Pullover

____________________________________ –Мы. Я переезжаю, — отрезал Николай, опустив волнистую макушку. В комнате воцарилась тишина. Секундная стрелка периодически напоминала о долгом молчании. –Как так… Почему? Далеко переезжаете? — обрывисто поинтересовался Федор, сжимая пальцы до побеления костяшек и прикусывая язык. «Гоголь переезжает? Почему» –В Одессу. Через два месяца я буду уже там, — нехотя добавил Гоголь, с некой грустью в глазах глядя на Федора и пожав плечами в знак безысходности. Два аметиста постепенно наполнялись влагой. Брюнет не мог поверить, что через каких то пару дней останется один. Белобрысый, заметив эту картину, отрицательно разводит руки, протягивая каждый слог с нотками некого «веселья»: — Э-эй, не плачь только. —А как же… — Достоевский не окончил свою фразу. Замер. Два ириса отчаянно смотрели на Колю, надеясь, что это очередной розыгрыш под новый год. Но нет. Федор закрыл свое лицо руками и опустил голову, не желая, чтобы его видели таким. Слышались отрывистые вздохи — то, что не смог сдержать в себе темноволосый. — Прости. Одним моментом Николай оказался подле Достоевского, садясь на корточки и устраиваясь у него на худущих коленях. Тишина. Ужасное чувство. Лучший подарок на новый год! Супер. Эти два горьких слова совсем не хотел говорить Гоголь, но лучше сейчас, чем за сутки до отъезда. –Земля круглая, мы ещё встретимся. Точно-точно! Да, и я буду приезжать сюда, к тебе, Дос-кун! — стараясь успокоить Федора, обнадёживающе говорил Николай, желая и самому поверить в эту сладкую ложь. —Почему всё именно так, — Достоевский никак не мог успокоиться, судорожно сжимая тонкие пальцы у впалых щек и предпочитая закрыться от мира сего. Для него слезы — слабость. Николай поднялся с колен, руками настойчиво беря Федора за ладони и крепко сжимая их, открывая вид на бледное лицо. В боку что то колит. Это так ужасно, когда причина слез дорогого человека — ты сам. Блондин тихо шикнул на себя, за то, что рассказал. Он быстренько наклонился ближе к Достоевскому, что пепельная коса свисала со спины, и нежно поцеловал его в краешек влажного глаза. Нежная холодная кожа его Дос-куна. –Ты соленый… хе-хе, — добавил Николай с ноткой грусти, немного посмеявшись. Подобие слез текло из аметистовых глаз, не прекращаясь. Плакал Федор бесшумно, с комом в горле, вытирая краешком рукава «воду в глазах». Слабость. Солёные капельки проходили по ровным скулам темноволосого, спускались к подбородку и, соединяясь, в мгновение падали. Не выдержав, Гоголь зажмурил гетерохромные глаза и крепко обнял Федора, насколько мог прижать к себе хрупкое, словно из фарфора, тело, ведь надеялся, что эта новость не так сильно ударит по брюнету. Хотя какие есть еще варианты? –Я два месяца буду здесь, с тобой, обещаю! — все пытаясь успокоить Достоевского, произнес Гоголь, сглотнув ком. Федор уткнулся в грудь Николая, вдыхая его парфюм и не переставая тяжело дышать от боли. Сейчас ему было больно от того, что через два месяца он уже не увидит своего незаурядного одноклассника, не услышит его звонкий смех и они не будут переписываться бумажками друг с другом на уроках. –Я вернусь, обещаю, — прошептал Николай с надеждой на это и веру в свои слова. Он посмотрел на Федора, немного разворошив его темные волосы снова. Хе хе, выглядит довольно забавно! Не время грустить. —Неужели нельзя попросить твою семью, чтобы ты со мной остался?.. — спросил Фёдор, придя в себя и выпрямив спину. –Ах, если