Пламя вечного цветения

20-е Цветеня 3790-го года

Ардалин, Эмберхолл

Прогуливать последние уроки было совсем не так весело, как казалось в детстве. Умом Кларенс понимал, что никто их отсутствию не удивится: последняя неделя учебы не зря называлась «разгульной», особенно когда речь шла о старших классах, по-летнему теплой погоде и перспективе провести вечерние часы под монотонный бубнеж о долге перед великой страной и важности подготовки к вступительным экзаменам в Академию. Как будто кто-то из них может не поступить! Чарльз, например, считал в уме быстрее многих преподавателей и с легкостью запоминал сложные формулы преобразований веществ. Будущий алхимик, сомнений нет! Как и в том, что решивший пойти по стопам матери Анатоль за оставшееся время выучит назубок не только современный «Свод законов государства Ардалинского», но и древнее «Песенное уложение», а то и его фиссалийский вариант. Кларенсу Брэдли зубрить что бы то ни было все лето не хотелось. Он мечтал о Новой Академии как таковой, не имея перед собой четкой цели, и в этом-то и была проблема. Да, он хотел бы учиться в этом огромном, красивом, бурлящем жизнью здании, в стенах которого самые светлые умы страны делали потрясающие открытия, шаг за шагом приближаясь к будущему, о котором спираль назад люди и помыслить-то не могли! Но какую из ведущих в этот дивный мир дверей выбрать? С друзьями ему было не по пути: от мысли о заучивании законов голова шла кругом, а шедшая бок о бок с медициной алхимия нравилась ему исключительно как что-то, о чем можно почитать в свободное время, но не посвящать этому всю жизнь. Натуральная философия и архитектура казались куда более привлекательными, и он метался между ними уже почти год, меняя решение чуть ли не каждый день. Родители его за это не попрекали и не торопили, за что он был безмерно им благодарен, но чувство неопределенности терзало тем сильнее, чем ближе было возможное расставание с друзьями и привычной, размеренной жизнью. Вот так и вышло, что он впервые за шесть лет прогуливал уроки вместе с друзьями, не испытывая при этом ни радости, ни азарта. Зато тревожного предвкушения какой-нибудь передряги было хоть отбавляй, и если бы не наличие благовидного предлога в виде подарка на день рождения матушки, он бы, пожалуй, удрал прямиком домой. С повинной. − Клар, хватит киснуть! Ты будто лимонов объелся! − Чарльз попытался ткнуть его кулаком в бок, но Кларенс привычно увернулся, и друг едва не налетел на прилавок с огурцами. Это как же он задумался, что не заметил, когда начались продуктовые ряды? − Я не кисну, я размышляю. Что такого я могу преподнести матушке, чего у нее еще нет? − Невестку? − Не смешно, − Анатоль оказался менее проворным и заслуженный пинок в голень все-таки получил. – Цветы не серьезно, украшения тоже не предлагать. − Денег нет? – не понял Чарльз. − Хуже. Вкуса. − Это у тебя-то?! – друзья удивились так искренне и громко, что он невольно улыбнулся, почувствовав себя польщенным. − По сравнению с отцом, имею в виду. Он во дворце насмотрится, а потом заказывает у знакомого ювелира похожее, только чтобы не вычурно и ей подходило. Так что не местным торговцам меня удивлять. − Тогда что мы здесь делаем? Мог бы просто нарисовать ее портрет, или что-то еще по желанию, − Чарльз кивнул на правую сторону рынка, плохо просматриваемую из-за охапок свежего лука и редиски. Кларенс знал, что там начинается ремесленный ряд, пройдя по которому в ярморочный день можно купить все, от фарфоровой вазы из Элодеи и парчовых калхедонских кафтанов до кораллового гребня или набора редких красок. Собственно, туда он и