Пламя вечного цветения

Если смотреть только под ноги и малодушно позволять темноте и дальше обманывать себя, идти было не так уж и жутко. Нет, конечно, если бы они шли молча, у Кэррол почти наверняка зуб на зуб не попадал бы, но друид потребовал рассказать – и она рассказывала. Сначала шепотом из-за сжимающего горло страха, затем – чуть громче и увереннее, сконцентрировавшись на спине идущего впереди ведуна. − В общем, после того, как он сбежал на два дня с соседской кошкой, а вернулся весь чумазый и облепленный кошачьей шерстью, с валерианой в волосах и с рассказом о том, как весело воровать мясо на рынке… Спина весело хмыкнула, не сбавляя шаг, и Кэл вспомнила, как эта история звучала словами самого Генри. Как удивленно он смотрел на едва не севшего мимо кресла отца, каким искренним счастьем светились тогда его синие, как и у всех Хейвудов, глаза. Именно тогда матушка впервые назвала его шкодливым котенком – за соответствующий игривый нрав и истинно кошачий, выдающий родство с народами Севера прищур. Так его стала дразнить и королева Сильвия, стоило сиротам переехать в королевский замок. Поначалу Кэррол казалось, что матушка Франца не в восторге от решения едва пережившего этот пожар короля взять детей племянницы под опеку, но, как выяснилось позже, государыня просто чувствовала вину. За то, что пожар вообще случился – ведь очевидно, что охотились нападавшие на приехавшего навестить родичей короля. За то, что виновников случившегося найти не удалось, потому что не так давно занявшей трон королеве было ой как далеко до своего грозного, любыми возможными и невозможными средствами докапывающегося до истины родителя… Из размышлений ее вырвал громоподобный кашель друида, заставивший всех троих вздрогнуть и схватиться за оружие, а затем на несколько секунд замереть на месте и прислушаться – не появятся ли из-под снега клыкастые морды, стремящиеся пожелать людям крепкого здоровьица? Не спрыгнет ли кто особо ушлый сверху, ведь где одна подозрительная птичка, там и две? Несколько секунд томительной тишины Кэррол всматривалась во тьму между сизыми от инея корнями, затем замыкающий процессию Дэвид громко шмыгнул носом, и они продолжили кажущийся бесконечным путь. − Так что в итоге случилось? Про дар я понял, способность сильная, но не то чтобы очень уж редкая, как минимум парочку похожих случаев припоминаю. Девица из деревни на дальней окраине Калхедона лет семьдесят назад с диким табуном договорилась, с тех пор там разводят новую породу лошадей, а еще северяне со своими огромными кошками… − На островах ходили легенды о повелителе хищных птиц, научившем их охотиться с людьми и даже приносить почту, − вставил не менее заинтересованный в рассказе Дэвид. Он, как и Кэррол, все не мог заставить себя говорить не шепотом. − Да, родители тоже в первую очередь нашли упоминания об этих случаях. Девушку из Калхедона звали Еленой, и она не умела запоминать лица людей, постоянно забывая даже собственных родителей. Беркут из сказаний Илимских островитян почти наверняка выдуманный персонаж, но и его платой стала память: герой кончил свою жизнь, бросившись со скалы, потому что возомнил себя птицей и забыл, что у него нет крыльев. − А теперь Генри умчался в Лес за птицей. И никто – не считать же Лиззи! − не додумался за ним приглядеть. И зачем, спрашивается, они вообще брали с собой нянек? Куда полезней оказался бы второй отряд соловьев. − Я не замечал за вашим братом ничего… такого, − неуверенно отозвался Дэвид. − А ничего и не было. Ее В… в общем, после пожара ему запретили и близко подходить к зверям. Родители верили, что обойдется, да и дар так или иначе будет рваться наружу, и проще развивать его на домашних питомцах. Я в «обойдется» не верила, каждую неделю устраивала ему допрос, проверяла, не забыл ли, кто он и где, и нет ли еще каких-нибудь… последствий. А потом случилось, что случилось, и с тех пор малыш даже собак близко не видел. − Нам поэтому приказали на конюшни его не пускать? – лица соловья она не видела, но прозвучало это довольно хмуро. Осуждающе. − Да будут воды Вечных рек добры к вашим с ним родителям, сударыня моя. Они были мудрыми людьми, в отличие от тех, кто решил, что плату за такой великий дар можно отсрочить. − В хрипотце замедлившего шаг друида была такая отчаянная, глубокая тоска, что Кэррол тут же поняла: он с вынужденными платить за свои способностями одаренными дело имел, и не раз. Неужели потерял кого-то? Кэррол раздумывала, как бы потактичнее выразиться и разузнать об этом, когда Дэвид тронул ее за плечо и указал пальцем вперед и влево, где между Древ виднелся какой-то присыпанный снегом кустарник. Тростник! − Эй, ведун, это оно? – друид кивнул, не останавливаясь, и Кэррол вновь начала вертеть головой по сторонам и прислушиваться – не мелькнет ли где знакомая белая курточка? Стало безумно жаль сгинувших вместе с домом плащей из медвежьих шкур. Разглядеть их в этом царстве мерцающего инея было бы куда проще, и это не говоря уже о ярких фамильных пряжках! Свою незабудку Кэррол к новому плащу пришивала сама, а вот Генри с наступлением холодов обрядили в расшитую серебряными нитями куртку принца. Король всеми силами стремился подчеркнуть, что мальчик не только признанный сын погибшего графа, но и формально – монарший родственник. Выйдя к зарослям высокого – ростом с нее, а кое-где и выше – тростника, компания наконец остановилась. − Дальше к северу должно быть чистое место на пригорке. Вы двое идите туда, может, найдете следы по пути, да и обзор должен быть лучше. Я хочу пройти дальше, проверить старую землянку. А то как бы наши «подснежники» не вздумали цвести… − А землянка разве не у самого Привратника была? – Кэррол идея идти порознь не вдохновляла, особенно после напоминания о дремлющих совсем рядом тварях. Друид мог попросту их бросить, а то и скормить нарочно разбуженным дружкам. − Я и говорю – старую. Эта побольше, я бывал в ней однажды, но дело было давно. Свистите, если что обнаружите, – сказав это, мужчина в очередной раз потер сперва горло, а затем запястья, удаляясь в противоположную берегу сторону. Дэвид проводил его тяжелым взглядом, а затем и в самом деле вытащил свисток наверх и на миг прижал к губам, прикрыв глаза. Не раз видевшая этот жест у провожающих товарищей соловьев Кэррол решила, что лучшего момента не найти. − Кто такой ведун? Дэвид посмотрел на