бы, — с досадой произнес Николай, все еще успокаивая брюнета, хлопнув по плечу и уже отстраняясь, ведь очень не любил, когда кто то плачет. Особенно, если это близкий.. —Я тебя не отпущу никуда, — дрогнув в голосе, серьезно произнес обладатель аметистовых глаз. Ладони с дрожью сжались в кулак, выражая его скрытую тревогу на душе. –Я был бы рад с тобой остаться, — улыбнулся светловолосый, а после и та пропала, оставляя лицо местного «клоуна» без веселья. Фёдор прищурился, пытаясь понять что на уме у его незаурядного парня. —Значит останешься, — повернувшись в сторону и поджав губы, заключил Федор. На душе скребли кошки, не хотелось терять свою первую влюбленность, ставшую нечто большим... Он и сам не заметил, как поднес руки ко рту, покусывая каждую фалангу пальца чуть ли не до крови. Вредная привычка. –Обещаю, я останусь с тобой, — с надеждой в глазах произнёс Николай, хотя знал, что это невозможно. Ему хотелось, чтобы красивое лицо Федора не показывало слезы. Тут в мыслях нарисовалась замечательная идея, способная помочь забыть обо всех заботах. — Давай куда нибудь сходим на каникулах? — Николай поднял лицо брюнета своими руками, поцеловав его в губы, и грустно улыбнулся, но делая более оживленное лицо. — Давай, будет весело, — с последним вздохом сказал Гоголь. —Только не сегодня, — хрипло произнес темноволосый, пытаясь успокоить себя впервые за долгое время. «Я боюсь оставлять его одного. Он сделает что-то с собой. Но мне нужно сходить домой для…» — пронеслось в мыслях Николая. –Пойдем ко мне в гости? М? — пытаясь оживить бледного Федора, неожиданно выпалил Гоголь. —Хорошо, — с той же сухостью в горле произнес брюнет, вздохнув и успокаиваясь окончательно. –Вот! — немного приободрившись от согласия Федора, выкрикнул Николай. — Заодно познакомлю тебя. —Как парня или как друга? — вскользь спросил обладатель анемичного тела. –Ааа… — Николай задумался на пару секунд, почесав затылок. Его мать была категорически против этих вещей и всякого подобного движения. Он вспомнил, что сам является геем. Никто не знает. Хотя, какая разница? Верно, Николаю нет дела до запретов. Он щелкнул пальцами. — Думаю, мы устроим ей сюрприз через какое то время! Пусть для начала познакомится с моим Феденькой. —Как знаешь, — пожав плечами, заключил темноволосый. Фёдор прекрасно понимал, даже знал, что Коля ответит. Не то, что с девушкой знакомить. –Не грусти, Дос-кун, я хочу видеть на твоем лице улыбку, а не слезы, — поглаживая рукой по щеке Федора, серьезно произнёс гетерохромный. Незаметно снимая тонкие пальцы с губ, защищая от вредной привычки, Николай ещё раз поцеловал Федора, сминая губы в утешении. Казалось, это длилось вечно. –Ну, пошли тогда? — Достоевский кивнул. _____________________________________ Через минут двадцать они оделись и поехали к Николаю домой. –Маам, я дома! — прокричал Гоголь и приглашая Федора войти первым к нему в гости. Мать Николая зашла в комнату. –Ну наконец-то ты пришел, — завидев своего сына, сказала она, скрестив руки. Судя по ромашковому фартуку и убранными каштановыми волосами с проседью, она готовила. Конечно, женщина сразу обратила внимание на гостя, которые не были редкостью в их доме. — Это твой друг о котором ты мне рассказывал? — женщина мягко улыбнулась, от прежней строгости к Гоголю не осталось и следа. –Привет, не стесняйся, будь как дома. —Благодарю. Я Фёдор, — стесненно улыбнулся маме Коли и разулся, снимая тяжелое пальто. Достоевский