другое. Не забывай об этом, дóговор? — он поднял полный надежды взгляд на Шаста. Ему не хотелось так скоро отпускать Антона из своей жизни, тем более тому он тоже, кажется, нравился. Родилась у Арса идея, как это можно было проверить наверняка, но нужно было сперва понять, насколько велик риск, что после этого он испортит их отношения. — Конечно, я знаю, что могу на тебя положиться, — на самом деле, проблемы — это далеко не единственное, что Шастуну хотелось обсуждать с Арсением. Он бы даже сказал — совсем не то. — Ага, и в прямом, и в переносном смысле, — негромко пошутил Попов, после чего смутился, хлопнул ладошами по коленкам и сразу продолжил говорить, чтобы отвести внимание от вырвавшейся реплики. — Тогда остался последний вопрос: как ты понял, что тебя точно возбуждают мужчины? У тебя же не было ни одного полового акта с… — он встал, взял стул и понёс его обратно к письменному столу. — Не было! — моментально ответил покрасневший Антон. — Ну, блин, я… — он тянул слова и нервно заламывал пальцы: не так-то просто было признаться в чувствах объекту своей симпатии. — Раз пока не можешь сформулировать, надо проверить это самым действенным — эмпирическим — методом! — он всё-таки решился на рискованный, но очень желанный шаг. — Как-как? — не понял Шаст. — Опытным путём, Антош, — Арсений встал между ног Антона, наклонился и, оперевшись руками о спинку дивана с двух сторон от его головы, прошептал в самое ухо. — Если ты, конечно, не против.       Шаст от неожиданности глубоко втянул воздух и замер. Естественно, он был не против, а даже очень-таки за. Однако вместо нормального ответа лишь слабо кивнул и прикрыл глаза. Стало невыносимо любопытно, что же задумал мужчина. — Хорошо, — медленно выдохнул Арсений, опаляя ушную раковину, и провёл по ней кончиком носа. Легонько прикусил мочку и тут же нежно чмокнул её. Затем спустился по шее вниз, наслаждаясь парфюмом и реакцией Шастуна.       Тот, разомлевший после массажа, тяжело дышал, на висках выступала испарина. Всё казалось нереальным. Он опрокинул голову назад, открывая чувствительную кожу, по которой сразу же прошёлся языком Попов и царапнул зубами кадык. Антон чуть не заскулил: он и не подозревал, что его кто-то может настолько быстро возбудить. Хотелось перенять инициативу, но он не совсем понимал, разрешено ли ему тоже вторгаться в чужое пространство. В тот момент Антон в принципе слабо соображал. Воображение само генерировало яркие образы, как Арс позволяет разложить себя прямо на этом диване, как Антон наблюдает за ними в отражении большого зеркала, так удачно висевшего в углу на стене. От этих фантазий и ощущения обветренных губ на ключицах Шаст не выдержал и всё-таки тихо простонал: — А-арс, — он больше не мог сидеть с опущенными руками, просто сжимая обивку дивана, поэтому спросил, прерываясь на вдох через каждое слово. — Я… могу… тебя… коснуться? — Конечно, можешь, Антон, — мокро поцеловав его в яремную ямку, он поставил одно колено рядом с бедром Шаста и принялся снова разминать его плечи.       Шастун положил руки на талию Арсения. А когда он чуть позже переместил их тому на задницу, чтобы, наконец, посадить к себе на колени, Арс хитро посмотрел ему в глаза, чмокнул в подбородок и, наоборот, отстранился. Не прерывая зрительного контакта и опять забравшись пальцами под толстовку, он мягко массировал грудь, пресс и потихоньку спускался на пол между его разведённых ног.       