Цирковое преступление

Небольшой микроавтобус, набитый людьми в форме, быстро преодолевал городские улицы. За ним следовал такой же небольшой микроавтобус скорой помощи. Большим коллективом во главе с детективом Ли они ехали в главный офис. Хан решил, что давать Феликсу вести машину в таком состоянии — отвратительная идея, и по этой причине тот сидел сейчас на пассажирском сидении, нервно кусая губы и заламывая пальцы. —Феликс? — Джисон на секунду оторвался от дороги и обеспокоенно посмотрел Ли в глаза. — Мы найдём его, слышишь? Мы быстро сработали, у нас есть все шансы. Феликс на это неуверенно кивнул и потупил взгляд. — Я... Просто... Просто я знал. Я мог предположить и мог предотвратить, — Феликс говорил тихо и выглядел пугающе — челюсть была напряжена, а глаза не задерживались ни на одном объекте дольше секунды. — Что ты имеешь в виду? — Хенджин говорил мне, что ему пишут сообщения с угрозами и фотографиями. — Что? Ты... Говорил кому-нибудь? — Только Сынмину. Я не мог бросить работу и не хотел говорить об этом на работе, потому что, ну... У нас не сильно чтят таких, как мы, ты зн... На середине фразы Феликса прервал телефонный звонок, от чего он резко дернулся и привлек внимание Джисона за рулем. Ли в надежде увидеть знакомое имя на экране схватил телефон, но номер определялся как номер их лаборатории, из-за чего он разочарованно выдохнул. — Слушаю, — суховато произнёс Феликс в трубку. — Детектив Ли, мы сопоставили образцы крови подозреваемого с образцами ДНК, найденными на местах преступлений. Они совпадают. — Что? Все? — Именно так. В больнице сейчас находится нужный нам преступник, детектив Ли. — Вы уверены в этом? — Абсолютно точно. — Понял, спасибо. Там сейчас должна работать детективка Чхве, у нас случился... Непредвиденный вызов. Передайте ей информацию, пожалуйста. Феликс положил трубку с тяжелым выдохом, пытаясь проанализировать имеющиеся данные. Злосчастный маньяк сейчас находится в больнице, что значило, что Хенджин сейчас у кого-то другого. Осознание подкрадывалось медленно, но страшно. — О Господи, — шепотом выдал Ли, сам того не заметив. Глаза шокированно округлились, а сердце, кажется, на секунду остановилось. — Блять, как же я сразу не понял... — В чем дело? Что тебе сказали, Феликс? — Джисон тоже заметно нервничал, хоть и старался это скрыть, но подрагивающие пальцы его выдавали. — Образцы ДНК совпали. В больнице лежит убийца. Хан, ты понимаешь, что это значит? — Хенджин у кого-то другого. — Хенджин у кого-то другого, — повторил Феликс механически. — И этот кто-то — Сынмин. Теперь я почти уверен в этом. — Что? С чего такие выводы? — Сам посуди. Его номер недоступен, а если бы кто-то взял их двоих в заложники, с чего бы он отправил мне только Хенджина? К тому же он был буквально единственным человеком, который находился с ним наедине помимо меня. Ему совершенно ничего не стоило промыслить это, и было удобно косить под маньяка. Никто бы и не подумал на него. Только все начало решаться совсем для него не вовремя, и он решил действовать экстренно. — Блять, Феликс, зачем ему это? — Я всегда ему нравился. Он сам мне говорил об этом. Видимо, Хенджин слишком ему мешал. Господи, что я наделал... — голос Ли дрогнул, и он приложил руку к губам, чтобы не дать всхлипу вырваться наружу. — Так, во-первых, ты ни в чем не виноват, потому что не знал. Разве оставил бы ты Хенджина с ним, знай, что он промышляет? Нет, конечно. А во-вторых, самобичеванием ты ему сейчас точно не поможешь. Займешься этим чуть позже, когда мы найдём твоего ненаглядного. Скажи мне, у тебя есть только этот адрес, помимо его домашнего? — озвучил Хан, и голос его звучал строго и отрезвляюще. — Да, он оставил его мне перед тем, как они уехали. — Как давно они уехали? — Где-то два часа назад. По крайней мере, в это время он прислал мне фотографию. — Значит так, мы едем сейчас по тому адресу, который