был в фиолетовом свитере, который подарил ему его «друг» с привилегией, и белых брюках. Его мать заметила, что свитер был подарен парню, но ничего не сказала, ведь подумала это в честь дружбы и мило улыбнулась. –Хорошо, проходите тогда, вы голодные? — она пошла обратно на кухню, где было теплее, чем на улице. –Неа, мы поели, да ведь, Федь? — спросил Гоголь у одноклассника. Брюнет кивнул. –Хоть бы на чай. Чтож я вас не могу не угостить? — засуетившись, сказала матушка, приглашая их на кухню. Им ничего не оставалось кроме как пойти за ней и ждать чая. Гоголь закатил глаза. –Маам, он любит холодный и без сахара, — протянул Николай, пока та не налила ему горячий. А то нальет горячий, так Федя и к чашке не прикоснется. –Ох, хорошо, — она спокойно налила три чашки чая, одна из которых была с холодным чаем без сахара. После устроилась на стуле напротив. –Ну, рассказывай, Федя, как вы с Николя общаетесь? —М-м, чудесно, я ему с уроками помогаю, — Федор вежливо улыбнулся, но было видно, что лицо заплаканное. В любом случае, можно списать на усталость. Для беспокойной матери услышать, что его свободолюбивому сыну помогают с уроками было, как бальзам на душу. Она заметила его заплаканное лицо. –Что-то случилось? — спросила шатенка. Николай посмотрел на лицо Федора, вздохнув, и незаметно для матери провел ладонью по его ноге, успокаивая, несмотря на то, как жест выглядит эротично. —Всё нормально, в глаз что-то попало, — сухо ответил брюнет, пока женщина верила его словам. –Может мы уже пойдем рубиться в приставку? — нетерпеливо произнес Гоголь, зная, что просидят так еще час за посиделками. И еще час за чаем. –Какая там приставка, Николя! У тебя долги по учебе, тебе учится надо, — его мать слегка усмехнулась, не при друге же ругать. —Я помогу Коле с долгами, не беспокойтесь, но все же сейчас каникулы, хочется отдохнуть, — переубеждая ее вежливым тоном, произнес Федор. Он умел уговаривать, прекрасно читая эмоции людей. –Ох, было бы замечательно, если тебе не затруднит помочь этому оболтусу, — немного пристыдя Николая за оценки, сказала мать. Но это, очевидно, любя. Гоголь лишь вздохнул и потянулся руками вверх. –Все, мы пошли, — вставая из-за стола, одним махом допив чай, сказал Коля, посмотрев на Федора. Он тоже допил чай. –Ну, идите, я пока займусь делом, — радостно сказала его мать. —Хорошо, — Федор пошел за белокурым в его комнату и сел на скрипнувшую кровать, поджав ноги.— Уютно у тебя. Комната Николая представляла собой центр хауса. Кровать в углу с белым ковриком, письменный стол у двери, и небольшой телевизор на стеклянном комоде, напичканным всякими DVD дисками. И конечно разбросанные вещи, которые Гоголь убрал в одну кучу. Надо прибраться на днях, после прошлых гостей. Несмотря на то, что его комната была неприбрана, от этого создавалось некое чувство уюта и беззаботности. –Хе, спасибо, — Николай сидел перед телевизором, уперевшись спиной в кровать и выбирая какие то диски. — Может поиграем? —Можно, — Достоевский массирует голову Николая. Руки утопают в волнистых волосах, так и хочется играться с ними. — М, я заплету тебе косу? –Пф, ещё спрашиваешь, давай, — чуть повернувшись обратно, охотно согласился Гоголь, хмыкнув. Брюнет аккуратно расплел косичку и пальчиками расчесывал белокурые волосы, бережно и аккуратно. Коля сидел на ковре, посмотрев на Федора снизу вверх и ухмыльнувшись. –Приятно, — на эти слова Достоевский чмокнул своего «друга» в теплый