Show me how to live

      Чан сонно жмурится, плотнее кутается в необъятную черную толстовку и отчаянно зевает каждые пять минут. Организм отказывается просыпаться даже после дозы отвратительно химического на вкус энергетика. В добавок ко всему, занятия сегодня начинались в десять, о чем юноша совершенно позабыл и теперь сквозь подступающий сон взирал на суетящихся вокруг студентов, тогда как часы показывали 8.35. Чанбин и Хан весело насмехались над забывчивостью хёна в их общем чате, намекая на возраст и подступающую старость. Чан беззлобно посмеивался, время от времени отправляя в диалог возмущенные смайлики и только закатывал глаза.       Шум вокруг не раздражал, мирное гудение голосов скорее усыпляло, буквально погружало в транс и Чан в один момент просто поймал себя на том, что вот уже несколько минут неотрывно вглядывается в пустоту перед собой. Растрепав и без того взлохмаченные светлые волосы, жесткие от краски, Крис решительно давит очередной зевок и направляется к стоящему неподалеку кофейному автомату. Приторный, ароматизированный напиток оттуда слабо напоминает кофе, но сейчас и он лучше, чем ничего. Взгляд, бессмысленно скользящий по толпе, вдруг выхватывает среди темных макушек знакомый синий цвет и больше не отрываясь, следит. Чан стоит достаточно близко, чтобы разглядеть, как Ян Чонин, старающийся не натыкаться на других в довольно тесной толпе, неожиданно спотыкается, будто бы на ровном месте, и не сумев удержать равновесия, падает вниз, так неудачно сталкиваясь лицом с перилами лестницы. Крис смотрит достаточно пристально, чтобы разглядеть подножку, поставленную невысоким, ухмыляющимся пареньком курса третьего, а также руку, подтолкнувшую в спину уже потерявшего равновесие синеволосого юношу.       Сердце на миг замирает, когда Чонин поднимается, утирая со щеки бегущую из рассеченной брови кровь и Криса разрывает от противоречивых желаний броситься за юношей или все же разобраться с его обидчиком, который спешит скрыться в толпе. Чан быстро анализирует ситуацию и решает, что помощь явно пострадавшему Чонину гораздо приоритетнее, чем мимолетный выплеск злости на очередную мразь.       Старший догоняет юношу уже в туалете. Звонок прозвенел несколько минут назад и тут, как и в коридорах, становится пусто. Сонную тишину утра нарушают лишь приглушенные голоса из аудиторий поблизости, да негромкий всплеск, который слышится каждый раз, когда Ян подставляет пальцы под ледяную воду. Крис, ненадолго застывший на входе, поражается чужому спокойствию - Чонин стирает все никак не останавливающуюся кровь так спокойно, будто делает это каждый день. Его ладони оказываются также сбиты от неловкого падения, а на лице постепенно наливается краснотой небольшой синяк на скуле.       - Эй, ты в порядке? - Негромко окликает парня Чан и тот вздрагивает. Несколько затравленно оглядывается через плечо, но тут же берет себя в руки и хмыкает, однако в мозгу Криса ожогом отпечатывается это выражение паники, беззащитности и страха, мелькнувшие всего на секунду.       - Как видишь. - Чонин усмехается, вроде бы равнодушно, но не нужно быть психологом, чтобы различить защитную реакцию явно пребывающего в стрессе разума.       - Я вижу. - Мягко соглашается Чан. Подходит чуть ближе, невольно вздрагивая от вида забрызганной кровью раковины. - И не думаю, что ты в порядке. Тебе нужно в медпункт, обработать раны...       - Нет, не нужно. - Чонин обрывает резко, раздраженно, будто злясь на того, кто своей доброжелательностью пытается вывести его из равновесия. Чан лишь моргает, неуверенно улыбаясь. - Со мной все хорошо.       - Ты буквально залил кровью весь университетский туалет. - Чан будто с ребенком разговаривает. Упрямым, недоверчивым и недовольным. Преувеличивает конечно насчет всего туалета, но крови и впрямь много и очень скоро от ее запаха начинает мутить. - Давай я хотя бы помогу. У меня где-то был пластырь и...       Чан не успевает договорить, потому что краем глаза успевает заметить, как внезапно резко бледнеет Чонин, как напрягаются его пальцы, отчаянно вцепившиеся в скользкие края раковины. Крис реагирует раньше, чем успевает понять, что происходит - юноша попросту подхватывает начинающее заваливаться в сторону тело, осторожно удерживая за талию и плечи. Несколько мгновений растерянно глядит на все еще залитое кровью, почти зеленое лицо потерявшего сознание Яна, а после бережно подхватывает на руки. Чонин, кажется, выше, но настолько легкий, что Чан почти не ощущает тяжести, а может, это адреналин пережитого за последние десятки минут дает о себе знать.       Одна из ближайших аудиторий, на счастье, свободна, и Чан быстро опускает свою ношу на скамью. Вспоминает изучаемые когда-то уроки первой помощи, расстегивает черную плотную рубашку на несколько пуговиц, обнажая бледную кожу и изящные, тонкие ключицы, с легким беспокойством оттирает успевшую подсохнуть кровь с лица и шеи. Закатывает рукава, собираясь смыть остатки бордовых разводов с кожи и цепляется взглядом за россыпь бледных следов, напоминающих... ожоги? Хмурится, решая пока оставить догадки при себе.       В этот момент ресницы Чонина начинают дрожать, и он судорожно втягивает воздух сквозь зубы, кажется, окончательно приходя в себя. Открывает все еще немного затуманенные, расфокусированные глаза, смотрит на встревоженное лицо Чана, который склоняется над ним близко – пожалуй, даже слишком, но в этой ситуации нарушение личных границ остается незамеченным – и хмурится.       - Чонин… - неуверенно шепчет Крис, слишком беспокоясь как для незнакомца, дальше поглядывания на объект своего воздыхания не переходящий. Но ничего поделать с собой не может – бледность младшего, его хрупкость, тот загнанный, какой-то измученный, усталый взгляд – все это бьет прямо в сердце, пробуждая в юноше давно, казалось, усмиренное желание оберегать, защищать. Даже если потребуется защищать от всего мира.       - Мне нужно домой. – Пересохшими губами шепчет Ян. С трудом встает, и даже сидя его ощутимо пошатывает. Кажется, от следующего обморока его отделяет только собственное упрямство.       - Я провожу. – Быстро выпаливает Крис, вместе с тем пытаясь подавить иррациональное радостное предвкушение. Блять, он точно не должен испытывать восторг в такой ситуации, точнее, из-за причин, по которым они оба оказались здесь. Но он испытывает и немного злится на себя и собственные почти щенячьи ощущения предвкушения.       - О. – Коротко выдыхает Чонин и улыбается. И блять, эта улыбка последнее, что может понравиться Крису, потому что она одновременно злая и вымотанная. Когда Ян поднимает глаза, посверкивающие из-под синей челки, он кажется даже спокойным. Словно покопался в чужой голове, сделал выводы и вот теперь-то точно знает, как на это все реагировать. – Так ты наслушался всех этих сплетен и решил, что можешь завалить меня?       - Что?.. – Крис невольно ежится от цепкого, оценивающего взгляда младшего. В нем нет тепла, лишь циничность и ледяная корка равнодушия. Показного или вынужденного, думает Чан и от этого становится больно. Сколько раз младший слышал такое? Сколько раз ублюдки без чести и совести пытались воспользоваться глупыми слухами, прикрывая свои мерзкие стремления? Видимо, достаточно, если теперь на безобидное предложение Чонин реагирует... так.       - Ок. – Ян размеренно кивает. – Ты в моем вкусе, думаю, мне даже понравится. Тебе понравится точно, не переживай. Опыт у меня… достаточный.       - Боже, Чонин! – Не удерживается от восклицания Чан. Винить младшего он точно не может, да и не собирается. Но смущение, раздражение на ситуацию в целом и злость на тех, кто своими дурными языками напрочь убил у юноши, еще мальчишки, по сути, малейшее доверие к людям заставляют нервно подскочить. – Я просто не хочу, чтобы ты сейчас был один. Хочешь, я вызову тебе такси? Клянусь, я не имел ввиду ничего такого, это просто помощь.       - Просто помощи никогда не бывает. – Юноша улыбается, уже мягче, но все равно не расслабляясь до конца. А потом с внезапной ироничной ухмылкой добавляет насмешливое. - Хён.       В итоге Чонин все же соглашается. Не потому, что проникается внезапным доверием к запоздало назвавшему свое имя, отчего-то смущенному донельзя Бан Чану, а скорее потому, что и впрямь и десяти шагов не может сделать, не остановившись перевести дух. Когда они вдвоем выходят из университета, на них косо поглядывают редкие ожидающие своих занятий студенты, но Чонин к нежелательному вниманию привык, умело его игнорируя, а Крис и не замечает даже, полностью сосредоточенный на том, чтобы оберегать младшего. Телефон его разрывается от входящих сообщений в мессенджерах, Чан уверен, что это друзья, потому не обращает внимания, лишь отстраненно предполагая, что слухи об утреннем инциденте все же разошлись.       Пару раз Чонин оступается на неровностях дороги, и Чан каждый из них дергается младшему на помощь, бережно удерживая за локоть и уже после думая, что такое внимание может быть неуместным. Но Ян молчит, он кажется вообще еще не до конца отходит от недавнего удара, выглядя на удивление потерянным и замкнутым, от силы бросив всего несколько слов за все время.       Квартира юноши оказывается в пятнадцати минутах медленной ходьбы от университета, и когда Ян бросает короткое «Мы на месте», Чан невольно напрягается. Несмотря на молчаливость младшего и его общее нежелание взаимодействовать со своим же провожатым, Крис в обществе Чонина буквально тает от восторга. Одно присутствие младшего так близко сердцем воспринимается как нечто поистине волшебное и оно то и дело предательски заходится от трепета. Блять, Чанбин был прав и Крис действительно влип. Серьезно так влип.       - Ну так что, не хочешь зайти? – Внезапно прерывает затянувшуюся тишину младший и Чан, погруженный в свои мысли, даже вздрагивает.       Несколько секунд непонимающе глядит в спокойные, темные глаза Чонина и не понимает, откуда у того внезапно взялось такое радушие. А потом видит в глубине зрачков злость и некую надменную уверенность и осознает – это проверка. Ян до сих пор считает, что ему помогли с одной лишь целью и уверен, что сейчас старший с радостью примет его предложение, чтобы воспользоваться шансом, а потому лишь недоуменно вскидывает брови и как-то весь сникает, когда тот спокойно отказывается. Ему и впрямь нужно возвращаться, скоро начинаются занятия и он, как ответственный студент, не хотел бы их пропускать. Точнее, хотел бы, и радостно пропустил, но за подобную выходку и без того недолюбливающий его преподаватель не повременит отомстить.       Ян еще пару секунд вглядывается в чужое лицо, будто пытаясь отыскать скрытые мотивы, а после просто хмыкает и разворачивается, чтобы уйти. Чан видит, как рука младшего тянется к карману пальто, чтобы достать изрядно помятую от падения пачку сигарет.       - Чонин, я могу позвонить тебе вечером? – Крис мнется, ощущая себя буквально впервые влюбившейся девчонкой. Это Крис-то, всегда спокойный и уравновешенный Бан Кристофер Чан, надежный друг и советчик в чужих отношениях. Если рассказать Джисону, он будет подкалывать этим еще десятилетие. – Нуу, чтобы узнать, не стало ли тебе хуже? Если это не уместно, то ничего, но я…       - Записывай. – Чонин оборачивается через плечо, одновременно с этим подкуривая сигарету, и ждет, пока ошарашенный Крис достанет мобильный. Бан едва не смеется истерически, понимая, что его пальцы дрожат. Ян диктует номер, выдыхает в воздух облачко дыма и криво улыбается. – Но лучше напиши, хён, я не люблю, когда мне звонят.       