нее удивленно, но Хейвуд не смутилась и требовательно посмотрела в ответ. Мэтр Савеперо отучил их стесняться глупых вопросов, полагая, что лучше пару раз переспросить, чем потом разгребать последствия своего невежества в одиночку. − Тот, кто ведает. Так в старину называли всех, кто умел общаться с Лесом и его обитателями – и друидов, и одаренных, и простых людей, знавших то, что другие позабыли. Помнишь младшую княжну Калхедонскую? Ее тоже у нас кличут ведьмой. Не помнить было бы затруднительно: о зеленоглазой княжне из соседней страны вот уже два года как очень тайно и временами даже молча грезил Франц. Что общего могло быть у Милены с их лесным незнакомцем, осталось загадкой. Кэррол кивнула, решив отложить этот вопрос хотя бы до утра, и они двинулись в указанном ведуном направлении вдоль границы зарослей. Дэвид начал тихонько, вполголоса объяснять, как и на что нужно смотреть, чтобы обнаружить след человека. Кэл сосредоточилась на его ровном, внушающем уверенность голосе, про себя радуясь отсутствию в окрестностях озера сугробов с «подснежниками». Они то и дело останавливались и прислушивались, но вокруг было тихо – даже ветер не шелестел высоким тростником. Наконец, впереди показалось чистое место: небольшая, лишенная растительности возвышенность у самого берега. Оба тут же ускорили шаг, и Кэррол увидела гладкий, до жути темный лед с белыми дорожками застывших пузырьков воздуха. Свет звезд отражался от снега, слегка припорошившего поверхность у берега, но противоположного края темного зеркала было не разглядеть – дальше все слизывала языком ночная мгла. Зато крохотную, сгорбившуюся фигурку в белой куртке на черном льду было видно преотлично. − Генри!! – крик вырвался раньше, чем она успела вспомнить о запрете друида, и разнесся над озером почти осязаемой дребезжащей волной. Замерший в сотне шагов от берега мальчик не пошевелился, и Кэррол едва сдержалась, чтобы не заорать снова. Дэвид тихо выругался и бросился вниз, раньше нее заприметив осыпавшийся с тростников снег в том месте, где Генри вышел на лед. Неловко поскользнувшись, продравшийся через заросли соловей шлепнулся на спину, едва успев сгруппироваться. Поднявшись на колени и замерев, Дэвид уставился вниз, на лед. Медленно поднял голову, разглядывая так и не повернувшегося в их сторону мальчика, а затем схватился за шнурок на шее и громко протяжно свистнул. Как будто друид мог не услышать ее крик минутой ранее! Не в силах больше ждать, Хейвуд рванула вниз, благо уже примятый гвардейцем тростник указывал нужное направление. Вот только стоило ей почувствовать под ногами лед, как выскочивший навстречу соловей врезался в нее, едва не сбив. − Где Генри? Почему ты вернулся? – она рванулась вперед, чтобы увидеть все самой, но гвардеец схватил ее за плечи, не пуская. − Госпожа, не ходите! Во льду трещина! – словно подтверждая его слова, впереди глухо, утробно заскрежетало. Словно снизу кто-то огромный поскреб когтями, проверяя ледяную корку на прочность. Кэррол замерла, хватая ртом холодный воздух. − Но как мы тогда… я легче тебя, я могу подобраться! – Генри наверняка там совсем замерз, а теперь еще и провалиться может, а они стоят тут и болтают, когда надо бежать! − Я не могу рисковать вами, госпожа. Вы сейчас не в себе. – Дэвид все не отпускал ее, уверенно тесня в сторону. − Давайте обойдем это место, лед кажется более прочным с той стороны, откуда мы пришли. Ваш брат без сознания, но пришел сюда, кажется, совсем недавно. Пришлось послушаться. Обратно на берег они не вернулись – терять мальчика из виду было боязно, да и на открытом месте ведуну будет легче их рассмотреть. Бежать по льду было неудобно, но она быстро приноровилась, в опасные моменты неизменно опираясь на руку все оглядывающегося по сторонам Дэвида. Лед больше не трещал, но зато над озером поднялся мерзкий, порывистый ветер, и видимость тут же упала. Если пригонит тучи, они не смогут рассмотреть и собственных рук, не то что подобраться к Генри! Они сделали полукруг вдоль берега, выйдя туда, где тростник сменялся подступавшими к самой воде Древами. Отсюда до места, где сидел Генри, было будто бы даже ближе, зато, оглянувшись назад, она разглядела тонкую белую полосу, тянущуюся к нему от самого берега. Трещину, которой совершенно точно не было, когда они смотрели на озеро сверху. Его пропустили… так он сказал, этот фанатик? − Как же я… удачно… веревку прихватил, − заполошно дышащий после бега друид показался из-за ближайшего Древа, но Дэвид даже не вздрогнул. Верно, различил скрип снега, в отличие от нее. – Вы уже накричались, господа мои хорошие? – он глянул осуждающе, а затем снял с плеча сумку и принялся рыться в ней. − Лед начал трещать, когда мы вышли на него. − Плохо, но что вы на меня-то смотрите? Я его обратно не заморожу, да и по легенде оно целиком не замерзает никогда. Нужно было собраться и успокоиться, но Кэррол чувствовала, что ее начинает трясти. Почему лед треснул, разве это происходит вот так? Зачем Генри вообще ушел так далеко от берега? Веревка казалась не слишком прочной, да и длина оставляла желать лучшего, но ее спутники не стали тратить время и слова на напрасные сетования. Дэвид быстро сбросил перевязь с саблей, толстый плащ и прятавшуюся под ним небольшую сумку с прикрепленной к ней флягой. Друид же намотал один конец веревки на ближайший к кромке льда корень, завязав все каким-то мудреным узлом. Дэвид одобрительно хмыкнул и принял оставшийся моток из его рук, перекинул через плечо и закрепил на поясе. − Что там с землянкой-то? – он спохватился и бросил шапку рядом с плащом. Ветер дул в их сторону, словно стремясь прогнать прочь от озера, и теперь жуткую тишину сменил шелест тростника. − На месте, даже двери есть. Поторопись, соловушка, а то кажется мне, что нам тут не рады. По мнению Кэррол, последнее можно было и не озвучивать. Дэвид двинулся вперед осторожно, по-особому переставляя слегка согнутые в коленях ноги. Двадцать шагов. Тридцать. Ветер усилился, снежное крошево заплясало по льду, срываясь с голых ветвей и оставшихся в стороне зарослей. Кэррол собрала сброшенные Дэвидом вещи и на плаще перенесла их на берег. Сорок шагов. Веревка кончилась на едва ли половине пути, и оставшийся без страховки соловей стал двигаться еще медленнее. Она сбилась со счета и начала заново. Пятнадцать маленьких, невыносимо медленных шагов. Лед снова