направлялся, пока не задумался и не позволил голодным товарищам незаметно утянуть себя в сторону. − Моей мазней и без того завален весь дом, а я хочу сделать этот день особенным, − о том, что предназначенную в подарок картину он вчера случайно испортил, от усталости опрокинув свечу, друзьям лучше не знать. На новую все равно не хватит времени. − Хочешь подарить чужую мазню? – ехидно уточнил Чарльз. − Эй, может, составишь ей картину из фруктов? Или что там сейчас в моде у современных художников? − Ой, ну вас к нечистым, − друзья избежали столкновения с острыми локтями и тут же с гоготом поймали его под обе руки, после чего прямо так поволокли к прилавкам со сдобой и сладостями. Ориентируясь скорее по запаху и зову желудка, они успешно прошли мимо азартно торгующегося мужчины в кучерской ливрее. Жестикулировал он так, словно собирался взлететь над прилавком и клюнуть продавца прямо в нос. Было бы из-за чего спорить, колбаса как колбаса, а цены под вечер и без того снижены. Рядом торговали всевозможными специями белокурые вольногородцы, высокие и улыбчивые мужчина и женщина лет сорока, оба облаченные в традиционные фиссалийские платья. Кларенс невольно засмотрелся на их обнаженные руки: витиеватые, напоминающие о море белые узоры на смуглой коже каждый раз вызывали у него трепет и желание взяться за кисть. Сколько же времени они тратят на то, чтобы нанести эту красоту? Заметив его взгляд, стройная белозубая торговка скрестила руки под грудью, словно бы укоряя за излишний интерес, и узоры на предплечьях тут же сложились в единую картину. Кларенс восхищенно вздохнул и попытался остановиться, но не тут-то было. − Рот закрой, не то перчик залетит, − Анатоль бесцеремонно схватил его за локоть, увлекая подальше от пахучего прилавка, и под конец дня пользующегося немалым спросом у покупателей. Протиснуться мимо оказалось непросто, и Кларенс сумел-таки вывернуться из рук Анатоля, ущипнуть за бок не ожидавшего такой подлости Чарльза и рвануть в сторону. Тут же поднырнув под уже пустой прилавок справа, он оказался на соседнем ряду и едва не получил в лоб ножкой стула. − Осторожней, парень! – возмущенно прогудел несший его здоровяк. Кларенс поспешно извинился и побежал дальше, поддавшись странному, одновременно злому и веселому порыву заставить друзей поиграть в салочки. В конце концов, они же прогуливают свои последние школьные уроки, они просто обязаны побезобразничать! К лесным тварям это предчувствие, на самом крупном рынке страны в преддверии Встречи лета можно нарваться на кого угодно, от карманников и фокусников до стражников, товарищей отца или каких-нибудь заморских вельмож. Удаче решать! У прилавков с горшками пришлось притормозить и плотнее прижать к себе сумку, шалость шалостью, а платить за разбитую посуду не хотелось бы. Как оказалось, подхватившие игру преследователи только того и ждали. − Стоять, бояться! − Давай вправо, на перехват! Быть перехваченным не хотелось, и Кларенс протиснулся между столами с посудой, почти не сбавляя скорость. Судя по смеху торговок, удалось ничего не задеть. Вот только оглядываться на ходу не стоило… Удар был совсем легким, так, не удар даже, а легкое касание широченных полей дамской шляпы, едва достававшей ему до плеча. За которое его тут же сграбастали, да так резко, что не ожидавший подобной прыти от низенькой старушки Клар нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и все равно рухнул на спину. − Эй! Юноша, ты глаза на сладости разменял, а мозги на платочки?! – хорошо поставленным командирским тоном рявкнула обладательница занявшей половину прохода белой шляпы, более всего напоминавшая