Седьмой Лорд / Lord Seventh перевод.

Хэ Юньсин вскочил на своего боевого коня, следуя за Хэ Ляньчжао по пятам. В тот миг вся вражда между ними внезапно рассеялась, словно дым в утреннем воздухе. Младший сын семьи Хэ, с отрочества мечтавший взобраться на военного коня, стремительно возмужал всего за пару месяцев похода. Кровь и огонь стали его железной колыбелью. Запах пудры, что пропитывал берега Реки Маньюэ, был полностью смыт с его тела. Человек, чей конь шёл впереди, издал из груди звериный рёв, его железные доспехи отражали холодный свет в ночной тьме. Лунный свет безмолвно лился на его голову, а затем он бесшумно исчез из виду. Не смейтесь над теми, кто напился на поле боя, ведь мало кто возвращается из походов (1). (1) «Два стихотворения о Лянчжоу» (凉州词二首) Ван Ханя (王瀚). Хэ Ляньчжао нёсся, сметая всё на своём пути. Грозный варвар был срублен им, голова его отделилась от шеи. Солдат Великой Цин, в панике бежавший с поля боя, наткнулся на него, и Хэ Ляньчжао, не раздумывая, поднял руку и рукоятью своей сабли весом в несколько десятков цзиней обрушился на голову беглеца, размозжив её на месте. В мгновение ока от первоначального снежно-белого цвета его доспехов не осталось и следа — весь он был в крови и грязи, как и его конь, но выражение лица оставалось суровым и ледяным. Впереди показался конь цвета спелого финика; всадник обернулся, и Хэ Юньсин ясно увидел, что это Цуй Иншу. Цуй Иншу тяжело дышал: — Ваше Высочество, правое крыло не выдерживает! Хэ Ляньчжао лишь посмотрел на него. — Вызови лучников из центральной армии, — бесстрастно ответил он. — Когда стрелы кончатся — кидайте камни. Когда камней не останется — кидайте трупы. Даже если придётся прибегнуть к таким методам, варваров нужно раздавить. Он повернул голову и пристально, ядовито уставился на Цуй Иншу, взгляд его был подобен взгляду змеи. — Цуй Иншу, — произнёс он, делая паузу между слогами, — это не те времена, когда наш великий генерал Фэн сметал всё на своём пути в Наньцзяне, понимаешь? Цуй Иншу остолбенело смотрел на него, словно Хэ Ляньчжао был посланцем из мира мёртвых, и услышал ледяной смех: — Тогда его смерть была предопределена. А сегодня ставить на кон жизнь ради него — это наш долг. В его словах слышался зловещий подтекст. Хэ Юньсин не выдержал и перебил: — Ваше Высочество. Хэ Ляньчжао не повернулся к нему, лишь спокойно произнёс: — Мы держимся, потому что эти войска всё ещё верят, что сотни тысяч элитных солдат династии здесь и что они не могут ошибиться. Но если даже такие хрупкие надежды будут разбиты, что тогда останется? Лицо Цуй Иншу потемнело. — Так точно. Ваш покорный слуга понимает. Хэ Ляньчжао усмехнулся, со всей силы хлестнул коня плетью, и тот ринулся вперёд. Пока все пребывали в тревоге, он один возглавил солдат. Все его движения, казалось, обладали причудливой магической силой — сердца видевших его мгновенно успокаивались, и они автоматически следовали за ним, чтобы встретить острые когти и зубы Вакуры. Словно в хаотичной толпе образовалась брешь, и водоворот земли втягивал в себя всё больше людей, объединяя их и направляя в одном потоке. Боюсь, земля давно осквернена вонью скота, люди в страхе! Я поведу толпу героев, чтобы изо всех сил очистить её, так то! (2) На этой земле те, кто посягает на страну, должны быть преданы смерти! (2) Приказ о мобилизации жителей Центральных равнин (谕中原檄) Сун Ляня (宋濂). Человеческие жизни терялись лишь для того, чтобы он мог сгребать богатства. Он вступал в сговор с коррумпированными чиновниками, использовал народ как мясо, устранял инакомыслящих, невзирая на последствия, вредил преданным слугам и даже в момент своего отъезда не забыл злонамеренно