Цирковое преступление

На следующий день Феликс вернулся значительно позже, но в слишком хорошем настроении для человека, проработавшего четырнадцать часов подряд. Дома его уже привычно встретили Хенджин с Сынмином, которые тоже пребывали в относительно неплохом расположении духа, хоть Хван и сообщил Феликсу, что получил сегодня новую порцию их совместных фотографий со вчерашнего дня и парочку гневных сообщений. Тот может и пугался каждый раз, но не подавал виду, особенно при Сынмине. Возможно, паника была еще впереди, ведь до указанного в сообщениях срока оставалось все меньше и меньше дней, по истечении которых ни он, ни Феликс не понимали, что нужно делать. Сегодня ужин представлял из себя то, что вчера наготовил Феликс, чему он сам был несказанно рад, освободив своего молодого человека от этой ответственности хотя бы на вечер. Тот однако все равно занялся сервировкой стола до прихода Ли, и все, что ему оставалось сделать – это помыть руки и сесть за стол. – Ты чего так долго сегодня, Феликс? – сразу же прозвучал вопрос от Хенджина, как только Феликс зашел в кухню. – Извините, ужасно много работы, такое ощущение, что больше, чем когда-либо, – ответил он нейтрально и сел, наконец, за стол, где его все ждали. – Неужели что-то новое по делу? – вставил свое слово Сынмин, которого Хенджин опять упросил остаться на ужин, мол, когда тот будет этим заниматься, если уже так поздно. – Да, ты представляешь? Этот человек так увлекся своими символами, что невзначай позволил нам немного продвинуться, – Феликс слабо улыбнулся, накладывая себе в тарелку салат. – Посвятишь в детали? – Сынмину явно было интересно – он уже несколько дней не появлялся в офисе, и его никто не ставил в известность касательно чего-либо. – А… Я имею право это слышать?.. – влез в разговор Хенджин, помня, что Феликс не должен раскрывать детали расследований, которые ведет. – Да, Хенджин, все в порядке, мы еще ничего конкретного не нашли, – заверил его Ли и начал поведывать Киму все, что он пропустил. И про цветки, и про магазины, и про камеры. Тот внимательно слушал и покачивал головой, проявляя свою заинтересованность, иногда задавал уточняющие вопросы. Хенджин слушал не менее заинтересованно и чувствовал себя ребенком, сидящим за одним столом со взрослыми. Он знал про важность конфиденциальности, поэтому обычно не спрашивал Феликса о работе, зная, что тот не сможет ему ответить, хоть бывало до жути интересно, чем они там так долго занимаются. Хван посмотрел пару документалок про серийных убийц и имел представление о том, что есть следователь, но Ли тогда настоял на том, чтобы он не увлекался их просмотром, незачем ему такие вещи знать, тот слишком впечатлительный. – Боже, как у вас еще крыша не поехала? Это то, чем вы занимаетесь шесть лет? – удивленно спросил Хван, крайне впечатленный только что услышанным диалогом. – Ну, как тебе сказать. Сейчас может и да, но вот в институте иногда находились и поинтереснее занятия, – многозначительно ответил Сынмин, кинул взгляд на Феликса. – Эй, говори за себя, Сынмин. Я вообще-то правда старался, – несерьезно возразил ему Ли. Он в свое время приложил немало усилий, чтобы поступить именно на следователя, даже родители эту идею тогда поддержали. Ему в самом деле было интересно то, чему их учили – по этой причине почти не пропускал занятия и заслуженно считался лучшим в своей группе. – Ну ладно, ты прав, извини. Тебя надолго хватило, кстати. Все удивились. – Да мне просто нравилось до жути. Вот и вкалывал как проклятый. Иногда думаю, а не зря ли, – Феликс потупил взгляд и притих, а Хенджин вспомнил их вечернюю слезливую беседу и быстро сообразил, что к чему. – Ну, я рад, что ты остепенился за последние два года. Мы только тогда и познакомились нормально, до этого я тебя только на теории права помнил. Ты был тем студентом, которого все преподы любили. Выглядел правда всегда так, будто тебе жить осталось всего ничего. – Зато я тебя всегда прекрасно помнил, парень с последнего ряда. У наших групп часто практика была вместе, ты просто мало внимания обращал. И тебя вообще-то тоже любили, ты не доставлял никому проблем. Не знали правда, что по вечерам вливал в себя алкашки больше, чем все остальные вместе взятые, – Феликс усмехнулся от нахлынувших воспоминаний, которые, казалось, происходили совсем недавно. – Один из самых полезных приобретенных навыков, кстати говоря. Жаль, что ты этому так и не научился под конец. – Ну, зато у меня был немного другой навык. Так-то всем нужен относительно трезвый друг на пьянках. Вот я и брал на себя такую непосильную ношу. – Знаешь, не то, чтобы тебе это сильно мешало время от времени ужираться в хлам. Я прекрасно помню, что ты делал – пил, пока наливали, потом