Замужем за мафией

Пит сдался себе через пару месяцев уговоров. В свой долгожданный выходной он отправился в полулегальный, закрытый клуб определенной направленности. Собственно, если бы не Биг, то он бы туда не смог попасть. Биг работал там администратором до “Мафии”. После увольнения Порша вся “Мафия” гудела. За ним продолжили пристально следить, и сплетни о том, что ничего у него не закончилось с господино Кинном, добирались до персонала во всех красочных подробностях. Как-то, выслушав очередную порцию новостей сериала "КиннПорш", Биг, выкинув окурок в пепельницу, хмыкнул: - Им бы в “Ожерелье” сходить. Самое место. Там тоже любят жесткие брачные игры. Пит навострил уши и при удобном случае выспросил. А потом и уговорил достать ему приглашение. - Найдешь ты там себе приключений на жопу, - Биг недовольно отдал пригласительную карточку. - Всегда было интересно сходить в подобное место, - благодарно поклонился Пит. И отважился туда отправиться спустя два или три месяца. Долго уговаривал себя, пару раз даже собрался, но так и не дошел, разворачиваясь на середине дороги. Оказалось всё не так страшно, как рисовало взбудораженное воображение. Приглушенный свет, мягкий, текучий джаз. Совершенно обычная барная стойка, столики, гости. Ничего примечательного. Разве что обилие запертых дверей, несколько ниш, в которых были устроены круглые сцены со зрительскими местами. Напротив одной из такой ниш Пит замер, не в силах отвести глаз. Молодой, хорошо сложенный парень, только в облегающих черных боксерах, расслабленно стоял, позволяя оплетать себя веревкой. Красная, тугоскрученная, она плотно ложилась на кожу, немного стягивая, и словно подчеркивала красоту мужского тела. Доминант легко, явно красуясь перед зрителями, вязал узлы, перекидывал верёвку, собирая хитрый узор. Склонился к уху своего саба и что-то прошептал с полуулыбкой, подцепил ладонью подбородок, заставляя повернуться к себе, задел кончиком пальца нижнюю губу… Пит понял, что его просто пожирает это зрелище, еще немного, и он… а что он? Перевозбудится? Кончит в штаны? Полезет к ним на сцену? Презрительно хмыкнул и, с трудом оторвавшись от них, собрался уже отойти, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. За сценой, на противоположной стороне, закинув ногу на ногу, сидел в кресле мужчина. Он будто вцепился в Пита, словно взял его рубашку и сжал в кулаке, удерживая. Стало неуютно от такого жесткого, темного взора. Пит с трудом заставил себя отвернуться. Будто под прицелом прошел к бару. Устроился на стуле, чувствуя, что за каждым его движением следят. Холодок прошелся по хорде. Попытался отвлечься. Заказал себе мартини. Заглянул в телефон, бессмысленно открыв и закрыв пару приложений. Почти успокоился, расслабился. - Первый раз здесь? Вздрогнул от неожиданности, резко повернулся и почти уткнулся носом в того самого мужчину, которого так сильно смутился недавно. Его лицо показалось смутно знакомым. Встречал где-то пару раз… Волосы в нарочито-небрежной укладке, хищные глаза, высокие скулы, твердые, тонкие губы, острый подбородок. Шелковая рубашка, почти кичевая, в леопардовую расцветку. Но она идеально на нем смотрелась. В расстегнутом вороте маячит толстая золотая цепочка. Пит моргнул. - Да. Любопытство, - слабо улыбнулся, наконец вспомнив, что видел этого человека у себя в “Мафии”. Кто-то из дорогих гостей. Редко пересекались. Не попадал в свои смены на него Пит. - И все? - подсел близко, почти задевая своими коленями бедра Пита. - Разве этого мало? - Пит еще раз улыбнулся. Мысленно отвесив себе пощечину. Сто процентов улыбка вышла жалкая. Мужчина наклонился к нему, так близко, что Пит почувствовал его запах, терпкий, густой, будто восточные пряности. Разглядел тоненькие морщинки в уголках глаз, трещинки на губах. - На что еще может подтолкнуть тебя любопытство? - замер, откровенно разглядывая Пита, будто вылизывая. - Или страх окажется сильнее? - хмыкнул, так неприятно, что Пит отпрянул. - Я, пожалуй, пойду. Мне уже всего хватило, - спустился со стула, торопливо повернулся, зацепившись ногой за его перекладину, не заметив этого. Сделал шаг, утягивая на себя стул и как в замедленной съемке оседая на пол. В последний момент его подхватили под мышки сильные руки, поднимая. - Сбежать собрался? Так перепугался, что даже ноги заплетаются? - засмеялся. Пит хотел высвободиться, но сильные руки его не пустили: - Куда? Я еще не отпускал, - Вегас прижал к себе. Этот зайчишка ему глянулся с первого взгляда. Мягкие черты лица, немного неуверенная поза, но вот с каким огнем в глазах он смотрел на представление шибари… в момент преобразился, словно обратился в чистый соблазн. В секунду Вегас понял, что мимо такого пройти не сможет. Заберет себе. И разрешения не спросит. - Как зовут? - прошептал на ухо, почти касаясь его губами. - Пит, - получилось хрипло. Нужно оттолкнуть, можно даже стукнуть хорошенько. Отбиться он сможет. Вообще не проблема. За плечами лучшая школа телохранителей, служба на крупного чиновника, тяжелое ранение, хорошая компенсация-благодарность и только последние полгода работа в “Мафии”. Вот только ощущение силы… чувство того, что не ты здесь решаешь… моментально вспыхнувшее желание, просто внутренний крик: “Да! Так. Держи меня так. Еще крепче!”