загудел, низко и глухо, и друид охнул, вновь раскашлявшись. Трещина неумолимо зазмеилась в их сторону, и Дэвид, осознав это, мигом опустился на живот и дальше пополз едва ли не вдвое быстрее, подгоняемый жутким рокотом, идущим из самой глубины. Кэррол пожалела, что не знает ни одной из старых молитв – только вездесущие песенки-переделки, исполняемые артистами на потеху прогуливающейся по набережной публике. Друид был прав, жители столицы были слишком далеки от того, что жило с ними по соседству… Возле все так же не поднимающего головы Генри словно прямо из-подо льда выскочила небольшая серая птичка. Кэл только ахнула, бессильно глядя, как безобидное на вид создание набрало высоту и резко спикировало прямо на не ожидавшего атаки с воздуха Дэвида. К счастью, птица метила не в голову, а в руку – гвардеец дернулся, почти подскакивая, и обернулся на них. Кэррол указала наверх, не рискуя больше кричать. − А вот и божьи глашатаи, − мрачно прокомментировал друид. – Обычно летом поют, а нашим песням даже вторят иногда, если нравится. Раньше, говорят, человеческими голосами говорить могли, даже четче воронов. Кэррол и в самом деле удалось различить яркую грудку прозванного когда-то божьим глашатаем вьюрка – тот как раз вновь набирал высоту. − Мы должны помочь! − А надо ли? – ведун замер, скрестив руки на груди, и с пугающим больше злорадства равнодушием смотрел, как ползущий к цели соловей отбивается от маленького настырного сородича. – Сдается мне, Лес уже всеми силами намекает нам, что лезть в это дело негоже. В ночь Последней песни принесем дары, чтобы на пороге не было беды… От этих нараспев произнесенных слов у Кэррол зачесались кулаки. Не став ничего отвечать, она подошла поближе. Гвардейская сабля была слишком тяжелой, но у нее все еще был кинжал капитана Вайсмана. Пусть только этот фанатик попробует подойти к веревке или вытворить что-нибудь! − По всему выходит, что сейчас я совершаю невероятную глупость. И вообще помогаю врагу. Вот скажи, юная сударыня, на кой вы мне сдались? – мужчина опустился на одно колено и достал из сумки небольшой, самого разбойничьего вида арбалет. В пару отточенных, четких движений зарядив его коротким болтом, он прицелился чуть выше головы гвардейца, и у Кэррол перехватило дыхание. Неужели попадет? С такого расстояния, против ветра, да еще рискуя попасть в Генри или Дэвида! Или он этого и хочет? Промахнуться? Треньк! Вьюрок спикировал вновь, готовый к этому Дэвид увернулся. Болт напрасно исчез в темноте, а неестественно сильная и ударопрочная пташка опять взмыла в воздух. Ведун досадливо прищурился, перезарядил арбалет и прицелился снова. Треньк! Ничего. Зря она, наверное, завела речь про помощь. Толку с этого – ноль, друид не то издевается, не то тоже не может просто стоять на месте. И трещина! Проклятая трещина, которую теперь и не видно толком – зато слышно прекрасно, гул по всему Лесу, должно быть, разносится. Треньк! Птица, так и не набравшая высоту, упала совсем рядом с Генри. При этом не сдержавшей удивленного вздоха Кэррол показалось, что вьюрок прошил лед насквозь, исчезнув так же, как появился – в совершенное никуда. Друид захрипел и схватился за горло, и она участливо коснулась его плеча, желая поблагодарить – такой выстрел был достоин уж если не баллады, то как минимум пары стихов! – но тут же отдернула руку, заметив за воротником темные следы на шее мужчины. Так он не простыл, его просто… едва не придушили, получается? Желание вполне понятное, но отчего синяки кажутся такими жуткими?! − Похолодало-то как… − прохрипел ведун, усаживаясь на льду вместо того, чтобы встать. – И ветер еще этот… не к добру. − Здесь к добру только твоя меткость. – А ведь она и думать забыла, что должно быть холодно. И Дэвид разделся, не поморщился. Если так, то… пожалуй, ее с благодарностями пошлют куда подальше. И будут отчасти правы. Очередной треск раздался совсем рядом, и ощущался уже как гневный рык разбуженного зверя и одновременно ощутимый толчок откуда-то снизу. До того следившая только за Дэвидом, Кэл поняла, что совершенно упустила момент, когда братец поднял голову. Теперь он бодро полз в сторону радостно замахавшего рукой соловья, отчего-то почти не помогая себе ногами. − Отогреем, только бы успеть до землянки добраться, – словно прочел ее мысли с трудом поднявшийся на ноги друид. Вернувшая себе власть над человеческим телом зимняя стужа уже не позволяла изображать равнодушную статую, но его приплясывания на месте смешными отнюдь не казались. Он убрал арбалет, обернулся на озеро и нахмурился, вытянувшись вверх и даже привстав на носочки, а затем сложил руки рупором и звучно гаркнул: – Бегите уже, не успеете! − Но ты же сам… Белая змея трещины разветвилась по всей поверхности, и лед начал подниматься на дыбы, словно подталкиваемый снизу лапами голодных чудищ. Дэвид ловко, с первой попытки подскочил на ноги и бросился к спасительной веревке, держа вцепившегося в его пояс Генри под мышкой. Кэррол невольно прижалась к друиду. Ветер пригнал тучи и поднял в воздух искрящийся снег, потемнело. Вой вокруг стоял такой, что хотелось закрыть ладонями уши и сжаться в комочек в какой-нибудь теплой норке, подальше от взбесившегося озера, странных «божьих» пташек, злобно шепчущих тростников и особенно зловеще заскрипевших Древ. Переставший плясать и тереть руки друг о друга ведун дернулся, всем телом оборачиваясь вправо и одним движением задвигая ее себе за спину. − …! Праматерь небесная! – сочетание вышло до ужаса богохульным, но всхлипнувшая от ужаса Кэррол чувства ведуна всецело разделяла, вцепившись в него и едва удерживая в себе отчаянный визг. У ближайшего Древа, совсем рядом с обмотанным веревкой корнем, зашевелились кривые, похожие на волчьи лапы с длиннющими черными когтями. Снег над тем, что должно было быть мордой, начал осыпаться, и в ту же секунду сзади раздался плеск – трещина нагнала беглецов, и едва ухватившийся за веревку Дэвид успел лишь швырнуть ребенка к берегу, сам с головой уйдя под воду. Пролетевший пару шагов Генри от удара видимо вспомнил, как пользоваться ногами, и рванул к ним, даже не пытаясь схватиться за веревку. Даже не видя, как все сильнее, уверенней дергаются в подобии припадка покрытые грязной серой шерстью лапы. Все вокруг застыло на краткий, мучительный миг, когда Кэррол показалось, что лед под ногами треснул и разошелся, и темнота