— 17 —
30 июля 2022 г., 00:53
Ровно в полночь второго июля Том впервые закапал зелье с неизвестными и запрещёнными ингредиентами, которые были благословлены тёмной магией, в «глаза» Гарри. Вырастить органы нелёгкая задача. За неё до Тома никто не брался. Крики от боли после зелья стояли на весь особняк, а зелье Северуса помогало максимум на три часа. Зелье закапывать нужно в течении семи дней каждые шесть часов, но это очень сложно, когда тело мальчика начинало бороться с Томом. Магия не трогала Реддла, понимая, что тот не хочет делать больно, но так приходится. Руки Тома были исцарапаны и избиты, как и ещё некоторые части тела. И с каждым днём становилось всё труднее добираться до глаз Гарри, которые вырастая, делали ещё больнее. Но к гриффиндорцу нельзя пока применять магию, и Тому только оставалось полагаться на свои силы. Он спал по часу в сутки, ведь постоянно варил зелье для Гарри. Оно настаивалось четыре часа, а готовилось час. За то время, которое оставалось до применения зелья, Том старался перекусить и искупаться. Гарри нельзя было купать, пока не вырастут глаза, да и когда его купать? Спящим?
Реддл чувствовал, что в последний день ему не хватит сил. Но дальше будет легче. Он даже просчитал всё: со 2 по 8 число он выращивает глаза, а с 9 по 30 число возвращает зрение. Есть маленький процент того, что Гарри начнёт видеть с 25 июля, а дальше нужно просто не спустить всё в унитаз, и закончить с каплями для глаз по рецепту.
Гарри проснулся от ужасной боли. Этот крик Том отличал от крика простой боли. Глаза снова росли. И как назло, сейчас время снова вливать зелье, дать Гарри обезболивающее, еды и уложить спать. Но Том не справлялся. Он был физически истощён. Гарри почти вырвался, исцарапав руку Реддла, когда на Гарри навалилось тело.
— Гарри, успокойся! — крикнул Джеймс, пока Том открывал глаза и вливал зелье, а уже после давал обезболивающее, которое мальчик с жадностью пил. — Нельзя сначала дать обезболивающее?
— Нельзя, — выдыхая, ответил Том, сползая с кровати. — Кики, принеси Гарри поесть и покорми его.
Том едва переставлял ногами, но направился в лабораторию, чтобы сделать новое зелье. Его алые глаза уже не исчезали, что удивило Джеймса, который оставил сына с эльфом. Гарри всё равно плохо соображал из-за зелья. Следуя за Реддлом, Поттер забрёл в лабораторию и присвистнул.
— Знаю, здесь ингредиенты такие, что на 200 лет заключения в Азкабан хватит.
— Сколько Гарри это ещё терпеть?
— До полуночи.
— Я могу остаться помочь. Сил Вам уже не хватает.
— Завтра отосплюсь. Дальше Гарри нужны будут капли в девять утра и девять вечера. Джеймс, спрашивайте в лоб, — попросил Том, ломая свежую дурман-траву.
— Что происходит между вами с Гарри? Я ведь не слепой, я тоже умею любить и подмечать детали.
— Считаете, что между нами с Гарри любовь? — заинтересовано спросил Том, доставая зёрна мака.
— Вы себя со стороны не видели, Том, а я видел.
Реддл тяжело вздохнул, но работать над зельем не перестал. Слизеринец налил в котёл воды и поставил его на огонь.
— Я… Вы ведь не убьёте меня?
— А должен? — хмыкнул Реддл.
— Я узнал, почему у Вас есть право на Гарри. Поэтому и пришёл сегодня. У меня друг работает в Колумбии, и он помешан на пророчествах, — Том поднял алый взгляд на Джеймса и улыбнулся, показывая, что он весь во внимании. — Вы… То есть, ты — Волдеморт! — это был не вопрос, а Том согласно кивнул, и принялся резать подорожник. — Но… Римус говорил, что Волдеморт безобразный.
— Я создал пять крестражей, — коротко ответил Том, а Поттер пошатнулся.