шел блевать. Возвращался и по новой. В такие моменты все тобой восхищались, клянусь. Было это, правда, редко. Редко, но метко. – А ты вообще никогда не блевал, тебя все боялись из-за этого. Невозможно столько пить и не хотеть блевать. – Меня боялись, потому что я слишком много говорить начинал, и никто не знал, что с этим делать. Тебя это тоже коснулось вообще-то. Тогда, на предпоследнем курсе, когда я… Ой, – Сынмин, который только что так активно повествовал о своих алкоприключениях в студенческие годы, глянул на Хенджина, внимательно их слушающего и не перебивающего, потом на все осознавшего Феликса и испуганно запнулся. – Вы… В чем дело?.. – Хван нахмурился и переводил глаза с Феликса на Сынмина, предполагая, о чем сейчас может услышать, но решил спросить, так как ему не раскрывали подробностей. – Сынмин, я могу рассказать?.. – у Ли в голосе проскочила неуверенность, которую все ощутили, и он сам в первую очередь. Желания это пересказывать Хенджину не было, но тот имел право знать. – Можешь. Вообще я думал, что он в курсе. – Да, но не в курсе всего. Хенджин, за год до выпуска я первый раз напился на вписке и пошел блевать. Ну как пошел, Сынмин меня повел. Ну и после этого, так вышло… Короче, так вышло, что Сынмин признался мне в чувствах. И мы поцеловались. Эту часть ты до этого не слышал, я думаю, – Феликсу стало немного стыдно за то, что он не говорил про поцелуй раньше, и сейчас это звучало так, будто он намеренно это скрывал. Хенджин смотрел на них как-то потерянно, и считать его реакцию не представлялось возможным. Они так и сидели в тишине, по очереди переглядываясь, пока первым не выдержал Сынмин: – Вы знаете, уже поздно, я поеду, пожалуй… – А такси? ¬– спросил у того Феликс, прекрасно понимая в каком странном и неловком положении они оказались и почему Сынмину так резко захотелось уехать. – Внизу вызову. Вам, кажется, есть, что обсудить. Спасибо за ужин и спокойной ночи, – бросил он, когда уже закрывал входную дверь. Как он успел так быстро собраться – ни Феликс, ни Хенджин не понял. Как только за Сынмином закрылась дверь, в кухне опять повисло молчание, которое в этот раз прервал Феликс: – Хенджин, прости. Нужно было тебе сразу сказать, это не было секретом. Я не знаю, почему не сказал об этом раньше, – Феликс придвинулся ближе и взял Хенджина за руку, до сих пор не понимая его реакцию. – Я… Все нормально. Просто немного не ожидал такое услышать. Правда не понимаю, в чем была проблема сказать тогда. Ты ответил на поцелуй? – выражение лица Хвана и в самом деле не выражало недовольство или другие негативные эмоции, скорее замешательство. Видимо, ему понадобилось пару минут, чтобы переварить сказанное. – Нет. Я проблевался к тому времени и немного протрезвел. А потом у нас был долгий разговор о том, почему я не могу ему ничем помочь с его чувствами. – Ну и отчаянный он человек, если полез целоваться сразу после такого, – усмехнулся Хенджин. – И что после этого было между вами? Вы больше не поднимали эту тему? – Нет, совершенно. Он оказался намного тактичнее и уважительнее к чужим границам, чем я думал до этого. Может, поэтому мы и общаемся до сих пор. Чуть позже он втюрился в какую-то даму из своей группы, и они крутили роман до конца учебы. Даже на выпускной вместе ходили. Солнце, точно все нормально?.. У тебя была очень непонятная реакция, – Феликс снова серьезно смотрел на того. – Феликс, я доверяю тебе целиком и полностью, помнишь? Было и было, мне не важно, что вы там промышляли в прошлом. Главное, что есть здесь и сейчас. Не парься по этому поводу, но больше не скрывай от меня такое, ладно? – Хорошо, спасибо за понимание, – тихонько произнес Ли и переплел их пальцы. – И тебе спасибо за откровение. *** Следующее утро хоть и выдалось солнечным, все-таки не пробудило Хенджина в то время, в которое он вставал последние несколько дней. Феликс уехал на работу к тому времени, а Сынмин в тишине сидел в кухне. Хван вышел к нему через какое-то время, и пока тот ставил чайник, Сынмин решил начать диалог, который не давал спать всю предыдущую ночь. – Хенджин, ты… Извини за вчерашнее. Я не должен был это так вкидывать, нужно было спросить у Феликса, – запинаясь, произнес он, сидя напротив плиты и наблюдая за действиями Хвана. – Сынмин, все нормально, даже не думай об этом. Я уже сказал вчера Феликсу – было и было. Какая сейчас разница? К тому же я бы все равно узнал в какой-то момент. Так что не переживай по этому поводу, хорошо? Вот, возьми лучше, – Хенджин поставил перед ним большую чашку с пахучим крепким кофе и сам с такой же сел напротив. Он только проснулся и еще не был готов к таким сложным разговорам. – Спасибо, – Сынмин подвинул кружку ближе к себе и обхватил ее руками. – Какие