Пламя вечного цветения

Самый короткий день года полмесяца как миновал, и светало в Лесу поздно и долго. Зато красиво, в чем Кэррол и убедилась, когда проснулась и обнаружила, что ни ведуна, ни его сумки в землянке нет, а Дэвид сладко спит, укрытый плащом. Ни на миг не поверив, что гвардеец просто пренебрег их безопасностью, она осторожно выпуталась из объятий сладко сопящего братца и рискнула высунуть нос наружу. Нос никто не откусил, зато пропажа нашлась у самого порога на расчищенном от снега бревне. Ведун что-то записывал в одну из своих тетрадей, Кэррол успела разглядеть «дар», «боль» и «голоса» на физали. Едва услышав ее, друид прекратил писать и поспешил захлопнуть тетрадь, заложив грифель между страниц. При свете солнца и в такой позе он выглядел иначе, совсем как срочно доделывающий работу студент перед началом занятий. − Ты закончил Академию в Эмберхолле, − стоило выспаться и перестать каждую минуту выдумывать ужасы, чтобы понять очевидное. – Из второй столицы ваших почти не гнали, и алхимики с медиками там первое время учатся вместе. − И тебе доброе утро, маленькая госпожа, − сдув со лба челку, ведун улыбнулся краешком губ. Не обиделся за ночные расспросы? – А почему сразу закончил? Может, я первогодка на зимних каникулах? − Первогодки в это время сидят по домам и учатся, а не шастают ночами по Лесу возле столицы, − она говорила так, будто в самом деле была уверена в своих словах, хотя знала лишь, что в Эмберхолле недавно достроили новые здания для проведения практических занятий. – Тебе тоже не спалось? − Всю ночь кошмары снились, − решил пооткровенничать оказавшийся образованным горожанином друид. – А тебе разве нет? Ах, вот оно что. − Тоже муть какая-то, не запомнила. Может, потому что я его только поцарапала? − Может… Ведун ссутулился и опустил голову, почти уткнувшись лбом в обложку тетради. Он продолжал улыбаться, но теперь это походило на улыбку висельника, смирившегося со своей участью. Кэррол видела такую у героя книги, на которого лохматый студент был отдаленно похож. Такой же храбрый, острый на язык и, она была почти уверена, одинокий. Хейвуд села рядом, нагло привалившись к плечу знакомого незнакомца. Тот не возражал, но голову поднял, и Кэррол проследила за его взглядом. − Там озеро, да? Хочешь вернуться и посмотреть? − Хотел, да подумал, что вы хватитесь и шум поднимите. − Правильно подумал. Не ходи. Было видно, что друида так и тянет на «место преступления», но спорить он не стал. Отвернулся к расцветшему всеми оттенками розового и лилового небу, и Кэл тоже некоторое время любовалась восходом молча, стараясь не думать о том, как же хочется есть и в горячую ванну. В замке в это время уже завтракали… − Я Кэррол, кстати. − Севастиан, − неохотно отозвался друид. – Соловью вашему можешь сказать, остальным знать незачем. Экскурсию по подвалам замка я не переживу. Вчера вечером Хейвуд обязательно сказала бы, что там фанатикам самое место. Сейчас подобное показалось куда более диким, нежели слепое уважение к бессловесным тварям. − Как скажешь. У меня вообще на имена память не очень, особенно если они принадлежат живущим в столице мастерам, которым можно доверить очень секретные студенческие тетради из волшебной сумки. Ведун фыркнул и легонько толкнул ее плечом, поднимаясь. − Вот и славно. Пойдем будить наших блаженных гостей Леса, сами они могут и до вечера из своих грез не вырваться. − Завидуешь? − Чуть-чуть. Надеюсь, хотя бы благословение Госпожи Пути я этой ночью не растерял, было бы обидно заплутать по дороге к Привратнику.