. - Вегас, - так и продолжал стискивать руками под грудью, прижиматься сам. - Давай сначала: первый раз здесь? Пит дал себе еще секунду блаженного ощущения. Потом аккуратно, но настойчиво и уверенно снял с себя руки, сделал шаг вперёд, отстраняясь и разворачиваясь к нему лицом: - Первый. - Что-то ищешь? - Вегас улыбался. Хитро, будто скалился. - Сложно сказать. Пришел посмотреть. Понять, может, и мне что понравится. - Понравилось? - Вегас сделал попытку приблизиться, опять потянул руки. Пит полностью успокоился, сбросил с себя очарование уже увиденного и морок самого Вегаса. - Притормози! Что-то ты слишком быстрый, - оттолкнул от себя руки и отступил. Вегас улыбнулся, показывая острые клыки. Демонстративно достал визитку из нагрудного кармана и сунул ее Питу: - Позвони мне, - мазнул ладонью по плечу и ушел. Пит смотрел ему вслед. Без особых эмоций или сомнений. Просто смотрел и понимал, что у Вегаса красной горящей строкой на лбу написано: “Не подходи! Опасно!”. Как же можно удержаться?.. *** Кинн проник языком в рот, крепко удерживая за затылок и двигая второй рукой в медленном четком ритме внизу. Порш задыхался, тянулся за лаской, безвольно вздрагивая и подставляясь. Противный скрипучий звук сирены порвал морок сна. Серые стены. Серый потолок. Серый пол. Всё серое. И люди вокруг серые. Порш вывалился из своей камеры и отправился вниз, вместе с потоком таких же заключенных. Душ. Завтрак. Его после почти недельного карантина наконец выпустили в общую часть. Кинн передал, что камера так и останется в полном его распоряжении, никого к нему не подселят. Хоть что-то… Порш бы лучше сидел в одиночке и вообще никуда не выходил. Ему не нужны были новые знакомые, обзаводиться здесь приятелями он не собирался. При всем еще вызывало легкую тревогу собственное положение. Весь преступный мир отчего-то очень быстро узнал, кто такой Порш, как он выглядит и какие именно отношения его связывают с господином Кинном. И если на воле это было неоспоримым плюсом, то вот здесь, в тюрьме… Душевая огромная, общая. Вся в грязноватом, покрытом слизью и известковым налетом кафеле, с проржавевшими, прикрученными к потолку дешевыми лейками. И все как на ладони. С десяток голых мужиков быстро и сноровисто намыливались. Порш замер на самом пороге. Стиснул полотенце, обмотанное вокруг бедер. Деваться особо некуда… он и в лучшие свои годы терпеть не мог общие раздевалки, а чтоб еще и мыться с толпой… Прошел, понимая, что на него старательно не смотрят. А когда остановился под свободной лейкой, увидел, как его сосед, все еще в мыльной пене, болезненно жмурясь и шипя сквозь зубы, поспешил ретироваться. Спокойнее не стало. Боятся, потому что уже знают, кто он. Только вот опасаются Кинна или кого другого? Голову мыть не стал. Не мог он закрыть здесь глаза. И так нагота абсолютно лишала его уверенности. Помылся быстро, без удовольствия. В раздевалке вокруг него образовался большой круг отчуждения. Только здесь уже разглядывали, некоторые - украдкой, кто посмелее - открыто. Был один, жилистый, с неприятным лошадиным лицом. Смотрел пристально, нагло, оценивающе. И Порш понял, что быть тише воды, ниже травы вряд ли получится. - Какая куколка у господина Кинна, - наконец проскрипел каким-то развязным, пошлым тоном тот самый с лошадиным лицом. Порш застегнул последнюю пуговицу и посмотрел на него. В голове не было никаких мыслей, как ответить. Но очень сильно интересовало, один этот урод полезет или с ним будет еще несколько человек. И как Кинн будет относиться к Поршу, если не получится отбиться… Вот это почему-то испугало. А что, если остаться с ним после изнасилования Кинн не сможет? Репутация, понятия, все дела… И тут осенила догадка. Порш - уязвимое место господина Кинна. Изнасиловать его - это то же самое, что прийти и нагадить в дом к главе самого крупного мафиозного клана Бангкока. Позор Кинну и его семье. Никому Порш на самом деле не интересен. Интересно пошатнуть статус и репутацию господина Кинна. Значит, надо драться до смерти. Подхватил свой мешок и медленно направился к выходу. Люди перед ним расступались, как живой коридор. А взгляд лошадиного лица чувствовался