у тебя есть. А там точно определяем план действий. Пока что мы можем только подозревать. И ты же понимаешь, что если это и в самом деле Сынмин, то он не настолько глуп, чтобы оставить тебе адрес, где он издевается над твоим парнем? — Это самая большая проблема. Я... Я давал Хенджину карту с трекером, чтобы знать, где он. Она не показывает его местоположение сейчас. — Кто-то точно знал, что он делает, Феликс. Феликс ничего не ответил, лишь продолжил нервно стучать пальцами по колену и нервно названивать по очереди Хенджину и Сынмину на недоступные номера. Машины быстро сменили свой маршрут, и хоть они и быстро ехали, дорога заняла много времени. Нужный им дом оказался довольно далеко от города и был совершенно непримечательным в ряду таких же домов. Небольшой и аккуратный, но явно давно не жилой. Феликс первым выскочил из машины осторожно подошёл ко входной двери. — Стойте! — резко выкрикнул он остальным. Все в спешке выходили из машины и подходили к крыльцу по подъездной дорожке. — Если они были здесь, то должны были оставить следы. На ручке пальцев, на крыльце обуви, на дороге машины. Феликс осматривал дверную ручку и деревянные доски под собой на наличие чего-то говорящего. Однако ручка была покрыта тонким слоем ржавчины и пыли с дороги и совсем не выглядела так, будто ее кто-то касался в ближайшее время. Он дернул ее, но она не поддалась. — Тут только мои следы. Дорожка землистая и сырая, они бы точно что-то после себя оставили, — проинформировал он группу, глядя на Хана, который так же смотрел на него в ожидании. — На дороже тоже ничего нет, — озвучил кто-то, кто стоял возле машин. — Либо здесь есть ещё одна дверь, либо их здесь не было. Феликс быстро соскочил со ступенек, обегая дом вокруг по подгнившей траве. Еще одна дверь в самом деле была, но тоже не подавала признаков того, что кто-то пытался ее открыть в ближайшее время. — Не похоже, что здесь кто-то был, детектив, — сказал ему служащий в обмундировании, который нашел его внимательно рассматривающим ручку двери на наличие отпечатков. — Но мы же не можем просто уехать, не осмотрев дом внутри, понимаешь? Нужно ломать дверь. Насчет ордера нужно будет потом договориться. И пусть кто-нибудь осмотрит сараи на территории. Чтобы открыть дверь, пришлось приложить значительную силу. Феликс быстро оказался внутри, чтобы осмотреть захламленный первый этаж. Воздух был тяжелый, и сильно пахло старостью и ветхостью. Пыли было ещё больше, а признаков чьего-то присутствия все не наблюдалось. Поиски на втором этаже тоже не дали результатов – лишь пустые комнаты, в которых никто долго не находился. — Феликс... Тут никого нет. Нам лучше ехать, — Хан осторожно коснулся его плеча, когда тот в растерянности стоял на первом этаже, только спустившись вниз со второго. Ли сильно жмурил глаза и сжимал руки в кулаки, производя страшноватое впечатление. Сильную тревогу настигала злость, которую настигало чувство вины и отчаяния, из-за чего хотелось рыдать и бить лица. Пока что самообладание удавалось сохранять, но с каждой последующей секундой, проведенной в подвешенном состоянии неведения и непонимания, что делать дальше, становилось сложнее это делать. — Я убью его, клянусь. Голыми, блять, руками. Эта мразь ответит, за то, что он сделал, — процедил Феликс сквозь зубы, смотря Хану бешеным взглядом в глаза. *** Хенджин не мог вспомнить, чтобы он испытывал такой животный страх хоть раз в жизни до этого. Голова болела нещадно, и с большой вероятностью на месте удара выскочит шишка, но это сейчас было самой мелочной проблемой. Сынмин отшатнулся и приложил ладони ко лбу, не издавая ни звука. Хван в ужасе таращился на него своим одним видящим глазом и ждал, вероятно, своей кончины. Ким стоял, немного сгорбившись, в одном положении какое-то время и будто бы совсем не шевелился, после чего убрал руки и поднял взгляд на Хенджина. От природы темные