посеять семена раздора между наследным принцем и главой Наньнина... Хэ Юньсин грубо вытер лицо, гневно крикнул и последовал за Хэ Ляньчжао по пятам. В одно мгновение ниоткуда появилась холодная стрела и безошибочно попала в голову коня Хэ Ляньчжао. Боевой конь тотчас издал протяжное ржание, едва не сбросил его, рванулся на два шага вперёд, затем внезапно рухнул на землю. Хэ Ляньчжао свалился с него, и пророческая стрела внезапно прилетела снова — не успев уклониться, он чуть было не отправился вслед за конем, но, к счастью, Хэ Юньсин быстро догнал его и ловко срубил её. В ту же секунду, как Хэ Ляньчжао свалился с коня, чей-то голос начал выкрикивать: — Бесполезный главнокомандующий Великой Цин мёртв! Он мёртв! Хэ Ляньчжао выругался, немедленно оттолкнул боевого коня, высвободился из-под него и снова поднялся: — Сам ты мертв. Ум Хэ Юньсина закружился, и он внезапно понял, почему первый принц ставил на кон свою жизнь, делая себя мишенью, — его чуть не охватил холодный пот. Поспешно он тоже спрыгнул с лошади и схватил его: — Ваше Высочество, прошу отступить! Если что-то случится... Хэ Ляньчжао выхватил его воротник, короткое мгновение пристально посмотрел на него, затем отпустил и оттолкнул на пару шагов назад, усмехаясь: — Тогда ты сможешь вернуться и сообщить хорошие новости моему младшему брату! Вскоре после этого он оседлал другого коня, крича: «Давайте, вы, варварские псы!» Глаза Хэ Юньсина затуманились. Он грубо вытер их, лишь чтобы обнаружить, что в какой-то неизвестный момент его лицо стало залито слезами. Хэ Ляньчжао использовал свою жизнь, чтобы оживить солдат Великой Цин, которые уже готовы были признать поражение. По карме, поток крови быстро превратился в море. К тому времени, когда утреннее солнце пробилось сквозь рассветное небо, маленький луч выглянул из плотного облачного покрова, и мрачный солнечный свет пролился на всё ещё продолжающуюся битву. Земля была полна трупов людей и лошадей. Хэ Юньсин получил рану через плечо, и, несмотря на то что доспехи приняли на себя большую часть силы, всё равно вытекало много крови, плотно приклеивая его боевые доспехи к телу. Он немного ослаб, но всё равно упрямо стискивал зубы и сжимал свою саблю. Неизвестно, о чем он думал, но Хэ Ляньчжао твердо отказывался опустить оружие. Оглушительный грохот наполнил его уши, в результате чего его ум уже не был таким острым, как в начале. Кожа между пальцами его правой руки была разорвана; за чрезвычайно короткое время кровь и пыль на его совершенно стёртой ладони смешались в чёрную грязь. Песок, грязь и пепел окружали его. Он не знал, как долго ещё сможет продержаться. Огневые снаряды были запущены, стрелы израсходованы. Вакура проявляли такую бесшабашную, предельную ярость, что как только одна волна их войск падала, следующая тут же накатывала на солдат Великой Цин. Ввзгляд Хэ Ляньчжао затуманился от чрезмерного изнеможения. Внезапно один человек в панике поспешил к нему, спешился и с глухим стуком упал на колени, словно глиняная обезьянка. Лишь долго всматриваясь, Хэ Юньсин смог узнать в нём личного охранника Хэ Ляньчжао, и его сердце тут же пропустило удар. Стражник поднял на него взгляд, затем внезапно упёрся обеими руками в землю и крепко прижался к ней головой. Хэ Юньсин открыл рот, но его горло было уже настолько сухим и шершавым, что он не мог больше говорить. — Хэ... младший Хэ... Он чуть не свалился с лошади, тело его пошатнулось, и он судорожно ухватился за поводья. Прошло некоторое время, прежде чем он смог заставить себя заговорить: — Пошлите экстренное сообщение. Сообщите Императору... и наследному принцу... В Восточном дворце чайная чашка в руке Хэ Ляньи упала на