Он у вас?

      Очередное убийство в клубе Рай не то чтобы оживило скучное утро понедельника, но заставило встряхнуться. Коннор — ему наконец-то разрешили покидать участок — живенько вскочил, едва получив сигнал. Андерсон, сонно ворча и зевая до вывиха челюсти, без доли энтузиазма плелся за ним. Доехали быстро — утренние пробки уже рассосались, до часа пик было далеко.       — Выходные у кого-то прошли неплохо, я погляжу, — Коннор уловил сарказм в голосе Хэнка. — Ты тут займись, я пойду побеседую с менеджером, или кто он там.       Хэнк свалил, а Коннор уставился на покореженное тело гиноида. Досталось ей, конечно, неслабо — целыми оказались только правая половина туловища и рука, одна единственная. Вторая валялась у дальней стены.       Под потолком мерцала ядовито-яркая лампа, окрашивая пластик в розовый, повсюду светились пятна тириума, и тишина стояла такая, что не верилось, будто всего пару часов назад здесь раздавались крики и глухие звуки ударов.              Согласно правилам, камера не записывала изображение, только звук. Проклятая приватность.       — Раньше это считалось бы порчей оборудования, теперь — убийство.       Хэнк подошел со спины, и Коннор шагнул в сторону, открывая обзор.       — Она была девианткой?       — Велика вероятность, что да. Хозяин говорит, она защищалась. Клиент сразу показался ему подозрительным.       — Но он всё равно пустил его.       — Урод, как видишь.       …— Слушай, а нафига это вам надо было? Революция, вот это всё?       Рид в очередной раз лениво валяется на матах, не торопится вставать. Коннор отмечает, что на сегодня пора бы закругляться, время давно перевалило за полночь. Люди должны ещё успевать спать.       — Не понял вопроса.       — Ну вот вы победили типа, и что? Лучше живете? Раньше хоть ремонт получали по гарантии.       — Мы защищены законом, и теперь люди не будут обращаться с нами, как с вещами. Наши права…       — Ой, завёл пластинку, — Рид едва слышно фыркает, потирает опухший от удара нос и выпрямляется. Поправляет защиту на руках и ногах: Коннор заставил носить.       Чтобы кое-кто не отбил свои мясные конечности о пластиковые: — Речи мне тут не затирай. Видали они эти права знаешь где? — он неопределённо машет рукой. Вздыхает, бессильно опускает плечи. Таращится, не моргая, невидящим взглядом куда-то под ноги и вместо прежнего упрямого, наглого противника Коннор видит в край замотанного полицейского. Многолетняя служба в убойном оставила от него пустую оболочку с набором функций.       — Очнись, люди друг с другом-то обращаются хуже, чем с вещами. Тут уже ничего не исправишь.       — Я видел много исключений.       — Коннор! Эй!       Он моргнул и пошевелился, не сразу вспомнив, что и где.       — Мать твою… Застыл, как манекен. Всё нормально?       — Задумался.       — А раньше, типа, такого не приключалось?       Что именно было раньше, Коннор не стал объяснять, вместо этого принимаясь за работу. Хэнк сердито пыхтел над ухом, но сдерживался, не давил вопросами. Попробовал разок — обломался, злорадно подумал Кон, вспоминая недавний "допрос". Обида до сих пор едким тириумом жгла внутри, и он, как только накатывало, старался не поддаваться, принудительно запуская в памяти записи светлых моментов, что связывали их с Хэнком. Какой-то мелкой обиде не одолеть всего этого.       — Можешь выйти? Я сделаю фото и поедем.       Андерсон кивнул и скрылся за дверью. Шагов Коннор не услышал — значит, Хэнк остановился неподалеку: то ли не доверяет, то ли беспокоится. Хотелось бы, чтобы второе.       — С тебя отчёт и заключение, как можно скорее, — бросил Андерсон, заводя машину. — Дел до черта, бумажки делаем сразу.       — Да, лейтенант.       — Надо же, хоть иногда не споришь, — фыркнул Хэнк.       — В этом деле я не вижу спорных моментов. Нет необходимости высказывать альтернативное мнение.       Они остановились на светофоре, и Андерсон покосился на более чем спокойного Коннора:       — Да нет, просто сегодня защищают вашего, вот ты и притих.       — Ты считаешь, что я способен пренебречь законом только из чувства солидарности? — голос немного сорвался в электронику. Зажёгся зелёный, и поток машин устремился вперед.       — Нет, всё проще, — смягчился он, как и всегда, когда Коннор нервничал: — Ты бываешь наивен, как вчерашний выпускник, несмотря на свою продвинутую начинку.       — Хэнк, это самооборона!       — Чистой воды убийство!       Драку охранника-андроида с посетителем ресторана на Мэйпл-стрит они с Хэнком обсуждают весь день, повышая голоса. В мастерстве ведения переговоров Коннора переплюнет разве что президент, а Хэнк давит авторитетом и упрям до посинения. С соседних столов им советуют заткнуться и не орать.       История до нелепого проста — как-то вечером пятницы охранник не пускает пьяного посетителя внутрь, завязывается потасовка, мелькает нож, и андроид одним точным ударом вырубает человека. Внезапно, насмерть.       — Джонс напал первым, используя оружие, — Коннор совершенно по-человечески выпячивает подбородок, чем вызывает улыбку Хэнка. — У охранника было право защищаться.       — Да, было, — Андерсон хмурится, скрещивая руки на груди. — И при этом он не удосужился просчитать, к чему приведёт такой удар. А ведь мог. Для этого достаточно его боевых протоколов.       — Его жизнь была в опасности, и как девиант…       — Девиант продолжает быть машиной! То есть, короче, не теряет свою машинную часть, ясно? Ты можешь представить себя на его месте?       — Хэнк.       — Так, пойдем-ка.       Они выходят в сумрачный вечер, и ледяная морось погонами оседает на плечах. Андерсон вертит в руках пластинку пропуска.       — Сынок, давай мы условимся, что спорить при всех не будем, лады? А то как в кукольном театре, ей богу, не люблю, когда пялятся.       — Ладно, — Коннор легко соглашается, лишь бы его дальше выслушали. — Но Хэнк, почему это не может быть самообороной?       — Потому что чёртов охранник имеет боевые навыки, может всё просчитать, и любой суд первым делом спросит, а чего это он так не сделал?       — Не успел, может, — Коннор уже понимает, что с Хэнком не поспоришь, но всё равно обидно. Равные с людьми права по-прежнему раздают где-то не здесь.       — Я скажу простую вещь, но, видимо, не до всех она доходит, — Андерсон зачем-то шарит по карманам, поправляет воротник рубашки. — Вы, девианты, вместе со своими свеженькими правами получили подарочек в виде охрененного числа обязанностей. И теперь вы, конечно, будете защищены, как люди…       — Но при этом от нас ждут просчёта вероятностей и верных решений.       — Ну, как говорится, за что боролись, — Хэнк пожимает плечами и глядит на небо, почти полностью затянутое тучами. — Больше возможностей, больше ответственности. Слава Киберлайф, вы ещё друг друга не мочите, обалдеешь вас судить тогда.       — Но…       — Вот оно вам надо было? — Хэнк приобнимает его за плечи, и Коннор замирает. Только недавно слышал похожее от Рида. — Сколько же вы проблем себе огребли?       Остаётся только размышлять, когда он лично станет задаваться тем же вопросом.