уже смыкается над ней, не позволяя сделать вздох. Сейчас она потеряет сознание, совсем как тогда, зажатая между взрывающейся от жара черепицей крыши и догорающим подъемным механизмом главных ворот. Только на этот раз Франц не примчится на помощь. − Хватай мальчишку и бегите! По моим следам, пока не замело! – Лицо друида оказалось совсем рядом, и ледяные ладони вцепились в ее запястья над рукавицами, приводя в чувство. Стало ясно, отчего его глаза казались такими темными: все пространство до самых белков занимали жутко расширенные, бездонные зрачки. – Содержимое отдашь мастеру Грэгори Фарли из столицы. Ну, живо! Ведун отпустил руки, накинул лямку жутко тяжелой сумки на ее шею и рванул в сторону все разрастающейся полыньи, с разбега падая на живот и скользя дальше на манер тюленя. Успевший ухватиться за конец веревки Дэвид как раз пытался подтянуться на лед, но тот обламывался, словно тая от прикосновений. Не ожидавшая от фанатика-друида такого порыва Хейвуд оторопело икнула, сглатывая подкативший к горлу ком. − Кэл! – Генри врезался в нее, обнимая за пояс, и тут же из-за спины раздалось сонное, почти неслышное из-за ветра и плеска ворчание. Весьма схожее с тем, что издает сторожевой пес, глядя на крадущуюся вдоль забора тень. Предупреждение незваным гостям. – Волчок голодный, сделай что-нибудь! − Хватай это и брысь со льда! – родные синие глазки с заиндевевшими ресницами смотрели испуганно, и ноги как-то сразу раздумали подкашиваться. Она теперь глава семьи, придется решать все самой. Генри неловко обхватил руками чужую сумку и поспешил в указанном направлении. Кинжал капитана вышел из ножен, легкий и крохотный в сравнении с сонно стряхивающей снег тварью. Пасть по длине смахивала на лошадиную, но нижняя челюсть, сейчас распахнутая в подобии зевка, напоминала скорее изготовившегося заглотить добычу удава. Графиня Хейвуд шагнула вперед, затем еще и еще, все сильнее сгибая колени и стараясь сжаться в готовую и бежать, и прыгать на врага пружину. Искаженный все еще не заметил ее, продолжая глухо ворчать и по-собачьи встряхиваться. Шерсти на нем осталось мало, да и та висела скатавшимися клоками. Глаза никаким потусторонним пламенем не светились, их вообще не было видно. Хорошо, что не Отраженец – к сообразительной, похожей на человека твари приблизиться было бы не так просто. Еще шаг. Главное не забывать дышать. Плохо, что у нее не хватит сил отрубить голову, а просто тыкать в ухо смысла нет, разозлится только. Нет, к морде «волчка» вообще лучше не приближаться. Тогда… Искаженный раздул тощие бока, глубоко вдыхая через крупные ноздри, и повернул голову в сторону громко выругавшегося друида. Кэл не могла заставить себя оторвать взгляд от насторожившегося зверя и проверить, удалась рыбалка или же ведун провалился вслед за гвардейцем. Лапы. Эти тонкие, длинные, совсем не волчьи лапы. Как они вообще держат такую тушу? Наверняка с трудом. Не потому ли тварь не торопится вставать? Кэррол случалось драться и тренировочным мечом, и ножом, и кулаками. Но то с людьми, не с зверями. Охотиться вблизи Леса запретили давно, она и волков-то живых только издалека видела. Занося кинжал, Кэл рвано выдохнула – и тварь повернулась. − Вгр-р? – чуть склонив голову набок, Искаженный вывалил из пасти черный, длинный язык, и задышал чаще, принюхиваясь. Глаза и в самом деле были необычными, зеленовато отсвечивающими, как у кошек. Зрачка только не видно. Кэл замерла в ужасе, зеркально приоткрыв рот – воздух застрял в горле, пот градом побежал по и без того уже мокрой спине. Зверь медленно склонил голову на другой бок, облизнулся и закрыл пасть. Ее по какой-то причине не спешили есть, и рука с кинжалом опустилась сама собой, хотя Кэл прекрасно понимала, что совершает глупость. Но заставить себя ударить первой просто не могла. − Волчик, а тут вот хлеб есть. Ты хлеб будешь? Очень захотелось заорать, схватить мелкого любопытного засранца за капюшон и отшвырнуть куда подальше, но Кэррол лишь выставила назад руку, не отрывая взгляда от заинтересованно заглядывающей ей за плечо твари. Генри стоял дальше, чем она в ужасе своем представила, но достаточно близко, чтобы швырнуть все еще лежащему «волку» под ноги кусок белого хлеба, очевидно извлеченный из сумки друида. Искаженный принюхался к подачке и фыркнул, совсем как обычный пес. Неужели съест?! − Ты не соловей, ты жирная мокрая корова! − Еще громче поори, грач недобитый, а то нас еще не весь Лес расслышал! Оба спорщика выползли наконец на берег, обнявшись на манер истосковавшихся супругов. Тварь тут же потеряла интерес к подачке и вскинулась, раздался настоящий, звонкий рык, ни капли не похожий на прежние сонные звуки. Уцелевшая шерсть встала дыбом, что особенно эффектно смотрелось в районе хвоста, которым тварь повернулась к так и замершей в шаге от нее Кэл. − Не надо их есть! – вякнул сзади Генри, и одновременно с этим Кэррол бросилась вперед, за мгновение до прыжка коротко мазнув кинжалом по так удачно подставленным задним лапам. Тварь оглушительно взвизгнула и закрутилась, в грудь ударила волна ледяного воздуха, но к этому Хейвуд была готова. Отскочив вбок, она тут же ринулась вперед снова, ложным выпадом заставив зверя отшатнуться, а затем стремительно присела и выбросила руку вперед, задевая теперь и переднюю лапу. «Волчок» предсказуемо ринулся в атаку – и пролетел над бросившейся на землю Кэл, приземлившись, судя по плеску, уже в воду. Оборачиваться и проверять времени не было – схватив Генри за руку, Хейвуд побежала вперед, к запоздало спешащим на выручку мужчинам. С Дэвида ручьями стекала вода, глаза его лихорадочно блестели, а изо рта валил пар. Одеваться он не спешил, схватившись в первую очередь за саблю. Друид казался испуганным и выглядел куда хуже, очевидно, успев промерзнуть до костей. − Я его добью! − П-последние мозги пробулькал? – ведун и не думал отпускать плечо рвавшегося в бой гвардейца. – Только сунься, и я лично тебя обратно сброшу и притоплю. З-за мной, пока наш подснежник не собрал лапы и не позвал друзей! Бежал для умирающего от холода друид очень даже неплохо, отягощенная его сумкой и едва успевающим переставлять ноги братом Кэл едва поспевала за ним. Стоило уйти с открытого места, как вокруг стало совсем темно, и обратившийся колючими жалящими иголками снег лишь усугублял их незавидное положение. Кэррол не соображала ни в какую