планы на сегодня? – Нам нужно будет съездить в студию и отдать проекты. Возможно, взять новые. И еще… Я хотел спросить вчера, но ты ужасно засмущался и убежал. Ты был когда-нибудь на пленэре? – Ну, если пленэром считать внутренний дворик у бабушки с дедушкой, то да, был. А что такое? – Я хотел предложить тебе съездить куда-нибудь за город порисовать. Сегодня и завтра буквально последние теплые дни, и такой возможности не будет еще очень долго. Хотел бы ты составить мне компанию? – Ну, компанию я бы тебе составил в любом случае, но если не учитывать это, то с удовольствием. Никогда не рисовал с натуры, тем более под руководством художника. – Эй, ты вообще-то тоже художник в моих глазах. Не под руководством, а в компании. – Как скажешь. Решай свои вопросы с работой и давай устроим. Пришлось потратить немало времени на то, чтобы съездить в студию и отдать выполненные проекты, перед этим довольно долго простояв в пробке утреннего Сеула. На работе Хенджин опять получил от Минхо несколько проектов на руки с дедлайном через два дня и по приезде домой решил уделить им пару часов, дабы успеть все выполнить к нужному времени. По итогу выехали они только в обед, перед этим погрузив в машину немереное количество художественных принадлежностей, которые могли бы им понадобиться. Оба пребывали в прекрасном настроении, Хенджин вел машину, много шутил и заливисто смеялся со своих же шуток, Сынмин же активно ему подыгрывал и всевозможными способами мотивировал развитие диалога. Чтобы выехать за черту города и оставить высотки и многополосные дороги позади, понадобилось больше часа, солнце было уже в зените, когда они начали проезжать мимо лугов, гор и небольших деревушек. По итогу Хенджин после согласования с Сынмином завернул в сторону какой-то редкой рощи, с которой открывался прекрасный вид на ближайшую гору и крошечное поселение на ней с прилегающим лугом. Хван так восторженно открыл рот, когда это увидел, что не возникало сомнений, что это как раз то место, что им надо. Он увлеченно руководил процессом, пока они вдвоем переносили все, что навезли, к месту, где планируют основаться. Хенджин настаивал на том, чтобы они немного отошли от дороги, дабы им не мешал шум изредка проезжающих машин, чему Сынмин подчинился без лишних вопросов, лишь помог дотащить мольберты до места, на которое он указал. Хенджин с позволения Сынмина включил свой плейлист для рисования, и они засели за дело. Он время от времени напевал знакомые мотивы и выглядел невероятно довольным и воодушевленным. Умело водил карандашом по холсту, периодически обращая внимание на Сынмина, уточняя, не нужна ли тому помощь. Он, однако, прекрасно справлялся и сам, но одаривал Хвана благодарной улыбкой. – Ты знаешь… Я ужасно рад, что ты захотел составить мне компанию, – начал Хенджин, не отрываясь от своего занятия. Он все еще работал карандашом, но на полотне уже можно было узнать горные массивы и маленькие домики, которые он изучал своим внимательным глазом. – Я не был на пленэре уже, наверное, несколько лет и мне очень хотелось вот так съездить, но не хотелось тащить с собой Феликса силой. – А он не хочет? – спросил Сынмин и перевел взгляд от открывающегося вида на Хенджина. – Ну, он любит природу, но ни он, ни я не знаем, чем он будет заниматься, пока я рисую. Поэтому мы поговорили и пришли к тому, что вряд ли ему будет интересно, и ехать вместе нам смысла нет. – Вы меня восхищаете, честное слово. Есть в ваших отношениях хоть что-то, что вы не обсуждали? – искренне удивился Сынмин, но, подумав, что прозвучало грубовато, добавил: – Ой, извини, если грубо прозвуч… – Все нормально, – Хенджин, наконец, оторвался от своего занятия, посмотрел на Сынмина и усмехнулся. – Знаешь, я надеюсь, что нет. По крайней мере, мы стараемся. – Это же, наверное, такая большая работа. – Можно и так сказать, наверное. Но я за эти два года еще ни разу о ней не жалел. Мы умудрились построить такие здоровые отношения, что я сам иногда поражаюсь тому, как это вышло. – Как вы это сделали? Поделись секретом, может, и мне поможет, – Сынмин уверенно отложил карандаш и повернулся к Хенджину. – Хороший вопрос. Наверное, основной наш принцип – это слушать и слышать друг друга. Мы много говорим, очень. Особенно о том, что чувствуем в конкретный момент. Стараемся все обсуждать и к чему-то приходить. А, ну и комфорт друг друга, само собой. Мы вряд ли будем что-то делать, если кому-то не хочется. Как-то так. Большого секрета тут нет, – Хенджин мягко улыбнулся уголками губ. Он тоже прекратил свое занятие и повернулся к Сынмину так, что их глаза были на одном уровне. – И еще, Хенджин… Извини за мое любопытство, если не хочешь, не отвечай. Вы уже прилично живете вместе. Наверняка, родители