Представь, что проблемы — это вовсе не проблемы

      Антон всего двадцать минут успел уделить самокопанию, прежде чем Арсений подошёл к барной стойке. Выглядел тот как всегда эффектно, поэтому Шаст не смог удержаться и не отметить чёрные немного рваные джинсы с висящими цепями на поясе, очередную креативную футболку с надписью «let’s fcuk» и его образ в целом. Попов был без очков и без особой укладки, отчего выглядел более естественно и не менее привлекательно. Кстати, он Антона тоже не оставил без комплимента: сказал, что сегодня на нём надета лучшая одежда за все предыдущие их встречи. Шаст был с этим вполне согласен: как-никак из ресторана приехал, потому и сидел сейчас в зауженных тёмных джинсах, в такой же футболке и в клетчатом кардигане.       Около часа они беседовали на отвлечённые темы, попутно попивая алкоголь: Арс заказывал коктейли «белый русский», а Антон продолжал мешать виски с колой. Никакой неловкости между ними не ощущалось, всё шло прекрасно. Шаст постоянно утыкался Арсению в плечо, заливисто смеясь над его шутками, а тот, в свою очередь, очень мило морщил нос и прятал его за сложенными кулачками, хихикая с историй и мимики Антона.       Вообще, они оба были весьма тактильными: часто касались друг друга без повода, сидели уже чуть ли не вплотную. Поначалу Шаст оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что никто на них не косится. Мерещилось, будто всем вокруг известно, что они вовсе не приятели, будто все видят, как много чувств он испытывает к человеку рядом. Но вскоре всё-таки забил на окружающих, тем более те на самом деле не обращали на них никакого внимания. Значит, можно расслабиться и перестать контролировать каждое своё действие, боясь быть осуждённым.       Когда Арсений сравнялся с Шастуном в степени опьянения (это стало понятно после его неоднократных порывов станцевать хоть на каком-нибудь столе в баре), Антон решил поговорить, наконец, о насущном. — Слушай, Арс, я, если что, позвал тебя не как классного специалиста, а как человека, которому я доверяю и чьё мнение мне важно. — Приятно. Поведаешь, что случилось? — Ну, блин, короче, пошёл я с Иркой в рестик. Думал, типа вот отличная возможность всё рассказать. В итоге она умудрилась поругаться со мной из-за того, что я невнимательно слушал её нудятину и якобы переписывался с какой-то тёлкой. — Дай угадаю, этой тёлкой оказался я? — Да! Мне пришлось про тебя рассказать! Пока что только как о психологе… Как я и предполагал, она не поняла, зачем я к тебе ходил, и опять начала затирать про то, что у нас самые идеальные отношения на Земле. А, и ещё! Прикинь, какая подстава случилась. Я позавчера достаточно откровенно побазарил со своим другом… — Но не так откровенно, как со мной вчера. — Прекращай, — смутился Шаст. — Короче, он, видимо, решил поделиться некоторыми моими новостями с женой, которая в тот момент отдыхала с Иркой. И как ты думаешь? — Как я думаю? — Разумеется, Катя посчитала нужным поделиться этим и с ней. Я хуй знает, что конкретно она ей передала, но сегодня Ира разозлилась, когда я сообщил ей, что хочу расстаться и, когда я уходил, она наговорила всяких мерзких вещей с таким пренебрежением к моим чувствам, что… Что теперь я уверен: после разрыва отношений не хочу с ней никак контактировать. — А раньше планировал остаться друзьями? — Ну, типа того. Я же правда абсолютно не конфликтный человек. Мне не хочется ни с кем становиться врагами. Я вообще за мир во всём мире. Хочется спокойно без криков поговорить. — Тогда послушай, пожалуйста. Сегодня ты отсыпаешься, завтра встаешь и с хорошим настроением говоришь с Ирой. Не отвлекаясь, полностью сосредотачиваясь на вашем диалоге и не ведясь на её провокации. Держи себя в руках и не повышай голос. Будь с ней откровенен и честен. Объясни свои чувства, все переживания. Не обвиняй её ни в чём, потому что, по сути, никто не виноват, что вы разные. Дай ей время всё обдумать, не дави. В общем и целом, веди себя достойно и по-джентльменски. — Да, пожалуй, так и сделаю. Только она наверняка будет угрожать, что расскажет моей маме, к кому я ухожу. Да и