сторону они бегут, ни что за звуки она слышит. К вою ветра присоединились тявканье, уханье, топот и скрип, и все это было одновременно далеко и близко, словно само понятие о расстоянии истончилось в мелкую ледяную пыль, так и лезущую в рот и ноздри. Если бы не Генри, чудом ориентирующийся в этом белом хаосе, она уже пару раз упала бы, и кто знает, хватило бы тогда сил подняться? Водоворот выматывающего снежного ужаса длился несколько долгих минут, пока малыш не дернул ее за руку, призывая нагнуться, и они не то сбежали, не то свалились в землянку по скользким ступеням. Следом запрыгнул, хлопнув дверью, Дэвид, и Кэррол с друидом хором зашлись в кашле, словно соревнуясь в его надсадности и длительности. Генри что-то робко мявкнул, она не разобрала, вцепившись судорожно в начавший душить ворот плаща. Дэвид тут же оказался рядом, помогая подняться с колен и поднося ко рту флягу с «совсем не кусачей» живой водицей. Как ни странно, помогло. Сморгнув наконец налипший на ресницы снег, Хейвуд огляделась и поняла: в землянке горит огонь, а дверь кажется достаточно надежной. Главное, чтобы единственным желающим постучаться в нее остался бушующий снаружи буран. − Все живые? – не слишком уверенно спросил единственный твердо стоящий на ногах соловей. − Да! – звонко откликнулся Генри. − Лучше б я сдох, − просипел распростершийся на полу справа от очага друид. Кэррол его позицию не разделяла, но сил на что-либо кроме самопроизвольно издаваемого клацающими зубами «ды-ды-ды» не нашлось.

🍂༻✧ ─⋅∙∘☽༓☾∘∙⋅─✧༺🍂

Кэррол даже гадать не хотела, чем думали поклонявшиеся бессловесным богам природы друиды, устанавливая по углам своего ритуального убежища огромные, в половину человеческого роста зеркала. Качеством отражения они ничуть не уступали современным, и смотрелось это в заброшенной халупе нелепо и жутко, словно двери в подземные ходы из сказочного Царства Теней. Из мебели внутри сохранился невысокий столик, веревка с развешанными вениками засохших трав и пара широких лавок. Заранее разожженный друидом очаг не дымил и грел преотлично, зубами стучать она перестала уже через несколько минут. Повезло, что запасливые фанатики уходя оставили достаточно дров, иначе пришлось бы поджигать траву и надеяться, что никакие чудесные откровения из мира выдуманных богов им не явятся. Генри был совершенно цел, за исключением разве что немного исколотых шиполистом рук и неглубокого пореза над бровью, из которого «кровь сначала текла так, что я даже испугался, что вся вытечет». Кэл мысленно возблагодарила Удачу: летом такая встреча с хранящим границу Леса кустарником стала бы смертельной. − Так, а с ногами что? Братец с подозрением пошевелил ступнями в расшитых цветными бусинами унтах, словно проверяя, не отрасли ли там копытца. − Все в порядке? – звучало скорее как вопрос. Смотрел он немного испуганно и жался под бок, все время настороженно прислушиваясь. − Снимай давай, проверим. Рукавицы юный покоритель древней чащи профукал где-то по дороге, ладони его покраснели, а пальцы слушались плохо, так что пришлось помогать. − Точно ничего не отморозил? Ну-ка, пошевели пальцами. Хорошо, теперь на правой, – уверенный тон действовал успокаивающе, а для закрепления успеха Кэррол легонько пощекотала шкодника под коленкой. Вряд ли он что-то почувствовал через двойной слой штанов и подштанников, но в ответ все равно дернулся и звонко хихикнул. Это было лучшим, что она надеялась услышать в эту ночь. − Господин с тяжелой сумкой, а вы зачем воду в банку отжимаете? Она волшебная? Кэррол повернулась. Друид и в самом деле сосредоточенно отжимал сброшенную Дэвидом рубашку в зажатую между колен колбу. Сам гвардеец обсыхал за импровизированной ширмой из растянутых на веревке плащей и сего занятного действа не видел, но, услышав Генри, тут же высунулся. − Это еще зачем? − Надо, − коротко отозвался ведун. Смутившись такому вниманию, он закупорил почти полную склянку и поднялся, передавая рубашку насторожившемуся соловью. − Волшебная, − сделал вывод Генри. – А как вас зовут? − До рассвета можешь звать меня злым дядей с тяжелой сумкой, а там посмотрим. – Склянка исчезла в одном из многочисленных карманов, но Кэррол успела заметить, что помимо обычного для алхимика набора инструментов там хранятся и рукописные тетради, сшитые по старинке вручную. Почитать бы, что в них… − А съестного и не волшебного там у вас больше ничего нет? – Генри вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь. − То, что было, ты уже скормил «волчику», так что теперь тут только травы и отжатая с вашего друга водичка. − И что будет, если ее выпить? – Кэл задала давно крутившийся на языке вопрос. − Обрастешь синей шерстью и будешь питаться исключительно крапивой, – друид сделал суровое лицо, но просчитался. Напугать Генри не удалось и Искаженному, зато она невольно вздрогнула, представив ожоги на языке, а Дэвид высунулся по пояс и с размаху швырнул в шутника шапку. − Шутить изволишь? А мне вот что-то не очень смешно! Нахлебался на жизнь вперед… ох, простите, госпожа. Кэррол честно сложила ладонь козырьком и не подсматривала, пока соловей не скрылся в своем скворечнике. Не то чтобы она не видела полуголых мужчин, но смущать храброго гвардейца не хотелось. − Ну, ты же к высшим силам в тот момент не обращался и кровь свою туда не лил, − и не подумав возвращать шапку, друид положил ее поверх сумки и улегся сверху, как на подушку. Через секунду очередной приступ кашля заставил его согнуться, и Кэррол невольно коснулась пальцами своего горла. Так простуда или?.. − Вообще-то… − Что? − Та боевая птаха здорово меня клюнула. Вот, − на сей раз из-за плащей показалось только предплечье, в которое подскочивший друид судорожно вцепился, поворачивая пострадавшим местом к огню. – Так что там по крапиве? − И правда, не смешно, – ведун надавил на края ранки, принюхался, нахмурив брови, и расслабившаяся было Кэррол вновь приподнялась, ловя каждую способную выдать его настоящие чувства эмоцию. – Выглядит обычно, не воспалилась. Но ты перевяжи на всякий случай, сейчас дам чистый бинт. Я… не знаю, что теперь, но ничего из тех кошмаров, что ты мог бы себе надумать. Отпустив руку, друид вновь зарылся в свои вещи. Кэррол наблюдала за ним, тщетно пытаясь поймать за хвост чувство незамеченной ранее опасности, притаившейся словно бы за одним из отражающих пламя зеркал. Ждущей момента, чтобы