в курсе. Как у вас отношения? – Ким смутился от своего же вопроса, но любопытство все-таки в этот раз взяло верх. Хенджин видимо замялся от такого вопроса, нервно поджав губы и отведя взгляд, однако спросил: – Тебе Феликс разве ничего не рассказывал?.. – Ну, я только знаю, что он не общается со своими родителями. Без подробностей. – Тогда я тоже не могу раскрыть тебе подробности, прости. *** Отношения Феликса со своими родителями никогда нельзя было назвать идеальными, но совместное существование под одной крышей устраивало всех членов семьи. Они не лезли в личные дела своего ребенка, из-за чего иногда Феликсу даже казалось, что он им был совершенно не интересен. Поступление в институт в свое время значительно подняло его в глазах родителей, правда, хватило этого ненадолго. Это произошло прошлым летом, в конце августа, Феликс только получил диплом и начинал пробовать себя в роли следователя. Они с Хенджином состояли в отношениях уже год и обоих устраивал вариант скрывать отношения от родителей Феликса. Те были чрезмерно консервативных взглядов, и каминг-аут никому не сулил ничего хорошего. Однако, вернувшись в один августовский вечер домой после очередной свиданки с Хенджином, он обнаружил обоих родителей с поникшим видом на кухне. По итогу в результате диалога, сопровождаемого руганью, слезами и ударом в челюсть в конце, Феликс выяснил, что какой-то его однокурсник, который по совместительству оказался сыном маминой подруги, любезно поделился со своей матерью информацией о том, что тот в свое свободное время предпочитает прижимать к себе за талию какого-то высокого брюнета и оставлять на его щеках поцелуи, нежели какую-либо другую активность. И сейчас Феликс слушал длинную лекцию о том, что его не так воспитывали, о том, какое разочарование и, наконец, о том, что его больше не хотят видеть в этом доме. Через несколько часов он уже сидел у Хвана в съемной квартире на кровати, рыдая в три ручья, пока тот обрабатывал ему ссадины от удара на щеке и губе. Все его вещи стояли в коридоре, и он плохо представлял, что делать дальше. Хенджин стал настоящим спасательным кругом, заявив, что Феликс имеет полное право остаться жить у него, более того, он сам хотел предложить ему переехать от родителей, про которых частенько слышал нелестные комментарии, в свою квартиру. Со временем совместный быт стал чем-то привычным, но Хенджин замечал, что Феликсу будто с того дня так и не стало лучше. Он стал каким-то апатичным, почти не спал, из-за чего уставал после работы в разы больше, чем до этого. Разговоры мало к чему приводили – чаще всего Ли либо раздражался, либо пропускал все вопросы мимо ушей, даже не пытаясь концентрировать внимание на том, что ему говорят. Хенджин наблюдал полтора месяца и списывал на смену обстановки и новое место, но последней каплей стали выпирающие ребра и позвонки после продолжительных неосознанных голодовок. В тот момент к Хвану пришло осознание, насколько серьезный оборот приняла ситуация, и за руку повел младшего к психотерапевтке, на услуги которой без какой-либо задней мысли отдал все свои сбережения. Понадобилось восемь месяцев, чтобы вытащить Феликса из того омута, в котором он оказался. Поначалу терапия приносила ему мало удовольствия и результата, каждый ее день сопровождался долгими уговорами и объяснениями со стороны Хенджина, почему это так важно и нужно. Однако с течением времени тот сам стал проявлять желание встретиться и мало-помалу прикладывал усилия, чтобы помочь своему бедному ментальному здоровью восстановиться и зажить нормальной спокойной жизнью. Хенджин, как верный фамильяр, оказывал поддержку и находился рядом в темные и жуткие периоды, когда она была необходима. Феликс время от времени вспоминал про это и сейчас, хватая Хенджина за руки и смущенно выговаривая слова благодарности, когда того тянуло на откровения. *** – Знаешь, мне ужасно повезло с родителями. Как-то так вышло, что любовью и поддержкой меня никогда не обделяли, у нас очень доверительные отношения, особенно с мамой. И я так хорошо помню, как долго вынашивал мысль о том, что стоит им рассказать о том, что мне нравятся парни, раз мы так хорошо ладим, – размеренно произнес Хенджин, глядя куда-то вдаль, прищурив глаза. – Мои родители узнали про нас раньше, чем Феликса. Я помню, что это был какой-то выходной день весной. Мы обсудили с Феликсом все за и против и решили, что вероятность того, что все закончится плачевно, крайне мала. Мы вместе поехали к ним на квартиру – я тогда уже жил отдельно – и все рассказали. И это такое странное чувство – я был уверен, что все будет хорошо, но нервничал просто ужасно. А Феликс так тем более. Но все прошло гладко, как мы и думали. Мама сказала, что