физически, будто что-то щипало спину. Из камеры не выходил до ужина. Благо небольшая контрабандная передачка выручила, не дав оголодать. Но вот вечером… Новый охранник чуть ли не пинками выгнал в общий коридор: - Иди! Или тебе здесь особые условия нужны? Я тебе быстро их организую в карцере. Порш удивился. До этого с ним обращались достаточно осторожно. Особо не выделяя, но чувствовалось, что специально не трогали и не обращали внимание. А этот… Ввязываться в конфликт не стал. Плохо еще понимая, что происходит вокруг. Может, это тоже провокация, направленная на Кинна. Впервые увидел общую столовую. Сразу определил свое место. Подальше от центра, в темном углу, из которого весь зал был как на ладони. Тут же напряженный мозг выдал стопятьсот вариантов: “А можно там сидеть? А есть вообще какие-то правила, где садиться? Что, если это какое-то не такое место?”. С невозмутимым видом уселся, с тоской оглядывая поднос. Клейкий рис, пустая похлебка, одно вареное яйцо, чай, пахнущий плесенью. А на горизонте уже показался утренний уродец. - Куколка решила почтить нас своим присутствием, - подходил, масляно скалясь. Порш смотрел на него сквозь полуприкрытые веки, просчитывая, что и как он сделает, если тот потянет руки. Карцер в такой ситуации будет лучше, чем общий режим. Там хотя бы никто доставать не станет. А уродец и правда потянул руку, собираясь похлопать Порша по щеке. Мгновение - и Порш уже укладывал его мордой в чашку с липким рисом. Страх всегда был союзником Порша, он делал его умнее, быстрее, сильнее. Порш и Вегаса победил только потому, что пересрал тогда, как маленький. И сейчас понимал, что навалил кирпичей знатно. Даже пальцы немного подрагивали. Но это не мешало крепко держать верзилу. Для пущего эффекта Порш еще и ногой в него уперся, устроив свою ступню у того на заднице и придавив всем весом. - Кто-то еще хочет познакомиться с куколкой господина Кинна поближе? - оглядел всех в столовой. - Руки в следующий раз переломаю! - хлопнул верзилу раскрытой ладонью по затылку. Не больно, но очень унизительно. Отпустил, настороженно, как маленький мангуст, с пристальной угрозой наблюдая, как верзила поднимается, отряхивается и шипит сквозь зубы: - Ну берегись, кукла чертова. Я тебя всё равно зажму в темном углу. - На хуй иди, - бросил небрежно Порш, хотя его всего внутри потряхивало. Кажется, он попал. Охранники только сейчас появились. Значит это делается с молчаливого одобрения кого-то из начальства колонии. А с этими тягаться будет ой как не просто. Ночью не спал, тревожно вслушиваясь в темноту коридора. Беда, однако… После завтрака прямо в столовой к нему подошел тот самый охранник, что передавал ему телефон ночью. - За мной иди, - процедил еле слышно. Порш в свете последних событий насторожился. Шел нехотя, постоянно просчитывая, как будет убегать и отбиваться, заранее понимая, что это бессмысленно. Против охранника… Кривые и узкие коридорчики привели к комнате. Порш не хотел заходить, заподозрив недоброе, и охраннику пришлось впихнуть его туда. Тут же Порша сцапали сильные руки. Он уже замахнулся, но в нос ударил такой любимый и родной запах. - Кинн!!! - выдохнул и вцепился в него. - Мой хороший, - Кинн крепко прижимал к себе, будто хотел поглотить и растворить его в своем теле. - Кинн… - еще раз прошептал, не веря. Его рот накрыли требовательные губы. И всё случилось, как в том сне, который снился Поршу каждую ночь, проведенную здесь… - Ешь, - Кинн чуть ли не силой напихивал Порша, - я знаю, какая здесь отвратительная еда. Порш качал головой, пытаясь прожевать то дикое количество еды, которое засунул ему в рот Кинн. - Потерпи. Еще неделю максимум, - Кинн зло поморщился, - тебя переведут в другой корпус. Он полностью наш. Там и камера будет комфортнее, и питаться будешь не в общей столовой, и видеться будем чаще. Огромным волевым усилием Порш проглотил и наконец смог говорить: - Так я здесь надолго? - Надольше, чем я рассчитывал. - Расскажи! - потребовал Порш. И Кинн рассказал. Выходило, что это Вегас поднасрал, только вот… - Этот уродец и сам попал, - Кинн не скрывал довольной улыбки, хоть глаза оставались холодно-колючими, - проплатил Тавану. Таван знал, что ему не жить, если он пустит дело в ход. И отнес все материалы одному чиновнику… Чиновник был ярым борцом с коррупцией, соблюдал себя, как монахиня. В общем, метил кандидатом на следующие выборы. И ему срочно требовалось громкое дело. Таван принес ему это громкое дело. - И теперь трясут не только меня, но и вторую семью. Джеккант в ярости, - Кинн хмыкнул. - Скоро это закончится. И вновь потянулся за поцелуем. Порш бы лучше еще обсудил текущие дела, но всего через минуту сдался. Он соскучился. И безмерно доверял Кинну.