🍂༻✧ ─⋅∙∘☽༓☾∘∙⋅─✧༺🍂

Генри и Дэвид были до того бодрыми и готовыми к подвигам, что Кэррол хотелось погладить старательно не глядевшего в их сторону друида по голове. Увы, он был значительно ее выше и порывов внезапной нежности не испытывал. Идти по свежевыпавшему снегу меж прикинувшихся безобидными сугробами спящих зверей было тревожно и неприятно, так что предложение Дэвида их подсчитать приняли сразу и единогласно. Севастиан подтвердил, что солнечный свет тварям неприятен, а для Отраженцев и вовсе смертелен, и это не могло не радовать. Кэррол окликнула его спустя семьдесят «подснежников», когда усадивший уставшего мальчика себе на плечи Дэвид приотстал, обходя низкие ветки. Верхушка Привратника уже показалась впереди, указывая путь на манер маяка. Зверей у границы было в разы меньше, но кто знает, как обстоят дела в другой, более удаленной от человеческого города части Леса? − А как мы пройдем через кустарник обратно? Ну, то есть, они-то ясно как, а… − Я над этим думаю, − прозвучало не слишком обнадеживающе, но настаивать Хейвуд не стала. Хотя бы потому, что ведун не знал принца так, как знала она. Едва ли Франц потратил прошедшее с рассвета время впустую. Впереди раздался знакомый свист, и ведун вздрогнул, как застуканный в чужом доме воришка. Дэвид схватился за воротник, вспомнил, что свистка у него больше нет, и ответил по-простому сунув пальцы в рот. Звук вышел непохожий, но громкий, и Генри восторженно охнул. Ну все, теперь не отстанет, пока не научится. Севастиан сжал зубы и ускорил шаг, на ходу забормотав что-то, весьма напоминающее проклятие. Южный язык, южное имя, темные глаза. Вот, значит, куда бежала часть верующих. Переждали облавы – и добро пожаловать в гостеприимный, светлый Эмберхолл. Кэл не торопилась, прекрасно представляя, что увидит на опушке. И не ошиблась. − Что ж, я вижу, внук достоин своего деда, − прошипел, остановившись в двух шагах от поляны, ведун. Он оперся рукой о ствол ближайшего Древа, словно ища поддержки, и Кэррол отвернулась, не зная, что на это ответить. Грозный шиполист, вставший ядовитой неприступной стеной по всей южной границе Леса, был смят и повержен простыми крестьянскими косами и пилами. Серая кобыла Франца приплясывала рядом с широким, две телеги без труда разъедутся, проходом, а сам принц приподнялся в седле, пытаясь разглядеть, все ли вышли из чащи. Довольные проделанной работой соловьи приветственно замахали руками, увидев их, а Кэррол все стояла рядом с друидом, не в силах отделаться от одной мелкой и кусачей, словно блоха, мысли. Последний раз люди рубили эту колючую дрянь лишь для того, чтобы поджечь росший слишком близко к новому Калхедонскому тракту Лес. По слухам, в том огне погибли и покушавшиеся на жизнь короля друиды, но словам деревенских сплетников цена была – пара медяков. И все-таки стоит потом поспрашивать и почитать об этом. Генри пролетел мимо них маленьким серебристым вихрем и под смех гвардейцев добежал до принца, затормозив прямо об капитана Вайсмана. Тот тут же поднял беглеца на руки – ну прямо как трофей! − и под торжествующие возгласы усадил в седло перед Францем, в которого малыш тут же вцепился радостным клещом и принялся что-то торопливо рассказывать. Правильно оценивший расстановку сил друид с тоской обернулся на Лес. Тот, разумеется, молчал, и Кэл решилась. − Просить улыбнуться и помахать ручкой не буду, только, ради твоих же богов, не хами. – Севастиан позволил взять себя за руку, но уже через пару шагов ловко вывернулся и обогнал ее, направляясь прямиком к ожидавшему их Францу. Явно не на поклон. − Это было не обязательно, – ведун вскинул голову не хуже норовистого жеребца, разве что пар из ноздрей не шел. − Пожалуй, − серые глаза принца казались чужими и взрослыми. Кэррол осталась стоять рядом с друидом, стараясь игнорировать недоуменные взгляды соловьев. Она не умела парой метких слов сглаживать конфликты так, как делал это Тристан, но оставить Севастиана одного было бы неправильно. – Зато теперь мы сможем проверить, на какой день после начала весны шиполист начинает расти, и заодно установить тут капканы. Об этом было бы неплохо уведомить твоих друзей, на них я охоту не веду. Кэррол не сдержала облегченного вздоха. Франц, услышав, на секунду отвлекся от друида и подмигнул ей, не стесняясь свидетелей. Напряжение, висевшее между ними невидимой нитью, тут же истаяло без следа. − Так что, уважаемый незнакомец, проводить тебя до Марбл-порта? Нам как раз нужно вернуть местным жителям их вещи. – Значит, отряд не стал ломиться в городские ворота. Меньше шума, больше дела, так она и думала. − По дороге было бы интересно побеседовать, ну, скажем, о твоих успехах в изучении медицины. Друид сделал шаг назад, на лице отразилось досадливое недоумение. Так-так, это что такое принц успел про тебя разузнать? − Нет уж, господин мой хороший. Дозволь откланяться здесь. Не сложится у нас с тобой беседа. Генри возмущенно надул щеки, но встревать благоразумно не стал. Франц усмехнулся краешком губ и махнул рукой, приказывая окружившим их гвардейцам расступиться. − Как знаешь. Прими мою благодарность и ступай с миром. Друид не ответил и брезгливо увернулся от протянутого капитаном Кристофером кошеля, но руку выступившему вперед Дэвиду пожал и даже Генри на прощание улыбнулся. Кэррол с тревогой смотрела ему вслед, пока соловьи не привели ее коня. Взгляд, брошенный ведуном напоследок, не был злым, но она не могла отделаться от ощущения, что смотрел он не на принца, а на вцепившегося в своего кумира мальчика с таким нужным для хранителей Леса даром.