мой кризис ориентации в подростковом возрасте всегда бросался ей в глаза, и она сама ждала, когда я к ней приду и все расскажу. И сейчас у нас все замечательно, она в Феликсе души не чает, иногда мне даже кажется, что любит его больше, чем меня. Как-то так. А ты чего спросил про это, у тебя проблемы с родителями в этом плане? – Ну, с родителями у меня проблемы не только в этом плане, – Сынмин нервно усмехнулся и продолжил после короткой паузы: – Они не знают. И пока что я не планирую, чтобы узнали. Возможно, стоило бы им сказать, что не только девочек я на свидания вожу, но не очень хочу портить то, что и так испорчено донельзя. – Твой комфорт превыше всего, Сынмин. Нет абсолютно никакой нужды в этом, если ты не уверен, что готов к тому, что будет после. – Да, я знаю. Удобно быть бисексуалом в этом плане – вряд ли они догадываются о моем влечении к парням, знакомил я их только с девушками, – произнес Сынмин и замолчал, снова занявшись своей работой, но после недолгого молчания добавил, не желая продолжать эту тему: – Ой, кстати. Извини, я будто интервью у тебя беру, но давно хотел спросить. Как вы с Феликсом познакомились? – Ой, надо же, а он тебе не рассказывал? – Хенджин заметно оживился и тепло улыбнулся, готовясь к рассказу. – Два с половиной года назад, еще до того, как работал в студии, я был бариста в кофейне возле универа. Феликс тогда учился на последнем курсе и проходил практику какую-то. У нас в кофейне кто-то попытался взломать дверь, владелец вызывал полицию. И с нарядом приехал Феликс в своем любимом черном пальто, в жизни не сказал бы, что практикант. Ему поручили допросить меня как работника, что он и сделал. Взял мой номер, сказал, что может позвонить по делу. И позвонил – опять позвал на допрос. Потом еще раз. А потом стал звать просто так. И все быстро закрутилось, я даже не заметил, как через пару месяцев мне захотелось предложить ему встречаться, – Хенджин на секунду замолчал и, сидя на своем складном стульчике, задумался, подперев щеку кулаком. – Можно сказать, что сблизило нас не самое приятное событие. Но я ему всегда делал кофе, когда он приходил опять что-то узнавать по делу. Этих бедных практикантов никогда, видимо, не щадили – гоняли по всему городу в любое время суток. Он приезжал, бывало, таким уставшим и сонным, живой труп прямо. Ну и работу вы себе страшную выбрали, конечно. Сынмин на это лишь усмехнулся и уже отвернулся к своему холсту, чтобы продолжить свою работу, в то время как солнце очень медленно начинало стремиться к горизонту. *** Феликс был уставшим, но довольным – они просмотрели нескончаемое количество часов записей и в самом деле смогли отследить нескольких мужчин, которые покупали армерию. Их поиск по итогу привел к трем людям, которые подходили под описание, составленное ими раннее. Их подозрения свелись к одному конкретному, на которого они вышли после того, как сопоставили со всеми сделанные фотороботы. Мужчина выглядел довольно молодо и совершенно не выглядел подозрительным. К такому за свою недолгую практику Феликс привык – выглядеть подозрительно людям, совершающим преступления, совсем ни к чему. Какая-никакая зацепка радовала, но Ли прекрасно понимал, что для того, чтобы разрешить это дело, предстоит еще огромный пласт работы. Теперь предстояло объездить близлежащие заведения, чтобы так же взять у них записи с камер видеонаблюдения и отследить, куда этот человек направился потом. Он уже оповестил руководство о своей находке и морально готовился к предстоящей работе, решив перед этим сделать себе кофе. Настрочить сообщение Хенджину в обеденное время уже стало рутиной, как и для самого Хенджина стало рутиной получать и их, и сообщения с неизвестного номера, которые он по настоянию Феликса уже не открывал, зная, что только напугается и расстроится. Но Хенджин не отвечал. Непрочитанное сообщение висело уже несколько минут, и Феликс глупо таращился на него в ожидании, что вот-вот увидит под сообщением подпись «прочитано». Хван, который уже взял за привычку отвечать моментально, дабы не заставлять Ли переживать, не ответил ни через пять минут, ни через десять, и Феликс начинал всерьез нервничать. В голову лезли самые жуткие и гадкие мысли, которые он пытался гнать, пока набирал знакомый номер телефона. Тот был не в зоне действия сети, как и телефон Сынмина. Феликс, который всегда старался не поддаваться панике в стрессовых ситуациях, ей поддался. Руки начинали мелко дрожать, а дыхание стало частым и сбивчивым. Мысль о том, что в самом деле может что-то произойти, хоть и не отпускала ни разу за все это время, но активно сдерживалась самим Феликсом, который сейчас пребывал в полнейшем замешательстве, понимая, что надо начинать действовать сейчас