От этой пошлой картины у Антона аж сердце остановилось, отдышалось немного и снова пошло в ускоренном ритме. У самого же отдышаться не получалось. Шаст не мог оторвать взгляда от блестящих, наполовину чёрных из-за расширенных зрачков глаз Арсения — наверняка и у него сейчас были такие же. Он был настолько сильно возбуждён, что уже не терпелось прикоснуться к вставшему члену, или чтоб Арс прикоснулся. Антон неиронично был готов просить его сделать хоть что-то, что помогло бы ему кончить. Он ёрзал, хотел было открыть уже рот, но Арс положил ладони ему на бёдра, заставляя не делать лишних движений, и у него в который раз по телу пробежали мурашки, приятно напряглись мышцы живота, и пропали из головы все мысли.       Арсений переместил руки на внутреннюю сторону бёдер и начал не спеша водить от чувствительных коленных чашечек до выпирающих тазовых косточек и обратно. Через тонкие спортивки это ощущалось так, будто Арс массировал голую кожу. Мурашки, кажется, не собирались никуда исчезать в ближайшие минуты. Сквозь лёгкую ткань была отлично видна очевидная выпуклость в районе паха, которую совершенно беззастенчиво сейчас разглядывал Попов, смущая и распаляя Антона ещё больше. — Хм, непорядок: показывает двенадцать часов, а щас должно быть около семи. Как думаешь, перевести время? — он с вызовом посмотрел на Шаста и до невозможности неприлично облизнулся. — Такой ты чудной, конечно, — он издал смешок, склонив голову к плечу, и обвёл его нежным взглядом. Какой же Арс был всё-таки необыкновенный. Антон до сих пор не мог поверить в происходящее. Еще месяц назад они даже не были знакомы. Две недели назад Антон не предполагал, что у него появится сильная симпатия к психологу. Неделю назад он и не мечтал о взаимности и какой-либо близости вне его снов. А сейчас происходило то, что происходило. На удивление, Арсений первым перешагнул границу, которую так долго сам же отстаивал. Для Антона это многое значило. Его несказанно будоражило от осознания того, что желание стать ближе не являлось односторонним. Он ласково поглаживал тыльной стороной ладони едва щетинистую щеку Арсения.       Попов тоже хмыкнул и решил не томить, а перейти к активным действиям. Он подался вперёд, проводя носом от основания до головки… и именно в этот момент дверь кабинета приоткрылась. Стон Антона застрял в горле, он дёрнулся и резко обернулся на звук — из коридора вылезла половина женщины. — Здравствуйте, молодой человек. Не знаете, где Арсений Сергеевич? — она осмотрела помещение, будто её вовсе ничего не смущало. Хотя, наверное, так оно и было: диван стоял ко входу спинкой, которая была достаточно высокой, чтоб заглянувший человек не заметил никаких странностей и не задавался всякими вопросами, например, такими как: "Почему психолог сидит на полу, уткнувшись лицом в ширинку клиента?" и тп. — Я просто думала, что мы могли бы начать наш с ним сеанс пораньше, но он, видимо, ещё с Вами не закончил, да?       Шастун почувствовал, как густо покраснел. Он пытался найти какую-то адекватную отмазку, куда мог подеваться Арсень Сергеич, и вдруг ощутил, как этот самый «потеряшка» повернул голову и вобрал в рот его пальцы, до этого так и лежавшие у того на щеке. Антон еле сдержался, чтоб не кинуть на него взгляд, откашлялся и всё равно хриплым голосом выдавил из себя бессвязное: «Нет. Ушёл куда-то. Не закончили».       Женщина «угукнула» и закрыла дверь. Наверное, решила, что он какой-нибудь социофоб, которого бросает в пот и краску от любого взаимодействия с людьми. Ну и пусть. Сейчас не до этого как-то. — Пиздец, Арс, ты чё творишь?! А если бы она догадалась? — адреналин в крови зашкаливал, возбуждение никуда не уходило, и Арсений, всё ещё активно посасывающий пальцы Антона, никак этому не способствовал: Шаст только больше залипал и хотел его.       Попов в последний раз прошёлся языком между средним и указательным, отстранился, вытер губы рукой, поцеловал бедро Шаста и поднялся с колен. — Но не догадалась же. Тем более нам нужно было убедиться, что тебя возбуждают мужчины, — подмигнул Арсений и открыл шкаф, достал оттуда чёрную удлинённую рубашку и начал переодеваться. — Поздравляем, проверка прошла успешно, Вы гей!       