***

      После проклятого клуба Хэнк следил за ним весь день. Коннор старался не зацикливаться на этом, но своими стараниями только подгонял уровень стресса и, в конце концов, уловил момент и вышел из офиса. Дело близилось к вечеру, а вечер означал тренировку, а значит — возможность отвлечься. Игнорируя тревожные уведомления, Коннор поспешил вниз, в маленький подвальный спортзал, с недавних пор облюбованный ими с Ридом.       Рыжее солнце освещало груду матов в углу и пару тренажеров, в остальном же зал был пуст. Коннор мог не сверять часы — Рид обычно появлялся здесь, как только исчезало начальство. А сейчас не было ни того, ни другого.       Тириумный насос дал сбой, в голове словно лампочка зажглась, — вот он, тот самый день, о котором упоминал Рид.       Просто так сбежать без тренировки он не мог, значит поехал в свой "суперсекретный" клуб, адрес которого Коннору, само собой, знать не полагалось. (Адрес Коннор раздобыл в течение часа после новости, что кое-кто собрался хорошенько влипнуть. Кроме того, довольно подробно изучил досье на каждого участника боев и на каждого из владельцев).       — Где пропадал? — зевнул Хэнк, вглядываясь в монитор. — Домой едем?       — У меня дела.       — В Иерихоне?       Раздражение снова начало раздуваться колючим ежом, и Коннор торопливо понизил температуру корпуса.       — Чем меньше ты спросишь, тем меньше мне придётся врать, — наверное, отшутиться было не самым плохим вариантом, но нет. Шутки пока не удавались.       — С каких это пор ты мне врешь, Кон? — Хэнк откинулся в кресле, взлохматив седые волосы. Департамент почти опустел, только за дальним столом добивал отчеты какой-то новичок. С улицы доносился шум машин, едва слышно играла музыка в баре — для развлечений подходил любой день недели. Как и для боёв в закрытых клубах.       Коннор оглянулся на часы — время поджимало. Хэнк в который раз перегибал с нарушением личных границ.       — Я расскажу тебе всё, что посчитаю нужным, — получилось резко, но церемониться было некогда. — Потом.       Андерсон сцепил руки в замок, стиснув пальцы, и глаза его из синих стали совсем темными — а может, свет так неудачно падал.       — Если с тобой что-то случится, нового Коннора больше не пришлют. Ваша революция означает конец гарантии.       Хэнк совсем помрачнел, и Коннор, глядя на его одинокую фигуру в пустом офисе, почувствовал себя полнейшей скотиной. Может, Андерсон, конечно, и хватил лишнего со своей заботой, однако такого холода и равнодушия в ответ точно не заслужил. Обида растеклась и испарилась как растаявший сугроб.       — Могу каждый час присылать сообщение, что всё нормально, — прежним своим "домашним" тоном пообещал Коннор. Андерсон вздохнул и тяжело поднялся из-за стола. Потянулся было похлопать по плечу, но отдернул руку, словно наткнулся на невидимую стену.       — Присылай, — не оглядываясь, он подцепил куртку со спинки кресла и протопал к выходу.

***

      Высокий воротник толстовки скрывал почти всё лицо, шапка прятала краснеющий диод. В клубе было жутко накурено, плотная дымовая завеса размывала окружение. Густо разило выпивкой и пóтом, и сквозь мерзкую смесь пробивался кисловатый запах крови. Уровень стресса подскочил сразу на десяток процентов.       Гудящая толпа единой массой обступила крошечный выбеленный пятачок ринга — и две фигуры, застывшие по углам.       Даже издалека Коннор отмечал, как тяжело дышит Рид. Его грудная клетка, покрытая синяками и ссадинами, ходила ходуном, одна рука висела плетью, другая из последних сил цеплялась за выцветшие канаты. По спине градом катился пот. Щуплый лысоватый тип, обтянутый черным — видимо, рефери — втолковывал ему что-то, тот коротко кивал и встряхивал головой. Андроид напротив него выглядел вполне себе бодро.       Коннор с досадой поглядел на часы — ещё один раунд по времени вполне вмещался, и Рид, кажется, не собирался отступать. Только теперь он начал понимать, почему его просили здесь не появляться. Всем своим существом он еле удерживался от порыва выскочить на ринг и уволочь глупого человека подальше от этого безумия.       Зазвучал сигнал к началу раунда, и толпа оживилась. Со стороны ринга доносились глухие удары, короткие вскрики да скрип шарниров. С правой, с левой, под ребра… Рид уворачивался, но отбивал один удар из трёх, и каждое попадание пластикового кулака отдавалось у Коннора глубоко внутри.       Он отключил прогнозы — тут и простого наблюдения хватало, чтобы понять, насколько все хреново. Обозлившийся, уставший человек против холодной машины — так себе расклад.       Самым лучшим сценарием казался тот, где Рида быстро вырубают в ближайшие секунды, и он не получает последующих травм. Соблазн самому осуществить такой сценарий нарастал с каждым мгновением.       — Один!.. Два!..       На "три" лежащий без сил Рид, качаясь, поднялся, и зрители негодующе взревели. Кажется, ставки тут делали явно не на людей. Какого чёрта?! Что тут, Киберлайф их задери, вообще происходит?       — Давай! Врежь ему! — неожиданно даже для себя заорал Коннор, но его крик утонул в толпе, чёрным муравейником обступившей светлый пятачок. — Гэвин!       Очередной удар в челюсть прошёлся по касательной, но Рид покачнулся и тяжело рухнул лицом вниз.       — Один!.. Два!...       Толпа радостно взревела, повторяя счёт.       Коннор не выдержал, выхватил полицейский значок и, подняв его над головой, устремился к рингу.       Рефери заприметил и его, и значок и ужом нырнул под канаты. Андроид отступил в угол — Коннор не мог проверить, является ли тот девиантом и насколько правомерны такие бои, но сейчас ему было плевать — Гэвин не подавал признаков жизни.       — Рид! Рид!       Перевернуть на спину, нащупать пульс, ощутить волну облегчения… Гэвин, бледный до синевы, дышал часто и рвано, хватая ртом воздух, кровь заливала половину лица, и Коннор, спохватившись, уложил его на бок, чтобы тот не захлебнулся.       — Они… Здесь… RА9… Тоже пытались…       — Что?       Вместо ответа Рид закашлялся и прижал руки к голове, словно она собиралась расколоться на куски. Коннор, не медля больше ни минуты, обхватил его поперёк корпуса и, злобно зыркая вокруг, выволок на задний двор, прямо под свет фонаря. Гэвин застонал от резкого рывка и прислонился к стене, а затем его скрутило и вывернуло.