носик. —Люблю тебя, — сказал Федор шепотом, нежно проводя пальцами по его ровным скулам. –Я тебя тоже, — тихо хихикнув, ответил Николай, подняв ладони на его ледяные щеки и немного приближая к себе. Невесомый поцелуй в край губ. —Мне все еще очень жаль, — Фёдор вновь вспомнил о переезде Николая, прикрывая аметисты. На душе кошки скребли. «Зачем я ему это сказал… Но в последний день ведь тоже не мог.» — пронеслось в мыслях Николая. –Все образуется, правда, не накручивай себя так, — оптимистично настроено сказал Гоголь, смотря на Федора. — Носи этот свитер всегда-всегда, так ты не забудешь меня. —Да, Коля. — аметистовые глаза заблестели. «Глупость ляпнул» — подумал Николай, мысленно стукнув себя по лбу. Он приподнялся, нежно обняв Федора за талию, прижимая к себе. –Мы останемся вместе, — шепотом на ухо Достоевского произнес Николай. —Точно?.. — Федор уткнулся в плечо Коли, на редкость сильно прижимаясь, словно они одно целое. –Точно-точно, — зная, что это неправда, поклялся Гоголь. Федор тяжело вздохнул, сдерживая слезы. —Я ненавижу твою мать, — тихо кинул он, небрежно хмыкнув. –Погоди с выводами, Федя. Она моя мама. Она хорошая, просто своя в доску, — целуя Доста в щеку, сказал Николай, прислушиваясь к шагам. –Идет! — шёпотом выпалил Николай Федя отскочил от блондина и невинно улыбнулся. Николай взял диски с пола, делая вид, что показывает их Дос-куну. Его мать вошла в комнату с полной тарелкой еды в руках. –Угощайтесь, пирожки нажарила, с вишней, — проходя в комнату и ставя тарелку на стол. — Ах, вы все же решили поиграть, — смотря на DVD диски. Она не хотела отчитывать Николая перед другом, но строго посмотрела на него. Николай вздохнул и перевёл взгляд. –Сегодня 1-е января, дай отдохнуть хоть денек! — выпалил он, устало вздыхая. Федор пожал плечами, подошел к матери Гоголя и взял один пирожок. –Ох, ну играйте, но потом, — она бросила свой взгляд на Николая. –Бери, бери, не стесняйся, — ей польстило, что Федор взял попробовать ее стряпню. — Я пойду. Достоевский откусил пирожок. —Очень вкусно получилось, — явно желает показать себя очень воспитанным. Вежлив до смерти. Николай скрестил руки, ревнуя Федора. –Ох, я рада, — смотря на реакцию брюнета, сказала она, выходя из комнаты, остановившись в дверях. — Николя, цени такого друга, — и вышла из комнаты Подошел к гетерохромному и протянул к его рту пирожок. —Цени такого друга, как я, — Федор легонько хмыкнул. Николай улыбнулся на подкол Дос-куна, откусив его любимый пирожок с вишней так, что на рту остались вишневые следы от ягод. Именно за эти моменты Гоголь любит его. –Вкусно-вкусно~ Достоевский наблюдает за белокурым, поддаваясь легонько вперед, к Колиным чертам лица. Медленно слизал с губ остатки вишни, чувствуя микс ягод во рту. –Дост-кун ты что делаешь! — хихикнув, но быстро сбавив громкость, произнес Николай, все еще смущаясь. — Когда это ты стал таким пошлым? —Я всего лишь вытер остатки ягод с твоих очаровательных губ, — пожав плечами, преспокойно ответил Дос-кун, как ни в чем не бывало, пока. Пока его не затянули в поцелуй. –Дай-ка попробовать~ Ягодный взрыв на губах, дышать все тяжелее, руки быстро поглаживают свитер Федора. — Сладко~ Не сказать, но увидеть — Достоевский смутился. –Может потанцуем? — хитро спросил Гоголь, смотря на диски с музыкой. —Я не против, — брюнет улыбнулся. Музыку он любил, особенно классику. Бах, Бетховен, Моцарт — как вспомнишь, так фантазия сама воспроизведет в голове трепетающие