— В истории описывалось всего два случая. Этот маг создал один крестраж и был горд собой, а через 50 лет создал второй и это его убило!
— Я выжил, но мозгами тронулся. Я не убивал лично, создавая первый крестраж. Я рассказывал Гарри, расскажу и тебе, — Джеймс решил присесть, а то боялся рухнуть. — Палочку спрячь, я не кусаюсь. Без надобности, — ухмыльнулся маг, но Поттер отрицательно покачал головой. — Когда я узнал, что являюсь не грязнокровкой, а полукровкой, да ещё и наследником Слизерина, я решил отыскать Тайную комнату. Пока искал о ней упоминания, нашёл информацию о крестражах. Я жутко боялся смерти, ведь моя мать умерла, как и весь Род. Расспросил Слизнорта о крестражах, а тот был влюблён в меня и всё выложил на тарелке.
— Слизнорт тебя…
— Нет! И пальцем не тронул. Я знал о его чувствах. Видишь ли, я владею окклюменцией и легилименцией с третьего курса, а на четвёртом курсе довёл их до совершенства. Ты ведь не почувствовал меня, когда я залез в голову к тебе?
— Когда? — ужаснулся Поттер.
— В Больничном крыле первого числа. Регулус Блэк! — коротко ответил Реддл. — Я обещал Гарри не говорить Реджи.
— Гарри?
— Он меня знает. Сразу понял, чем я занимаюсь, когда Сириус до тебя не достучался, — Джеймс не ответил, желая знать продолжение рождения Волдеморта. — В общем, я выпустил Василиска, хотел поговорить с ним в девчачьем туалете. Там вход. Кто же знал, что там сидит Миртл! Когда она встретилась взглядом с Василиском, умерла, а я создал крестраж из дневника, который был под рукой. Всё! Дальше я уже не слушал голос разума. Дневник и Миртл, кольцо Мраксов и трупы Реддлов, чьи убийства я сбросил на Морфина, и не жалею! Моя мать была лучшей из Мраксов. Хепзиба Смит и Чаша Пуффендуя, бродяга в Албании и Диадема Когтевран. Медальон Слизерина я не очернял очень долго. Но голоса в голове говорили, что нужно. Смерть обычного маггла создала пятый крестраж. Альбус едва образумил меня, и я потратил 13 лет на соединение своей души, а наследие Основателей Хогвартса передал в школу.
— Еблан! Но… почему никто из Министерства не усыновил тебя? Диппет был Директором школы! Бросить потомка Основателей школы…
— Да, я тоже задавался этим вопросом, и с годами мне стало плевать. А теперь послушай меня, раз сам пришёл. Белла, Рудольфус, Рабастан и Антонин — самые опасные волшебники, не считая Волдеморта, то есть, меня. То, что Браун отрубил им руки, не просто так. Браун был замешан, и, по-хорошему, за его сыном, который пошел в мракоборцы, нужно следить, как и за дочуркой, которая вьётся возле Гарри. Не буквально, но они учатся на одном факультете, а у девочек есть доступ к спальням мальчиков, но не наоборот.
— Рано поцеловал дементор Брауна, да?
— Нет. Его мозг был пуст. Память стёрта. Барти всё это время ищет, с кем Браун был близок. Я напишу Краучу, что ты в деле?
— Да, — не задумываясь, ответил Джеймс. — Ты шантажируешь Дамблдора?
— Джеймс, как можно шантажировать Альбуса? Он мечтает прожить остаток лет возле любовника, которого сам и победил в далёком 45-м.
Джеймс удивлённо выпучил глаза и неверяще прошептал: «Грин-де-Вальд?» Том оскалился и ответил кивком, не забывая помешивать зелье.
— Ты не ответил на вопрос: что между тобой и Гарри?
— Я твоего сына и пальцем не коснулся, не считая, когда это было необходимым.
— Он бредит тобой, да?
— Мной многие бредили, но Гарри… Нет в его глазах одержимости мной, а я… Я хочу быть рядом. Не знаю почему.