друзьям нашим общим тоже. Пиздец. Я не готов ещё прям всем признаться, да и маму расстраивать не хочется. — Мама тебя сильно любит, она не расстроится, — Арсений накрыл руку Антона своей. — Попереживает, конечно, какое-то время, но без негатива. Да и друзья, если настоящие, любым тебя примут. Хотя я всё-таки надеюсь, что Ира воздержится от разглашения чужого секрета. — Эх, зачем всё так сложно. Я вообще-то надеялся, что легко решу всё один, а щас не представляю, как справиться со всеми этими проблемами. — Проблемы живут только у тебя в голове. Ну, и ещё одна у тебя в квартире, — пошутил Попов, — надо избавиться от каждой. Я, если что, ни в коем случае их не обесцениваю! Я это к тому, что все они решаемы. Причём достаточно легко, если рядом есть поддержка. Я, кстати, готов быть этой поддержкой для тебя. Вместе мы обязательно со всем разберёмся, ага? И я сейчас говорю о своей помощи не как со стороны психолога, а как со стороны близкого человека.       Антон повернул голову на Арсения, едва не столкнувшись с ним носами. Тот выглядел искренним, Шастун доверял ему. Чувствовал успокаивающее тепло его руки. — Антон, просто постарайся расслабиться и живи, как нравится. Только ради себя, хорошо? Делай то, что считаешь нужным, то, чего хочется.       Арсений слегка расфокусированно, но с явным волнением и нежностью заглянул в глаза напротив. Антон был заворожен его красотой. Антон решил послушаться Арсения. Выпитый алкоголь немного этому способствовал. — Поцеловать тебя хочу. — А?       Антон не стал повторять. Не заметив сопротивления, он придвинулся ещё ближе к мужчине и накрыл его губы своими. Сначала невесомо, чуть касаясь, медленно и очень трепетно. Но даже от такого ребяческого поцелуя по всему телу прошёл разряд электричества. — Охуеть, мой второй поцелуй с мужиком, — произнёс Антон, немного отстранившись и приоткрыв глаза. — И снова ты пьяный. — Н-да… — На этом пока остановимся? — Нет, конечно, — усмехнулся Шастун и, положив ладонь Арсению на затылок, притянул его обратно для более глубокого и страстного поцелуя. Внутри, по ощущениям, взрывались фейерверки. Антон не мог вспомнить, чтобы он чувствовал с кем-то что-то даже отдаленно похожее. Без сомнений, от Арсения его вштыривало сильнее всех, кого он когда-либо знал. Даже колющаяся щетина не раздражала, а только придавала шарма. Шастуна будоражило от осознания, что он сейчас своим языком ласкал рот мужчины. Оттягивал короткие черные пряди на голове мужчины. Его собственные скулы и шею гладили мозолистые мужские руки. И он получал от всего этого невероятный кайф. Нестрашно было показаться чересчур напористым или же грубоватым, чего он никогда не мог позволить себе с девушками. Хотелось кусаться, бороться — овладеть чужим телом или отдаться самому.       Их мысли настолько были заняты друг другом, что они совершенно не думали о том, как на них посмотрят посетители бара и бармен. Но разыгравшееся возбуждение так желало продолжения в горизонтальной плоскости, что пришлось всё-таки прерваться. — Такси? — спросил Арсений, тяжело дыша. — Такси, — согласился Шастун. Быстрый перепихон в туалете, естественно, не рассматривался.       Ехали они, конечно, к Арсению. Было сложно соблюдать рамки приличия и ограничиваться лишь смешками и незаметными поцелуями в шею. Хотелось проникнуть друг другу в ширинки уже на заднем сидении автомобиля, но уважение к таксисту сдерживало их пыл.       Зато плохая звукоизоляция в подъезде не помешала им начать постанывать от поцелуев ещё на первом этаже, разнося эхо по всему помещению, а затем с глухими ударами прижимать друг друга к стенам поднимающегося лифта. Доехали до нужного этажа они растрепанные и раскрасневшиеся. Кардиган Шаста уже был снят подрагивающими, нетерпеливыми руками Арсения.       На лестничной площадке было темно, в подъездное окно слабо светила луна. Пока Арсений пытался скорее открыть дверь в квартиру, Антон стоял рядом и старался отдышаться. Как только щелкнул замок, Шастуна сразу же затащили в прихожую и прижали к внутренней стороне двери. — Добро пожаловать в гости, — прохрипел Арсений и припал губами к шее Антона. Тот был ему благодарен за то, что он поначалу брал инициативу на себя, ведь у Шастуна действительно не было никакого опыта с парнями. — Покажешь, где спальня? — Антон стянул с мужчины футболку. Кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к обнаженной коже.       