Бакуго — омега

      Почему ему должны нравится эти воняющие скользкие тряпки для лица? Воняющий, скользкий и тестостероновый Киришима после гантелей ему, конечно, нравился не больше, но то, что он омега ещё не говорит, что ему интересны посиделки в три часа ночи в комнате у Мины, за обсуждением того, какие запахи они стараются вычеркнуть перед течкой. Конечно же он не пойдет посреди ночи к ним, жертвуя своим сном в субботнюю ночь. Они приходят сами и располагаются везде, где могут, попутно расставляя по журнальному столику снеки. Благо шума от них меньше, чем от одного Киришимы, поэтому терпеть разительно легче. — Розы. Никаких розовых отдушек. Меня после них вообще не отпускает, — Мина раскрывает упаковку с тканевой маской, на которой нарисован тигренок и распределяет её по лицу. По лицу Бакуго. — Колись, злюка. У тебя ведь тоже должны быть слабости. — Нет у меня никаких слабостей! — он честно пытался выкрутиться, но сидит он на полу, оперевшись спиной на кровать, между Миной и Ураракой. От одной увернуться не получается, а трогать Круглолицую сейчас рука не поднимается. Чёртова солидарность. — Брось, Бакуго, должно же быть что-то, — Момо поправляет свой розовый халат и отправляет в рот одну ложку клубничного желе. Её участие в этой пытке почему-то казалось Кацуки самым неожиданным. — Вы слишком на него наседаете, — Джиро опасливо посмеивается пытаясь отвлечь девушек музыкой. Пусть она и была бетой, но занимала здесь место более чем законно. — Мы все рассказали, Бакуго, давай, — тянет она прихлопывая края маски на лице парня. — Гибискус, — бурчит он, сдавшись под её внимательным взглядом. Где они с Киришимой учились раз у них настолько атрофировано чувство страха? — Или барбарис. Какая-то такая дрянь. — А знаешь, кто пахнет этой кислятиной? — подергивает бровями Черноглазка. — Не ебёт. — Ну да, когда бы ему успеть, когда ты его домашкой круглые сутки закапываешь, — разводит руками Мина. Бакуго багровеет от злости. Урарака краснеет, пряча смех в ладошку. Джиро смеется под ритм играющей из колонок попсы. — Черноглазая, блять. — Ой да ладно. Ты как будто один такой. Наш мальчик-свежая выпечка-Мидория, вообще сегодня Урараку до больничной койки довёл. — Мина! — Не нужно открывать им правду, дорогая. Они ещё не готовы, — Джиро берет Ашидо за руки и, кажется, ставит точку в недопризнаниях на сегодня. — Не думаю, что это так работает-ква, — Цую режет на кусочки персики и ставит их на центр стола. — Токоями-кун просто слишком специфичный для этих категорий.       Что он вообще здесь делает? — Но вот Киришима и Бакуго. — Ещё слово и уйдете к себе, — он поправляет сползающую маску кончиками пальцев. Затем останавливается. Что за хуйню он сейчас сделал? — Знаешь, даже будь ты альфой, это бы не спасло ваше положение, — Хагакуре нагло пользуется тем, что ей сложнее разъяренно заглянуть в глаза. — Именно! Вы так хорошо смотритесь вместе! — Да вы, блять, издеваетесь. — «Бакубро, взорви меня хорошенько!», «Бакуго, я забыл своё бенто!», «Бакуго, помоги мне с контрольной!» — Да, он единственный, кто может попросить о таком и остаться в живых, — уже бесстрашно заявляет Джиро. — У него слишком крепкий лоб. — Хочешь сказать, что он тебе не нравится, «Бакубро»? — Мина тычет локтем ему под ребра. — Кому в здравом уме может понравится этот полоумный? — Мономе из 1В, — между делом бросает Момо. — Мне Кенто говорила. — Мономе? Это тот, что причуды копирует? Он странный-ква, — Цую располагается на коленях у Хагакуре. — Этому фрику? Он еще более мерзкий тип, чем я думал, — он скрещивает руки на груди, и не смотрит на стол. Персики выглядят сладкими. — Да, кстати, у тебя есть что-то ещё любимое, кроме острого соуса? — Круглолицая берет тарелку и пододвигает ближе к Бакуго. Не дождется. Ничего с её рук он есть не собирается. — Острый перец. — Как оригинально. Ты только сильно не переживай. Если, может, Кири и нравится ему, то вот сам Кири… — Я. Вас. Вышвырну. — Давно бы это сделал, если бы мог. — Бакуго, у тебя тут лежит что-то, — Цую тянет руку под кровать. Бакуго думает какого размера останется кратер, если он взорвется раньше, чем Цую достанет «что-то», что он абсолютно точно не закинул туда за секунду до того, как к нему вломились. Но Цую вытаскивает, а на лице у Кацуки теперь значительно быстрее сохнет маска. — Это же подарочное издание Кэнди Кэнди! Бакуго, какая прелесть! — Отдай мне, живо!       Кацуки забирает мангу и кладет её себе под спину. Мина хитро улыбается, снимает с его лица маску тигрёнка и протирает кожу легким кремом, попутно проталкивая ему в рот кусочек персика. Бакуго не шевелится. Вообще и до самого конца вечера. Чтобы он ещё хоть раз открыл кому-то дверь.       На следующий день, пока он готовит что-то на кухне, Мина включает Кэнди Кэнди на телевизоре в гостиной, выставляя максимальную громкость. — Бакуго! У тебя в комнате вчера было шумно, — Киришима оказывается слишком близко, и Бакуго не пугается только благодаря силе чистой ненависти к происходящему. — Я не стал заходить, но мне тут нужна… — Да. Погнали. Быстро.