Джеймс улыбнулся в ответ. Волдеморт не понимал любви, это было забавным.
— Ты хочешь касаться его?
— Постоянно, — признался Том.
— Заботиться о нём? — Реддл угукнул. — Обнимать? Целовать?
— Поттер!
— Ты влюбился! — засмеялся Джеймс. — Сердце умеет любить, а твой разум нет. Ты убедил себя, что не можешь чувствовать, но сам чуть Снейпа не убил, когда на Гарри попало зелье. Волдеморт и Избранный — умереть не встать!
Том ухмыльнулся, но слова Джеймса его задели. Может, пора заткнуть разум, а то так можно Гарри проворонить и своё счастье?!
— Хозяин, Кики покормил гостя и тот уснул.
— Хорошо. Кики, приготовь мне кофе. Джеймс?
— Мне тоже. Покрепче, — попросил аврор, и эльф исчез с хлопком.
— Будь у тебя шанс быть с Регулусом, ты бы бросил Лили?
— Смешно, — рыкнул недовольный грифф.
— Я серьёзно. У Гарри хватит сил и познаний создать артефакт, который будет блокировать твой блок. Абсурдность сказанного меня бесит, ну?
Джеймс смотрел на Тома, как мальчик смотрит на отца, умоляя купить игрушку. Глаза сразу прослезились и он опустил их. Реддлу не нужен был ответ, и так было ясно, что он бы бросил Лили.
— Флимонт Поттер уничтожил тебя и Северуса, но я ему благодарен: родился Гарри, — улыбнулся слизеринец, а Кики протянул обоим чашки с кофе.
— Лили очень любила Северуса. Я отпустил её, — прошептал Джеймс. — Наша мёртвая дочь — не моя, — признался Поттер, чем удивил Реддла. — Она умерла потому что… Эта девочка ни в чём не виновата. Лили не виновата! А Снейп меня ненавидит, — Джеймс бросил чашку кофе на пол, заплакав, — ведь в Мунго позаботились о том, чтобы моя жена могла рожать только от меня! Я не знаю, что сделал мой отец, но мы и разорвать брак не можем! Мы… Он обрёк нас обоих на вечные муки: видеть любимых и не быть вместе!
Реддл застыл, не веря услышанному. Таких откровений он не ожидал услышать.
— Думаю, Гарри должен это знать, чтобы создать два артефакта, — прошептал Том. — Как вы поженились?
— Я уже был проклят. С четвёртого курса. Отец приказал выбрать Лили, она сильная ведьма. Я так ненавидел Северуса, что согласился соблазнить её. Когда он обозвал её грязнокровкой, моя задача упростилась. А создание им Сектумсемпры и Левикорпуса, который я и применил против него, убедили Лили в том, что Снейп будущий Пожиратель… Вот почему Снейп шипит на Гарри. Он винит меня… Я рос эгоистом, но моя мама рано умерла. Мне было двенадцать. И с тех пор отец меня ломал. Он умер от проклятия, и это был лучший день в моей жизни.
Том не перебивал и не комментировал. Он давал возможность Джеймсу высказаться.
— Я знал Флимонта Поттера, в школе он был спокойным и… высокомерно-хитрым. Абраксас и Вальбурга мирно курили в сторонке.
— Не сомневаюсь… Не обижай Гарри, Волдеморт.
— Просто Том, — попросил Реддл, накрывая котёл крышкой. — Я его не обижу. Никогда.
Том подошёл к Джеймсу и обнял того. Пусть Поттер выглядел старше Реддла, но ему нужна была поддержка. Он высказался тому, кого поклялся убить много лет назад, а сейчас просит этого убийцу защитить его сына. Судьба умеет шутить.