🍂༻✧ ─⋅∙∘☽༓☾∘∙⋅─✧༺🍂

− Хвост и кошачьи уши не отрасли, никто не покусал, ничего похожего на жертвенный ритуал совершать не пришлось. Хочу жареную курицу с картошечкой, горячую ванну и спать двое суток, − отрапортовала Кэл, опередив нацелившегося справиться о ее самочувствии друга. − С огурцами и укропом! – тут же вставил так и не отцепившийся от Франца Генри. Ладно, хоть лицом вперед пересел. − Хорошо, прикажу, как приедем, накидать курицы с укропом к вам в ванну и накрыть все это теплым одеялом, − усмехнулся принц. – Вообще-то ваш аппетит я предусмотрел, и завтрак мы организуем, как только уберемся подальше от этой пакости. Дома все равно сперва набросятся с лекарями и расспросами, а повар в «Мраморном причале» оказался не хуже нашего. − Он знал, кого выпала честь попотчевать? − Разумеется, нет. Зачем нам косы и все прочее тоже никто не спросил, видно, вид у меня был не самый дружелюбный, – Франц наигранно нахмурил брови, и Генри рассмеялся. Кэл вспомнила, каким взглядом принц одарил друида, и ограничилась улыбкой. − А можно мне будет помахать косой? − Можно, только осторожно и под присмотром, если ты, конечно, сможешь ее поднять, − надо же, обычно малыш не испытывал особого интереса к оружию. – Эй, а нам точно не надо поспешить в объятия лекарей? Выглядишь бледной. − Ну, не сизой же? Не смотри так, я в порядке, правда. Просто устала и… очень хочу услышать что-нибудь адекватное, обыкновенное и желательно нудное, потому что этот проклятый Лес мне теперь долго сниться будет. − Кэл дралась с волком! – тут же не то похвастался, не то наябедничал братец. – А Дэвид вообще чуть не утонул! А друид совсем не злой, он только ворчит и обижается, хотя на самом деле хороший и видит в темноте! − Что?! – воскликнули они хором. В свою очередь допрашивавшие Дэвида соловьи всей стаей повернулись к ним, но Хейвуд было не до этого. Видит в темноте! Конечно, он видел, куда бежал, и тем более видел, куда стрелять! Это не особое благоволение Леса, это же дар! − На вас напали твари? Какие, сколько? Как удалось отбиться? Вы их… − Франц, давай не сейчас, а? Два раза это рассказывать я точно не осилю, к тому же… − она выразительно посмотрела на держащихся на почтительном расстоянии, но наверняка подслушивающих охранников. – Слишком много всего – и ничего хорошего. Тебе не понравится. − А я так надеялся, что назад вас привезут дружелюбные гигантские зайцы, − принц нервно сцепил пальцы в замок и принялся теребить повод. − Зайцев не было, они тоже спят, − осторожно подал голос Генри. Вспомнил, видно, что вся суматоха поднялась из-за его любви к птичкам. Кэл выразительно клацнула зубами, и малыш понятливо сменил тему. – Ну почему этот друид не захотел с тобой поговорить?! Про срубленный шиполист я понял, но ты ведь всего лишь расчистил нам дорогу, а он так обиделся. И напугался! − И правда, ты его чем-то спугнул, и дело вовсе не в кустах, − принц возвел очи к небу и вздохнул так, будто бы это коварный друид обратил его в бегство, а не наоборот. – Ну-ка, твое высочество, извольте похвастаться. − Нам просто повезло, что в Лес он сбежал именно из Марбл-порта, − Франц польщенно улыбнулся. – Пока я, кхм, приходил в себя после нашей прогулки и планировал дальнейшие действия, соловьи взялись выяснить, отчего это в такую ночь весь городок стоит на ушах. Окна горят, двери на главной улице нараспашку, собаки надрываются, а в трактире столичные лекари и шум такой, что им не до нагрянувших посреди ночи чужаков, пускай и богато одетых. Ну, последнее для расположенного у самой столицы городка, еще пару десятилетий назад звавшегося деревней, было в порядке вещей: большинство знатных господ, не успевших добраться до Хенгастеля до