разгневанную бледную поганку. − В самом деле, рынок не место для игр, − подтвердил скрытый «шляпкой» и бьющим в глаза солнцем спутник старухи. Этот доброжелательный и вместе с тем строгий голос неожиданно заставил Кларенса вздрогнуть и подобраться. Он определенно слышал его раньше, вот только где? − Прошу прощения, − поспешно отозвался он, поднимаясь и пытаясь рассмотреть державшего огромные поганкины сумки молодого мужчину. Среднего роста, с собранными в аккуратный хвост каштановыми волосами, он был опрятно, со вкусом одет и явно имел знатное происхождение. Лицо, опять же, знакомое, приятное такое, располагающее. Ничего общего с грозной сморщенной старухой. – Я не хотел вас задеть, надеюсь, вы в порядке, − хотя, судя по ее осанке и хватке, задеть эту бабушку до состояния «не в порядке» можно разве что телегой. Или копытом. Сзади раздался топот Чарльза и Анатоля, затормозивших в шаге от него. − Да уж не рассыпалась! – фыркнула бабка. – Вечно вам, шалопаям, заняться нечем! Вот в мое время всем лентяям да бездельникам применение находили… Старуха начала вещать о временах короля Льюиса так, словно она лично ловила и приобщала к общественному труду всех бродяг и безработных. Что, учитывая ее возраст, могло быть и правдой. Из вежливости покивавший пару раз Чарльз тихонько дернул его за рукав рубашки, пятясь назад, и Клар последовал его примеру, отступая в тень. Заметивший их маневр мужчина слегка приподнял уголки тонких губ и прищурился, едва заметно наклонив голову набок. Их взгляды встретились, и вся кажущаяся мягкость и расслабленность на секунду уступили властному блеску стали, при встрече с которой всякому благоразумному человеку следует немедленно склонить голову, а лучше – преклонить колено. − Ва… В-вы что здесь делаете? – выпалил он прежде, чем успел осознать, что не имел никакого права спрашивать. − Эй, ты чего?! Сам расшибся об эту, кхм, почтенную госпожу? – Анатоль подхватил его под локоть, не дав рухнуть обратно на брусчатку, и Клар судорожно сглотнул, понимая, что в горле пересохло, а падать на колени и привлекать внимание – не лучшая идея. Потому что отряда соловьев, встречи с которым он так боялся пять минут назад, рядом совершенно точно нет. − Помогаю почтенной госпоже Клифф донести до дома ее сумки, − насмешливо ответил мужчина. − Так же нельзя! – Кларенс чувствовал все нарастающую панику и понятия не имел, что в таких случаях полагается делать. − Клар, ты чего пристал-то? Пойдем! – тихо прошипел из-за спины Чарльз, но он только отмахнулся. − Ну, раз уж нельзя, тогда ты неси одну, а я вторую. – Это не было приказом, более того – мужчина словно сам готов был рассмеяться, тепло, с хитринкой глядя на единственного узнавшего его человека. Вот ведь! Кто-то сбегает от учителей, а кто-то – от охраны. − Вот и понесу! – играть так играть! – Ребят, вы идите. Это… от отца, со службы. Его Величество Франц Ардалинский усмехнулся, оценив правдивость сказанного, и тут же вручил ему огромную тяжелую сумку, набитую, по всей видимости, острыми камнями. Клар чудом не пошатнулся и заставил себя выпрямить колени, в награду услышав «другое дело, а то бегают тут, разгильдяи» от внимательно следившей за их разговором старухи. − А вы далеко живете? – с надеждой пропыхтел он, прикидывая, насколько ужасным решением будет просьба отдать ему и вторую сумку. Пожалуй, не стоит больше мешать королю развлекаться. − На Генеральской, в начале, − бросила через плечо госпожа Клифф, первой устремляясь прочь от рынка и обрекая своих помощников на увлекательную экскурсию вверх по холму. Чарльз и Анатоль благоразумно растворились в толпе.

