Замужем за мафией

Мелочь звонко падала в бумажный стаканчик, отбивая беспорядочный, но приятный ритм. Пальцы Порша стремительно и легко сбрасывали монетки со стола, губы беззвучно выговаривали: “Сто пять, сто шесть…”. Рядышком пристроился Джом с кассовым журналом и калькулятором. - Сто сорок, - выдохнул Порш, брезгливо ставя стаканчик и сразу же подхватывая другой. Высыпал на стол очередные монетки и вновь принялся считать. Джом пока записывал количество монет, а потом их сумму в журнале. Когда очередь дошла до бумажных купюр, в дверь постучали. - Заняты! - раздраженно крикнул Порш, сбиваясь на двухсотой купюре. - Неправильный ответ, - голос Кинна смыл всё раздражение, вызывая тихую нежность и радость в Порше. - Джом, иди, мы сами досчитаем. Джом суетливо поднялся и поспешил исчезнуть. Из простого бармена за год он дорос до управляющего. И бар уже превратился в клуб, пусть и небольшой, только для своих. Джом привык к особенным посетителям, перестал робеть и перед рядовыми уличными бойцами, и перед “бригадирами”, и перед “шефами”, но всё еще продолжал бояться господина Кинна. Потому он в секунду исчез, скомканно и слишком тихо попрощавшись. Кинн вообще не обратил на него внимания. Он уселся вплотную к Поршу, обнял его за талию, положил подбородок на плечо и проговорил: - Когда у тебя будет нормальный кабинет? Кабинет был. Но вот только Порш не мог к нему привыкнуть. Да особо и не хотел. Ему было привычно вот так: в каморке за барной стойкой, где стояли стол и сейф главной кассы. Здесь же он принимал поставщиков, оформлял документы, выдавал зарплату в конвертах. Белая, легальная схема не прижилась, хоть Порш и очень хотел... Но положение супруга (а его за год с небольшим отношений с господином Кинном стали воспринимать именно как супруга или, как еще говорили злопыхатели, “женушку”) обязывало… Никаких дел с государством, все бумаги и налоги - через семью, чтобы, не дай боги, правительству не досталось полагающееся. Вот и выходило, что сотрудники получали копейки официальной зарплаты на карты, а следом принимали пухленькие конверты из рук Порша. - Не хочу, - Порш прижался щекой к виску Кинна. - Неудобно здесь, - Кинн уже задрал футболку Порша, пробрался наглыми ладонями к животу и баловался с мягкой резинкой спортивных штанов. - Когда ты уже начнешь нормально одеваться? Порш понял, что главную кассу он опять не досчитает и это будет доделывать Джом. Но совесть его почти не мучила, он компенсировал все неудобства собственному управляющему очень хорошей зарплатой. Оставил стопку купюр, торопливо записывая на обрывке бумаги количество, пока Кинн приник к его шее губами, сладко вылизывая. Дыхание моментально сбилось, Порш завелся с полоборота, расслабляясь в сильных руках. Кинн соскучился. Порш пропадал на работе, и приходилось каждый вечер его вытаскивать и уволакивать домой. Стянул с него футболку, заставил усесться перед собой на стол, уже занимаясь ширинкой, легко покусывая кожу на животе. Порш откинулся назад, опираясь руками о стол, закинув голову, выставив длинную красивую шею. И Кинн соблазнился ею, отвлекся от своего занятия, поднимаясь и приникая к ней губами. Порш прижал его к себе, сгреб волосы на затылке в пригоршню и заставил переместиться к своим губам. Он все чаще и чаще пытался перехватывать инициативу в постели, Кинн только наблюдал, особо не противясь. Порш оттянул его за волосы от себя, посмотрел тяжело, пристально и проговорил хрипло, с кривой ухмылкой: - Хочу тебя. И Кинн не сдержал лукавой улыбки, сделал вид, что не понял, о чем ему говорит Порш, дернул его за бедра на себя, плотнее прижимая и грубо лапая за задницу, ответил: - Нарвешься же, прямо тут. Но у Порша с недавнего времени появилась цель. Он хотел трахнуть Кинна. Хотел обладать так же, как Кинн обладал им. Не