закрытия ворот, предпочитало скоротать ночь в одном из местных постоялых дворов. Они с родителями как-то раз тоже остановились там, потому что едва научившемуся стоять на ногах Генри в пути стало дурно, и матушка решила, что лучшим лекарством станет нормальный ужин и спокойная ночь вне удобной, но успевшей опостылеть кареты. Малыш отдохнул и в самом деле на утро чувствовал себя лучше всех, а потом отец предложил ознакомиться с местной достопримечательностью – просторным причалом из белого мрамора с сотнями цветных лодок, владельцы которых за скромную плату предлагали путешественникам трехчасовую прогулку вдоль реки. Как не умевший плавать граф решился на такой подвиг, так и осталось для нее загадкой, но его позеленевшее лицо она запомнила прекрасно. Еще бы, пришедший в восторг от чести прокатить столь знатных и щедрых гостей лодочник принялся забавлять их с Генри рассказом о местных омутах, сделавших верхнее течение Северного Рукава непригодным для купания. Безобидные на вид водовороты якобы тянулись аж до самых подземных Вечных рек вне-пространства-и-времени, по которым, согласно легендам, и по сей день плавают и бродят те твари, что ушли от солнечного света вместе с древними божествами. Может, одна из таких и оказалась в Сердце Леса? − Алекс и Томас разговорили кухарку с подавальщиком, − тем временем продолжал Франц, − оказалось, этим вечером приезжий лекарь убил шорника, приходившегося этой самой кухарке дальним родственником. Мы попросили описать преступника и, признаться, услышав его приметы, я знатно испугался, а капитан и вовсе схватился за голову, будто бы это он виноват, что тебя отпустил. Все сошлось шестеренка к шестеренке – убийца скрылся в лесу, ускользнув от взявших след собак с помощью какой-то травы. Кэррол вспомнила, как ловко и быстро Севастиан заряжал арбалет. Пожалуй, убить он в самом деле мог, вот только… − Он был весь в синяках, постоянно морщился от боли и кашлял, потому что на шее остались следы от удушья. Причем выглядели не как свежие. Может?.. – Франц кивнул. − Так он поэтому так кашлял? – встрепенулся Генри. Он сидел тихо-тихо и старался вообще не шевелиться, чтобы старшие не спохватились и не решили обсуждать взрослые темы подальше от его ушей. Ха-ха, было бы там, что беречь после такой ночки! Пускай слушает, он имеет право знать, что за человек этот друид. − Мне тоже стало интересно, как так вышло. Пришлось расспрашивать трактирщика и вызванных покойным господином Филипсом столичных лекарей. Как выяснилось, у шорника была молодая дочь, страдавшая от непонятной болезни. Поначалу недуг проявлялся в виде головных болей, тошноты и слабости в конечностях, и никого это особо не тревожило: от болей помогали местные целебные отвары, от тошноты – свежий воздух и так далее. Господин Филипс не так давно стал дедом, так что все внимание семьи уделялось старшей дочери и внукам, а покойная – увы, не запомнил ее имени – была по натуре тихой и предпочитала терпеть молча. В один ужасный момент девушка пожаловалась, что не чувствует правую половину лица и почти не может глотать, причем длится такое состояние уже несколько дней. Тут-то господин Филипс спохватился и послал за лекарем, а тот, в свою очередь, в Академию за своими старшими коллегами. – Франц говорил спокойно, словно пересказывал сюжет прочитанной накануне книги, но смотреть предпочитал вперед, на протоптанную охраной дорогу, которую почти наверняка даже не видел. – Болезнь опознали как жабью опухоль, спасти девушку было нельзя. Тогда наш шорник очень разозлился, говорят, уздечки принялся голыми руками рвать. Тут-то добрые люди ему и подсказали, что в одном из трактиров остановился еще один студент-медик, из