***

О том, что госпожа Клифф в самом деле пару десятков лет назад была генералом, обожавший слушать рассказы деда Клар догадался уже через пару минут. Старушка относилась к «стальному» поколению, что возвело новую столицу практически с нуля и обрело славу людей, способных на любые подвиги. Светлый Эмберхолл вырос на берегу озера Тишины, аккурат напротив острова Полумесяцев, разделяющего реку на Северный и Южный рукава. Это место было в самом сердце страны, что делало его удобным и привлекательным для всех, кроме, само собой, ведунов, почитавших его священным. Уже объявивший войну фанатикам Льюис не стал церемониться ни с древними алтарными комплексами, ни с самими защитниками Древ – на стройке под бдительным присмотром военных и академиков трудились бок о бок и не пожелавшие покидать страну друиды, и преступники всех мастей, и честные крестьяне, подавшиеся в город на заработки. На основное строительство ушло пятьдесят лет, украшением же новой летней столицы после смерти отца занялась королева Сильвия, и Эмберхолл стал полной противоположностью мрачной и грозной громады Хенгастеля. Широкие, светлые улицы славились своей чистотой и безопасностью. Люди, жившие в городе постоянно, хвастались перед приезжими тем, что не носят при себе оружия, даже выходя из дома ночью, а вынужденные каждую осень возвращаться в стены Старого замка придворные, к коим относилось и семейство Брэдли, ждали месяца Протальника едва ли не больше, чем Нового года. Если он наконец определится с кафедрой, обязательно поступит в Новую Академию и останется на зиму здесь. Жаль, Генри уже отучился и слинял на свой любимый север, уж с талантом младшего Хейвуда вляпываться во всевозможные истории им точно не пришлось бы скучать. Что ж, после этого вечера и ему будет, чем похвастаться перед друзьями. Если, конечно, он не упадет и не свернет шею в попытках внимательно следить за обстановкой на людных улицах, ведущих от прибрежных торговых районов к жилым. Зеленые тенистые скверы и живые изгороди радовали глаз, но также давали столько возможностей для внезапной засады! − У Садовой могли бы мести и получше, а фонари зажигать пораньше, − категорично заявила госпожа Клифф, взявшаяся подробно и со смаком отвечать на вопрос короля о том, как небедной неодинокой отставной военной живется в построенном отчасти ее усилиями городе. – Про рынок я уже говорила и повторю еще раз – слишком мало стражи на такую толпу иностранцев! А ну как устроят чего? И проверки на въезде в город слишком уж упростили. Ясно, конечно, король-то наш молоденький еще совсем, доброе сердце… − Это плохо? – с все той же вежливой улыбкой спросил король, и старавшийся не влезать в беседу Кларенс навострил уши. − Это пройдет, − припечатала старуха. – Вспомнила! У ратуши по вечерам постоянно собираются эти попрошайки! Приносят инструменты и пиликают до ночи, а уж от танцев их срамных даже камни краснеют. Я считаю, надобно пресечь! Во избежание. − Это не попрошайки, это уличные музыканты! Артисты! – возмутился Кларенс. – Им разрешено, и вообще, это культурное… − И совершенно зря! У нас столица науки и просвещения, или балаган? То мазил на улицы пускают, то театры эти… ни пользы, ни достижений, распустились совсем. Клар с надеждой оглянулся на короля – неужели не заступится? Спорить с бабкой бесполезно, генерал остается генералом, но обидно же! − Им в самом деле разрешено не только выступать, но и зарабатывать таким образом, например, на обучение. Что до пользы… разве это не лучше вечеров в трактирах? Спокойный тон понравился госпоже Клифф куда больше, и она неопределенно фыркнула, не желая ни продолжать спор, ни отступать. − На все остальное не мне жаловаться. Я, почитай, свое отслужила, гнездо свила, птенчиков обеспечила, а роптать попусту – воздух портить. Глаза вот только… так возраст, чтоб его! Странное дело, дальнейшее ворчание показалось Кларенсу не только беззлобным, но и довольно забавным, особенно от того, что король не только успевал кивать и поддакивать − он слушал старушку с кажущимся совершенно искренним вниманием. Прежде Кларенс видел молодого государя лишь несколько раз на