Попов отстранился и состроил саму серьезность. — А ты разве не на чай заглянул? — Нет, я знаю способ получше, чтобы согреться, — не растерялся Шастун. — Расскажешь? — Продемонстрирую, — окончательно осмелел он. — Окей, давай только сначала руки вымоем.       Они зашли в ванную комнату. От яркого света заболели глаза, поэтому Арсений быстро переключил большой свет на подсветку вокруг зеркала. Так обстановка стала намного интимнее. Раковина располагалась в углу, и на тех двух стенах висело зеркало весьма внушительного размера. У Шастуна не могла снова не разыграться фантазия.       Антон уже помыл руки, когда как Арсений ещё продолжал умываться. Он отошел за полотенцем, снял футболку и вернулся к мужчине, встав позади него, положив подбородок на плечо и облакатившись руками на столик для раковины по обе стороны от Арсения. Тот выпрямился и встретился взглядом с Антоном в отражении. Шастун растянул губы в пошлой ухмылке. Прижиматься к спине мужчины голым торсом невероятно приятно. Запах его тела пьянил пуще прежнего, а вид завораживал. Хотелось коснуться губами каждой родинки, слизать их, словно шоколадную крошку. Антон считал важным дать Арсению понять, насколько осознанны его действия, насколько нежное отношение, насколько велико желание доставить удовольствие. Показать, что Арсений нужен не для одноразового утешительного секса, а что у Антона серьезные намерения. — Такой красивый. Я сразу заметил. Невероятный просто.       Антон ласково обнял Арсения, медленно целовал линию челюсти, шею, её основание. Водил легкими касаниями пальцев по кубикам пресса, ласкал горошины сосков одной рукой, а другой накрыл ширинку Арсения, потираясь о его задницу пахом и продолжая смотреть в голубые глаза. Из Попова вырвался всхлип, когда Антон расстегнул его джинсы, приспустил их на бедра, проник рукой в боксеры и, наконец, обхватил напряженный член. Арсений завел руки за спину, чтобы расстегнуть ремень Антона и тоже освободить от штанов. Ощущения через два тонких слоя ткани намного ярче. Арсений начал толкаться в кулак Антона и одновременно скользить ягодицами по возбужденному органу. Скрывать стоны за плотно сомкнутыми губами всё сложнее. Шастун потянулся второй рукой к резинке трусов Арсения, порываясь их стянуть, но Попов остановил его. — Антон, мы… не будем…трахаться… в ванной.       Они избавились от штанов, оставаясь лишь в нижнем белье. Арсений уложил Антона на кровать и сел к нему на бедра, упираясь промежностью в стояк. Наклонился к его лицу и снова припал к губам, теребя отросшие прядки за ушами. В поцелуе отчетливо чувствовались нотки кофе и алкоголя. Антон был уверен, что отныне это его любимый вкус.       Они перестали сдерживать стоны, когда Арсений начал активно ерзать, плавно проезжаясь своим членом по члену Антона. Пальцы Арсения путались в пшеничных кудряшках, языком он ласкал соски Антона, пока тот задыхался от ощущений. Ладони Шастуна уже крепко сжимали упругие ягодицы, перестраивая движения Попова на более ускоренный ритм. Хотелось покрыть всю его кожу яркими засосами, по-подростковому отмечая человека, как своего. Антон всё-таки не удержался и втянул кожу у ключицы, оставляя небольшой алый след, тут же зализывая его. — Антооон, — низко протянул Арсений, когда Шастун начал стягивать с него боксеры, — ты уверен, что готов зайти дальше сегодня? Нам ведь незачем торопиться. — Уверен, Арс, на сто процентов. Я так много думал о тебе. — И о чем же конкретно ты думал, м?       Антон перевернулся, подминая Арсения под себя, и выпрямился, стоя на коленях и любуясь телом, расслабленно лежащим на простынях. Попов, смотря ему в глаза, поднял ступню и начал медленно водить ей по стояку Шастуна, выбивая из его легких воздух. Подцепил пальцами ног резинку трусов и потянул вниз. Он закусил губу, разглядывая освободившийся член, аккуратный, достаточно длинный, и проглотил скопившуюся слюну. Поднял взгляд обратно к лицу Антона. — Расскажи, Антон… Пожалуйста.       