знал, как об этом сказать, как предложить. Разум подсказывал, что стоит начать с разговора. Понимая, что Кинн скорее всего не уступит. И оттого хотелось еще больше… - Нет, - в Порше поднялся злой, упрямый задор, - ты не понял. Я. Хочу. Тебя. И в одно движение прижал Кинна к двери. Один шаг, недавно отработанный прием с Питом, и ничего подобного не ожидавший Кинн уже зафиксирован и придавлен. Кинн как будто впервые увидел Порша. А еще ему и понравилось, и не понравилось то, как его зажали. Он рвано выдохнул. Не думал он, что Порш так сразу возьмет быка за рога. - И как ты себе это представляешь? - смотрел из-под густых бровей, обманчиво расслабляясь в захвате и выгадывая удобный момент. - Разберусь по ходу дела, - Порш откровенно разглядывал его губы, осторожно давил коленом на пах и держал крепко. - Не думаю, - хмыкнул Кинн и резко вырвался из захвата. Пришлось потрудиться, чтобы заломить Порша, ткнув его лицом в ту же дверь, к которой недавно был прижат сам. Порша вполне успешно поднатаскал Пит, и он стал если не достойным противником, то как минимум тем, с кем уже так просто не сладишь. Наконец, прижался к спине и заду, жадно и нарочито недовольно зашептал на ухо Поршу, иногда специально болезненно прикусывая мочку: - Зубки с коготками отрастил? Порш, не выдумывай. Мне не по статусу ложиться под тебя. - А под кого по статусу? - Порша вело и от злости, и от резкого, почти мучительного возбуждения. - В том-то и дело, что вообще ни под кого и никогда, - Кинн начал двигать бёдрами, имитируя движения при соитии, в резком, четком ритме. Опустил ладонь вниз, сжимая возбужденный член Порша, прихватывая зубами кожу на загривке, и отступил, выпуская: - Разве тебе не нравится то, что есть сейчас? Хотел предложить Поршу выбрать любого глянувшегося мальчика, если уж тому так приспичило попробовать, но вовремя прикусил язык. Испугавшись то ли реакции Порша на такое, то ли собственной взметнувшейся адовым пламенем ревности, ядовито нашептавшей: “А если согласится?”. Порш развернулся к Кинну и посмотрел раздосадованно и недовольно: - Нравится, но я хочу большего. - И того, что есть, уже сверхмеры, - ответил Кинн. - Поехали домой. А дома Кинн взял его несколько раз. Жестко и жадно, так, что у Порша после дрожали руки и колени. Потом Кинн долго держал его в объятиях, прижимая к себе, и шептал глупые нежности, которые совсем не вязались с его образом всемогущего и страшного мафиозного босса. Порш не оставил своей идеи. Он сделал вид, что забыл, крепко задумавшись. Только смотрел на Кинна и облизывался, размышляя, как к нему подобраться и уговорить. С языка всё рвалось: “Никто не узнает. Все всё равно думают, что ты меня трахаешь. И так и будут дальше думать”. “Ну я же не делаю трагедии из того, что меня за глаза называют твоими женушкой или мальчиком”. Но Порш молчал. В день тренировки с Питом решился поделиться. Он давно хотел разузнать, как дело обстоит в других парах. Сам он впервые встречался с мужчиной. Да и вообще впервые имел такие длительные и, как ему казалось, крепкие отношения с кем-либо. Вот только в окружении было всего две пары. К Че с таким вопросом Порш не хотел подходить. Обсуждать с младшим братом постельные проблемы?.. И выслушивать что-то в ответ? А потом пристрелить Кима? Порш почти не сомневался в любви Кинна, но это был бы явный перебор. Оставались Пит с Вегасом. До Порша долетали слухи, что Вегас несколько специфичен в предпочтениях. И их давний инцидент косвенно подтверждал, что Вегас - больной ублюдок. Но Пит… он был таким милым, славным, был хорошим другом… и оттого Поршу не верилось, что Пит согласился бы на подобное… Хотя и Кинн, при всем его бережном и откровенно любящем поведении, в кровати иногда превращался в настоящего демона, этакое темное божество, которое требовало полного