Новой академии. – Ага, хоть что-то она верно угадала! – Филипс решил, чем Удача не шутит, позвать и его. Молодой человек назвался Флетчером, хотя я почти уверен, что на самом деле его зовут иначе. Он отпирался и даже идти к больной не хотел, но в конце концов не только пришел и помог унять выматывавшую девушку боль, но и дал ее отцу надежду. По его словам, избавиться от недуга могла бы помочь особая вода, ради которой следовало с закатом отправиться в Лес. Что дальше – знал только покойный, раскрывать подробности он не стал даже домочадцам. До наступления сумерек оказавшийся друидом лекарь сидел с больной, а когда обрадованная призрачной надеждой девушка на прощание взяла его за руку, вдруг вскрикнул и отшатнулся, опрокинув таз с водой и подсвечник. На шум прибежал снедаемый угрызениями совести отец, успевший к тому моменту принять на грудь. Не знаю, помогло ли ему это справиться с волнением, зато он оказался способен разглядеть у друида якобы светящиеся глаза и рога – вполне настоящие, как потом оказалось, висевшие на стене позади. Испугавшись, что впустил в дом Отраженца, шорник бросился на него с кулаками. Интересное, конечно, решение, но ни о каком здравомыслии речи уже не шло. Лекарь, само собой, попытался отбиться, это наблюдали сбежавшиеся к ним жители дома. Муж старшей дочери хотел оттащить разбушевавшегося тестя, но господин Филипс успел схватить друида за горло, и тот завопил так, будто его каленым железом обожгли. А потом толкнул растерявшегося обидчика, да так, что тот упал затылком прямо на подсвечник. − А девушка? − Внезапно скончалась вскоре после того, как за сбежавшим друидом послали погоню с собаками. До этого момента родные Филипса пыталась убедить стражников, что лекарь оказался поддельным, хотел обворовать их и напал первым, но обнаружив, что за одну ночь лишились не только отца, они запутались в показаниях. Разбирались, как все было на самом деле, уже при нас. − Это потому, что они соврали, − не слишком уверенно сказал Генри. – Ночь же была волшебная… − Ерунда. Страдающие жабьей опухолью часто умирают внезапно, а тут такое волнение. – Теперь Франц уже не пытался скрыть свою досаду. Возможно, дело было в жалости, а возможно принц как обычно принял произошедшее слишком близко к сердцу. Как будто кому-то по силам уследить, чтобы подобных случаев не случалось! − Франц. Даже если бы их боги существовали, и им не удалось бы установить в мире идеальный порядок и предотвратить все несчастные случаи. Как не удается и нашим. Такие беды… просто происходят, иногда по нашему недосмотру, а иногда и сами по себе. Не грызи себя, ты человек, а не самоед, – Генри согласно закивал, принц только покачал головой. – Ты сказала, друид был весь в синяках? Я спросил соловьев, и они говорят, что держали его аккуратно – больше для порядка, чем всерьез руки выкрутили. Но как он сразу взвился и покраснел… Кэррол вспомнила ощущение обжигающе-холодных, почерневших пальцев на своих запястьях. − Не переносит прикосновений? Как же он тогда людей лечит и вообще учится? Да и Дэвида как-то вытащил, хотя… там была эта самая чудесная вода. − Ну, если Генри утверждает, что его дар – видеть в темноте, то возможно и плата взимается только ночью. − Руку Дэвиду он пожал без перчатки, не морщась, − кивнула она. – Жуть, конечно. И неудобно как… Мысли сами собой скакнули от одного одаренного к другому. Генри болтал ногами и смотрел вперед, но, почувствовав ее взгляд, тут же повернулся. − Я пока ничего такого не заметил, но так и быть, лекарям сдамся, − кисло отозвался он. Кэррол хотела было что-то на это ответить, но в разговор вмешалось скорбное ворчание пустого желудка. − Все, привал! – тут же объявил Франц.