же. Трекер свидетельствовал о том, что Хенджин находился где-то далеко от города в неизвестном Феликсу месте. Он оставил свой кофе нетронутым на столе и полетел вниз по этажам, даже не заперев кабинет. Машина летела с самый высокой возможной скоростью, вероятно, нарушая все возможные правила дорожного движения, за что скорее всего потом придется платить штрафы. Он вдавливал педаль в пол, и бедная служебная машина, издавая несвойственные ей звуки, проносилась по улицам, стремясь к черте города. Феликс часто переводил взгляд с дороги на телефон, проверяя местонахождение и активно названивая Хенджину в надежде, что тот все-таки возьмет трубку. На каждые последующие частые гудки он громко матерился, но попыток своих не оставлял. Страх смешивался со злостью и на себя, и на Сынмина, и на самого Хенджина, и желание покурить и поорать в поле росло с геометрической прогрессией. Он пообещал себе, что этим и займется в том дурацком поле, куда сейчас ехал, если случится то, чего он боялся. Каждый раз мысль о том, что может быть уже слишком поздно, и самые страшные предположения, о которых он так старательно старался не думать, сбылись, заставляли Феликса еще сильнее впиваться в руль и давить на газ. Он уже выехал из города, когда заметил, что точка на карте начала двигаться. Вера в положительный исход начала активно зарождаться, и он, не теряя времени, хотел было опять набрать Хенджина – уже, наверное, в сотый раз за последние сорок минут – но входящий звонок не дал этого сделать. *** Обратно Хенджин с Сынмином начали собираться, когда сумерки уже постепенно сгущались. За руль в этот раз сел Сынмин – Хенджин сослался на усталость и попросил его повести машину. Они уже мало говорили, так как долгое пребывание на свежем воздухе и тяжелые разговоры дали о себе знать. Хван даже попытался заснуть, сидя на пассажирском кресле возле Сынмина, как на его телефон резко начали прилетать многочисленные уведомления. Он разблокировал телефон и ужаснулся – от Феликса было несчитанное количество сообщений и пропущенных. – Сынмин… ¬– неуверенно и испуганно начал Хенджин, повернувшись к Киму лицом. – А мы не говорили Феликсу, что куда-то едем? – Если ты не говорил, то нет, – тот отвлекся от дороги и обеспокоенно посмотрел на него. – Тогда нам пизда, Сынмин. Хенджин и сам не понимал, как мог так накосячить. За все это время он ни разу не давал Феликсу повода волноваться лишний раз, так как старательно выполнял его просьбы касательно безопасности, а сейчас умудрился не отвечать на его сообщения и звонки в течение нескольких часов. Он нервно набирал его номер, морально готовясь к разговору с, наверняка, не менее нервным Феликсом. Тот, скорее всего, сейчас не находил себе места, разрываясь от злости ко всем на свете, включая себя. – Хенджин?.. Блять, солнце, ты в порядке? Где ты был все это время? – он говорил непривычно высоко и громко, закидывая Хвана вопросами, не дожидаясь на них ответа. – Феликс, все в порядке, успокойся, – Хенджин прочувствовал все нервное напряжение Ли и уже ощущал надвигающуюся бурю, когда они встретятся. – Мы… Мы с Сынмином были на пленэре, я не знаю, почему мне не приходили твои сообщения. – Что? Где вы были? Ты серьезно? – волнение в голосе быстро сменилось на удивление и негодование, что Хван сразу же ощутил и приготовился к контратаке и объяснениям. – Феликс, я… – он прервал свою речь, когда увидел вдалеке знакомую машину, движущуюся им навстречу. – Стой, это твоя машина?.. Ты искать нас поехал что ли? – Я говорил тебе об этом раньше. Если ты не отвечаешь – я еду тебя искать. – Сынмин, останови машину, пожалуйста, – обратился Хенджин уже к Киму, игнорируя сказанное Феликсом. Обе машины остановились на обочине проезжей части напротив друг друга. Было уже достаточно темно, и в сумерках единственным источником света, позволяющим им различать лица друг друга, пока глаза не привыкли к темноте, стали фары двух машин. Феликс молча вышел из машины, громко хлопнув дверью, от чего Хенджин непроизвольно дернулся – ожидался далеко не самый приятный разговор. Феликс в гневе был страшным собеседником, особенно если становишься объектом этого гнева. Даже плохое зрение в темноте не помешало увидеть Хвану многозначительный блеск в глазах и двигающиеся желваки. – Ну и что за хуйня это была, мне объяснит кто-нибудь? – он говорил тише, чем до этого по телефону, однако ничего хорошего это не обещало. – Мы ездили рисовать с Сынмином, – Хенджин выпрямился, стараясь держать стойку и не показывать, насколько сильно он сейчас нервничал, наблюдая реакцию Феликса. – Рисовать? А меня в известность вы не захотели поставить, нет? – Видимо, там не было связи, и нам не доходили твои звонки и сообщения, – произнес Хван, нервно