выпрыгнуть на зазевавшихся людей и в очередной раз за эту проклятую ночь выбить почву из-под ног. Кровь туда не лил. Нахлебался. Сердце Леса, Чистозерье, что же в тебе за водица такая? Наружу рвется, по льду не пройдешь. Хотя лед – он та же вода… − Я ничего не пил, − словно прочтя ее мысли, откликнулся Генри. – Только ладони ко льду прижал, а то чесались. − Друид замер и повернулся, их взгляды встретились, и Кэррол поняла – он правда не знает. И беспокоится, хотя и по другому поводу. − Ты видел, что тварь шевелится. И все равно бросился спасать. Почему? − Странные вопросы задаешь, сударыня моя. – Бинт нашелся, и притихший Дэвид взял его, но вновь высунул голову, желая не только слышать, но и видеть, что происходит. − Хорошо, спрошу иначе. Что будет, если пролить в этом озере кровь, а затем… утонуть? − Я не знаю, сказал же. − Ты сказал, что не знаешь про живых. – Ведуну тема не нравилась, но отступать Хейвуд не имела права. До рассвета этот фанатик лгать не станет, потом – может натворить все, что угодно, особенно когда выйдет за пределы священного для него места. Возможно, стоило доверить дело Генри, попросить его сыграть смертельный испуг, разреветься самой, попытаться разжалобить друида и затем вытянуть из него правду, но на такой спектакль после всего случившегося не было сил. Вместо этого она скопировала манеру Франца задавать вопросы так и эдак, словно поворачивая незримую шкатулку со спрятанной в ней правдой то одной стороной, то другой. Где-нибудь да найдется нужный рычажок. О том, что принц в свою очередь скопировал интонации деда, изгнавшего из страны всех, кто поклонялся Старшим богам, Кэррол старалась не думать. Некоторое время друид хмуро разглядывал ее, и Кэл буравила его взглядом в ответ. Молодой ведь, лет двадцать пять, как Дэвиду. А уже морщины на лице. И раздеваться не хочет, так и сидит у огня сушится, неужели страшные следы есть где-то, кроме шеи? − Из недобровольной жертвы мог бы выйти Отраженец, − ведун кивнул на ближайшее зеркало, и Кэл повернулась, но увидела лишь свое с Генри отражение. Поддавшись суеверному страху, она наклонилась в сторону, заглядывая в другое зеркало. И друид, и гвардеец были на месте. Никого лишнего. − Я думала, вы их не боитесь. Дети природы, все такое. − Не путай, девочка, – друид покачал головой и потер глаза, зрачки которых на свету были совершенно нормального размера. – Те, кого называют Искаженными – да, дети Леса, болеющие тем же, что и он сам. Отраженцы же когда-то были людьми, а чем они являются теперь – мы знаем не больше вашего. И вот их-то как раз и нужно истреблять, даже Лес позволяет это делать. − Ну, тогда мы могли бы объединить усилия. Почему бы вам не намекнуть об этом королеве? – подал голос Дэвид. – Я понимаю, во взглядах вам не сойтись, но… − Да что ты понимаешь, дворцовая птичка? Нет, правда, что? Что ты предлагаешь? Прийти и попросить бить тех тварей, что похожи на людей, но не трогать тех, которые звери? При том, что уже больше полувека как вашим ответом на любой подозрительный чих из Леса служит огонь и истребление таких, как я и моя семья? – он распалялся все больше, и Кэррол впервые не казалось, что перед ней верящий в сказки безумец. – В истреблении всего живого вы преуспели, как никто прежде, и прекрасно справляетесь и без наших советов. Продолжайте в том же духе, и однажды вас всех… − он осекся, глянув на Генри, и без слов провел большим пальцем по горлу. − Люди видели, как вы натравливаете тварей на деревни, − осторожно вставила Кэл. − Чушь. Мы не можем ими управлять. Никто не может. − Вот так Францу и скажи! – встрял Генри. Очевидно, чужие имена называть не возбранялось, так что одергивать детский лепет Кэл не стала. Пускай, иногда в эту маленькую голову приходят блестящие идеи. – Он расскажет матушке, убедит ее. А мы поможем! Ты совсем не такой, как нам рассказывали, вот прям так и подтвердим! С «не таким» Кэррол бы спешить не стала, но про отношение друидов к Отраженцам доложить определенно стоит. Отменять ежегодные чистки просто потому что один сонный «волчик» показался им с братом не таким уж и злобным, никто не будет, разумеется. − Мальчик… − друид тяжело вздохнул и запустил руку в безнадежно спутавшиеся волосы. Та ожидаемо застряла, возникла неловкая пауза. Кэррол принялась перебирать моменты, когда ведун мог догадаться, с кем имеет дело. Нет, всех придворных знать в лицо он и не обязан, но принца? Не понять этого сейчас было невозможно, удивленным он тоже не выглядел. С самого начала? Нет, вряд ли, тогда и помогать бы не стал. − Если вы сейчас скажете, что «все не так просто», то я обзову вас ментором и очень обижусь. Все обычно куда проще, чем взрослые себе выдумывают. Даже мэтр Савеперо со мной согласился! − Кто?! – друид едва не вырвал прядь волос, резко дернув рукой. Вот только лицо его исказила не боль, а жгучая ненависть, и немудрено. Больше короля Льюиса извести старую веру старался только его друг и главный сподвижник во всех начинаниях, прежний глава Ардалинской Академии наук магистр Савеперо. − Внук магистра Адриана. Он преподает естественные науки и философию, – Кэррол вздохнула и потерла занывший лоб, представив, как молодой учитель отреагирует на рассказ о местных чудесах. Страсть деда по причинению всем добра и насаждению Просвещения он разделял полностью, и именно поэтому сейчас Кэл чувствовала себя слегка виноватой. Будто слушала или читала что-то неприличное тайком от взрослых. Или, хуже того, вместе с ними. − А, − кажется, неловко стало и вспылившему друиду. Он улыбнулся, слегка приподняв уголки губ, но и этого хватило, чтобы лицо его стало в несколько раз менее отталкивающим. – Я уж было подумал… − Нет, что вы. Столько не живут. К сожалению. За прошедшие годы ситуация так изменилась, что прежних светил науки им очень, очень не хватало. − Ну так что? – не унимался Генри. − Давай-ка сделаем вот что, − ведун потянулся, жутко хрустнув спиной, и подсел к ним поближе, повернувшись так, чтобы видно было и Дэвиду. – Вы с сестрой расскажете принцу все, что увидели и услышали в эту ночь, и если он окажется умным малым и не решит сжечь меня живьем прямо на опушке… − Эй! – Кэррол махнула рукой, призывая возмущенно высунувшегося из-за ширмы гвардейца к молчанию, и тот нехотя подчинился. В конце концов, никто из них тогда еще не родился, и спорить сейчас о том, что Льюис не жег людей