Цирковое преступление

— Какой у нас план действий, Феликс? — спросил Джисон, когда они быстрым шагом выходили из дома и направлялись к машинам. — Хан, насчет трекера. Я не могу видеть его местоположение сейчас, но можем ли мы отследить историю его передвижения? — вопросом на вопрос ответил Ли. Времени уже было прилично за полдень, и без того донельзя нервный Феликс нервничал все больше с каждой минутой, которую они провели в бездействии и неведении. Его настрой передавался всем, и вся группа лишь молча исполняла то, что им говорили. — В теории да, должны. Но мне нужен будет мой рабочий компьютер в офисе. И время. — Значит, едем туда. Все опять расселись по машинам без лишних вопросов, и Хан, поглядывая на неспокойного Феликса, уже плохо понимал, какую моральную поддержку он может ему оказать. — Феликс, ты... Можешь рассказать поподробнее, с чего все началось? — осторожно начал он, когда машина тронулась с места и выехала на трассу. И Феликс вывалил все. Про жучок в их спальне, про порученную Сынмину работу, про фотографии, сделанные исподтишка, про все до того момента, как они нашли фиолетовый тюльпан на пороге квартиры. — Хорошо, я понял, зачем он это сделал. Но какой у него план? Он же знает, что ты точно поймёшь, что это его рук дело. А потом что? — Видимо, изначально он планировал все осуществить до того, как мы найдём настоящего маньяка, чтобы свалить это на него. Хенджин подходил под его требования к жертвам. Но сейчас... Я не знаю, возможно, он ощутил свою безнаказанность или желание причинить боль стало настолько сильным, что он наплевал на все, — Феликс замолчал, задумчиво сведя брови, после чего неуверенно продолжил. — Я без понятия, какой его план, но главное... Главное, чтобы он остался жив. — Я не думаю, что он будет его убивать. И я это сейчас говорю не для того, чтобы тебя успокоить. Он прекрасно знает, какая за это грозит ответственность, и прекрасно знает, что ты с него три шкуры сдерешь. Поэтому мне кажется, что это не совсем в его интересах. По крайней мере, мне хотелось бы на это надеяться. — Мне тоже. Но он больной человек, от него можно ожидать чего угодно. — Феликс, не думай об этом. Мы спасем его, я тебе обещаю. А потом ты расскажешь мне, как вы умудрялись скрывать свои отношения так долго. Феликс ничего не ответил, лишь усмехнулся и отвернулся к окну. Пробок, на удивление, в центре города не было, поэтому в отделе все оказались быстрее, чем думали. Наряд распустили по своим делам, как и дежурных врачей скорой, при условии, что они будут готовы в любой момент сорваться и ехать на новое место. Феликс сидел в чужом кабинете и нервно оглядывался, пока Джисон молча клацал по клавиатуре перед ярким экраном. Он только начал работу над восстановлением истории трекера, но Ли казалось, что прошла вечность. Он периодически отвечал на вопросы, которые вырывали его из собственных мыслей, и не делал других телодвижений, чтобы не мешать работать. Вся его надежда сейчас была сосредоточена на кусочке пластика, который он давал Хенджину абсолютно точно на всякий случай и не рассчитывал на то, что от него сейчас, вероятно, будет зависеть его жизнь. Хан заранее предупредил, что процесс займет часа полтора, и Феликс готовился к беспокойному безучастному ожиданию. — Джисон, я могу чем-то помочь? — неуверенно выдал Ли после очередного длительного молчания. — Да. Постараться успокоиться. Я же вижу, что ты места себе не находишь, и это по понятным причинам. Ты сейчас мало что можешь сделать. Поэтому сходи выпей кофе, подыши свежим воздухом. Как только я что-то получу — сразу же дам знать, обещаю, — серьезно ответил ему Хан, оторвавшись на секунду от своего занятия. — Х-хорошо, спасибо. И Феликс сделал, как ему велели. Курил на улице, пил кофе и старался не смотреть на время. После кофе решил, что уже вполне себе может начинать составлять протокол и выписывать ордер на обыск, который они уже совершили, что