подчинения и фонтанировало странными идеями… которые, впрочем, отлично заходили Поршу в моменте. Потом, конечно, Порш удивлялся сам себе и говорил: “В следующий раз только слать на хуй”. Наступал следующий раз, и Порш будто под наркотой ловил кайф и подставлялся с еще большей радостью. - Да как-то меня всё устраивает. Я вообще всегда предпочитал быть снизу, - прохрипел Пит, пока Порш зажимал его шею и тело между бедер, придушивая. Порш отпустил, несколько шокированный таким откровенным признанием. Самого его немного дергало, что все вокруг были полностью уверены в том, кто в их паре - сверху, а кто - снизу. Уличное воспитание скреблось и дергало иногда. Спасал только занебесный статус, который появился благодаря Кинну. К Поршу относились очень уважительно и осторожно. И никто, даже из врагов, не посмел бы открыто пренебрежительно о нем отзываться. Пит воспользовался заминкой и тут же вывернулся, опрокидывая Порша под себя, утыкая его лицом в мат и заламывая, выкручивая руку ему за спиной. - А я хочу попробовать, а он… - и Порш зашипел от боли и забил свободной рукой по мату. Пит тут же отпустил, перекатываясь в другую сторону и поднимаясь одним плавным, хищным движением. Порш остался лежать мордой вниз. Плечо горело адовым огнем. Пит несколько увлекся. - Поднимайся. Тебе никто не даст времени, чтобы прийти в себя, в настоящей драке, - требовательно прозвучало над головой. И никакого сочувствия. В зале Пит становился таким же мудаком, какими Кинн и Вегас были в обычной жизни. И Порш всё никак не мог привыкнуть к этому. Он понимал, что если бы Пит был только славным парнем, готовым всегда помочь и выслушать друга, то он бы не удержался на посту главы оперативных групп Вегаса. Со стоном поднялся и почти пропустил удар в живот. Всё-таки успел вовремя сгруппироваться и уйти в сторону. - Поговори с ним еще раз. Скажи, что хочешь попробовать и всё останется только между вами двумя, - почти ровно, без одышки, сказал Пит, пока засыпал Порша ударами. - Думаешь, поможет? - а вот Порш задыхался, уже порядком устав и испытывая болезненный дискомфорт в вывихнутом плече. Всё-таки исхитрился и поймал Пита в захват. - Лучше говорить, чем молчать, - Пит врезал локтем в подбородок Порша, и Порш рухнул на маты, отказавшись подниматься. Поговорить… Порш через пару дней всё-таки решился. В конце концов, должна же быть какая-то социальная справедливость? Ну или на худой конец, может быть получиться "дашь-дашь"? Кинн частенько пользовался такими договоренностями, уламывая на что-то совсем безумное на взгляд Порша. Их комната теперь казалась Поршу уютной. В прошлом году, когда Порш только начинал оставаться у Кинна, его спальня казалась ему чем-то похожей на дорогую больничную палату или гостиничный номер, а сейчас стала общей обителью покоя и уголком любви. По крайней мере, Поршу так казалось. Ему нравилось жить здесь. Он и сам не заметил, в какой именно момент полностью переехал. Обжился быстро и естественно. Даже вещи не понадобилось перевозить. Они сами как-то перетекли из родительского дома сюда. Кинн расслабленно лежал на животе, листал какие-то бумаги и медленно потягивал пиво из запотевшей бутылки. За огромными окнами сверкал своей огненной чешуёй Бангкок, извиваясь оживленными городскими магистралями, поблескивая огнями небоскребов. Порш осторожно опустился рядом, устраивая голову на поясницу Кинна. - Давай всё-таки попробуем? - мышцы под головой напряглись, и Порш понял, что Кинн моментально понял, о чём он. - Мне не нравится идея, - последовал сдержанный ответ. - Почему ты отказываешь мне в том, что сам делаешь со мной? - Порш не то чтобы обижался, но мерещилось ему в такой упертости что-то надменное… Дескать, с Поршем такое можно, а вот Кинну это уже не по статусу. Кинн тяжело вздохнул, отставил бутылку на