заживо, смысла не было. К тому же, друида вон и без них кто-то уже придушил. Может, еще продолжит. − Так вот, если ваш дорогой Франц не откажется выслушать – я, возможно, рискну с ним побеседовать. В неформальной обстановке, вне стен вашего Гнилого замка. Откажется. Он и ночью-то такой вежливый был, лишь потому что испугался. Но этого она не скажет даже Дэвиду. − Замок просто старый и холодный, мне он тоже не нравится, но я же не обзываюсь! – укорил грубияна Генри. – Хорошо, договорились! Легко подскочив на ноги, мальчик подошел к друиду и торжественно протянул руку. Тот тут же взялся за нее и слегка сжал, но отпускать не спешил. − Ах да, и еще, − лицо ведуна, очевидно не выдержав непривычной нагрузки, вновь сделалось неприятным из-за косой ухмылки. – Дашь мне слово, что при следующей встрече не тронешь, выслушаешь и поможешь, как я помог тебе с сестрой? Это Кэррол уже решительно не нравилось, но братец оказался быстрее. − Даю! Слово Хейвуда! Ох, это он зря. Друид кивнул и выпустил руку мальчика, теперь он нравился Кэл еще меньше. − Отлично. А теперь, юный господин, рассказывай, какого нечистого нам пришлось бежать аж до середины Озера, чтобы тебя найти? Генри выдохнул с громким «ух-х-х» и спрятал руки в карманы брюк. Оглянулся, прося разрешения, и Кэррол кивнула – ругаться будут потом, в замке, причем на всех сразу. И поделом, пожалуй, только сейчас интересно другое. − Ты зачем убежал? − Кэл, прости. Я правда не думал, что так выйдет! – какой же он звонкий, даже голова побаливает. − Тише, котенок. Что не думал, мы все уже поняли. Иди сюда, – Генри послушно уселся рядом, она обняла его и легонько растрепала темные непослушные волосы. Давно не стригли, пора бы уже. − В общем, мы с Лиззи играли, и все было замечательно, а потом… меня позвали на помощь. − Та птичка? − Угу, − Генри покосился на посторонних, и Кэррол спохватилась, что ему никто правил этой «последней ночи» не объяснил. − Рассказывай, не бойся, про твой дар они уже знают. Так что от тебя хотела эта птица? Только чур не приукрашивать! − Я и не собирался! – возмутился маленький выдумщик. – Так, ну, я услышал ее, когда спрятался от Лиззи за елками. Не понял сначала, кто зовет, потом рассмотрел – маленькая, серая, сидит на ветке совсем рядом и смотрит. Не улетает. Я протянул руку, сказал, что хочу познакомиться, а она перелетела сразу на ладонь и стала звать. Что нужно идти, на помощь, очень надо, быстрее. Я так четко только Киселя до этого понимал! – Кэррол с тоской подумала, что идея не пускать мальчика к животным была безнадежной с самого начала. Судя по этому радостному тону, он бы и за медведем в чащу побежал. Нет, поехал бы верхом. − Я успел предупредить, что ухожу, а потом она запела. Так красиво, но совершенно непонятно, иди ко мне да иди за мной, и еще что-то. Мне казалось очень важным понять, что же, и я пошел. Думал, совсем недалеко, но опомнился только когда напоролся на шипастые ветки, − малыш коснулся лба, но даже не поморщился. − Еще болит? − Не-а. В общем, я испугался, хотел назад побежать – и не понял, куда надо. Везде деревья и Древа, темнело уже, а по следам пройти не получилось, просто вернулся снова к кустам, как по кругу. Птичка все это время звала, я не слушал. Потом пришлось, стало темно и больше спросить было некого. Она сказала, что проведет через кусты, там я и нужен. Я поверил, животные ведь никогда не врут! − Вопрос спорный, − встрял друид. – А кому помощь-то нужна была? − Не знаю. Это она не сказала. Много ли нужно ребенку, чтоб броситься навстречу приключениям? Да он пошел бы помогать и «волчику», и крокодилу, покажись из чащи такое чудо. Разве что с людьми бы не ушел, хоть этому научили. – Ну, я за ней, через кусты. Варежки потерял, еще когда за песней шел, так что укололся немного. Не больно почти, только зачесалось сразу жутко, как и на лбу. И птица пообещала, что как только водой кровь смою, станет хорошо, нужно только идти за ней. − И совсем не подозрительно, − вновь пробухтел друид. Нашелся самый умный! − Нет, почему. Я насторожился! – Генри поднял указательный палец вверх, подражая жестам учителей. – Она начала говорить почти как человек. Или ручная. Не словами, в смысле, а как-то сложно, неправильно. Но при этом я все так ясно понимал, будто мы давно знакомы, до этого так только с домашними кошками и лошадьми было. − А с собаками? – поинтересовался Дэвид. − Собаки ярче и проще, они другие, но все одинаковые. С ними просто. − А-а, − многозначительно протянул соловей, смутившись собственного любопытства. – Спасибо, ты очень интересно рассказываешь. − А вы… совсем не злитесь, да? – осторожно уточнил Генри. Кэррол только хмыкнула, в очередной раз предвкушая предстоящую головомойку от государыни. Король-то ладно, поохает и обрадуется, что обошлось, а вот Сильвия… и ладно они, а вот что устроят охране? − Мы должны были быть внимательней, ты не виноват, − просто ответил Дэвид. – Но больше так, пожалуйста, не делай. Мы все очень напугались. Братец смущенно улыбнулся и кивнул, Кэррол не поверила ни на секунду. − В общем, потом мы пошли дальше, и вокруг было много спящих. Я их чувствовал, но не слышал, и было как-то тяжело, муторно, будто бы всем очень плохо и больно. Они такие же, как тот волк. − А на людей похожих поблизости не было? − Людей я не слышу, люди сложные. − Да, не поспоришь, − кивнул друид. − Выходить на озеро мне не хотелось. Я спросил, безопасно ли это и выдержит ли лед, но птица не ответила, ей очень, очень нужно было, чтобы я пошел. Потом она велела ладонями коснуться льда, я так и сделал, но холода не почувствовал. Дальше не помню… чесаться правда перестало, вот. Генри закончил тараторить и шумно выдохнул, переводя дух. Кэррол вновь погладила его по голове и с надеждой посмотрела на ведуна. Тот в свою очередь сосредоточенно рассматривал свои ладони, будто надеясь найти ответы в переплетении линий жизни на них. Приглядевшись, Кэл поняла, что пальцы ведуна были такими же черными, как следы на шее. Разве бывают такие синяки? − Дальше уже вы пришли, − Генри поймал ее руку, прижал к себе и продолжил, теперь куда медленнее, подбирая слова, как на уроке. – Я понял это, но не мог пошевелиться, ног не чувствовал, и веки были такие тяжелые-тяжелые. Вот тогда стало страшно. Птица кричала вам уходить, она злилась, потому что нужен был только я, а я уже хотел уйти. Это почему-то было плохо, помочь