душу произведения. Подойдя к одному из дисков с приятной мелодией и включив в плеер на самую тихую громкость, Гоголь довольно скоро вернулся к Федору, вкладывая его ладонь в свою. –Я не умею танцевать, но пусть как будет, — он хитро улыбнулся. –Я тоже не особо хорошо в танцах, — Фёдор обнял Николя за шею, незаметно подняв уголки губ. Музыка словно внесла краски в жизнь; мягка; словно мед. Николай взял инициативу на себя, за талию кружась по комнате с Федором и смотря на своего партнера, ухмыляясь от радости, слегка наклоняя его вниз и придерживая рукой. Холодному, проницательному Достоевскому остается лишь поддаться Коле, краснея и полностью доверяя ему свое тело в свои владения. Николай слегка целует его за шею, оставляя там небольшое красное пятнышко и слегка облизывая его, как бы извиняясь за такую «шалость». —М-м~ — выгнувшись, Фёдор сжал пальцы на плечах белобрысого от спектра эмоций, сминая красную рубашку. –Тебе так нравится? Хе-хе, — шепотом поинтересовался Николай. Первый раз поставил ему засос на теле и, похоже, очень удачливо. Тяжелое дыхание Дос-куна, мелкая дрожь в теле вместо ответа заставляет расплыться улыбку на лице Гоголя, и он притягивает к себе Федора в крепкие объятья, просто наслаждаясь моментом. Малиновоглазый не в силах им сопротивляться, как и физически, так и мысленно. —Я тебе так и не заплел косичку. –И правда! — неожиданно заметил Гоголь, смотря на свисающие пепельные волосы. — Заплети, будь добр~ — нехотя разжимая объятья и выключая музыку, Николай присел на белый коврик и стал ждать одноклассника. Достоевский подошел сзади гетерохромного шута и начал аккуратно заплетать его непослушные волосы, да так умело, словно делает это каждый день. Николай ерзал и вертелся из-за несчастной гиперактивности, сидя на ковре, готовясь уже посмотреть на результат. —Все, — завязав красную резинку на конце пышной косы, спокойно огласил брюнет. Николай приподнялся, важно махнув пепельной косичкой, осматривая. –Очень красивая! — пропел он, радостно хихикнув. — Давай я тебе тоже заплету, у меня есть резинки. —Мне? — Фёдор выгнул острую бровь. — У меня волосы короткие. — он подумал еще с минуту и устало вздохнул, видя как Гоголь этим разноцветным взглядом мучает его. — Хорошо, попробуй. Гоголь наигранно хлопнул в ладоши, мол, прокатило. Он взял Федора за худое запястье и повел к своей кровати, садясь на нее, а брюнета приглашая сесть на пол, рядом. –Просто так удобнее, — невинно добавил Гоголь, пожав плечами. Федор сел спиной к Гоголю и устало прикрыл глаза. Николай начал умело переплетать волосы Федора, хоть они и были довольно коротки. В итоге у Гоголя вышла небольшая косичка, уходящая в хвостик. –Вуаля! Брюнет подошел к зеркалу на стене напротив и одобрительно улыбнулся. —Красота. Николай встал с кровати и подошел сзади к Федору, положив руки на его плечи. Такой худой. Коля всегда боялся сломать его. Но Достоевский только нежно улыбнулся, глядя в зеркало. Довольно эстетично. Вместе они выглядели довольно красиво и дополняли друг друга. –Кстати-кстати, твой стих все еще у меня, — вспомнив об этом, сказал Гоголь. — Прочитаешь? —Если ты хочешь, то конечно прочитаю, — приоткрыв аметисты от легкого удивления, бегло сказал Дос-кун, оборачиваясь к нему. «Он все еще хранит мои стихи?» Николай не удержался смятения брюнета и поцеловал того в красный от холода носик, а после отстраняясь и подходя к столу. Листок с Федиными стихами вновь у обладателя. Достоевский