Но Антон, всё ещё сидевший на диване и приходивший в себя, никак не отреагировал на шутку, потому что жадно наблюдал, как Попов стягивал футболку, как напрягались мышцы на лопатках, как десятки родинок украшали бледную спину, какой подтянутый у него был торс, как… — Анто-он, — видимо, не впервые позвал Арсений, — тебе уже пора, мы действительно задержались, — он поправил рубашку, которая очень удачно прикрывала его стояк.       Шаст проморгался, отвёл взгляд в сторону и только сейчас заметил, что на зеркало была накинута какая-то тряпка. Наверное, Арсений накрыл его, когда относил стул после массажа. Какой же это был мудрый поступок: если бы Попов не позаботился об отражении, их бы точно спалила вошедшая женщина. Надо же, он всё продумал наперёд. Не то что Антон, мозг которого моментально отключался при виде мужчины. — Ой, а что, кто-то умер? — решил разрядить обстановку Антон, кивая в угол комнаты. — Да, твоя гетеросексуальность, Шастун, — Арсений снял то, как оказалось, полотенце и положил его обратно в шкаф вместе с футболкой. — Арс, ты чё, специально для меня майку с хуями нацепил? — Много чести, Антошка. Если бы не… непредвиденные обстоятельства, я бы в ней и остался. А в этом я хотя бы не буду смущать следующую клиентку. — Какой же ты пиздун, Арс, — засмеялся Шастун. — Кажется, к твоим красным коленкам всё-таки появятся вопросы. — Пф, может, я доставал из-под шкафа закатившуюся монетку, — отмахнулся он. — Браво, очень правдоподобно! — Ты бы лучше о своём внешнем виде побеспокоился. — Бля, точняк, мне же щас через всё здание идти, а потом по парковке… — он уже встал с дивана и пытался натянуть толстовку чуть ли не до колен, что сделать, разумеется, не получалось. — Ладно, так и быть, помогу тебе. Лови, — Арсений кинул ему первую попавшуюся книгу со стола, — прикроешься ей, потом отдашь. — Человек, который принял свою жену за шляпу?! — Шаст прочитал название пойманной книги, высоко поднимая брови от удивления. — Боюсь представить, о чём она… — О психоневрологических нарушениях, очевидно, — он закатил глаза и начал подталкивать Антона к выходу. — Давай иди, в конце коридора есть туалет для сотрудников. Туда редко заходят, так что можешь там передёрнуть. Только прошу тебя, не трогай книгу грязными руками. — Эм, окей, спасибо, — он остановился перед дверью и повернулся к Попову. — Слушай, Арс, ты же говорил, что психологи не могут сближаться со своими клиентами, но я же вижу, что нас обоих тянет друг к другу, и ты сам сегодня… — Антон, — выдохнул Арсений и принялся поправлять его чёлку, — я помню, что я говорил, и не отказываюсь от своих слов. Но ты закончил курс терапии, поэтому мы теперь просто два человека, которые имеют взаимную симпатию, верно? — Ды, — согласился он, широко улыбаясь. — Вот и замечательно, — Арсений встал на носочки и чмокнул его в щёку. — Всё, теперь можешь идти.       Шастун вышел из кабинета и стремительно потопал в сторону туалета, держа книгу на уровне паха. Странным названием к себе, естественно. Из-за спины послышался забавный диалог: — Добрый вечер, Светлана. Проходите, пожалуйста. — Арсений Сергеевич? Мне сказали, что Вас не было в кабинете. — Ну вот, я пришёл. — А как Вы там оказались? Я тут всё время сидела, ждала Вас…       Антон добрался до туалета и больше не мог разобрать слова с такого расстояния. Он выбрал дальнюю кабинку, положил книгу на полку за бачком унитаза, приспустил штаны с боксерами, одной рукой опёрся о стену, а другой, наконец, обхватил член и начал водить по нему быстрыми, рваными движениями. Представляя, как далеко они могли бы зайти, если бы им не помешала эта доёбистая Света, он кончил через две минуты.