вообще-то было не совсем по правилам. Он старательно сокращал бумажную волокиту, на которую потом не будет времени, когда телефон резко зазвонил, заставив дернуться так сильно, что стоявшая на столе чашка опрокинулась. Благо, была пустая. — Феликс, иди сюда, — коротко, но по делу, сказал Джисон. Феликс подскочил на месте, забыв моментально про все, и оказался в кабинете Хана, который находился в другом конце коридора, через секунд десять. — Смотри, это последнее место, где он передавал сигнал, — Джисон тыкнул пальцем в экран на красную хаотичную линию, которая резко прерывалась. — Совсем в другой стороне. Есть предположения, что это за место? — Нет. Возможно, у него есть еще один дом или он арендовал его. Это же дом? — Похоже на то. Но ты же понимаешь, что это еще не стопроцентная гарантия того, что он там? Это всего лишь последняя отслеживаемая точка на карте, он мог что-то сделать с трекером где угодно. — Понимаю, но разве у нас есть сейчас какие-то другие варианты? Мы едем туда. Может, там будут следы шин или еще что. Собирай своих ребят сейчас же. Я звоню врачам и жду тебя внизу через пару минут, — кинул Феликс уже в дверях, поспешно удаляясь. Феликс уже сидел в заведенной машине — на этот раз за рулем — возле входа в офис и нервно ждал Хана. Тот объявился быстро, в наспех накинутой куртке, и уже в машине, увидев Феликса за рулём, выразил удивление: — Ты уверен, что поведешь? — Да. Все на месте? Мы можем ехать? — холоднее, чем планировалось, спросил Феликс, вопросительно уставившись на того. Хан лишь кивнул, и они резким движением покинули стоянку, быстро набирая скорость. Феликс не отрывался от дороги, лишь слушая указания навигатора, сильно хотел закурить и чтобы все закончилось. Неведение его злило и тревожило до мозга костей, и он отчасти боялся того, что может увидеть там. «Хан же сказал, что ему незачем его убивать, так ведь?» — Какой он, твой Хенджин? — неожиданно спросил у Феликса Хан, пока они стояли на очередном светофоре. — Что? — Расскажи мне про него. Хорошее. — Тебе интересно? — Да, раз спрашиваю. — Он... Высокий. От него вкусно пахнет. Еще он прекрасно рисует. Он заботливый, и понимающий, и любящий. Хан, он просто замечательный, — выдал Феликс на одном дыхании, произнося последние слова шепотом. Он сильно зажмурился, отгоняя не нужные сейчас слезы, и опять ненароком позволил себе подумать о том, что с ним могло случиться. — Он был рядом в худший период моей жизни. Да он лучшее, что со мной случалось, клянусь. — Даже так? — удивленно уточнил Джисон, слушая монолог и наблюдая, как Феликс слабо улыбается краем губ. — Когда все закончится... Я вас обязательно познакомлю. Нормально. Вы понравитесь друг другу, я уверен в этом. Не понимаю, почему я не сделал этого раньше. — Боялся реакции. И до сих пор боишься. Только нужно бояться не моей реакции, а того, что тебе потом скажет начальство. — Да после такого мне уже ничего не страшно. Феликс ехал умеренно быстро, стараясь не нарушать слишком грубо. За городом стало свободнее, и он более уверенно вдавливал педаль газа в пол. Очередной ничем не примечательный дом. Таких хватает во всех провинциях, и на них даже не смотрят, проезжая мимо. Только вот их общая машина скромно стояла около дома, сразу говоря обо всем. Феликс закомандовал в этот раз остановиться немного поодаль, дабы не спугнуть того, кто может находиться внутри, и осторожно вышел, тихонько закрывая дверь. — Это ваша машина? — негромко спросил Хан, когда подошел поближе. Феликс кивнул. — Мы вламываемся или будем стараться потише? — Нужно постараться не шуметь, по крайней мере пока не окажемся внутри и не поймем, куда идти, — Феликс на корточках, чтобы не засветиться в окнах, подобрался ко входной двери, которая оказалась открытой. Он поморщился — внутри было пыльно и сильно скрипели половицы. Пришлось остановиться и прислушаться, но не было похоже на то, чтобы кто-то направлялся сюда. Было очень