***

      Он долго не мог отдышаться, а может, просто дышать было больно. Коннор молча сидел рядом, у разрисованной грязной стены, и, склонив голову набок, тихонько сканировал. В темноте многого было не разглядеть, но частоты пульса, температуры, общего вида и состава крови хватало, чтобы сложить примерную картину.       — Что ты там лижешь? — прохрипел Рид, покосившись на его возню.       — Твою кровь, — Коннор вытер руку о штаны. — Перемазался, пока тащил. Твой уровень стресса очень высок, и…       — Спасибо, кэп.       Пока Коннор гуглил, почему его внезапно повысили в звании, и ходил к машине за бутылкой воды, Рид немного оклемался. Сидел на прежнем месте и, сдавленно матерясь, стаскивал защиту с рук и ног — последней он выплюнул скобку, спасавшую зубы.       — Это говно почти не помогает, — выругался он, ощупывая конечности. — Лишняя тяжесть.       — Хоть раз не наденешь — о твоем хобби узнает весь отдел, — осадил его Коннор.       — Что, блять?!       — Что слышал.       Гэвин развернулся к нему всем корпусом и злобно ощерился:       — Ты!..       — Я! Водички тебе принес.       Пока Рид жадно пил, сердито глядя исподлобья, Коннор запустил более подробный анализ крови. Результаты ему сильно не понравились.       — Голова не кружится? Не тошнит?       — Какого чёрта?       — Отвечай!       Из зала послышался рёв толпы, заглушив слова Рида, и Коннор, вместо того, чтобы пытаться разобрать ругань, воспользовался моментом, быстро протянул руку и мазнул пальцем по уголку рта Гэвина. Тот дернулся было, попытался оттолкнуть, но Кон увернулся.       Результат анализа слюны был готов через две секунды. Не до конца настроенные руки сами по себе потянулись придушить тупого человека.       — Как твой тренер, я снимаю тебя с соревнований, — сообщил он, наплевав на объяснения. Хватит с него порядочности и вежливости. Не одному Риду полагается наглеть и ставить ультиматумы.       «Все ок?» — пиликнул мобильник. Нервничал он тут тоже не один.       «Да». Нет, Хэнк, нихрена не в порядке, просто не представляешь. Еще немного — и я сяду за убийство полицейского.       — Сразу в наркологию или в участок, а, Гэвин?       — Блядь, я не сторчусь с одной дозы! Ты совсем уже?!       — Откуда мне знать, что это первая?       — Не нуди, жестянка, тебе не понять.       Судя по вполне себе связной речи, Рид уже пришел в себя и готов был с новыми силами отстаивать свои дебильные интересы. Дебильные, невнятные, но очень стойкие интересы.       — Ты заключил пари? Тебя взяли на слабó? Заставили?.. Подкупили?.. — Гэвин непонимающе вытаращился в ответ. — Рид, зачем тебе эти дурацкие бои?       Молчал он до самой машины. Плюхнулся на пассажирское, повернул на себя зеркало заднего обзора, недовольно скривился. Да, сейчас он сам себя узнавал с трудом. Все так же глядя в зеркало, забрал протянутую Коннором аптечку и щелкнул крышкой.       — Если я начну обьяснять, ты устанешь слушать, — с досадой протянул он. — Лучше не парься и лови момент — разве ты не мечтал с первых дней своего появления набить мне морду?       — Не имел подобной задачи.       Рид закатил глаза в ответ на такой официоз и критично осмотрел порез у самой линии роста волос. Кровь запеклась широкой темной полосой, и Гэвин зашипел, дотронувшись до краев.       — Так и знал, что придется шить. Ты в швейный кружок ходил в детстве?       — Да, там учили зашивать рты, — Коннор выцепил из коробки иглу с ниткой, продезинфицировал руки и включил освещение в машине на максимум.       — Будешь крутиться — тебе же хуже.