Чан шепчет в удаляющуюся спину растерянное «хорошо» и молча глядит, как тонкая фигура скрывается в темноте подъезда.              Чонин слышит тяжелое дыхание над собой, ощущает, как в его тело достаточно грубо, насколько позволяет заднее сидение машины, вколачивается чужой член и думает. Он всегда размышляет в такие моменты, не испытывая особого возбуждения и по итогу доводя себя до грани парой резких движений собственной ладони в самом конце, но тогда мысли не шли дальше "поскорей бы он кончил", "завтра рано на пары" и "эта гребанная ручка двери оставит мне синяк на шее". Но теперь, после вчерашнего дня что-то меняется. И Чонин думает о Бан Чане. Он едва не смеется, когда осознает всю абсурдность - пока его жестко трахает взрослый мужик на заднем сидении дорогущего автомобиля, Ян вспоминает о робком до абсурда, заикающемся при их последнем разговоре студенте-выпускнике с милыми ямочками на щеках. А еще с сильными, крепкими руками, впечатляющими бедрами и отличной задницей...       - Ахах!.. - не сдерживает стона Чонин и мужчина над ним самодовольно ухмыляется, явно присваивая чужую чувствительность собственному мастерству, хотя единственный, кого следует благодарить за внезапно проснувшееся возбуждение - гребанный образ Бан Кристофера Чана в голове Чонина.       Неосознанно Ян закусывает губу, протягивая руку к собственному члену и практически абстрагируясь от лишних движений, которые сотрясают его тело. Накрывает пальцами кожу, влажную от пота и смазки и двигает, резко, даже болезненно жестко. Вновь несдержанно скулит, ощущая нарастающий огненный ком в животе, искрами раскатывающийся по телу. Мужчина стонет ниже, гортаннее и губами впивается в Чониновы, тут же углубляя поцелуй, размазывая слюну и языком буквально трахая чужой рот. Ян старается не замечать.       Впервые за все время спонтанного, быстрого секса в этой проклятой машине, Чонин кончает первым. Оргазм настолько сильный, что юноша невольно хнычет, почти не осознавая, что его тут же опускают ниже, больно ударяя головой о заднюю дверку и с глухим рыком спускают на лицо. Чонин это ненавидит, но видимо сегодня мужчина полагает, что заслужил маленький бонус своими - на самом деле отнюдь не своими - стараниями.       - Боже, детка, ты сегодня в ударе. - Хмыкает старший, когда оба они вновь оказываются одетыми на передних сиденьях машины. Чонин только согласно угукает, не вдаваясь в подробности того, насколько его воротит от чужого запаха, кажется, пропитавшего все.       Уже позже, спустя пару часов лежа в ванной, спокойно изучая собственные темные глубокие шрамы, исчертившие его бедра и руки, Чонин выдыхает в воздух сигаретный дым и снова думает. Думает, что влип, потому что мысль о Чане внезапно вновь пробуждает собственную чувственность. Юноша рассеянно водит пальцами свободной руки по обнаженному подтянутому животу, ощущая себя... растерянным.       Признаться, вчера он сомневался, что Чан напишет. Ну... потому что он ведь так ничего в итоге не получил от Чонина, хотя и впрямь мог, юноше старший приглянулся, тогда зачем ему беспокоиться о ком-то чужом и настолько незначительном, как Ян? Но Крис написал. В девять вечера телефон подал голос и у Чонина состоялась одна из самых неловких переписок в его жизни.       "Хэй, это Чан. Ну, тот парень, что помог тебе сегодня, если ты забыл. Ты сказал, я могу написать, чтобы узнать о твоем здоровье. Так как ты? Если тебе хуже, лучше вызвать врача. Черт, я много написал, надеюсь, я не надоедаю тебе. Если не ответишь, ничего страшного, но пришли хотя бы смайлик, чтобы я знал, что ты в порядке".       Увидев сообщение, Чонин невольно возвел глаза к светлому потолку в россыпи темных узоров. Кажется, этот старший всю свою жизнь положил, чтобы выдумать настолько длинное, несуразное сообщение. Ян буквально видел его - сосредоточенного, нахмурившегося, в ореоле растрепанных светлых волос. Чертовски милого, настолько, что Яна начинало подташнивать от переизбытка сахара. Блять, да он даже пах соответствующе – чуть горьковатой ванилью, от Тома Форда, кажется.       Чонин хотел проигнорировать это, правда. Но внезапно в нем проснулось что-то непривычно теплое, давно забытое. Это всего лишь благодарность, желание сказать спасибо человеку, который впервые при личном разговоре презрительно не скривился и не процедил сквозь зубы в желании унизить "педик". И Ян отвечает. Отправляет вначале глупый стикер, а после несмешливое «ты мой герой, хён». Сообщение читают сразу и похоже, старший даже не закрывал диалога, ожидая ответа. Это отчего-то заставляет улыбнутся, хотя Чонин осознает, что выглядит глупо с этой своей недоусмешкой, в полумраке квартиры пялясь в телефон.       А после все случается ну совершенно непонятно и неожиданно и в три ночи Ян обнаруживает себя искренне смеющимся над очередной легкой шуткой Криса, которыми тот просто изобилует в их немаленькой уже переписке. Чонин лежит на диване в собственной гостиной, забросив ноги на спинку и с интересом разглядывая фото совсем крохотной, темной университетской студии, которую по рассказам старшего он несколько дней в неделю арендует, чтобы заниматься музыкой. «Ничего масштабного, но нам нравится», застенчиво даже в сообщении пишет Чан и после буквально ошарашивает скинутой мелодией. Вначале чистой, без слов, а после уже в сопровождении чьего-то мягкого, вкрадчивого голоса. Чонин прослушивает оба скинутых трека до конца и на пару минут откладывает телефон, вглядываясь в темноту комнаты.       Этот старший… чертовски, даже пугающе идеальный. Он явно мягок по характеру, общителен, выглядит как гребаная модель мужского журнала, так еще и музыкой занимается. Чонин поджимает губы. Он не завидует – хотя, нет, блять, все же завидует – но сам на вопрос «а чем увлекаешься ты?» просто молчит. Достаточно долго, чтобы окончательно ощутить себя последним дерьмом, которое не отвечает не из-за желания зародить интерес, а просто потому, что отвечать тут нечего и уже хочет написать что-то злое в духе «разве слухи обо мне не намекнули тебе, чем именно я занимаюсь?», но одергивает себя. Не стоит казаться еще большим ублюдком, чем Ян есть на самом деле, по крайней мере, не с Крисом, который этого явно не заслужил. Поэтому Чонин пишет короткое «ничем, я личность не такая интересная» и тут же закрывает диалог, блокируя телефон и отбрасывая тот в сторону.       Это было вчера, и судя по тихой вибрации мобильного, еще некоторое время Чан продолжал забрасывать его сообщениями, которые младший успешно игнорировал. Уже утром посчитав, что этот день все же стоит отлежаться из-за слабой тошноты и отвратительного синяка, украшавшего теперь его лоб, Чонин просто удаляет диалог, даже не читая сообщений и вечером вновь садится в белый громадный автомобиль. Головная боль и слабость словно усиливают и без того всегда присущий этим встречам эффект самобичевания. Чонин признает, что его методы селфхарма со временем приобрели поистине интересный характер.       