тихо, даже с улицы не было слышно ни звука. Феликс осторожно выпрямился, старательно не двигая ногами, чтобы не шуметь. Выдохнул и крепче сжал оружие в дрожащих руках сильнее. Тихонько подошел Хан и погладил Ли по плечу в знак поддержки. — Ты готов? — еле слышно спросил Джисон и вопросительно посмотрел в нервно бегающие глаза. Феликс молча кивнул и медленно направился вглубь дома, проходя мимо пустой и нежилой кухни и гостиной. Сердце стучало, как бешеное, по мере того, как он все меньше и меньше верил в то, что обнаружит здесь Хенджина. Все еще не было похоже на то, что кто-то здесь есть. Пока где-то в другом конце что-то не упало с приглушенным стуком. Феликс дернулся на месте и рефлекторно повернулся на звук. Тревожно переглянувшись с Ханом, который только что давал какие-то тихие напутствия группе, он активно пошагал на источник шума уже без страха, что его могут услышать. Ли резко замер перед длинной темной лестницей, ведущей вниз, собираясь с мыслями. — Я думаю, они там, — настолько тихо, насколько было возможно, произнес он Хану, и тот согласно кивнул. — Сейчас отойди. Дай моим ребятам сделать свою работу. Феликс без лишних вопросов прижался к стене, пропуская перед собой пять здоровых амбалов в несколько раз больше него. Было тревожно и страшно, и резко очень сильно поверилось в бога. Он просил его обо всем, что приходило в голову, в первую очередь о том, чтобы Хенджин был жив-здоров, а это все оказалось самой идиотской шуткой, на которую кто-либо был способен. Далеко не новая деревянная дверь с сильным треском ввалилась внутрь, и была тут же притоптана людьми в форме. Все пять человек быстро скрылись в помещении, следующим пошел Хан. Была слышна какая-то буйная сопротивленческая деятельность, кто-то резко повысил голос. Феликс пулей подался вниз, перескакивая сразу через две-три ступеньки. Он уже было влетел внутрь, но Джисон умело перехватил его, не давая зайти. — Феликс, там... Тебе не понравится, — Хан выглядел еще более обеспокоенным, чем до этого. Ли, откуда-то набравшись силы, резко отодвинул того в сторону, попадая, наконец, в эту злосчастную комнату. То, что он увидел, оказалось не просто «не понравится». Он непроизвольно издал какой-то полувизг-полуплач, сразу же перекрыв его ладонью. Голова закружилась, а в глазах защипало. Хенджин стоял на коленях на полу, едва сохраняя свое положение и сильно покачиваясь из стороны в сторону. Одежда была в грязи и крови, местами порвана. За его спиной, тоже на коленях, стоял Сынмин, одной рукой он охватил шею Хвана, а вторая выставляла короткий нож вперед в угрожающем жесте. — Не подходить, я сказал! Не то я вспорю этому ублюдку шею прямо у вас на глазах, — выглядел тот совершенно безумно, глаза бегали по знакомым и не очень лицам, задержавшись лишь на одном. — О, ты тоже тут, солнце, — выдал он как только заприметил Феликса, все еще скромно стоявшего у того места, что недавно было дверью. — Рад, что ты пожаловал на представление, которое сам и устроил. Феликс не слушал, только смотрел на лицо Хенджина, и пытался осознать происходящее. Его били, много и беспощадно, один глаз заплыл полностью, не имея возможности открыться хоть немного. Ниже на скулах виднелись красные и синюшные отметины, губа тоже была разбита. Он перевел свой взгляд на единственный видящий глаз, и ему опять стало не по себе. За все их знакомство Феликсу не доводилось видеть такого взгляда. Он смотрел на Ли испуганно и отчаянно, будто призывая к каким-либо действиям. Феликс сильнее сжал оружие в руках и почувствовал, как злость начала рваться наружу. Лишние резкие движения были нежелательны, и Ли молча обдумывал их план действий, не сводя глаз с Хвана. Тут неожиданно для всех, и для самого Феликса, Хенджин начал кротко хватать воздух ртом, а лицо сковали страх и паника. Он будто пытался что-то сказать, но у него не вышло, и он предался беззвучному плачу. — Не рыпайся, шавка! Сколько можно