прикроватную тумбочку, туда же небрежно сбросил документы и, устроив голову на руках, проговорил: - Потому что это не для меня. Я это знаю и в этом уверен полностью. Как ты себе это представляешь? - Думаю, что особо и представлять не нужно, - напряженно хмыкнул Порш, - мы оба знаем, как это происходит. Почти каждый вечер ты такое проделываешь со мной. - Это друго… Ай!!! - Кинн дернулся, подпрыгнул вверх и заорал еще раз. Порш сначала легко прикусил его за ягодицу, а потом не выдержал и с мстительным наслаждением впился зубами в мягкое и сочное. Они шутливо завозились на постели, Кинн оседлал Порша, поймал его руки над головой, уже склонился, собираясь поцеловать, как его отвлек звонок телефона. Того особого телефона, на который Кинн отвечал всегда. Чем бы или кем бы он ни был занят. В секунду Кинн уже схватил трубку и вышел из спальни. Порш так и остался лежать с закинутыми над головой руками. Вернулся Кинн озадаченным и мрачно-злым. Сразу же выключил ночники и скомандовал: - Спать! Большие проблемы - понял Порш. Лезть не стал: всё равно не расскажет. Порш и раньше особо не вмешивался, понимая, что это не та работа, которую стоит обсуждать тихим семейным вечером. Семейным… Порш улыбнулся себе. Семейным… Кинн стал не просто любовником. Кинн стал частью плоти и крови, частью духа и разума. Самым близким. Не просто партнером, а действительно семьей. Как Че… Это не он принял Порша в свой клан, это Порш принял его в свои сердце и семью. Кинн одним властным движением сгреб Порша себе под бок, крепко прижал, так, что и дышать стало тяжело, и торопливо, еле слышно зашептал: - Я люблю тебя. Слышишь? Люблю! Ты - моё сердце. И так будет всегда. Я хочу, чтобы ты запомнил это. Запомнил так крепко, чтобы никогда не сомневался в этом, что бы и кто тебе ни говорил. И даже мне не верил, если я буду говорить обратное. - Что за бред? - фыркнул Порш Кинну в грудь. Они не признавались друг другу в любви. Да, Кинна раскатывало на нежности после секса, но ни он, ни Порш не произносили часто слово “любовь”. Их признания можно было пересчитать на пальцах одной руки. И все они случились в тот страшный период, когда Порш попал в тюрьму, а потом восстанавливался после избиения. - Я люблю тебя, идиота. Люблю. И что бы ни происходило, ты всегда останешься во мне, - Кинн еще крепче прижал к себе. Так сильно, что Порш невольно забился, вырываясь и садясь. - Да что с тобой? - Ничего, - Кинн дернул его, укладывая обратно и разговаривая уже громче и совсем другим тоном. Опять захватил, обнимая, но уже не так сильно, и опять еле слышно прошептал: - Люблю тебя, запомни это. Просто запомни, что я люблю тебя. Порш только поморщился. Наверное, какое-то говно случилось. Может, Кинна предупредили, что его задержат? Посадят? Что еще могло случиться? Если завтра к вечеру Кинн притащит очередной бесполезный, но пиздец-какой-дорогой-подарок, тогда точно что-то серьезное и что-то будет… Но Кинн ничего не притащил на следующий вечер. И даже в их спальне не появился. И на следующий день. И еще. И еще. Сначала Порш не насторожился. Такое уже случалось. Кинн пропадал, потом появлялся, осыпал подарками, шептал нежности и зажимал везде и всюда. Но время шло, а Кинн молчал. Порш попытался ему пару раз позвонить. Телефон молчал. И в этот же момент он заметил, что как-то стали его недружелюбно встречать в доме главной семьи. Порш, ведомый тревогой и затаенным, но сильным испугом, сразу же вернулся в свой пустой родительский дом. Здесь всё было тихим, покинутым и мрачным. К переживаниям Порша, которые набирали обороты и постепенно захватывали его с головой, добавилась еще и давящая атмосфера забытого и покинутого дома. Че пропадал с Кимом, переехав в общежитие при институте, и имел уже свою отдельную жизнь. А Порш… Порш оглядывался по сторонам и