И вот на часах почти полночь, со вчерашнего вечера телефон молчит, ведь очевидно, что Чан не из тех идиотов, кто будет настойчиво стучаться в столь красноречиво захлопнутую прямо перед его носом дверь, а все тело ломит от недавнего грубого секса. На бедрах, руках и даже щиколотке расплываются свежие синяки от чужих пальцев. Ян не любит грубость, но кроме нее не знает больше ничего.       Скалясь в невеселой усмешке в ответ на собственные жалкие мысли, юноша дергает плечами от ощущения уже остывшей воды и делает последнюю затяжку. Под потолком целое облако хмурого серого дыма, с которым тяжело справляется старенькая вытяжка. Несколько мгновений Чонин вдумчиво глядит на тлеющий окурок, после с каким-то изощренным самодовольством вдавливая тот во внутреннюю сторону плеча и даже не морщась. К россыпи ожогов добавляется еще один, свежий. Боль отрезвляет и сейчас Ян чувствует себя полным придурком – надо же, он сумел поверить, что его блеклая тусклая личность и впрямь окажется кому-то интересной. Лучше бы этот гребанный Чан его и впрямь трахнул, это вряд ли зародило бы интерес, но в этом случае Чонин смог бы ощутить собственную значимость хотя бы на одну ночь.       Юноша засыпает спустя пару часов, измученный, еще более уставший, чем прежде, с тупой головной болью и под звуки нелепого романтического сериала с самым предсказуемым сюжетом из всех возможных.              Чан рассеянно перелистывает собственный конспект, в котором едва может разобрать половину слов, когда Чанбин весьма ощутимо толкает его локтем в бок. Крис уже хочет было возмутиться, но поднимает голову и видит впереди знакомую синеволосую макушку. Чонин стоит спиной, выбирая себе обед у витрины университетской столовой и кажется, не может определиться. Внутри у Чана все замирает. С того вечера обмена сообщениями прошло несколько дней, а чувство вины буквально выгрызало разум, хотя сам юноша так до конца и не понял, что произошло. Казалось бы, обычный, стандартный обмен вопросами завершился на неприятной ноте – резкий ответ младшего и его дальнейшее равнодушие дали понять, что Крис сделал что-то не то, и даже возможности спросить, что именно не выпадало. Ян попросту не посещал занятия и старший буквально силой воли останавливал себя оттого, чтобы не караулить у дверей чужого подъезда.       И вот Чонин снова здесь, и Крис едва не подрывается с места, чтобы броситься к младшему. Впервые он ощущает себя настолько… влюбленным, зависимым даже от возможности просто видеть человека. Судорожно скачущие мысли прерывает недовольное ворчание Джисона, до этого момента залипавшего в телефоне и судя по довольной – глупой – улыбке переписывающегося со своим таинственным «хёном».       - Не говори, что ты хочешь позвать его к нам за стол.       - Джисон. – Голос Чана спокойный, но хмурый взгляд выдает внутреннее напряжение. Меньше всего юноша хочет выбирать между другом и… ну, возможно, потенциальным другом.       - Хён, ну тебе чего, нас мало? Хочешь вон Чанбин в синий перекрасится, тебе легче будет?       - Джисон!       Два голоса – возмущенный вскрик Со, явно не впечатленного идеей столько резкой смены своего имиджа и предостерегающий тон Чана смешиваются в единое, звуча в спокойном шелесте университетской столовой неожиданно громко. Некоторые студенты за соседними столами даже оборачиваются на компанию приятелей, заинтересованно ожидая продолжения, но его не следует. Хан дуется, бурча что-то о специфичности чужих вкусов, Чанбин пересаживается так, чтобы освободить место рядом с Чаном и заодно от души пнуть тут же заскулившего Джисона, а старший, наконец, поднимается на ноги. Внутри у него дикая смесь из смущения, растерянности и опасения сделать ситуацию хуже, чем она есть сейчас, но он все же медленно идет вперед.       