Шастун немного покраснел от такой просьбы. Он подобного никогда не делал, так как не мог перебороть стыд. Ему казалось, что со стороны он будет выглядеть глупо, говоря грязные словечки или нелепые откровения в постели. Но с Арсением хотелось попробовать. Его возбуждала одна только мысль о чем-то таком.       Справившись со смущением, Антон полностью снял боксеры и откинул их в сторону. Перехватил щиколотки Арсения и резко дернул на себя. — Я представлял, как покрою поцелуями каждый сантиметр твоего тела, — Антон лег между ног Арсения и начал снова ласкать губами чувствительную кожу под подбородком, на груди, животе. Арсений тихонько всхлипывал, зарывая пальцы в кудрявые волосы, закинув ноги Антону на поясницу, пытаясь прижать его ближе. — Ещё… — Представлял тебя обнаженным, как сам раздеваю тебя, — Антон гладил бедра Арсения, снял его нижнее белье, оставил нежный поцелуй на коленке. Попов приподнял таз, требуя внимания к возбужденному органу. — Всё в ящике, — Арсений указал взглядом на прикроватную тумбочку. Антон достал оттуда всё необходимое. — Продолжай. — Я фантазировал, как ты будешь скулить, комкать руками простыни, пока я медленно растягиваю тебя, — после каждой фразы возбуждение накатывало новой волной, стыд уходил на второй план. Антон выдавил на пальцы смазку и приставил их к промежности, потихоньку начиная вводить указательный. Арсений зажмурил глаза, состроил брови домиком и приоткрыл рот. Антон от такого вида был уже на пределе. Ему так нравился разгоряченный Арсений. Он решил сделать растяжку более комфортной и доставить мужчине ещё больше удовольствия. Вводя в Арсения второй палец, Антон взял в рот его член. Так как это был его первый в жизни минет, глубоко заглотить он и не пытался: посасывал крупную головку, водя по ней языком и старательно пряча зубы. Это оказалось не таким простым делом: челюсть быстро затекала, слюна текла по подбородку. Но реакция Арсения того стоила. То, каким поплывшим взглядом он смотрел на Антона, иногда закатывал глаза, как напрягался его пресс, как он сам насаживался на пальцы, очевидно, желая большего. Это выглядело лучше любого искусства. У Антона ехала крыша. — Антон, давай. Не хочу кончить раньше времени, — Арсений прервал Антона и утянул в глубокий поцелуй, расставляя ноги шире.       Шастун на мгновение пережал член у основания, чтобы тоже не кончить в первые пятнадцать секунд, затем быстро раскатал по нему презерватив, нанес ещё немного смазки и начал постепенно входить, ловя вздохи с губ Арсения. — Продолжай говорить, Антон, — словно в бреду шептал он, крепко цепляясь за широкую спину. — У тебя очень… классный голос. — Я так долго хотел стать ближе. Представлял, как буду плавно насаживать тебя на всю длину моего члена, как его будут сдавливать твои узкие стенки. Ты такой горячий внутри. Я не вывожу, — Антон впервые был настолько возбужден и физически, и эмоционально одновременно. Даже в фантазиях всё было не так охуенно. — Меняем позу, — приказал тяжело дышащий Арсений спустя несколько осторожных фрикций. Он встал на колени спиной к Антону, взялся руками за изголовье кровати и отставил задницу, немного виляя ей. Антон выпал из мира, залипая на изгибы тела, которое сейчас полностью ему отдавалось. Шастун пристроился сзади, погладил влажную от пота поясницу подрагивающими руками, сжал и шлепнул одну ягодицу, а вторую легонько оттянул в сторону и резко вошел в Арсения. Громкое «аах» вырвалось из уст Попова, и голова опрокинулась назад. Антон сразу начал вылизывать его шею, чувствительное местечко за ухом. — Мне так нравится, как ты стонешь, Арс. — Да простят нас мои соседи, — усмехнулся тот.       