🍂༻✧ ─⋅∙∘☽༓☾∘∙⋅─✧༺🍂

Придирчиво изучив все синяки и царапины, лекари отпустили «покорителей Леса», и теперь они караулили закрывшиеся за Францем тяжелые двери королевского кабинета, дабы поддержать словом и делом вот уже час как докладывающегося матери принца. Их самих Ее Величество ждала завтра перед уроками, приказ был «отсыпаться и приходить в себя». Облегченно выдохнув, они решили собраться все вместе, «Малым советом», как шутя называли их при дворе, и без спешки и лишних ушей обсудить все, как следует. Самым смешным было то, что из всей честной компании простыть умудрился именно Тристан. Высоченная шумная орясина, в свои пятнадцать он выглядел на все восемнадцать, но вел себя зачастую как пятилетний, за что нередко бывал бит сперва мастером Александром, а затем и самой Кэл, прошлой осенью ставшей одной из лучших в списке королевского учителя фехтования. Сейчас любитель покидаться снегом и острым словом лежал в постели у себя в комнате и оглушительно чихал, на потеху не бегавшей ночью на балкон, а потому совершенно здоровой Элоизы. Спустя пять обещаний (четыре из которых остались секретом, а пятым и самым убедительным было разрешение пользоваться его ручкой для каллиграфии) маленькая маркиза вняла мольбам брата и пообещала привести их к нему, как только найдет, но по дороге наткнулась на мэтра Савеперо. Едва приехав, учитель тут же поинтересовался, по какой причине его уроки сегодня были отменены, а узнав, решил остаться и подождать вместе с ними. Кэррол предпочла бы поговорить наедине, в крайнем случае – при Франце, но Генри отчего-то заволновался и идти к Тристану без нее отказался наотрез. Он смотрел на вот уже год как преподавшего им учителя, словно видел того впервые. Малыш упрямо надувал губы, отворачивался, совершенно по-кошачьи шипел и даже спрятался за ее креслом, когда изумленный подобным поведением мэтр опустился перед ним на колено и мирно попытался выяснить, чем успел обидеть маленького виконта. Выручила Элоиза, одинаково (то есть капельку меньше, чем Франца) любившая обоих. − Пойдем, попросим на кухне булочек для больного! И для тебя, тебе всегда все дают! – тут она была права, все поварихи и кухарки грезили о том, чтобы как следует откормить «бедного заморыша». С принцами не вышло, Тристан и без того ел как не в себя, и все внимание заботливых женщин переключилось на младшего Хейвуда. − Берите на всех, − напутствовала их Кэл, − если, конечно, дотащите. Юная Грэнси вздернула носик и обворожительно улыбнулась, и стало ясно, что тащить яства предстоит кому-то из пойманных по дороге слуг, а то и стражников. Что совершенно правильно, но все еще непривычно − их с Генри родители приучили делать все самостоятельно. − Я слушаю, − едва неразлучная парочка скрылась за дверью, расслабленно сидевший в кресле напротив мэтр подался вперед, подперев рукой узкий подбородок. Янтарные глаза смотрели пытливо, но мягко, приглашая поделиться своими страхами и сомнениями. Учитель не терпел, когда они принимались по-детски блеять или «нукать», а все заготовленные заранее вопросы просились на язык разом, и тот словно онемел. Не зная, с чего начать, Кэл поднялась и подошла к окну, от которого слегка дуло холодом. Правильно Генри сказал – любить старый королевский замок было сложно, у нее вот совсем не получалось. Дома было лучше. − Древа в самом деле обладают разумом? − М-м, не совсем верное слово, − учитель, казалось, совсем не удивился. – У них определенно есть примитивные чувства и даже то, что некоторые ошибочно принимают за волю, но разум – привилегия, доступная исключительно нам. У собак тоже есть чувства – довольно сложные, заметь − и чутье на людей, не считать же их теперь разумными? − Тогда почему Генри и бывшему с нами гвардейцу было тепло, хотя один просидел неизвестно сколько на льду, а второй и вовсе окунулся в воду, да потом еще бежал по метели? При этом мы с друидом почувствовали холод, когда напали на обитателей Леса, не раньше. − Хороший вопрос, − Савеперо кивнул и лукаво, подначивающе