На кассе Чонин уже подносит карту, чтобы оплатить скромный обед, состоящий из чашки кофе и легкого салата, но Крис опережает его и под изумленным взглядом прикладывает свою. В наступившей неловкой тишине писк сработавшего терминала кажется оглушительным.       - Что ты делаешь? – Неожиданно холодно интересуется младший и по его лицу кажется, что он уже готов выплеснуть злополучный кофе прямо в чужое лицо. Чан робко улыбается и пожимает плечами.       - Идем к нам? Все столы заняты, а мои друзья не будут против, и я вроде как хочу продолжить наш разговор, так что… может присоединишься?       - Хён, - как-то вымученно выдыхает Чонин, и только сейчас Чан замечает, насколько младший выглядит уставшим. Следы недавнего инцидента умело скрыты плотным тональником, но, если знать, куда смотреть – а старший знает – можно заметить желтоватые синяки. Под глазами залегли тени, от которых не отвлекает даже более яркий, чем обычно макияж. – Я правда не понимаю, что тебе нужно. У меня нет настроения развлекать тебя или твоих друзей. Спасибо за то, что помог, но давай на этом закончим.       Чан молчит. Он уже готов отступиться, и просто, как раньше наблюдать за младшим со стороны (может, изредка перечитывая диалог, в котором, казалось, обе стороны искренне наслаждались общением), потому что видит, насколько младший выглядит заебанным этой жизнью и не хочет доставлять новых проблем, но тут в дело решает вступить Чанбин. Маленьким черным ураганом он подлетает к так и застывшим возле витрины парням, хватает обоих под руки и утягивает в сторону.       - Блять, я слишком молод, чтобы помирать от голода, а вы двое кажется только этого и добиваетесь. Сколько можно ждать-то? Давайте, давайте, шевелите ногами, в этом мире только один великолепный Со Чанбин и я не намерен лишать вселенную себя в столь юном возрасте.       Так Чонин оказывается рядом с Чаном, по левую руку от старшего. После неловкого представления все сосредоточенно обращаются к собственным обедам. Ян выглядит потерянным, отстраненным и молчит, по большей части глядя в свою тарелку салата, словно там скрываются ответы на все вопросы мира. Атмосфера за столом не то чтобы напряженная, но всем явно некомфортно от повисшего тягостного молчания. Ян слишком откровенно ощущает себя лишним, и кажется, уже готов уйти, бросив недоеденный обед.       Чанбин ловит взгляд старшего и округляет глаза, явно намекая, что пора действовать, но Крис тушуется. Он мог бы задать с десяток, с сотню вопросов, но опасается, что вновь заденет младшего и лишь все испортит. Помощь, как и в первый раз, приходит с неожиданной стороны.       - Эй, Чонин, ты вроде как младше меня, так что можешь называть меня хёном. – Внезапно самодовольно заявляет Джисон, откладывая телефон. Он потягивает айс американо и с легким прищуром глядит на опешившего от такой наглости нового знакомого. Чанбин и вовсе заходится в кашле, кажется, подавившись куском курицы, которую жевал до этого. – Чанни-хён сказал, что ты болел все эти дни. Чем занимался дома? Я вот дома предпочитаю спать.       - Любимое занятие этого наглого хёна. – Все еще сипло бормочет Чанбин.       - Ничем. – Спокойно отвечает отошедший от чужого выпада Чонин. В его тоне слышится некоторый вызов, и Чан невольно вспоминает, чем окончилась их недавняя переписка. – Читал, смотрел сериалы. В общем, скучно проводил время.       Хан вытягивает из младшего название сериалов, и неожиданно оказывает, что один из них пришелся Джисону по душе настолько, что он тут же пускается в горячее обсуждение всех перипетий судьбы героев. Чонин отвечает поначалу неохотно, с каждой минутой все больше вливаясь в разговор и в итоге двое младших сходятся во мнении, что главная женская роль досталась явно не той актрисе, а айдол, которого впихнули в каст, лучше бы продолжал заниматься музыкой. Старшие наблюдают за происходящим молчаливо, изредка обмениваясь выразительными взглядами и в глазах Чанбина столько самодовольства, что Чан не удерживается и легонько пинает его под столом.       