со всё нарастающим ужасом понимал, что его бросили. Резко. Без объяснений. Даже без сухого “пока, позвоню”... Он размышлял, что ему делать. Делать со своим потрескавшимся и начавшим осыпаться сердцем. И что делать с сосущей тревогой, которая заставляла гонять мысли о Кинне, тонуть в мерзком страхе и пустоте, непонятности всего происходящего. Звонить Че? Порш сразу отверг эту мысль. Нет. Он позвонил, удостовериться, что у младшего брата всё хорошо. Ким и Че держались подальше от дел семьи. Прежде всего, чтобы избежать конкуренции между средним и младшим братьями. Так что у Че всё было без изменений. Обучение и общага ему оплачивались, как и раньше. Это Порш понял, выслушивая историю о конфликте с комендантом, который выгонял Кима сразу, как пробивало десять вечера. И Ким по прежнему не отходил от Че ни на шаг. Че только вернулся с поездки на выходные. Там всё было хорошо. И это немного успокаивало. Порш на самом деле мало волновался о том образе жизни, который стал доступен ему и младшему брату благодаря покровительству Кинна и Кима. Его больше волновало, почему Кинн выкинул его. Быстро. Просто и жестоко. Порш чуть выдохнул, когда понял, что у Че всё хорошо. Если бы младший брат переживал разбитое сердце, Порш бы не выгреб. Он и сейчас плохо выгребал. Почти не появлялся на работе. Загнанным зверем метался по пустому дому и не мог всё никак взять себя в руки. Его давило и выкручивало. Жгло и болело так, что ничего не оставалось во всем мире, кроме этой боли. Невероятным волевым усилием решил, что нужно собираться в кучу. И попробовать отвлечься работой. Приехав в клуб, сразу не заметил пустую парковку. В самом клубе уже увидел пустые столики, сиротливую и ставшую огромной барную стойку. К нему сразу же подлетел Джом, который выглядел мрачно и потеряно: - У нас явные проблемы, - буркнул и потащил в каморку за стойкой. А там вывалил всё: - Послушай, я с тобой до конца. Но мне важно понять, что происходит. Вчера один из постоянных мне прямым текстом сказал, что лучше мне валить от тебя подальше. Типа шеф тобой очень сильно недоволен. Разные слухи ходят. Порш не понимал, о чем говорит ему Джом. - Я не знаю, что сказать… Посвящать в свою личную, потерпевшую фиаско жизнь, Порш не собирался… но разобраться в происходящем захотелось с неимоверной силой. Это желание вспыхнуло в нем адовым пламенем. Ему было так невыносимо последние две недели, что он готов был на всё. Пусть Кинн вышвырнет его, даст пинка при всех, оскорбит и унизит, и это будет лучше, чем тотальная тишина и те муки, что он испытывает. Так всё станет досконально понятно. - Я съезжу к… - запнулся и поправился себя, - господину Кинну, - хотел сказать просто "к Кинну", но, наверное, ему уже нельзя так фривольно обращаться к главе самого крупного мафиозного клана Таиланда. - Не стоит, - Джом смотрел тревожно и как-то… с сочувствием. - Лучше давай закроем клуб. Совсем. В главной кассе остались деньги. Я выдам зарплату работникам. Ты выставишь здание на продажу. И уедешь. Подальше. В Японию. А оттуда - в Америку. Порш слушал и вспоминал господина Наронга. Тот тоже бежал сначала в Японию. И там-то его и взяло правительство. А в аэропорту Таиланда перехватил Пит и доставил Вегасу. Если Кинну нужно будет, Порш не доедет даже до соседнего района. Бессмысленно рыпаться. Но зато можно разобраться, что случилось. - Нет. Я с ним поговорю. И рванулся прочь. Джом вылетел следом, перегнулся через высокую стойку, отрываясь ногами от пола, и крикнул вслед Поршу: - Куда?! Не лезь к этому придурку! Но Порш не слышал. Он бежал к своей машине, старенькому, но всё еще крепкому и очень хорошему внедорожнику, который купил сам, отметая все попытки Кинна подарить ему навороченный мерс. Опять Кинн, везде Кинн. Кинн - это жизнь. А закономерный итог жизни - смерть.