улыбнулся. – Вы с братом ведь часто играли на природе с деревенскими детьми, верно? Никогда не слышали, что от укусов некоторых насекомых или, например, при прикосновении к ядовитым растениям наблюдается воспаление, жар, а то и лихорадка? Причем у всех людей это происходит по-разному. − Не мгновенно же, и не так долго! И это было не больно. − Так и растение не совсем обычное, этого я не отрицаю. Некоторые свойства Древ вам еще только предстоит изучить. − Как-нибудь без меня, − она виновато улыбнулась и развела руками, открещиваясь от возможности податься в академики. – Как думаете, их удастся… вылечить? Друид сказал, что животные болеют, потому что болен Лес. Генри выразился почти так же. − Интересно, почему он сам не сказал мне об этом, – молодой мэтр раздосадовано покачал головой, и короткие золотые локоны засверкали на свету. − Боюсь, Кэррол, что так и есть. Этот секрет природы тоже не разгадан, но болезнь способна перекидываться и на людей, и в таких условиях риск… − Вы хотите сказать, что Отраженцы заразились, потому что… ой, простите, пожалуйста, − поймав строгий взгляд, Кэл виновато улыбнулась и на всякий случай вернулась в кресло, прилежно сложив руки на коленях. Она знала, что такие темы проходят позже, лет в шестнадцать-семнадцать, но мэтр Эндрю любил повторять за своим именитым дедом, что знания приходят с интересом, а не с возрастом. − Зараза это или же нечто иное – пока точно непонятно, но если хочешь услышать мое мнение, то это именно она. Охотиться в Лесу и его окрестностях запретили слишком поздно, а науке известно множество случаев, когда ранее неведомая или неопасная для людей болезнь выкашивала целые поселения из-за того, что кто-то съел непригодное в пищу мясо. Возможно, имела место роковая случайность, а возможно, что в этом есть и наша вина. Глубокий, мелодичный голос учителя успокаивал и отпугивал призрак кошмарного Леса лучше толстых городских стен и света дня. Кэррол почувствовала, что может наконец расслабиться и не ждать, что вот-вот ее привычный мир рухнет. − У меня есть предположение, − дождавшись кивка, она продолжила, стремясь раз и навсегда закрыть крышку хранящего ее суеверные страхи сундука. – То, что подняло лед и звало Генри на помощь, могло быть чем-то вроде древнего рогатого дельфина или морского змея. Лесное озеро недалеко от Северного Рукава, а там, говорят, до сих пор иногда видят и даже ловят всяких необычных тварей. − Хорошая версия! – мэтр тепло улыбнулся, поднимаясь, сделал шаг вперед и погладил ее по волосам, положив затем теплую ладонь на лоб. − Ты сильно вымоталась и натерпелась ужасов, но я рад, что, столкнувшись с непонятным, ты не приняла на веру первое удобное объяснение. Послезавтра, если хочешь, я принесу соответствующие записи, и мы все вместе разберем эту тему. А пока постарайся убедить своего брата, что я ему не враг. Ужасно болевшие плечи и голова вдруг раздумали ныть, и стало спокойно и тепло. − Обязательно. Я еще отыщу Дэвида и перескажу ему, чтобы не волновался за себя и семью! И спасибо вам. − Очень разумно. Не за что. Учитель ушел, и Хейвуд почувствовала гордость от того, что вразумлять и успокаивать друзей доверили ей. А ведь Франц в учебе был лучшим из них, и старше на целых два года! Высокие, украшенные золотым узором из остроконечных листьев Древ и двойных полумесяцев двери отворились, выпуская уставшего, но явно довольного собой принца. − Сейчас умру от голода. Давай на кухне соберемся, а? − Кухню уже грабят мелкие разбойники, а мы с тобой идем к маркизу Носовому Платку, − взяв друга под локоть, окрыленная найденными ответами Кэррол ободряюще улыбнулась. – Ты не очень-то похож на смиренного сына, осознавшего свою вину и бла-бла. − А матушка и не злится, − гордо сообщил принц. − Эдуард только ворчал, чтобы нас вообще больше до самого лета на улицу не выпускали, но кто бы его слушал! Они засмеялись и ускорили шаг, почти пробегая длинный, не отапливаемый коридор. И то верно, старшего принца в этом замке никто, кроме слуг, не слушал.