Антон переплел с ним пальцы левой руки, правую положил Арсению на бок, постепенно увеличивая скорость и амплитуду своих движений. — Да, ах… Ещё… Глубже, да, да… Черт… — Арсений совсем перестал сдерживаться. А Шастун, кажется, открыл для себя новый фетиш. Ему определенно точно нравился громкий секс. Все эти звуки: хриплый голос Арсения, пошлые шлепки, поскрипывание кровати, её стук о стену — в очередной раз за сегодня смешивали в Антоне стыд с возбуждением. Было, правда, неловко перед соседями, но от мыслей, что все их слышат, хотелось шуметь ещё больше. — Быстрее… Ан…тон… Придуши…       Антон сорвался на бешеный ритм, с каждым толчком выбивая из Арсения вскрик. Он обхватил его за пояс и несмело положил руку на горло. В подобном он раньше не практиковался, но если его мужику такое нравится, то он готов попробовать. Ира ему на это согласие никогда не дала бы.       Щека к щеке, кожа к коже. Сердце стучало уже где-то в ушах, ноги тряслись от перенапряжения. Арсений накрыл руку Антона у себя на шее, а другой начал рвано себе надрачивать. Казалось, ещё чуть-чуть и они оба потеряют сознание от переизбытка ощущений. — Да… Блять… да, да… Ещё… ах, — Арсений уже просто беспрерывно выл. Было понятно, он не продержится и десяти секунд. Антон чмокнул его во взмокший висок, немного сильнее сдавил горло. Тело Арсения свело судорогой и он кончил, издав протяжное, — Анто-о-он.       Шастуна тоже надолго не хватило: нежные стенки тесно сжали его член и собственное имя, слетевшее с любимых губ, создало нужный эффект. Антон излился в презерватив, оставляя след от укуса на плече Арсения.       Спустя пять минут они заснули в обнимку — потные, удовлетворенные и счастливые.

***

      Пробудившийся Антон разомкнул веки и тут же разулыбался. На подушке рядом лежал уже совсем не сонный, но очень уютный Арсений и разглядывал его. Хорошо. Воспоминания прошлой ночи всплывали в памяти одно за другим, и каждое из них на вес золота. Была бы возможность сохранить их такими же красочными навсегда, Шастун непременно ей воспользовался бы. Сейчас всё казалось сном, выдумкой, но приятная легкость по всему телу намекала на обратное.       Арсений приблизился и потерся кончиком носа о нос Антона. А после эскимосского поцелуя промурлыкал: — Доброго утра всем совам. — И тебе доброе, Арс. А чего ты уже такой бодрый? — Залог здоровья и энергичности — бег по утрам. Я только с улицы. — Ну ты даешь, а я не готов жертвовать часом сна ради этого. Так ты, получается, жаворонок? — Не, слишком банально. Я альбатрос! Вечно бодрствующий, редкий. — И красивый? — И однолюб. — И кого же ты люб? — Антон водил кончиком указательного пальца по плечу мужчины. — Пока никого, но есть один тип на примете, — Арсений игриво чмокнул Антона в губы. — И этот кто-то хочет сейчас принять со мной душ, не так ли? — Да вы телепат, Арсений Сергеевич. — У вас просто на лбу всё написано, Антон Андреевич. Но мне это даже нравится. Вставайте, — он вышел из комнаты, тем самым мотивируя Шастуна скорее подняться и последовать за ним.

*

      Совместный душ определенно заслуживал звания лучшего начала дня. Конечно, очень важно, с кем конкретно вы принимаете душ. Антон считал, что выбрал самого подходящего для этого человека. Получилось не только освежиться под прохладной водой, но и воплотить в реальность одну свою старую фантазию — минет в ванной. Не то чтобы это было чем-то невыполнимым, просто судьба ему подкинула девушку, которая не желала идти даже на подобные крохотные эксперименты. А Арсений сам предложил. — Помнится мне, мы кое-что не закончили, — опустился он на колени, разрывая поцелуй, но не разрывая зрительного контакта. Обхватил длинными пальцами член, взял в рот мошонку, щекоча языком яички. Антон облокотился на скользкую плитку стены, зажимая зубами ребро ладони. Арсений облизал ствол от основания до головки и насадился на него губами. По его красивому лицу стекали капли воды, черные волосы липли ко лбу. Антон зачесал их назад, но Арсений не дал ему убрать руку с головы, тем самым намекая, что Шастун мог сам смело задавать ритм. Арсений заглотил глубже, и Антон убедился, что тот был явно опытнее его самого.       Антон тихонько постанывал — решил не мучать соседей второй день подряд — и грубо вбивался в горло Арсения, который параллельно ласкал свой стояк. Попов позволил кончить ему на лицо, а затем финишировал сам, слизывая с губ сперму Антона.