праздничных церемониях, зато слышал о нем регулярно – и от делящегося дворцовыми байками отца, и от обожавшего родича Генри. Кэррол, в отличие от брата, в гостях чаще предпочитала «слушать и кушать», но и от нее он слышал несколько уморительных историй об их детских шалостях, превращавших короля из недостижимого богоподобного существа в непростого, но человека. Благодаря этому первый испуг отступил еще до того, как они добрались до нужной улицы, и Клару стало ужасно неловко за свое поведение. От приглашения зайти на чай король, к счастью, отказался. Боевая старушка довольно тепло попрощалась с ними, оставив смешанные впечатления о своей особе, и только выйдя за ограду ее усадьбы задумчиво растиравший уставшее плечо Клар понял, что снова не знает, как следует поступить. И что говорить. Стекло небесное, как же неловко! − Сын Дэвида Брэдли, верно? − Да, Ваше Величество, – король также потирал плечо, и Кларенс нервно хихикнул, представив себя героем-спасителем монаршей спины. – Прошу прощения, но… − ...но теперь ты чувствуешь себя обязанным если не препроводить меня обратно во дворец, то хотя бы сдать первому попавшемуся отряду стражников, так? − Не сочтите за дерзость, но да, − Кларенс чувствовал, что стремительно краснеет, и поспешил поклониться, пряча лицо за непослушными кудрями. – То есть, только проводить, вам же нужно незаметно вернуться. – К тому же не хотелось бы, чтоб городская стража потом еще месяц потешалась над ротозеями-гвардейцами. − Напомни свое имя? − Кларенс, мой государь. − Во-первых, Кларенс, выпрямись. – Он встал прямо и заставил себя не теребить рукава. − Вот так. Во-вторых, я хотел бы еще прогуляться, но одному как-то скучновато. Есть идеи, куда можно сходить? − Площадь у ратуши? – и дворец рядом, и культурный отдых. − Музыка – это чудесно, но там я уже бывал совсем недавно. − Тогда, может быть, вас заинтересует чайная? Я знаю одну очень приличную, виконт Хейвуд рекомендовал, – если быть точным, то Генри пару раз давал там концерты, а на вечере стихов устроил сущий хаос, едва не кончившийся дракой. – Правда, вас могут узнать… − О, об этом не беспокойся. Обычно я не попадаюсь, удивлен, как это ты так быстро меня раскусил, − король снова улыбнулся, и не ответить на эту улыбку было невозможно. Приободрившись, Клар первым двинулся вперед, показывая дорогу. Король ориентировался в городе куда лучше, чем он думал. Впрочем, ровный геометрический рисунок улиц Эмберхолла был настоящим произведением искусства – пожалуй, Клар даже немного жалел, что не родился раньше и не застал людей, создавших эту красоту. Даже ремесленный квартал, по которому они шли, срезая путь до чайной, радовал глаз невысокими и аккуратными каменными домами с цветными крышами и яркими вывесками, а впереди уже виднелись украшенные янтарем роскошные здания Академии и театра королевы Фионы. И ведь это еще даже не начали украшать улицы к Встрече лета! Они свернули в узкий переулок, соединяющий улицу Газетчиков с Каретной, и Клар напрягся: путь им преградил широкоплечий хмурый парень со скалкой в руках и закрывающим нижнюю половину лица ярко-розовым платком. Это выглядело бы нелепым, не возникни у них за спиной второй, еще более огромный и явно не дружелюбно настроенный мужчина, поспешно натянувший висевший на шее платок на нос. Несколько шагов Брэдли еще сохранял надежду, что он просто выдумывает, а эти двое пришли разобраться друг с другом в удобном безлюдном месте, но увы, лимит необычных приключений на вечер еще не был исчерпан. − Стоять, − грозно пробасил владелец скалки. – Гоните кошельки! Серьезно?! Вот именно сегодня, именно сейчас? Нет, он, конечно, однажды уже попадал в подобную ситуацию и знал, что делать, но, во-первых, тогда он был младше и мельче, так что попросту удрал, а во-вторых… − Как необычно, − в голосе короля не было ни волнения, ни укора. Он, казалось, лишь немного удивился, рассматривая подошедших вплотную грабителей с тем же вежливым интересом, с каким слушал рассказ госпожи Клифф. – Что же вынудило помощников пекаря решиться сменить стезю? Парни опешили. Кларенс, не теряя времени, сунул руку в сумку