теребя кольцо на пальце. Он понимал, что ничьей вины, кроме его, в том, что Феликс посреди рабочего дня на служебной машине вырвался в какую-то глушь за городом, нет, поэтому все же решил добавить: – Извини, я не думал, что так будет. – Не думал, Хенджин? А что по-твоему должен был подумать я, когда никто из вас не отвечал на сообщения и звонки два часа? Что вы на пленэр поехали? – Феликс говорил на повышенных тонах и одними вопросами, на которые Хенджин не знал, что ответить. – Да, нужно было сказать, я согласен. – Серьезно? Так а какого черта вы не сделали этого? – Ну, все же нормально, с нами ничего не случилось. – А я как должен был это понять? Поставь себя на мое место и подумай, как бы ты себя чувствовал. Блять, да у меня чуть крыша не поехала от волнения. Ты понимаешь, насколько безответственно ты поступил? А ты чего стоишь молчишь? – Феликс перевел пристальный взгляд, который все это время не сводил с Хенджина, на Сынмина, молчащего рядом. – Так, во-первых, Сынмин тут ни при чем, это была моя идея, во-вторых, я извинился. И в-третьих, Феликс, а ты не подумал о том, как все это время чувствую себя я? Ты не думал о том, что я, может, тоже переживаю, как последняя сука? Каждый гребанный день, когда ты едешь на работу, я понятия не имею, что с тобой может случиться. Я устал думать о том, ты не дома в полночь потому, что опять задержался, или потому, что с тобой что-то случилось. Я устал, Феликс. И мне дико страшно от всего, что сейчас происходит. Пойми меня. Ты знаешь, какой отдушиной для меня является искусство. Это буквально единственное в моей жизни, кроме тебя, что приносит мне исключительно положительные эмоции. Я всего лишь хотел отвлечься, – Хенджин начинал свою речь крайне эмоционально и громко, активно жестикулируя, но закончил совсем тихо, так, что Феликсу приходилось напрягать слух, чтобы услышать его слова. – Блять, Хенджин, я все это прекрасно понимаю, но проблема не в этом совсем. Ты же сам прекрасно понимаешь, зачем я прошу тебя сейчас говорить мне, где ты находишься. Это была буквально одна вещь, о которой я тебя просил, понимаешь? Ты мог просто предупредить. В чем была проблема это сделать? – Да не было никакой проблемы, черт возьми. Я просто-напросто забыл. Все. Да, мне стыдно за это и все такое, но мы можем сейчас просто порадоваться тому, что все живы-здоровы? – Нет, я, конечно, этому рад несказанно, но вы сейчас поедете домой, а я поеду в офис, откуда мне уже несколько раз звонили, откуда я уехал и никому ничего не сказал и откуда я фактически сейчас спер машину. Меня сейчас размажут по стенке по вашей глупости, – Феликс затих на секунду, пытаясь сохранить в себе остатки трезвого суждения. Стресс, испытанный за последние полтора часа, можно приравнять ко всему стрессу, испытанному до этого за всю жизнь. Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза и продолжил: – Я очень злюсь на вас сейчас. Особенно на тебя, Хенджин. С тобой, Сынмин, мы поговорим позже. – Я вижу, Феликс. Мы можем поговорить дома? Ты сейчас явно не настроен нормально все обсудить, – Хенджин наблюдал за Ли, и хоть тот и продолжал злиться и нервно водить плечами, все же медленно успокаивался, стараясь сохранять нормальное дыхание, чтобы снова не сорваться. – Хорошо. Дома поговорим. Теперь уезжайте. Мне нужно побыть одному. – Ты… Тут один останешься? Уверен? – сомнительно спросил Хенджин. – Да. Уезжайте, я сказал. – Будь осторожен. – Посмотрим, – ненамеренно съязвил Феликс, не предпринимая попытки скрыть свою агрессию. Сынмин с Хенджином сели в машину и быстро выехали на проезжую часть. Когда Хенджин обернулся в последний раз, он увидел, как Феликс нервно пытался подкурить сигарету подрагивающими руками. – Хенджин, я… Должен был что-то сказать, да? – Сынмин впервые подал голос с момента их встречи с Феликсом, и голос его звучал до ужаса неуверенно. – Все нормально, твоей вины в этом нет. – Но я же должен присматривать за тобой и все такое. – Ты и присматриваешь. Со мной же все в порядке. – И что потом у вас будет? – Все будет нормально. Он успокоится, я успокоюсь, и мы вечером спокойно сядем и все обсудим. Сынмин на это лишь кивнул и сосредоточил взгляд на дороге, пока Хеджин внимательно изучал темноту за окном и старался не уснуть. *** Феликс впервые за последние несколько месяцев приехал вовремя, чем невероятно удивил и Хенджина, и Сынмина, которые уже привыкли к более поздним возвращениям домой. Он, после того, как ему прилетело за неожиданный и необъяснимый отъезд посреди рабочего дня, весь оставшийся вечер сидел за работой мрачнее тучи и обдумывал произошедшее. Хенджин осторожничал и старался не задавать много вопросов, видя, что тот хоть и подуспокоился, настроения у него все же не