*

      Одевшись, Антон подошел к Арсению — который уже стоял у плиты и жарил яичницу — приобнял его, чмокнул в щеку и уселся за стол. — Ты только первый день в моем доме, а уже успел своровать одежду, — оглянулся он на Шаста. — А чё, можно было голым ходить? — Не сегодня, а то ты к Ире такими темпами только через неделю доедешь. — Ого, я попал в сексуальное рабство? — посмеялся Антон. — Никогда себя таким привлекательным не чувствовал.       С Арсением было приятно болтать ни о чем и обо всем одновременно. Делать вместе завтрак, обсуждая предпочтения в еде. Они сошлись на мнении, что в их доме никогда не будет роллов и всего подобного, потому что у Антона — аллергия, а у Арсения — ненависть к рыбе. Оказалось, Арсений знал множество быстрых и вкусных рецептов, так как не любил тратить на готовку больше времени, чем потом уходило на поедание этих блюд. Антон же похвастался, что у него отлично получались стейки, и пообещал как-нибудь угостить Арсения. Так, через шашлыки, их разговор плавно перетек в тему дачи. И как же Антон обрадовался, когда выяснилось, что Арсений тоже обожал отдыхать на свежем воздухе.       Не передать словами это прекрасное чувство, когда у вас с человеком настолько много общего. А то, что разное, с интересом обсуждается. Антон впервые за последние лет пять ощутил настоящий домашний уют. Ему искренне хотелось остаться в этой светлой кухне навсегда, попивая горячий чай и любуясь лучшим мужчиной, сидящим напротив и нежно поглаживающим под столом его ногу своей лодыжкой.

*

— Ну что, Антош, готов? — Арсений стоял в прихожей, наблюдая, как Шастун обувается. — Вряд ли, но закончить всё уже не терпится. — Не волнуйся сильно. Помни, что ты поступаешь правильно и честно. Только про измену не нужно ей говорить, это лишнее. — Так это и не измена. Я же вчера ей уже сказал, что типа расстаться хочу. — Всё равно. Ей и так будет больно, эти подробности ни к чему. Лучше хорошенько обсудите ваши личные отношения. — Как скажешь. Ну, я пошёл? — Подожди, Антон, — Арсений переминался с ноги на ногу, — ты точно не жалеешь о случившемся сегодня ночью? — Арс, ты шутишь что ли? Да я свечусь весь день, разве не видно? — Вообще-то, видно, — улыбнулся Попов, — но мне хотелось точно это услышать, мало ли я не так что-то понял. — Я не жалею ни о чем, что с тобой связано, Арсений. Можешь не сомневаться, — Антон поднял его подбородок и серьезно заглянул в глаза. — Я тоже не жалею. Тогда… вернешься после разговора с Ирой? — С радостью, — Шастун прижался к губам Попова.       Антон вышел из квартиры и вызвал лифт. На лестничной клетке у двери напротив стояла девушка и искала в сумке ключи. Услышав шум за спиной, она обернулась и с нескрываемым интересом оглядела Шаста с головы до ног, отчего ему стало неловко. — Так это ты сегодня у Арса ночевал? — вдруг спросила блондинка. А нет, вот сейчас Шастун ощутил настоящую неловкость. Ему ничего не оставалось, кроме как смущённо кивнуть, гипнотизируя красную кнопку перед собой. Почему лифт ехал так долго? — Ну вы даёте, мальчики, — по-доброму усмехнулась она, уже достав ключи, но зачем-то продолжая стоять на площадке. — Да не парься ты, все свои, — кто свои? Она свои? Он впервые с ней пересёкся. — Я Лада, кстати! — Антон, — он повернулся в её сторону и натянуто улыбнулся. — Мы с Арсом дружим уже года три. Не так близко, как вы, конечно… — очевидно, ей приносило огромное удовольствие смущать его, иначе Шаст никак не мог объяснить такую бестактность. — Пока! — попрощался Антон и быстро проскочил между ещё не до конца разъехавшимися дверьми лифта.       Но на этом нелепые встречи с соседями Арсения не заканчивались. Испугавшийся мужчина смотрел на него вылупленными глазами. Шаст кинул на него извиняющийся взгляд, кивнул в знак приветствия и нажал на единичку, облокачиваясь на стену. Тот чудак всё время до следующего открытия дверей молча и крайне странно смотрел на Антона из угла лифта, а потом вышел на пятом этаже (в гости к кому-то ехал, что ли? Но зачем тогда надел костюм-тройку?), бочком проходя мимо Шаста, чтобы ни в коем случае не дотронуться до него. О причинах такого поведения даже страшно было гадать.       