за единственным доступным ему оружием. Разумнее всего дать им то, чего они хотят, и уйти с миром, но если они вздумают напасть… − А тебе-то какое дело, парниша? Он почувствовал жар в груди и понял, что готов броситься на них в любой миг. − Я разочарован, что вижу подобное в этом городе, и я могу помочь. Потеряли работу? Горе в семье? Грабители замешкались. Выглядели они не как отпетые негодяи, а скорее как только что выскочившие из дома работяги в потрепанных жизнью длинных штанах и не успевших даже запылиться башмаках. Повезло нарваться на неопытных бандитов? Тогда есть шансы на победу. У них ведь, кажется, и ножа-то приличного при себе нет, не говоря уже о пистолетах. − Слушай, парень, хочешь помочь – давай кошелек и разойдемся с миром. Мы ж не душегубы какие… − Я вижу, − перебил король. На фоне этих двоих он казался почти хрупким, но вместе с тем весь его облик, от расправленных плеч до чуть склоненной вбок головы говорил о непоколебимой внутренней уверенности. – Потому и спрашиваю. Сколько вам нужно? Владелец скалки озадаченно потер ею затылок и уставился на старшего подельника. Кларенс замер, внимательно наблюдая за их переглядываниями. − Три десятка золотых лунок, − наконец ответил старший. – Правильно ты, парень, сказал, горе у нас. Король многозначительно кивнул и в самом деле потянулся за кошельком. Достав его, он отсчитал десять золотых монет и положил их себе в карман легкого летнего плаща, а остальное протянул явно еще больше растерявшемуся от такого спокойствия грабителю. − Здесь ровно тридцать. – Мужчина взял кошелек и даже буркнул «благодарствую», чем вызвал смешок опустившего скалку напарника. Клар подумал было, что этим дело и кончится, но у короля на сей счет было иное мнение. – Сейчас у графа Харланда открывается новая лавка возле Мраморной улицы, как раз по вашей части. Если пойдете работать к нему – долг можете не возвращать. В противном случае мне придется вас найти. Долг?! Ох, реки вечные, теперь понятно, отчего капитан Вайсман так рано поседел! Да он за эту пару минут успел вспотеть от головы до пят и детально продумать двойное убийство, а его величество о принципах вспомнить изволил! − Ну ты, парень, даешь, − беззлобно хохотнул успевший спрятать кошелек детина. – Что не страшно, спрашивать не буду – оно видно, уважаю. Но неужто у нас такой жалкий вид? − Вид у вас самый приличный, − возразил король. – Следовательно, и нужда настоящая. Так мы договорились? − Еще как! – мужчина отступил в сторону, король кивнул и как ни в чем не бывало двинулся вперед. Кларенс поспешил за ним, стараясь не поворачиваться к грабителям спиной и все еще не веря такой удаче. Никакого коварного нападения не последовало, а через десяток шагов им в след раздалось зычное: − Отработаем, не сомневайтесь! Когда проклятый переулок окончательно скрылся из виду, Кларенс остановился, чтобы одернуть жилет, достать платок и утереть все еще градом катившийся со лба пот. − Позволите спросить? А как вы поняли, что они в самом деле простые пекари, да к тому же такие... нежадные? − Больно нервно этот здоровяк скалкой крутил, − усмехнулся король. – Если серьезно, то у него в том месте, где фартук обычно заканчивается, след от муки был. Что до жадности, то просто посмотрел на них – и понял. Это трудно объяснить. А ты молодец, бодро держался! Что в сумке, нож? − Циркуль, − честно ответил Клар. − Знаете, Ваше Величество, я только что понял две очень важные вещи, – король чуть приподнял тонкие брови, и Брэдли продолжил со всей возможной искренностью. – Первая – я действительно готов за вас умереть, – ответом стала уже знакомая теплая улыбка, но это его не остановило. − Вторая – я ни за что на свете не пойду в королевские гвардейцы, потому что проще реки вспять повернуть, чем вас охранять! Король удивленно моргнул, на миг растеряв всю свою величественную непоколебимость, а затем звонко рассмеялся, и Клар с удовольствием присоединился к нему, отпуская сжавшуюся в груди пружину. − И не поспоришь, − сказал король, изящно утирая выступившие слезы. – Пойдем отсюда, юный герой с циркулем, мне что-то остро захотелось выпить хорошего чая.