повторять тебе! — обратился Сынмин к Хенджину, сильнее сжимая руку на шее. Хенджин сморщился и открыл рот, хватая воздух, но замолчал. — Блять, иди сюда, тварь, я тебя убью, — негромко и низко раздался голос Феликса в помещении, и все резко обернулись на него. Он опустил оружие и быстрым шагом направился к обидчику. — Ты есть через трубочку будешь до старости, подонок. На секунду все запаниковали, не понимая, что делать — Феликс выглядел крайне решительно и совершенно не был на себя похож от злости. Первым пришел в себя Хан. — Феликс, не надо! — тот перехватил его в двух шагах от поехавшего Сынмина и выдохнул с облегчением, что успел. Феликс сильно сопротивлялся, а рука на чужой шее быстро сменилась на нож, от чего Хенджин нервно дрогнул и закрыл глаза. — Оно не стоит того, слышишь? Ты не хочешь сесть в тюрьму из-за него. Посмотри на него, — Джисон аккуратно повернул голову Феликса так, чтобы он перевел взгляд на Хвана. Ли быстро распознал манипуляцию, но не стал противиться, понимая, что Хан на деле-то и прав. Тот продолжил: — Ты нужен ему, не рискуй. — Да, солнце, не рискуй, — подхватил Сынмин и небрежно притянул Хенджина поближе к себе, от чего тот скривился от приступа боли. — Ты же не хочешь, чтобы ему опять было больно, ведь так? Феликс прикрыл глаза и выдохнул, не понимая, что ему делать. Положение вещей было откровенно ужасное, и он понятия не имел, как из него выйти. Он отошел на пару шагов назад и решил, что разговор станет лучшим отвлекающим маневром, с помощью которого получится вырвать Хвана из цепкой хватки. — Зачем он тебе, Сынмин? Если ты так сильно хотел мне насолить, мог сделать это со мной. Он ни в чем не виноват, — Феликс занял прежнее положение, выставив оружие перед собой и направив его тому в голову. Стрелять было опасно — он с большой вероятностью мог задеть Хенджина, и Сынмин мог рефлекторно повести рукой и ранить Хвана ножом. — Конечно, он ни в чем не виноват, солнце. Только вот незадача: было бы тебе так же неприятно, если бы на его месте был ты сам? Не думаю, — Сынмин ухмыльнулся и кинул быстрый взгляд на Хенджина, который едва держался на коленях, так и наровясь завалиться на бок. — Я хотел ранить тебя так же сильно, как ты ранил меня тогда. — Ты это сделал. Теперь отпусти его, ему нужен врач, — Феликс обеспокоенно посмотрел на Хенджина, оценивая степень тяжести его состояния. Тот тяжело дышал, медленно моргая и в упор глядя на Феликса в ответ. — О нет, все не так просто. Думаешь, я все это устроил только ради того, чтобы вот так все закончить? — Что ты хочешь? — Ты хочешь, чтобы он жил? Разбей ему сердце. Здесь и сейчас. Чтобы он больше никогда в своей жизни не захотел тебя видеть. Оскорби, пошли нахуй, скажи, что не любишь. Клянусь, если я еще хоть раз увижу ваши счастливые рожи вместе, я не буду прятаться по подвалам, а пошинкую вас прямо возле подъезда или магазина. — Что? Я не... — Что ты там вякаешь? Хенджин, ты слышишь, что он там говорит? — Сынмин сильнее прижал холодное лезвие к посиневшей шее, а вторая рука перехватила Хвана поперек груди и несильно встряхнула, он чего тот издал что-то между всхипом и кашлем. — Видимо, не так ты ему и дорог. А жаль, такой хороший парень, да, Феликс? — Хотя бы не причиняй ему боль, прошу тебя. — Он уже наиспытался сполна. Потом тебе расскажет. Если, конечно, сможет и захочет иметь с тобой дело. Но в твоих же интересах, чтобы не захотел. — Какой у тебя план, Сынмин? Ты же явно не рассчитывал на то, что тебя найдут здесь и сейчас. — Ну надо же, думаешь, что самый умный? Я не думал, что вы, придурки, будете так сильно верны всей этой вашей поеботе между вами и сделаете, как я сказал, сразу. Но вы оказались не такими умными. А я вас предупреждал. А вообще знаешь что? Не переводи тему, твой милый ждет, — Сынмин кивнул головой на Хенджина, которому плохело с каждой последующей минутой, проведённой в таком неудобном состоянии. — Говори, я