***
Гарри до полуночи сопротивлялся зелью каждый раз, но когда закапывали зелье последний раз в глаза, мальчик боли не почувствовал. Том сказал, что пошёл спать, а отцу и сыну есть о чём поговорить. И Джеймс рассказал Гарри то, что поведал Реддлу. Мальчик держал отца за руку, чувствуя его переживания, слыша дрожь в голосе и мольбу понять. — Значит, мама любит Снейпа? — Да. — И брак никак не разорвать? — Никак, — ответил Поттер-старший. — Только смертью. Гарри зашипел от злости на деда. Тот обрёк его родителей на ужасную жизнь. — Я понимаю, что это нечестно для Доры, ведь она любит Римуса, но я желаю счастья вам с мамой и Регулусу. Я буду учиться, отец, и обойду это проклятие. — Возможно. — Нет! — крикнул мальчик. — Я помогу вам. — Хозяин сказал, что Вы можете принять ванну, и даже нырять под воду, — заявил появившийся Кики. — Отец, помоги мне искупаться. — Конечно, сынок. Джеймс и Гарри больше не говорили о том, что натворил Флимонт Поттер. Сохатый только детально рассказал сыну, как понял, что Том является Волдемортом. Гарри поделился тем, что злился на Реддла за то, что тот оказался Тёмным Лордом, а после принял. — Гарри, ты его любишь? Мальчик чувствовал, что отцу можно довериться и что этот ответ ему важен. Гарри тепло улыбнулся, думая о Реддле, и Джеймсу ответ уже был не важен, он всё понял, но Гарри ответил: — Люблю. Люблю так, что страшно становится. Если вначале это было из-за внешности и харизмы, но за год общения он меня очаровал. Я не смогу без него, отец. Даже если Волдеморт не умеет любить, я буду любить. — Он умеет, но не понимает. — С чего ты решил? — Я вижу. Гарри нырнул под воду, смывая с себя пот и грязь, но думал он о Реддле, которого почти искалечил за эти семь дней. — Я рад, что Волдеморт вернулся обратно, — прошептал Джеймс. — Пусть и лишил меня должности. — Почему рад? — Он навёл порядок, оставаясь в тени. Истинный Лорд! Тут Гарри не спорил. Лучше Реддла не было никого, даже Дамблдор не умел так влиять быстро и радикально на власть, оставаясь в тени. Это было под силу только тому, кому предначертано править миром.***
Том не застал утром Джеймса, но Барти был предупреждён, значит, мужчины могли уже искать зацепки. Тем более, Питеру разрешили стать заместителем начальника Азкабана. Феликс Розье тоже искал связь с Брауном и Пожирателями. Гарри проснулся от нежных поглаживаний по голове. Запах кофе и пергамента не могло перебить даже зелье. — Я сварил тебе капли. Они настоялись. — Ты спал? — Два часа, но я отосплюсь попозже. Не переживай. — Прости, что бил и царапал. Это было так больно, — признался мальчик. — Ты молодец. Открой глаза. Веки у тебя выросли, так что управляй ими. Гарри открыл глаза, и Том залюбовался изумрудным цветом. Он был рад, что получилось вернуть такой желанный взгляд, и капнул по капле в глаза, приказав сразу закрыть веки, чтобы жидкость пропитала орган зрения. Поттер был послушным мальчиком, поэтому выполнил приказ сразу, но ухватив Реддла за руку, не отпустил. Том непонимающе глядел на гриффиндорца, чьи руки поднимались всё выше по плечам мага, пока на остановились на щеках. Гарри приподнялся и поцеловал щеку Тома. Это был отважный поступок, учитывая, что у Поттера чуть сердце из груди не выскакивало, но если отец прав, Гарри уже победил, просто Том этого не признаёт. — Спасибо, — прошептал мальчик, не зная, благодарит за молчание или опеку. Том не ответил, а просто прижал к себе желанного мальчишку, вдыхая запах у шеи. Он запоминал, как пахнет Гарри. Ему нравилось, как пахнет Гарри. И если это не Амортенция, тогда Реддл попал. — Мой хороший, — прошептал Том, обнимая ещё крепче и чувствуя крепкие объятия в ответ. — Как я долго тебя ждал. Гарри расплылся в улыбке, прижимаясь щекой к груди змея. Реддл точно был человеком, раз его сердце так бешено колотилось, а Гарри был тем человеком, из-за которого это сердце забилось по-новому.