устроился на мягком ковре и начал читать знакомые строчки с некоторой томительной интонацией. Разумеется, Николай еще никогда не слышал как читает стихи Федор, особенно собственные и особенно посвящённые ему, поэтому его это одновременно забавляло и завораживало. Сидя напротив брюнета, Гоголь уже знал каждое далее произнесенное слово наизусть, про устремленный взгляд, белокурую косу, свободу души. Вскоре Достоевский закончил читать стихотворение, сбавляя голос и чувствуя тепло щек. Надо же. –Феерично! У тебя талант, — похвалив Федора, произнес Николай и мягко погладил по голове, спускаясь к его щеке и слегка тыкнув по носику. Бамс! —Спасибо, Никош. Гоголь улыбнулся, что Федор пока позабыл о сказанном утром и его настроение хорошее. В комнату постучали и вошли. –Не хочу отвлекать, но Николя, мне нужна твоя помощь по дому, — произнесла его мать. — Ой, а что вы делаете? Федя посмотрел на обоих, сначала на матерь Николая. —Коль, иди маме помоги, потом продолжим, — невозмутимо произнес он. Сам же малиновоглазый, словно черт, аккуратно и незаметно спрятал стих за спину. –Вы двое сговорились? — усмехнувшись, поинтересовался Гоголь, встав с пола и глядя на обоих. –Федя, он нужен на несколько часов, — немного улыбнувшись, сказала его мать, потирая тарелку в руке и не заметив ничего подозрительного. –Что?! — выпалил Гоголь, взявшись за голову. «Несколько часов» это на два-три! Опять эти домашние заботы! —Ох, тогда мне стоит вернуться пораньше, — брюнет выдохнул и встал с пола. Николай проводил его до двери. –Давай на днях опять сходим в кино~ — улыбнувшись, сказал Гоголь. — Только теперь моя очередь фильм выбирать. —Хорошо, — после этого слова Достоевский на носочках горячим шепотом добавил ему: — Стих под кроватью. У Гоголя побежали мурашки, приятно покалывая тело. Бледный юноша обулся, надел пальто и поправил любимую шапку-ушанку перед зеркалом прихожей. Николай прикоснулся указательным пальцем к своим губам, томно поцеловав их и после переместив те на треснутые губы Федора, хитро улыбаясь. Поцелуй без поцелуя. —Люблю тебя, — тихо прошептал Федор и, помахав рукой маме Коли, покинул дом. Николай проводил темноволосого взглядом, пока силует вдали не исчез за заснеженным забором, а после вяло пошел дальше помогать по дому матери до самого вечера. Уже перед сном он достал тот стих из-под кровати, вспомнив о Дос-куне, и прижал его к пылающей груди, представляя что обнимает его. «Надеюсь, он себя чувствует лучше, чем утром.» — подумал Николай. ___________________________________ Сейчас Достоевский утомленно сидел на кухне, сложив руки домиком и погружаясь в непроглядную пустоту. Он думал, что если Коля уедет, то забудет его. Навсегда… А этого никак не хотелось, ведь Федор впервые влюбился по-настоящему. Всё, что останется у него после Гоголя – только этот малиновый свитер, напоминающий об этих незабываемых моментах. Он вязаный, теплый, согревает анемичное тело в суровую русскую зиму. На этих мыслях Фёдор укрылся в воротник свитера, продрогнув от холода и еще раз томно вздохнув, смотря в окно на темное полотно неба. ____________________________________ Через пару дней Николай вновь ждал у того же кинотеатра Федора в назначенное время, посматривая на часы в телефоне. Вдруг к Гоголю сзади подбежала симпатичная девушка, обняв сзади парня и громко посмеявшись, поцеловала его в обе щёки, что сделал и он, не веря своим глазам и покрутив девушку вокруг, взял за талию…