пол, разбившись на три части. Территория за воротами была захвачена, и залитые кровью чужеземцы входили, словно в ничейную землю, думая о своей следующей цели — столице. Цзин Ци давно осознал это и прилагал усилия, чтобы приготовиться к бегству, чтобы обойтись без этого. На этом этапе Хэ Ляньпэй полностью впал в кому и был всецело зависим от императорских лекарей, дававших ему лекарства, чтобы продлить его дыхание, которое уже едва ли ненадолго удерживалось; он был просто живым мертвецом. В тронном зале наконец-то никто не спорил. Сверху донизу Хэ Ляньи, смотрящий на редких придворных подданных, даже не был уверен — кто же разрушил страну? Его отец-Император? Эта горстка чиновников? Его старшие братья? Но теперь его охочий до славы старший брат погиб на северо-западном поле битвы, и его тело не могут собрать даже по кускам, так что... был ли это он? Вспоминая эти годы, что же он сделал? Хэ Ляньи осознал, что, кроме постоянной борьбы за власть, он ничем не занимался. Он хотел подождать, пока взойдёт на престол, чтобы наверняка реорганизовать старую страну, но почему-то Небеса застыли во времени и не дали ему возможности. Теперь он наконец-то сидел высоко в Великом Зале, но было уже слишком поздно. Внезапно кто-то вышел из ряда чиновников. Хэ Ляньи механически скользнул взглядом и увидел, что этим человеком был бывший заместитель министра финансов, а ныне действующий министр финансов Чжао Минцзи. Иссохший, увядший старик глубоко поклонился, его голос был звонким: — Ваше Высочество, у этого подданного есть для вас донесение. Хэ Ляньи поднял руку и сделал ему знак. Чжао Минцзи вытащил меморандум и поднял его обеими руками. В ответ Ван У быстро принял его и передал Хэ Ляньи. Бесшумно многие другие затем вышли из ряда, чтобы встать позади Чжао Минцзи. — Ваше Высочество, — услышал он, — этот подданный наблюдал ночные предзнаменования вчера. Белый тигр затмил свет пурпурной розы (3). Императорская звезда нестабильна, и теперь, столкнувшись со столь хаотичным миром, драконья сущность Его Величества пришла в упадок. Позвольте этому подданному быть столь смелым, чтобы попросить вас, во-первых, продолжить ваше великое наследие и взойти на трон Великой Цин как Император. (3) Гадание по пурпурной звезде — это гадание по звездам, где император всегда выступает в роли пурпурной звезды. Белый тигр означает Стража Запада — это относится к варварам, пришедшим с северо-запада. Хэ Ляньи молча наблюдал за всеми главными придворными, которые встали, ожидая его «во-вторых». После того как Чжао Минцзи медленно выдохнул, он продолжил: — Теперь нет никого, кто препятствовал бы звероподобной расе Вакура. Северная оборона столицы полностью прорвана, государственная казна давно опустошена, а элитные войска практически истощены от потерь. Войну продолжать невозможно. Я прошу вас принять тяжелое решение в ближайшее время, наследный принц. — Враг вторгся на мою территорию и ранил мой народ, — усмехнулся он, голос низкий. — Если я не буду сражаться, кто сможет? — Нынешний план может заключаться и в том, чтобы отправить послов для мирных переговоров и отдать им все необходимое, — ответил Чжао Минцзи. — Вы должны сделать правильный выбор сейчас, Ваше Высочество. На лице Хэ Ляньи нельзя было увидеть никакого выражения. — Что вы имеете в виду, господин Чжао? Разделить землю в качестве компенсации, отдав варварам половину страны? — мягко спросил он. Чжао Минцзи встал на колени и поклонился ему. — Ваше Высочество, сейчас не время храбриться, — чётко произнёс он. — Этот подданный умоляет вас издать указ о переносе столицы на юг, избегая военного превосходства Вакуры! Я уверен, настанет день, когда мы вернем себе