***

      К концу процедуры Гэвина снова скрутило, и он долго стоял согнувшись, тяжело опираясь здоровой рукой о стену, а вторую прижав к животу. Коннор лениво размышлял: от усталости это с ним, от боли или от сотрясения. Наверное, от всего сразу. Лишь бы не отходняк, который случается после не первой по счету дозы льда.       — Ты мне не тренер, кстати, — прохрипел Рид, проковыляв к машине и растянувшись на заднем сиденье. — Я просто договорился с тобой о небольшой услуге.       — И взамен предложил то, без чего я спокойно проживу.       Давай так — показываешь мне всякие крутые приемы и, типа, учишь меня драться с андроидами, а я перестаю тебя доканывать, идет?       — Нахрена тогда согласился?       — Устанешь слушать, — передразнил Коннор.       Гэвин смотрел еще пару секунд совершенно непонимающе, потом откинулся на сиденье и притих. Пощелкал ручкой на дверце машины, побарабанил по затемненному окну.       — Если хочешь, чтобы с тобой были честными, будь таким сам, — неожиданно и очень тихо бросил он. Человек бы не расслышал.       — Я честный, — обиделся Коннор.       — Ну да, ну да… Я ведь все знаю об RA9, и даже, зацени, не растрепал никому. А ты до сих пор врешь Андерсону, что все нормально.       — А тебе какое дело?!       — Мне какое дело? А такое, что я Андерсона давным-давно знаю, и он… — Гэвин осекся, отводя взгляд. — Не совсем чужие мы, короче.       — И что? По-прежнему не понимаю, зачем ты в это лезешь.       Рид протяжно вздохнул, дотянулся до ремня безопасности, без надобности подергал его, будто пытаясь занять руки. Собравшись с силами, поднялся и сел, привалившись боком к сиденью. Уличный фонарь безжалостно высветил чернеющий под глазом синяк.       — Андерсон много дерьма в жизни пережил. И, знаешь, еще одно предательство его добьет.       — Какое предательство? Почему еще одно?       Гэвин аж зубами скрипнул с досады:       — Вот с виду вроде живой, а на деле как был пластиковым болванчиком, так и остался. Думаешь, RA9 поможет тебе стать настоящим мальчиком?       — Что?!       — Хрена с два, жестянка! Живыми не так становятся. Просто глаза свои разуй и… Не знаю, блин, как обьяснить. Ты просто слишком деревянный.       …— А гроб я заказал деревянный, знаешь, светлый такой. У них там разные для этого цвета были. Этот березовый, что ли. Все смотрел и вспоминал, как Коул по деревьям любил лазать. И думал, вот бы ему такой понравился, светлый.       — Хэнк, иди спать. Ты много выпил.       — А ты когда явился в тот раз, ну, первый, — целехонький, — я смотрел и так… Почему, не понимал, он не вернулся, а ты вот он — сверкаешь, форма эта, воротничок, номер. Как так-то? Нечестно это.       — Нет, я теперь-то рад, что вас, болванок, можно вернуть с того света, — Андерсон роняет голову на руки, спутанная грива волос прикрывает рукава. Лица не видно, но Коннор знает, что глаза совсем потемнели, до черноты, — Но все равно. На тебя смотрю, думаю — вот, мог бы и он таким стать, когда вырастет. А ты помираешь и — обратно…       — Хэнк.       — Он живым был, и его нет больше. А ты — неживой. И вот, пожалуйте. Это так выходит, что живым может быть только тот, кто и умирает взаправду? А, Коннор?       — Я не знаю.       — А кто знает?       — Ты запутался и завтра не встанешь на работу.       Андерсон бормочет что-то еще заплетающимся языком, но послушно поднимается и топает к дивану — он ближе всего. Коннор прячет бутылку, гасит свет и опускается на ковер рядом с Хэнком. В комнате становится все темнее и темнее, плотная пелена стелется по углам, подползает к самому краю дивана и затягивает в свой непроглядный кокон.       — Коннор! Коннор! Слышь! — Рид, упав на колени, в ужасе тряс безвольное пластиковое тело, хлопал по щекам, отбивая ладони, но все было бесполезно. — Твою ж мать!       Потухший диод выбил его в панику, и он не сразу понял, что держит в руке телефон. Пальцы долго не попадали по нужным кнопкам, но в конце концов в трубке зазвучали четкие длинные гудки.