*

      Ира вернулась домой поздним вечером, когда Антон лежал в постели, смотря ужастик и переписываясь с Арсением, чтобы было не слишком страшно. Она тихонько зашла в квартиру, не включая свет, дабы не разбудить парня, который мог уже спать в это время, оставила чемодан в прихожей и направилась в спальню. Аккуратно открыла дверь и… — Ёп твою мать блять! — Шаст выронил из рук телефон и сам чуть не свалился с кровати. Кузнецова дёрнулась от его крика и замерла в проходе. — Сука, пиздец нахуй, у меня чуть сердце не выскочило! — Прости, Антош, я не хотела пугать! Больше не буду так подкрадываться! — она отмерла и захлопала длинными ресницами. Конечно, она больше так не будет, ведь у неё попросту не появится такой возможности, так как они наверняка разъедутся в ближайшее время. Шастуна кольнуло чувство вины. — И ты извини, я тебя, кажется, тоже напугал. Кстати, ты разве не завтра должна была приехать? — Да, но мы с Катей немного повздорили, она какой-то ерунды про тебя наговорила, якобы ей Дима передал, что… Неважно, всё в порядке, — она подошла обнять Антона. — Я соскучилась. — И я, — почти не соврал Антон и обнял её в ответ, всем своим видом излучая спокойствие, хотя на самом деле беспокойно размышлял, что же могла наговорить ей Катя. Ещё больше вопросов вызывало то, зачем Поз вообще что-то кому-то рассказал. Пока оставалось просто надеяться, что это было не то, о чём он подумал.

***

— Доброе утро, Антош, — Ира раскрашивала картину по номерам, когда он вышел из спальни. Она, видимо, уже успела разложить вещи из чемодана. Жаль её: совсем скоро ей придётся складывать их обратно. — Доброе, — Шаст посмотрел на настенные часы: стрелки показывали половину четвёртого. Шёл только третий выходной, а его режим уже полностью сбился. Впрочем, он никогда не был жаворонком (в отличие от Кузнецовой), так что вовсе не был против выспаться за этот месяц на год вперёд. — Скоро у тебя там отпуск начнётся? — Ира продолжала возюкать тоненькой кисточкой по крохотным частям какого-то вроде бы цветка. Непонятно, где она находила столько времени и терпения для всех этих творческих занятий. — Так он у меня ещё с середины недели начался, — зевая и увлечённо отвечая на сообщения Арсения, Антон нажал на кнопку чайника и открыл верхний шкафчик, чтобы достать заварку и сахар. Какие же приятные эмоции вызывает этап зарождения отношений. Хочется всё время быть на связи, делиться каждым своим шагом и наблюдением, хочется узнать каждую мелочь об объекте воздыхания. — И ты молчишь? — она оторвала взгляд от холста. — Мы же до сих пор не купили билеты в Рим… — Слушай, я тут подумал… — как же всё-таки сложно говорить людям «нет», — мы же уже там были. Я хотел бы отложить эти деньги на покупку загородного дома…       Ира цокнула и закатила глаза: — Да успеешь ты на свою избушку в деревне накопить. Я хочу путешествовать по миру, пока молодая! А Рим — это же вообще наше любимое место, и мы туда не летали уже три года! А дача и у твоей мамы есть. Можешь кататься туда сколько угодно, только, пожалуйста, без меня. — Каждый раз мотаться в душной машине до Воронежа — не то, о чём мечтаешь в такую жару. Круто же иметь свою и рядом. — Ой, делай, что хочешь, — кажется, вся её выдержка ушла на раскрашивание картины и теперь стремительно заканчивалась. — Ага, — Антон решил избежать ссоры и попытался перевести тему. — Хочу сделать борщ. Давай вместе? — Я сейчас занята. И ты же знаешь, я не люблю готовить. — Так мы же вместе будем, так быстрее и легче! — у него даже настроение от этой идеи поднялось: во время готовки можно будет наконец начать серьёзный разговор с Ирой. Хотя бы издалека. Просто прощупать почву. — А ещё легче будет заказать роллы, — её выражение лица сразу стало добрее. — Ты же знаешь, я не люблю роллы, — передразнил её Шаст. — Точнее, мне их нельзя из-за риса. — Как раз, пока их везут, успеешь приготовить себе суп, — в ответ съязвила она. — Я, конечно, хочу борщ, но не согласен готовить его в одиночестве. — Тогда у нас есть запасной и всегда работающий вариант — сходить в кафе. — Хорошо, вечером сходим, — смысла спорить Шаст не видел, тем более всё обсудить можно будет и там. Главное, чтоб обошлось без громких сцен.