северные земли, подняв за собой облако пыли не менее значительное! Хэ Ляньи кивнул пусто. Его взгляд был опущен, когда его рука упала на меморандум. На месте для подписей все шесть министерств и девять министров уже поставили свои имена. Он снова поднял взгляд, скользнул глазами по толпе, которая преклонила колени позади Чжао Минцзи, и вздохнул. Бросив меморандум в руки Ван У, он встал на минуту, спиной к толпе, и поднял лицо, чтобы посмотреть на золотую табличку наверху императорского зала, которая была, как всегда, великолепна. — Хорошо, — покачал он головой, посмеиваясь. Чжао Минцзи, полагая, что тот согласился с документом, уже собирался поклониться и похвалить его как мудрого правителя, но увидел, как Хэ Ляньи повернулся, чтобы посмотреть на него. — Хорошо. Господин Чжао составил хороший план для падения нации и бесконечных страданий её народа. Немедленно вслед за этим он отмахнулся рукавами. — Схватить Чжао Минцзи и всех, кто стоит за ним. Уведите их, — мягко приказал он. — Если... если кто-то снова заговорит о переносе столицы, господа, пожалуйста, взвесьте голову на их плечах. Столица стояла на широких, бесконечных равнинах. Если бы она была захвачена, то последний барьер в северной половине страны исчез бы. Какая разница между этим и смертью всей нации? Хотя в членах семьи Хэ не осталось ничего хорошего, мы не трусы. Старший брат, братец, если твой дух всё ещё здесь, не смейся над своим младшим за переоценку собственных возможностей, хорошо? Хэ Ляньи последовательно издал три приказа. Столица перешла в режим чрезвычайного положения, последняя императорская лесная армия была плотно расставлена в ожидании, и несколько приказов издавалось каждый день в Лянгуан и Наньцзян. Жестоко, но все, кто осмеливался произнести хотя бы полслова о «переносе столицы», были заключены в тюрьму для разбирательства. После дворцового собрания он задержал Цзин Ци. Хэ Ляньи вздохнул, затем бессильно опустился на стул, словно его мышц и костей не хватало, чтобы выдержать давление. — Бэйюань, садись, — мягко произнёс он спустя долгое время. Ван У быстро придвинул стул и пригласил Цзин Ци сесть. Тот так и сделал, ожидая, когда Хэ Ляньи заговорит, но ум того, казалось, блуждал, он лишь бессмысленно смотрел на него какое-то время, не издавая ни звука. Прождав целую вечность, Цзин Ци тихо кашлянул. — Ваше Высочество? — напомнил он. Хэ Ляньи, казалось, очнулся, промычал что-то и моргнул, его выражение прояснилось. Он поднял руку, чтобы потереть переносицу, вздохнув: — Я не спал прошлой ночью, поэтому немного вялый. Цзин Ци молчал. В эти дни Хэ Ляньи определённо был не единственным, кто не спал ночами. Хэ Ляньи выдавил улыбку, бормоча что-то себе под нос, хотя было неизвестно, обращался ли он к Цзин Ци или нет. — Это время, когда будет решаться жизнь и смерть. В столице будет ожесточённая битва. Они уже ступили на пахотные земли, но излишнее беспокойство ничего не даст. Нужно взращивать мотивацию, чтобы пришли достойные солдаты и мы получили возможность преградить Вакуре путь. Наблюдая его странное выражение лица, Цзин Ци не мог понять, к чему тут ведет. Хэ Ляньи посмотрел на него, голос был чрезвычайно медленным и мягким. — Юный Шаман — человек из Наньцзяна. Подходит время, когда мы должны возвратить заложника его родной стране. Эта война — дело Великой Цин, нет смысла причинять ему вред, заставляя его оставаться в столице... Цзин Ци опешил, его глаза цвета персика тут же расширились, чтобы недоверчиво уставиться на Хэ Ляньи. — Я не смогу отлучиться, — продолжил наследный принц. — Воспользуйся оставшимся временем до того, как армия Вакуры дойдет до столичных стен, и за нас обоих... проводи его.