глаза стали еще темнее, он сильно сощурился и сжал ладони в кулаки, не произнося ни слова. Хенджин все так же продолжал смотреть на него в упор, часто моргая. Сынмина хватило не надолго — он резко сократил расстояние и снова охватил тонкую шею одной рукой. — Ах ты, сука! Брыкаться решил? — он начал сильно сжимать пальцы, из-за чего Хван почувствовал сильную нехватку воздуха и начал панически его хватать, часто открывая рот. — Дрянь, я тебя уничтожу! На тебе живого места не останется! В ход пошла вторая рука, которая хаотично врезалась в грудную клетку и живот, выбивая из Хенджина сдавленные стоны. Он инстинктивно пытался подтянуть ноги к груди, но неподвижное положение не давало этого сделать. Приходилось сильно жмуриться, чтобы хотя бы не видеть озверевшее лицо над собой. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю, уебище, — Сынмин резко освободил шею и переместил руку на затылок, чтобы больно оттянуть волосы. Хенджин испуганно приоткрыл слезившиеся от боли глаза. — Какой же ты, блять, жалкий, мерзкий, тупой. На что ты рассчитывал? Что тебе это поможет в твоем положении? Следующий удар, от которого потемнело в глазах, а на корне языка появился привкус железа, прилетел куда-то под грудную клетку. Хенджин сильно закашлялся и сплюнул кровь куда-то на землю. — Знаешь, я уже думал тебя пощадить, но ты все-таки убедил меня попробовать кое-что, — прорычал Сынмин, доставая откуда-то нож. — Дернешься — убью. Он резким движением перерезал клейкую ленту, фиксирующую онемевшие руки, то же самое проделал с ногами и резко подорвал Хенджина с места. У того сильно закружилась голова, и он почти было упал, но небрежное движение чужой руки не дало этого сделать. Сынмин подвел его к какому-то подобию одеяла на полу и швырнул на него, как тряпичную куклу. — Знаешь, мне ужасно интересно, что в тебе есть такого, чего нет во мне. А раз ты себя так отвратительно ведешь, то придётся мне это проверить. Хенджин мало на что был способен физически, и сил хватало лишь на то, чтобы приподняться на колени, игнорируя резкую боль уже во всем теле, и предпринять попытку отползти подальше от разъяренного Сынмина. Все еще онемевшие руки не слушались и роняли тело на холодный пол, что вызывало очередной приступ боли. После еще одной попытки привстать Хван почувствовал, что Сынмин сам опустился на колени и быстро нагнал его. В следующее мгновение он услышал, как пряжка чужого ремня издала звонкий звук, и Хенджин мгновенно понял, что его сейчас ждет. — Н-нет, Сынмин, п-пожалуйста... Сынмин, не надо, умоляю тебя, — голос ломался и сипло вырывался из горла, на котором уже начали проявляться синюшные следы. Адреналин ударил в голову, и резко появились силы ползти быстрее, только куда ему нужно ползти, он не знал. — Сынмин, пожалуйста... Хенджин осторожно обернулся, через плечо, чтобы увидеть Сынмина, который тоже стоял на коленях, с совершенно бешеным блестящим взглядом, жуткой ухмылкой и расстегнутыми брюками. — Видит бог, я не хотел, солнце. Ты сам виноват, так что придется тебе потерпеть, — спокойно произнес Ким. Он резко ухватился за резинку светлых свободных штанов Хенджина и потянул на себя, тем самым притягивая его к себе и спуская одежду вместе с бельем. — Будет больно, но тебе же не привыкать, верно? Хенджин сильно дернулся в попытке скинуть с бедер цепкую хватку больших ладоней. Успехом ничего не увенчалось — Сынмин еще более резко притянул его к себе, так, что Хенджин коснулся ягодицей напряженного бугорка у него в паху. — Так, а вот такой хуйни не надо, понял? — агрессивно выплюнул Сынмин и полез в карман, доставая оттуда небольшой складной нож. — Видишь вот это? Будешь рыпаться — он пойдет в ход. Ты же не хочешь себе пару лишних дыр в теле, я прав? Поэтому будь умницей и не зли меня. Хенджин лишь испуганно похлопал одним глазом, отвернулся и подался вперед, тяжело дыша. Сынмин за спиной