Персиковый сад

Камария зашла в бар, по-хозяйски хлопнув дверью. Днём обычно тут мало кто был, но так как дело близилось к вечеру, то скоро, под конец рабочего дня, народу должно было прибавиться. У Камарии не было времени на полноценный отдых, она планировала посидеть здесь часика три-четыре, а потом пораньше лечь спать, ведь завтра… — Ты в порядке, малая? — раздался низкий голос Санса, как обычно, сидящего за барной стойкой и поедающего картошку с аномальным количеством кетчупа. — Ага. — она привычным движением провела ладонью по стулу, а потом, когда что-то мягкое шлепнулось на пол, подняла двумя пальцами подушку для розыгрышей. — Серьёзно, блять?! — её бровь приподнялась и взгляд голубых глаз с каким-то усталым выражением уставился на старшего брата: — Сань, тебе сколько лет, напомни? — Сорок, а что? — Санс широко улыбнулся и прикрыл один глаз: — Папайруса я уже разыграл, не волнуйся. — Детский сад, штаны на лямках. — выдохнула Камария, а потом повернулась к бармену, который уже доставал припрятанную бутылку водки: — Не, Гриллбс, мне сегодня пива, обойдемся без глупостей. Тёмного, если есть. — Камария, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно проскрипел Папайрус, пододвигаясь к названной сестрице: — Мы тебя давно не видели, и ты ни о чём нам не рассказываешь. И так рано сегодня нас собрала здесь. — Вот об этом я и хотела поговорить. Спасибо. — девушка взяла пивную кружку и сделала несколько глотков, делая между ними небольшие перерывы. Такие паузы между репликами, особенно перед важными, могли раздражать людей, но её названные братья уже привыкли к такой манере речи, и поэтому терпеливо ждали. Видать, правда случилось что-то серьёзное, раз Камария выжидает так много времени и, видимо, нервничает. — И давно ты стала носить украшения? — не вытерпел Санс и начал пристально рассматривать кольцо из белого золота с небольшим кристаллом сапфира и двумя крохотными бриллиантами по бокам, которое украшало безымянный палец. — Ах, это? — Камария бросила на колечко такой снисходительный взгляд, как будто это ювелирное изделие было у неё всегда: — Ну, пацаны, всё: кончилась моя беззаботная жизнь. Я выхожу замуж. — За кого?! — в унисон воскликнули братья, удивленные таким поворотом сюжета, да так, что всегда спокойный и молчаливый Гриллби аж подпрыгнул на месте, а потом строго посмотрел на троицу, блеснув очками. — Мы его знаем? — Санс откинулся на отсутствующую спинку стула и едва не упал. — Ага. Ну вы завтра включите в два часа дня музыкальный канал — сразу поймете. — Камария усмехнулась и снова приложилась к кружке. — Ваушки! — восторженно воскликнул Папайрус и его карие глаза заблестели: — Я тебя поздравляю, вы будете такой прекрасной парой! — Ещё бы ему не радоваться: его любимая сестрёнка выходит замуж за такую же любимую им, да, впрочем, и многими, звезду! Грех не порадоваться за неё, хотя, если быть совсем уж честным, Папайрус искренне ожидал такого исхода, ещё с того самого дня, когда Камария устроилась к нему работать стилисткой. В его голове пронеслись образы, как новоиспеченные супруги милуются в красивой беседке, украшенной ядовитым плющом, как ходят по парку под ручку и как отдыхают у камина после тяжелого дня, ну или лежат в кровати, обнявшись. Что поделать, Папс был тем ещё романтиком, и никогда, собственно, этого и не скрывал. Разочаровывать его тем, что брак — это лишь фикция и сделано для того, чтобы пустить пыль в глаза журналистам и фанатам, девушка не решилась. Тем более, что это должно было оставаться тайной. И потому она решила сохранять эту тайну до конца, чтобы об этом знали только Камария, Мэттью и, конечно, Джон, который и заварил эту кашу. Камария ласково потрепала братишку по светлым торчащим волосам и перевела взгляд на Санса, который приобрел какой-то угрюмый вид и его левый светло-голубой глаз зловеще светился в тусклом освещении бара. Хотя, скорее всего, ей просто показалось. — И… давно это у вас? — угрюмо пробубнил Санс, сверля Камарию взглядом: — Что-то я не припомню, чтобы у тебя были какие-то отношения. По крайней мере, я не припомню, чтобы ты мне рассказывала о своей пассии. Ну ты знаешь… — Са-а-а-анс… — протянул Папайрус и нахмурился, явно ожидая очередного тупого