сказал. Или ты хочешь увидеть меня в гневе? —Я... — неуверенно начал Феликс, меньше всего на свете желая сейчас озвучить что-то, что сможет навредить и так покалеченному Хвану. Внутри велась активная дискуссия, в ходе которой взвешивались все "за" и "против" такого решения. — Ч-черт... — Ты начинаешь меня бесить. Быстро. — Х-хенджин... Я... Ты... — решение принялось тяжело, но быстро — проверять, как честно исполняет свои обещания Сынмин, не хотелось, а Хенджин совершенно точно должен жить. Феликс убеждал себя в том, что это лишь слова, которые Хван как взрослый человек в сложившейся обстановке не примет близко к сердцу, поскольку такое решение сейчас казалось Феликсу наиболее для того безопасным. — Я... Я не люблю тебя, Хенджин, — Феликса сильно колотило, а глаза устилала мутная пелена, из-за которой он плохо видел реакцию Хенджина. Он не смог и не хотел говорить что-то еще, хоть и понимал, насколько неубедительно для Сынмина сейчас звучали его слова. Феликс начал часто моргать, чтобы прогнать слезы, и стыдливо поднял взгляд на Хенджина. — П-прости меня… — произнес он так тихо, что услышал скорее всего только он сам. — Ты серьёзно? Это все? — Сынмин опять надавил на лезвие ножа. — Ты не помнишь, как красиво ты это сделал со мной? Могу напомнить. Для начала, смотри ему в глаза, а не на мен… Ай, блять! Какого хуя, дрянь?! Все произошло за секунду. Феликс сожалеюще смотрит на Хенджина, и у того впервые за все это время меняется взгляд. Он смотрит холоднее и увереннее, и Феликс пугается, думая, что вероятнее всего это связано с тем, что он только что услышал. Потом Сынмин обрывается на середине фразы, потому что Хенджин со всей дури и со всей оставшейся силой впивается зубами ему в руку, которая уже так долго держала нож у его шеи. Сынмин вскрикивает и притягивает к себе пораженную конечность, в это же время рефлекторно проводя ножом по синей шее. Сразу же начинает хлестать фонтаном ярко-красная кровь, заливая собой все близлежащее пространство и самого Хенджина. Тот несколько секунд безвольно стоит на коленях и прикладывает руку к пораженной области, после чего заваливается набок и стеклянно смотрит в стену. Слышны какие-то выстрелы – наряд Хана обезвреживает Сынмина, но Феликс слышит все, как через пласт воды. Он соображает ровно две секунды, после чего подрывается с места и моментально оказывается около Хенджина. Его волосы уже пропитались кровью, как и одежда. Он все еще в сознании, придерживает рану рукой, безнадежно пытаясь себе помочь. Феликс осторожно меняет его положение на полу, переворачивая на спину, и со всей мощи зовет медиков. Он накрывает руку Хенджина на шее своей, придавливая чуть сильнее и понимая, что большего он сейчас сделать не может. — Хенджин! Х-хенджин, ты слышишь меня? — произносит Феликс не своим голосом, язык путается, а слова не вспоминаются. — Хенджин, не отключайся, пожалуйста! Врачи, они здесь, они сейчас помогут… Феликс слышит, как ломается его голос. Он смотрит Хенджину в глаза, пока тот пытается сконцентрировать взгляд хоть на чем-то. Он очень тяжело дышит и закатывает глаза, так и норовясь потерять сознание. Крови уже море, и Феликс чувствует ее запах и тепло на руке. — Ф-феликс… — еле слышно произносит Хван, едва приоткрыв опухшие губы. — Не смотри на меня… Я… Я не х-хочу, чтобы ты видел, как я… — Нет! Ты не умрешь, ясно тебе? Врачи уже здесь, слышишь? Команда врачей в самом деле вбежала в подвал, и сразу же направилась к ним, и Феликс отошел, осторожно убирая руку, чтобы позволить помочь Хенджину. Те накладывали марлевые повязки и что-то вкалывали в попытке остановить кровь, пока Ли беспомощно стоял рядом и нервно теребил кольцо. Хенджин издавал какие-то рандомные тихие звуки в попытке дышать, а Феликс изо всех сил старался на него не смотреть, как его просили. Только сейчас он обратил внимание на Сынмина, которому прострелили ногу и сейчас скрученного в наручниках вели к машинам.