🍂༻✧ ─⋅∙∘☽༓☾∘∙⋅─✧༺🍂

Они пришли как раз вовремя – просморкавшийся Тристан ожил достаточно, чтобы начать травить свои любимые жуткие байки. − Нет, все-таки повезло тебе, что сейчас не лето! Иначе и косточек бы не нашли, или того хуже – явился бы ты ночью к городским воротам, рогатый и с тьмой вместо глаз, весь в тине и с жуками во рту! Отнявшие у больного одеяло дети внимали, пристроившись вдвоем на кресле у изголовья. Про добытые булочки с вареньем и стынущий чай они совершенно позабыли, а вот Кэл с Францем такой ошибки совершить не могли. Кивнув усевшимся на край кровати друзьям и убедившись, что еда интересует их больше разговора, Грэнси продолжил вещать, не забывая подкреплять слова разнообразными жестами и гримасами. − А звери в Лесу знаете, почему такие злые? − Они болеют, − осторожно ответил Генри. − Еще как! А все почему? Хороший вопрос, об этом им только предстоит узнать. Наплевав на приличия, Кэррол вопросительно замычала с набитым ртом. − Помните истории о фанатиках-хранителях старой веры, что всем рассказывали, будто бы матушка-богиня вырвала себе глаза, чтобы создать небесные светила, и достала из груди сердце, ставшее первым Древом, а древние боги сотворили океаны и горы из своих слез, ногтей и волос? − Эшу шушь еще шами жруиды оп… опровергли, − возразил Франц, едва не подавившись. − Жруиды жуют молча, − шикнул в ответ Тристан, и все засмеялись. – Так вот, мне рассказывали, что давным-давно люди таким же образом во время страшной войны растерзали в Лесу одного из богов – настоящих, не природных, вроде Медицины, Госпожи Пути или Любви. Их «жруиды» тоже называли Младшими, потому что появились они якобы позже всех, даже позже людей. − Зачем люди это сделали? – ужаснулась Лиззи. − Говорят, они решили, что раз древние боги могли создавать, лишь калеча себя, то и с Младшими такой трюк сработает! Те калечиться на благо человечества не пожелали, пришлось убивать. Что из этой затеи вышло, непонятно, но с тех самых пор боги больше среди людей не живут, скрываются. А сами убийцы были прокляты и стали первыми Отраженцами! − Покажи мне, кто так говорит, и я обязательно приму меры, − сказано это было вроде бы в шутку, но Кэррол знала – Франц действительно терпеть не мог эти сказки. − Да ладно тебе! Есть истории посвежее и похуже, − рыжий не унимался, словно отрываясь за то, что пропустил все «веселье». – Например, Генри, ты слышал, что кровь одаренных еще в прошлом столетии добавляли в разные зелья, а то и в лекарства? − Конечно! – радостно отозвался братец, − на Севере до сих пор так делают! А еще наши зубы заговаривают, толкут в порошок и добавляют в пищу, чтобы дар передался! Молочные для этого не годятся, я у матушки узнавал. − Стекло небесное! – едва не чихнувший в чашечку Тристан поспешил допить чай. – Переиграл, котяра! − Это все очень увлекательно и весело, но давайте не будем сами плодить то, что ныне запрещено печатать в книгах, − Франц поднялся и рывком достал из-под подушек второе одеяло, заставив больного охнуть и принять лежачее положение. Кэл тут же подскочила и помогла ему накрыть возмущенно засопевшего, но не ставшего отбиваться балбеса. – Старые боги, даже если они в самом деле когда-то существовали, мертвы. Растворились в природе, потеряли разум, ушли в другие миры – версий много, но вывод один. Бояться мертвых – глупо, почитать их – бессмысленно. Я понимаю уважение к Древам, проникся как-то прошедшей ночью, но подобные бредни лучше оставить в прошлом. − Если я найду тебе хорошего друида, ты с ним поговоришь? – не унимался Генри. – Лес надо лечить, не потому что мы верим во что-то неправильное или боимся, а потому что зверям плохо! − Конечно, − принц оперся на изголовье кресла, сверху вниз глядя на младших. Казалось, сейчас он готов был горы свернуть, и эта решимость так и парила в воздухе, ободряя всех, кто был рядом. – Хенгастель слишком близко к Лесу, и бездействовать мы не имеем права. Только решить эту проблему я планирую сам, без всяких друидов и иже с ними. − А если не выйдет? – ох, как же братца задело! Савеперо прав, с этим нужно что-то делать, и побыстрее. − Если не выйдет, − удивленный странной серьезностью и упорством обычно в рот ему смотревшего малыша, Франц замешкался. – Тогда этот город сгинет, а допустившему такое правителю – голову с плеч! − Франц! – Кэл задохнулась от возмущения. Глаза принца сверкали сталью, совсем как у старого короля, и сердце сжалось от понимания – он не шутит. − Эй, не кидайся словами! Это было жутко, знаешь ли, − озвучил ее мысли Тристан. – Сам же говорил, что эту рухлядь проще бросить потомкам на раскопки, а двор переместить в Эмберхолл. − Одно другому не мешает, − принц смотрел только на Генри, и тот слушал, сосредоточенно поджав губы и не отводя взгляд. – Такой ответ тебя устроит? − Да, − почти торжественно кивнул малыш. – Я понял. Тебя услышали.

12-13 месяца Малых Холодов 3780-го года.

Хенгастель. Лес. Марбл-порт.