каламбура: — Не надо. — …перемывала ей КОСТИ. — тот усмехнулся, будто игнорируя замечание брата, а потом прикрыл левый глаз, и его холодный взгляд снова стал добродушным: — Я думал, мы друзья. — ласково пожурил он Камарию и потрепал её по руке. Всё-таки, он был очень отходчивый, да и обижаться на то, что ему кто-то что-то не сказал, смысла не было. Прошлого не воротишь. Да и потом, если она не говорила — значит, на то были причины. — Тоже мне, событие! — парировала девушка и заказала себе ещё кружку пива: — Сегодня есть отношеньки, а завтра твоя пассия тебя уже нахуй посылает. Так что, пока меня не окольцевали — особо не распространялась. Много чести. Да и, сам понимаешь — Меттатон личность известная, а он итак интервью давать не любит, постоянно мне жалуется на жёлтую прессу. — она залпом выпила полкружки, а потом слизнула с губ густую и горьковатую пену. — Знаешь, малая, я как-то слабо представляю тебя в роли жены. — Санс лишь хмыкнул и обмакнул картошку в кетчуп, отправив потом её в рот: — Как и совсем не представляю тебя в свадебном платье. — А его и не будет. — она пожала плечами и убрала прядь волос за ухо: — Мы договорились, что в платье будет он. — Что?! — Шучу я. — Камария едва не рассмеялась в голос: — Нет, мы просто договорились, что я буду в костюме, но с юбкой, и он обязательно будет светлым. Оставшийся вечер троица проболтала на очень отвлеченные темы, периодически подшучивая друг над другом и попивая спиртное. Иногда, конечно, затрагивали и тему завтрашнего торжества, но о нём девушка говорила крайне нехотя, быстро меняя тему и если Папайрус полагал, что Камария просто нервничает, то Санс явно заподозрил неладное. Причину своего беспокойства он не озвучил, но ясно дал понять, что всё знает. Впрочем, Камария и не была этому удивлена: Санс всегда был до мозга костей проницателен и от него невозможно было что-то скрыть. И, конечно же, она не беспокоилась о сохранности её маленького (а может, и не такого уж маленького) секрета, ведь её названный братец не особо словоохотливый, и уж тем более не станет лезть в чужую личную жизнь. В итоге они, как и планировала Камария, посидели три часика, а потом разошлись, но даже когда она уходила, она слышала, как радостно Папайрус обсуждал с Сансом грядущее мероприятие. Вернее, говорил только Папс, второй же терпеливо его слушал и ничего не говорил.

* * *

Утро началось как обычно: чистка зубов и прочие нехитрые гигиенические процедуры, парочка тостов с джемом и вкуснейшим кофе, который так заботливо сварила супруга, едва не спалив при этом половину кухни, и просмотр ленты в социальных сетях. И первым делом, конечно же, нужно заглянуть в новостную ленту к любимому сыночку. — О, Ал, ты новости читаешь? — Андайн гремела посудой, загружая её в посудомоечную машину и зажигая плиту, чтобы поставить чайник: — Давай вслух, мне интересно, что там наш обормот написывает. — в ответ Альфис только кивнула и принялась читать вслух, наивно полагая, что это какая-то очередная статья о моде, рецензия на нашумевший фильм, или обсуждение так называемых «инфоповодов». Но, чёрт возьми, Мэттью писал обо всём этом настолько интересно и вкусно, что невольно женщина чувствовала гордость за него и за себя, так как в своё время и научила его хорошо подавать мысль, если не устно, так письменно. «Доброе утречко, красотули!» — обыденное приветствие, с которого начинается любой пост: «У меня есть для вас наипрекраснейшая новость, которая станет для вас полной неожиданностью! И я могу вас понять, ведь для меня бы тоже стало сюрпризом, если бы мой обожаемый кумир вдруг решил надеть колечко на пальчик того, или той, кого любит всем сердцем и с кем готов провести всю свою жизнь.» — а вот это уже было неожиданно. Неужели он хочет сказать этим, что… — «Да-да, мои дорогие: ваша обожаемая звезда уже два года находится в прекрасных отношениях с одной не менее прекрасной девушкой, и наконец-то мы решили скрепить наш союз узами брака. И знаете, что? Вы все приглашены! Завтра, в два часа дня, в прямом эфире на музыкальном канале и на его официальном аккаунте на YouTube будет транслироваться наша свадьба.»  — Вот те на! — Андайн хлопнула себя по коленке и оперлась на столешницу, а потом пальцами зачесала бордовую челку назад: — Ну и кто же эта несчастная? — А-Андайн, т-ты должна мне с-сто баксов. — заикаясь, проговорила Альфис, мягко улыбнувшись: — А говорила, что он гей. — Ну дак кто ж знал! — она растерянно развела руками: — Читай дальше. «О, нет-нет, лапушки, не спрашивайте меня, кто это! Вы сами всё узнаете завтра! И пожалуйста, не заваливайте мне личные сообщения вопросами, я просто не успею ответить каждому. Обо всём вы сможете узнать в моём блоге, и, конечно же, не пропускайте интервью, о которых я тоже буду сообщать здесь, так что, подписывайтесь на меня и включайте уведомления! Чао, и хорошего вам настроения, красотули!»  — Вот же стерва кокетливая! — раздосадовано протянула Андайн: — Нет, чтобы родных мам с ней познакомить, а в итоге мы всё узнаём последними. — Н-ну, м-может, не успел? — Ал поправила очки, сползшие на кончик носа. — Ага, вот не поверю, что за два года он не нашел ни одной свободной минутки, чтобы сообщить нам. — женщина закатила глаза. И, словно по вмешательству каких-то неведомых сил, её мобильный телефон разразился трелью. — Не прошло и двух лет! — саркастически протянула Андайн: — А нет, подождите-ка: прошло! Ну чего тебе, ничего не хочешь нам сказать? — она наконец ответила на звонок, поставив его на громкую связь, чтобы поговорить они могли все трое. — Да-да, я знаю, о чём ты. — раздраженно протянул Мэттью: — Я просто не хотел говорить, потому что кое-кто очень болтливый. — Ну из-извини, что мне сложно молчать, когда происходит что-то важное. — обиженно откликнулась Альфис: — Это было-то один раз, а ты до сих пор помнишь. — Тем не менее. — продолжил он более спокойным голосом: — Вы сможете завтра приехать? Андайн простонала. Конечно, ей хотелось в очередной раз уколоть сынулю, да и потом, это событие было для него крайне важным, поэтому ему требовалась поддержка. Но каким же сухим и жарким был для неё климат в том городе, куда Мэттью уехал строить карьеру. Но ведь и с невестой познакомиться хочется… — Мы будем смотреть трансляцию, обещаем. — вступилась за супругу Альфис: — Ты же знаешь, что Андайн всё пребывание у тебя будет болеть, а мы не хотим быть для тебя обузой. Лучше уж ты к нам приезжай. — Вот, значит, как. — его голос даже не дрогнул и сохранял спокойствие: — Ну ладно, как-нибудь приеду… приедем. — спешно поправил он сам себя, а потом положил трубку. Мэттью упал на кровать, тяжело вздохнув и понимая, что влип по уши. И всему виной была его опрометчивость и некая беспечность, когда он вот так легко позволил Джону управлять своей жизнью. Конечно, думал он, они с Камарией пробудут вместе некоторое время, а потом просто разбегутся, получив друг от друга то, чего хотели. Он взглянул на их фотографии, сделанные заранее, чтобы потом разместить их в журналах и вдруг понял, насколько же они не похожи. И насколько сильно не подходят друг другу. Со стороны это было гораздо очевиднее. Камария была совершенно обычной. Русые волосы, вечно растрёпанные, половину лица закрывает густая челка. Тощая, с бледной кожей, на запястьях ссадины. Хм, может, у неё есть животное? И вечно ходит в мешковатых футболках и джинсах. Ну, хоть на фотосессиях появлялась в довольно стильной одежде и хоть с каким-то макияжем, уже спасибо. Меттатон подошёл к зеркалу и посмотрел в своё отражение. Нет, они определенно не пара. Это слишком очевидно. Как очевидно и то, что фанаты скоро заподозрят неладное. Ну почему, почему Джон не мог выбрать ту, кто более или менее подходит ему? Но, уже ничего не воротишь. Приходилось мириться с тем, что ему придется контактировать со своей супругой хотя бы на публике. Конечно, он не ненавидел её, о нет, он не питал к ней никаких негативных эмоций. Была только лишь досада и некоторая обида на её холодность и отчужденность. «Дай ей время. Ей далось это решение так же нелегко как и тебе. И точно так же она не может свыкнуться с этой мыслью.» — вторил голос в его голове. Мягкий, но строгий, до ужаса спокойный и властный. А тяжело ли ему вообще даются мысли о дальнейшей перспективе? «Мэттью, ты эгоист. Тебе стоит с ней подружиться, но не настаивать на своём обществе.» — мысленно сказал он сам себе, а потом привычно натянул добродушную улыбку, пригладил свои волосы и вышел из комнаты.