*

      В восемь часов Антон и Ира уже сидели в ресторане русской кухни: если Шаст захотел поесть борща, значит, он его обязательно поест. Ещё, правда, если Кузнецова сказала, что «сегодня мы пьём красное вино, а не твоё дурацкое пиво», то Антону придётся терпеть, как вяжет рот кислое сухое.       Диалог у них был достаточно непринуждённым, но всё-таки скучноватым и больше походившим на монолог. Кузнецова очень (очень-очень) подробно описывала будто бы каждый час их пятидневного отдыха с Катей. И вроде она была неплохой рассказчицей, но Шастуну было намного интереснее читать байки Арсения о его соседях, работе, рыбках в офисном аквариуме — о чём угодно. Поэтому именно этим он сейчас и занимался. Пытался, конечно, делать это как можно незаметнее, чтобы не обидеть девушку и в то же время хоть как-то скрасить себе вечер. Возможно, подобные истории тоже могли показаться кому-то скучными, но Антон только восхищался умению Попова наблюдать всякие забавные мелочи в серой повседневной жизни. Вероятно, это самое восхищение слишком явно отражалось у него на лице, раз Ира всё-таки обратила на него внимание. — С кем ты там общаешься? — поинтересовалась она с фальшивым равнодушием. — А? Прости, это по работе, — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Так ты же в отпуске. — Ага, но без меня совсем не справляются. — И ты этому так рад? — Эм, в смысле?.. — Ну, ты с таким лицом в экран пялишься, что это наталкивает меня на некоторые мысли. — На какие? — вот так быстро дружеская атмосфера ужина превратилась в напряжённую. И даже вкусный суп в желудке не спасал ситуацию. — Что ты мне изменяешь, например. — Ир, не начинай… — Нет, ну а что? На работе задерживаешься, не пишешь мне, на звонки иногда не отвечаешь. А сейчас наоборот от телефона не отлипаешь, ещё и светишься при этом, как будто… У тебя точно кто-то появился! — Я со своим психологом переписываюсь. Он мужчина, — больше ни к чему было откладывать этот разговор. — Что за чушь? Зачем тебе психолог? — она явно не ожидала такого ответа. — Знала бы, если бы хоть иногда меня выслушивала, — он не хотел грубить, однако обида на девушку ещё до конца не отпустила. — А, то есть проблема во мне? Это тебе твой псих втирает? Ты уверен в его профпригодности? — к счастью, обстоятельства не позволяли ей слишком сильно повышать голос. — Ничего он не втирает. Чтоб ты знала, он боролся за наши отношения больше, чем я сам. — Чего? То есть ты считаешь, всё настолько ужасно, что за нас ещё нужно бороться? — А по-твоему, всё отлично? Ты часто начинаешь скандалы на пустом месте, из-за чего мы постоянно ссоримся, у нас разные интересы и приоритеты в жизни. И если бы не Арс, я бы ещё долго ходил в депрессняке, вечно уставший и думал бы, что это типа норма. — Подожди… Арс — это же Арсений? И это от его сообщений ты так лыбишься? То есть то, что говорила Катя… Пиздец, Шастун, ты серьёзно? — от шока она прикрыла рот ладонью, а лучше бы ловила глаза, которые могли вывалиться в любую секунду. — Ты, кстати, так и не объяснила, что она тебе там передала. — Плевать, просто прекращай заниматься ерундой и слушать каких-то левых мужиков. Поигрался, поплакался и хватит. Мы сами разберёмся с нашими проблемами, которых вообще, как мне кажется, у нас нет. Я хочу, чтоб ты перестал с ним общаться. — А я хочу перестать общаться с тобой, — он встал из-за стола, собираясь уйти. — Ну да, беги к своему ненаглядному! Пусть он тебя поддержит, утешит как следует, отсосёт, может, хоть тогда у тебя встанет!       Антон, не желая опускаться до её уровня и сыпать оскорблениями в ответ, молча развернулся, подошёл к официанту, оплатил их заказ и вышел на улицу, вызывая такси.       Конечно, не так он представлял себе этот разговор. В его идеальном варианте они бы мирно, не спеша всё обсудили, поняли и приняли друг друга, пожелали счастья, здоровья и разошлись бы. Возможно, даже остались бы в приятельских отношениях. Но в жизни всегда всё шло не по плану. Теперь его мучали ещё бóльшая обида на девушку из-за обесценивания его чувств и разочарование.       Шаст уже на автомате зашёл в диалог с Арсением: Антон: Арс, поехали в бар? Прости, что так внезапно, но я знаю, что ты сейчас ничем важным не занят, а мне слишком сильно хочется тебя увидеть Арс: Что-то случилось?? Антон: Соглашайся и узнаешь) Арс: Ок, где встречаемся?