глубоко вздохнул и щедро полоснул ножом по открытой коже бедра, от чего Хван сдавленно вскрикнул и остановился. — Блять, я кому сейчас это сказал? Или до тебя плохо доходит? Мне показалось, что я доходчиво все объяснил, — Ким навалился на него всем телом, охватил затылок пальцами и вдавил в пол. Он приблизился к чужому лицу, так сильно, что Хенджину показалось, что он ощутил, как у того горят щеки от возбуждения. — Не сопротивляйся, солнце. Тебе же хуже. Сынмин спустил руку между лопаток, чтобы зафиксировать уже слабо сопротивляющееся тело. Второй рукой помог себе приспустить брюки вместе с бельем, освобождая требующий внимания член, после чего плюнул себе на руку и размазал слюну по стволу, чтобы немного облегчить себе проникновение. Хенджин, утыкаясь носом в старый вонючий плед, переосмысливал все свои жизненные решения и беззвучно рыдал от своего жалкого положения. Он все еще инстинктивно пытался увернуться от очередных ненужных касаний, хоть и чувствовал, как пальцы на бедре после такого сжимались ещё сильнее. Хван зажмурился изо всех сил, когда почувствовал, как в него грубо и бесцеремонно проникли сразу до хлопка. Боль была ужасной — казалось, что все полученные до этого удары — лишь цветочки по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас, когда Сынмин моментально начал набирать темп, вдалбливаясь сильно и глубоко. Хенджин не понимал, как помочь себе, в какое-то мгновение ему показалось, что еще чуть-чуть, и он и умрёт, не выдержав физической боли, не говоря уже о моральном состоянии. Он изо всех сил пытался абстрагироваться — зажмуривая глаза, он вспоминал приятные моменты за всю свою жизнь и мысленно переносил себя в них — как он в шестилетнем возрасте с родителями сидит у моря поздно вечером, с маминой курткой на плечах, чтобы не замерзнуть, как он не идет на последние уроки в подростковом возрасте, чтобы послушать уличных музыкантов подольше, как они с Феликсом сидят полупьяные на холодном полу тогда еще только его квартиры, держатся за руки, философствуют о жизни и целуются. Феликс совершенно точно сейчас его ищет, скоро найдёт и вытащит его из этих кругов ада, так ведь? Хенджин не заметил, как перестал плакать, сейчас он молча лежал и пустым взглядом рассматривал сырую заплесневелую стену. Боль никуда не делась, и каждый разрывающий толчок о ней напоминал. Хенджин, однако, почти убедил себя в том, что это все просто очень реалистичный сон, и сейчас он проснется, проснется обеспокоенный Феликс, сделает ему ромашковый чай, и он ляжет спать дальше, мгновенно забывая страшное сновидение. Сынмин обладал какой-то невероятной выносливостью — он ни разу не сбавил темп, наоборот, только наращивая его. Он тяжело дышал и рычал, когда входил особо глубоко, и Хенджин в такие моменты непроизвольно болезненно вскрикивал. Сначала процесс шел тяжело — Хенджин сильно напрягался и не давал нормально набрать темп, но по мере того, как он затихал, становилось проще. В какой-то момент разогнался так сильно, что Хенджин вышел из транса и вскрикнул так громко, что Сынмин почти испугался, но не отвлекся. Размашистые толчки быстро подводили его к оргазму, поэтому он, прикрыв глаза и опять обхватив уже посиневшие бедра руками, начав двигаться быстро-быстро. Он кончил внутрь ярко и обильно, издав громкий стон и выходя не сразу. Хенджин никак не отреагировал, и Сынмин предположил, что тот отключился. Но тот глубоко прерывисто вдохнул и слез сам, тихонько постанывая. По бедрам стекала сперма вперемешку с кровью, то ли от пореза на бедре, то ли от грубого проникновения. Хенджин молча лег на бок, подтянув к себе колени, и нечитаемым взглядом смотрел куда-то в пространство. Сынмин ничего не сказал, лишь вытер себя откуда-то взявшимися салфетками, вытер кровь с чужих бедер, после чего натянул штаны обратно на Хвана и ушёл куда-то из поля его зрения, оставляя его лежать в таком положении.