прибавилось. Первым делом по приезде Феликс потянул Сынмина поговорить в кухне наедине, пока тот не уехал, оставив Хенджина рефлексировать в спальне. Разговор не длился долго, и Сынмин вскоре уехал, перед этим попрощавшись с обоими. И Феликс с Хенджином остались вдвоем. Они сидели за столом друг напротив друга и какое-то время просто молча обменивались взглядами, не решаясь начинать диалог, пока Хенджин не задал свой излюбленный вопрос: – Феликс, поешь?.. – Поем. Только сначала мы поговорим. Хочу, наконец, закрыть этот вопрос, – категорично произнес Феликс своим низким голосом. – Хорошо. Тогда я задам первый вопрос. О чем ты говорил с Сынмином? – серьезно спросил Хван, поджимая колени к груди и обхватывая их руками. – Ни о чем таком, чего бы тебе не стоило знать. Просто попросил серьезнее относиться к тому, что я ему поручил. – И все? – А что ты думал услышать? Что я его морально насиловал? – Прекрати. Ты был злым, всякое бывает, – Хенджин резко замолчал и потупил взгляд, теребя в руке фантик, который взял со стола. – Феликс, слушай. Прости меня, пожалуйста. Я правда не знаю, как так вышло. Не сказать тебе было безответственно с моей стороны, и мне очень стыдно. Я больше не буду поступать так опрометчиво. Феликс мягко улыбнулся одними лишь уголками губ и протянул Хенджину руку, которую тот с радостью обхватил своей. – Прощаю, солнце. И ты меня прости, я слишком вспылил и наговорил гадостей. – Ты имел право злиться, я поступил не очень умно. – И все же, как так вышло, что ты забыл? Ты не подумай, я не хочу разворачивать всю дискуссию сначала, просто ты никогда не отличался плохой памятью, – осторожно спросил Феликс, оглаживая чужую руку, чтобы немного расслабить Хвана. – Я правда не знаю, Феликс. Я хотел сказать про этот долбанный пленэр и тебе, и Сынмину еще вчера вечером, но у меня это просто-напросто из головы вылетело. Будто это не было чем-то важным и вовсе. Может стресс, может еще что-то, я без понятия. – Вы хоть нормально порисовали? – Да, конечно, я тебе потом все покажу, – Хенджин немного оживился и даже улыбнулся, но улыбка быстро спала, и он негромко продолжил: – Солнце, я… Я так устал, Феликс. Когда мы опять заживем нормальной жизнью без этого всего? Когда это все закончится? – Эй, иди сюда, – Феликс похлопал свободной рукой по коленкам, и Хенджин быстро переместился со своей излюбленной табуретки на руки. – Скоро, солнце. Потерпи еще совсем немного, ладно? Мы вышли на след, и его арест – это вопрос нескольких дней, если все пойдет по плану. Совсем скоро все будет, как раньше. – Феликс, скажи… А что ты почувствовал, когда не смог до меня дозвониться? – произнес Хенджин, крепче обнимая Ли за шею и утыкаясь носом в макушку. – Ты правда хочешь это знать? Зачем? – тот удивился такому вопросу и приподнял голову, вопросительно уставившись на Хвана. – Как зачем? Солнце, расскажи мне про свои чувства, я хочу знать. Феликс тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Он не очень хотел, чтобы Хенджин опять почувствовал вину, после того, как они извинились друг перед другом и все разрешили, но раз тот в самом деле хотел узнать, то скрывать это от него Феликс не видел смысла. – Я до смерти перепугался сначала. Я такого страха не испытывал ни разу в своей жизни. Просто оцепенел и слушал, что абонент не в зоне действия сети. Я не знал, что мне делать, честно. Не имел понятия. Ты знаешь, нельзя было исключать той возможности, что с тобой в самом деле что-то может случиться, но я старался до этого не думать о таком всерьез. А тут пришлось. Хенджин, ты бы знал, какие гнусавые мысли мне в голову лезли. Мне сейчас стыдно даже вспоминать. А потом я ужасно разозлился. Не на тебя, а на себя. Что допустил такое и не проконтролировал, – Феликс крепко обхватывал Хвана за талию, прижимаясь головой к груди, чтобы не пересечься с ним взглядом. – Солнце, ты же знаешь, что ты не виноват? Феликс?.. – Да, наверное… – не самым уверенным тоном ответил он, после чего продолжил едва уловимо: – Я очень боюсь тебя потерять, Хван Хенджин. Мне очень жаль, что все так вышло. Так не должно было быть. – Феликс, ты же сам сказал, что скоро все закончится. Поверь сам в свои слова. Скоро все будет, как раньше, нужно в это верить, – тепло произнес Хван, оставляя поцелуй на блондинистой макушке. – Хенджин? – М? – Тебе все еще пишут на телефон? – Да. Осталось буквально несколько дней до истечения срока. Не знаю, что он будет делать потом, но надеюсь, вы разберетесь с ним до этого времени. – Разберемся. Я обещаю. Всеми возможными и невозможными путями. – Так и знал, что ты так скажешь. Может, теперь ты поешь, в конце концов? – Да, на такое я согласен, – усмехнулся Феликс, после чего получил легкий поцелуй в переносицу.