я больше не мог. Потом птица умерла – шлепнулась на лед рядом, и я тут же почувствовал, что могу шевелиться. Лед под ней начал таять, я испугался еще больше, потому что крови у нее не было. – Кэррол напряглась, и Генри, почувствовав это, погладил ее по руке, будто бы это ее нужно было утешать и успокаивать. – Я не знаю, как это. Она была живая и настоящая, иначе бы я ее не понимал, но когда умерла… я все еще слышал, как зовут. Ее голосом. Оттуда, снизу. Друид весь подобрался, голодным волком глядя на притихшего мальчика. В глазах Дэвида читался ужас, и Кэррол была уверена – в ее тоже. Им всю жизнь твердили, что поклонявшиеся Древам фанатики – лишь горстка безумцев, внушающая людям страх перед природой. Им нужна была власть, а управлять напуганной толпой невеж куда проще, чем людьми образованными, осознающими, что нет в мире никого умнее и сильнее них. Будь иначе… − Все логично. Испугавшись, ты уже не мог никому помочь, − прервал молчание друид. – Больше всего на свете я хотел бы знать, как помочь священному Лесу, как излечить поразившую его болезнь. Что бы вам ни внушали последователи этого маньяка Савеперо, мы никогда не приносили Лесу человеческих жертв. Древам нужна не кровь, но уважение. Беря что-то у него, всегда нужно отдавать свое взамен. Так было раньше, но теперь… даже если Лесу в ночь Последней песни понадобилась такая жертва, она должна была быть добровольной. Я думаю, дело в этом. − Твоя логика мне не нравится и это все дико, но другого объяснения я как-то не вижу, – Кэррол возмущенно покосилась на гвардейца, завернувшегося в относительно сухой плащ друида, но тот только виновато улыбнулся. − Уж простите, госпожа, но на «массовые галлюцинации» то, что мы видели, не тянет. − Это могла быть огромная Искаженная тварь, живущая в озере, например. Для чего ей помощь человека и что не так с птицей, не знаю, потому что я вымоталась и не соображаю, но потом этому обязательно найдется простое разумное объяснение, – тоном «не пугайте мне ребенка» ответила Кэл. С опасной тропинки пора было сворачивать. – По возвращении мы все обсудим с академиками, и они выдвинут… гипотезы того, что будет дальше. − Только Боги ведают, что дальше, − пожал плечами ведун. − Твои боги мертвы, даже если они когда-либо существовали, − она сказала это не из злости, даже не из желания что-то доказать. Все внутри попросту кипело и бурлило, вопя о неправильности подобного разговора, и самым опасным было то, что Генри внимательно слушал, наверняка больше всех стремясь получить хоть какой-нибудь обнадеживающий ответ. − Кто знает, может, так и есть, − друид похлопал по карманам, не обнаружил то, что искал, и вновь отсел поближе к очагу, а затем откинулся назад, на прикрытую шапкой Дэвида сумку. И как не боится разбить свои склянки? – Возможно, поэтому и происходит то, что происходит. Люди все позабыли, и мечутся теперь, как в темноте, от одного болотного огонька к другому, пока их дом медленно гниет. Теперь он смотрел наверх, так задумчиво и вопрошающе, словно способен был видеть звезды прямо через потолок. Кэррол поежилась, почувствовав себя неблагодарной хамкой. В словах друида было столько искренней, не прикрытой ехидством горечи, что даже его нелепую веру оспаривать стало неловко. На этом разговор прервался. Дэвид встряхнул и перевесил успевшие подсохнуть вещи, они с Генри устроились спать на ее плаще, рассудив, что с лавки они скорее всего свалятся, да и так вдвоем куда удобнее. Друид все это время лежал неподвижно, прикрыв глаза и сложив руки на груди на манер покойника, и лишь слегка покачивал ногой. − Эй, ведун, − окликнула она, не слишком надеясь услышать ответ. Мужчина, тем не менее, приоткрыл один глаз. – Где ты научился так метко стрелять? Это было впечатляюще. − Давай назовем это чудом, − польщенно отозвался друид. − А за какие чудеса тебя пытались придушить? – наугад бросила она. Ведун тут же непроизвольно коснулся горла, выдавая себя, и с укором посмотрел на нее. − За попытку помочь людям. Что ж, вот теперь в землянке стало неуютно. Как оказалось, не ей одной. Дэвид зашуршал чем-то, а затем снял с шеи соловьиный свисток и протянул его опешившему от такой щедрости друиду. − Спасибо, что помог нам. Что бы ты при этом ни думал и во что бы ни верил, правда в том, что без тебя мы нипочем не справились бы. Может быть, в следующий раз, когда в тебе проснется желание помогать людям, эта вещица заставит их быть более благодарными. − Может быть, − сжав в ладони гвардейский свисток, друид, казалось, смутился. – Извини, что наговорил гадостей. Ты вовсе не жирный. Дэвид улыбнулся и кивнул. Кэррол прониклась и на секунду пожалела, что у нее при себе нет ничего такого, что можно было бы подарить. С другой стороны… пускай сперва друид выведет их в нормальный лес, а по дороге на свежую голову можно будет и над наградой подумать. Впрочем, кто этих фанатиков знает, вдруг от чего-то ценного он откажется, зато данное малышом слово припомнит?.. − А, и я еще кое-что не сказал, – если это что-то скверное, она все-таки кинет в него и своей шапкой. – Не могу быть уверен, на правильный ритуал твое купание похоже не было, но если болел чем до этого дня – должно пройти. Не обещаю и гарантий не даю, сам понимаешь. − А я? – тут же вклинился вообще-то ничем не болевший Генри. − А тебе надо завести кота или собаку и поменьше слушать всяких незнакомых зверей. Это я еще и как целитель говорю. − О, так про алхимическое образование ты соврал? – развеселился Дэвид. Кэррол попыталась припомнить, насколько эти кафедры друг от друга далеки, но думать получалось уже совсем плохо. Зато зевалось преотлично. − И снова они мне про вранье. Так, все, ну вас к нечистым. Я спать. Тристан обязательно пошутил бы, что чистым из них всех сейчас назвать можно разве что Дэвида. Рыжий маркиз вообще любил позабавиться над старой присказкой-посылом, тщетно надеясь, что друзья забудут, как в детстве он боялся, что эти самые «нечистые» спрячутся в пыльных шторах или за книжными полками. Друид немного повозился, устраиваясь, и Кэррол вновь заметила, как он морщится, словно от боли. Сколько же синяков оставили на нем не оценившие помощи люди? И главное – чем надо так бить? − А я сторожить и сушиться. Отдыхайте, госпожа, не беспокойтесь. − Спасибо, Дэвид. И тебе тоже, господин ворчун, имя которого я обязательно спрошу утром. Ответа не последовало.