Антон выдохнул, но не столько от облегчения, сколько от отчаяния: неужели все жители подъезда стали свидетелями их бурной ночи. Какой же позор, хоть вчера он так и не считал. И почему, когда прям не надо, обязательно встречаются все соседи или знакомые?       На первом этаже он столкнулся (в переносном смысле) с бабуськой, подметающей пол. Может, хотя бы она не обратит на него внимания. — Здравствуйте, молодой человек! — Глупо, конечно, было расчитывать, что он сможет проскочить незамеченным мимо старушки, которая наверняка являлась главной сплетницей двора. — А Вы с какого этажа будете? Что-то я Вас не припомню у нас. — Добрый день! — Шастун постарался быть любезным и максимально воспитанным, чтоб о нём в этом районе ходили исключительно хорошие слухи. — Правильно, что не помните: я у вас первый раз. С седьмого этажа приехал. — Не из 709 квартиры, случайно? — Да, из неё. Верно Вы догадались, — поводов врать он уже не находил: всё равно новость разлетится. А так, он, может, расскажет ей что-то и избежит клеветы. — Ааа, я, кажется, поняла! Вы сенькин ухажёр! Наконец-то у него появился мальчик. Сенечка у нас очень хороший и порядочный. Надеюсь, Вы ему соответствуете? Не обижайте его, а то у меня на этаже ведьма живет, я быстро на тебя порчу наведу! — во время угроз, видимо, было принято обращаться на «ты». — Ладно, не смущайтесь так сильно. Вижу, что Вы неплохой человек. — Спасибо, — он был, мягко говоря, в шоке и не знал, что ещё должен был ответить. Сейчас было любопытно послушать. Кстати, чувство стыда уже так не тревожило. — Но когда вы съедетесь, попрошу вас слишком часто не шуметь подобным образом. Думаю, Вы понимаете, о чём я. А то всё-таки жалобы начнут поступать от недовольных всяких. Мне-то не жалко, что вы молодые развлекаетесь, а вот какая-нибудь Анжела с восьмого этажа может скандальчик устроить, хотя сама, по правде говоря, та ещё блудница. Ладненько, голубчик, пора мне своих Барсиков кормить. Скажи только, имя-то твоё какое? — Антон. — А я Софья Олеговна. Ну, а если между нами, Антош, у вас с Сеней серьёзно? — Хочется верить, что да, — поразительно, даже не растерялся. — Ну, с моей стороны точно. — Тогда приятно познакомиться! — Взаимно! — Значит, ещё повидаемся. А теперь ступай с Богом, не задерживаю тебя больше. Всё, что хотела, узнала, — посмеялась она и пошла вытряхивать совок в мусоропровод. — До свидания, Софья Олеговна! Хорошего дня! — крикнул ей вслед Шастун и вышел на улицу.       Когда Арс рассказывал, что у него необычные и безумно дружелюбные соседи по подъезду, с многими из которых тот действительно неплохо общался, Шаст, естественно, удивлялся. У себя он даже здоровался не с каждым. А чтобы по сути чужие люди вот так легко задавали личные вопросы первому встречному, этого он предположить не мог. Однако стоит заметить, что эти трое не вызвали негативных эмоций, а наоборот, показались милыми и смешными.       Особенно запомнилась последняя. Пожилая женщина, кажется, искренне переживала за жизнь Арсения и умела расположить к себе. Она будто была его родной бабушкой: расхваливала и принимала таким, каким он был.       Вообще, насколько Шаст понял, практически весь подъезд был в курсе ориентации их соседа и никого это не смущало — разве что, может быть, того забавного мужичка. И это было так круто: находиться среди толерантных людей, чувствовать себя в безопасности и делиться такими подробностями своей личной жизни. Теперь он понял, что имела в виду Лада, когда говорила, что здесь «все свои». Некоторые здешние жители, в самом деле, походили на большую семью, в которой, как говорится, не без урода. Антон пока не был уверен, но подозревал, что здесь им являлся тот самый своеобразный мужичок.       Шастун закурил, ожидая такси. У него было примерно полчаса, чтобы обдумать, что он скажет Ире.