Следующую пару по молчаливому уговору всех четверых решено было пропустить. Чанбин, кажется, задремал, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, младшие пустились в очередное обсуждение какой-то теперь уже мобильной игры, которая также заинтересовала обоих, а сам Чан... сам Чан просто залипал на Чонина, изредка делая глотки остывшего кофе. Пару раз он неожиданно для самого себя подкладывал кусочки мяса с общего блюда прямо на тарелку своего младшего, почти с умилением наблюдая, как тот ест, увлеченный разговором.       - Хёеен! - противным голосом тянет Джисон и машет перед лицом старшего ладонью, за что сразу же получает наставительный шлепок. - Ну хён, я вообще тебя час зову. Может, позовешь Чонина к нам в студию? Покажешь все, расскажешь. Ему правда очень интересно, да, Чонин?       Джисон поворачивается к синеволосому юноше и округляет глаза в красноречивой попытке внушить собственные мысли в чужой разум. Ян недоуменно вскидывает брови, явно не понимая намеков со стороны активного Хана, да и сам Чан причин такого рвения не осознает, но в этот момент голос решает подать Чанбин.       - Да к своему Ли ему нужно сегодня, в студию пойти не сможет. Вот и хочет, чтобы ты отвлекся от его проеба. Да, Хани?       Медовый голос Со заставляет Джисона застонать с преувеличенным мученическим выражением, однако хитрый взгляд выдает младшего с головой. И Чану, как негласному лидеру их маленькой компании, хочется ласково пожурить Хана, да вот только перспектива провести время с Чонином все сглаживает.       - Хён, не нужно, если ты против. - Чонин как-то судорожно засобирался, натягивая снятое раньше пальто и хотел было уже подняться из-за стола, но Чан осторожно удержал его за запястье. - Мне все равно пора...       - Чонин, ты хочешь пойти с нами? Я и Чанбин покажем тебе несколько музыкальных фокусов, уверен, тебе понравится. Мы не профессионалы, но...       - Не верь им, они гребанные музыкальные боги этого университета! Да нет, даже всего Сеула уже, поверь.       - Джисон, прекрати нам нагло льстить, я все равно не забуду, что ты променял друзей на свой объект воздыхания. И кстати, ты забываешь, что сам участвуешь в нашей работе. - Чан поворачивается к застывшему Чонину, старательно игнорируя факт того, что другой младший в этот момент откровенно показывает ему язык. - Так что, Чонин? После пар мы как раз идем туда.       Юноша в растерянности переводит взгляд с одного своего нового знакомого на другого, будто пытается высмотреть в лицах что-то. Насмешку, издевательство, подвох. Будто ждет, что все происходящее лишь одна затянувшаяся злая шутка, которая в очередной раз окончится крахом. Чану больно от этого, он буквально ощущает вину за то, что не может окружить комфортом и заботой этого явно нуждающегося парня прямо сейчас.       Кажется, проходит пару минут, прежде чем Чонин, наконец, делает глубокий вздох и тихо, почти неслышно роняет:       - Хорошо, хён. Встретимся позже.       Ян уходит, кутаясь в свое пальто и чуть сутулясь, а Чан до последнего провожает его спину взглядом, пытаясь подавить внутри радостное предвкушение, непонятно с чего вдруг возникшее. От мыслей его отвлекает Джисон, который толкает старшего локтем в бок и с выражением откровенного, неприкрытого восторга на лице вскидывает вверх кулаки с поднятыми большими пальцами. Выразительно шепчет «он классный!» и лыбится довольно. Старший усмехается, чуть качая головой и скрывая в уголках губ улыбку облегчения. Похоже, тяжелый выбор разрешился сам собой.