Наше совместное завтра

Саша, не до конца понимая, что опять произошло, вышла на пьедестал. Второе место... Второе... Камила, улыбаясь, заскочила на самую высокую планку. В этом году чемпионкой России стала именно Валиева Аня, прикусила губу и поправляла бронзовую медаль. Бронзовую... - Молодец, Ками! - воскликнула Саша, обнимая девушку. А внутри бушевала буря отчаяния... Буря горя. В голове стояла Алёна Я верю в каждую из вас! А ещё то, как она пришла на каток. Пришла, с больной рукой и подскочившей под 40 температурой. Она час просидела у Тутберидзе. Из кабинета слышался ее крик. Я не могу так больше! Я буду катать. Я буду ходить на тренировки Этери Георгиевна, только позвольте... А потом она упала в обморок. Провалялась в постели 3 дня. Все эти три дня Даня проводил у нее. Успокаивал маму Косторной, помогал ей по дому, сидел рядом с Алёной, периодически проверяя пульс и температуру. Но она не знает об этом. Все условились молчать - так попросил Петросян. А Марк... Саша понимала, что очень в нем сейчас нуждается. Она надеялась увидеть его через двадцать минут в собственной раздевалке. Бросится ему на шею и заплакать Трусова кусала губы, сдерживая слезы сейчас, на пьедестале. Она грустно поглядывала на подругу - та сжала кулаки, заставляя себя держаться. У Ани не было четверных, она упала с тройного, но стала третьей. Девушка понимала, что на нее обрушится после этого. Нечестное третье место. "Аня заслуживает его больше всех остальных" - думала про себя Саша, глядя на серебро с ненавистью. Что может быть хуже второго места? Дело не доведено до конца - она не первая. Значит, она ничего не сделала. Ничего, за что можно себя похвалить. Алена после того, как спала температура, явилась на каток. Поздно вечером, когда все ушли. Прыгать с гипсом не удалось - она лишь упала и ушибла бедро. Аделия, которая ждала брата кое-как увела плачущую девушку со льда. Саша сжимала в руках серебро. Какой ужас... Неужели я не могла сделать все лучше? Неужели я так слаба? Дальше все как в тумане. Куча камер, журналисты, короткие интервью. Наконец она шла по мрачному коридору в раздевалку. В глазах стояли слезы - от этого она плохо видела дорогу и чуть не врезалась в того, кто шел ей на встречу Пахнуло ландышами... Ноги Трусовой подкосило. Крепкие мужские руки вовремя подхватили ее - она не коснулась земли, не упала. Юноша поднял ее и понес в раздевалку. Знакомые глаза, волосы, руки... Марк - Я не смогла... - тихо прошептала девушка - Я провалилась... Кондратюк прикрыл дверь раздевалки и посадил девушку на стул. Присел напротив на корточки, беря в свои руки ее, сильнее сжимая их. - Саша, Саша. Ты была сегодня прекрасна. И не важно, какая у тебя там медаль - хоть вообще без нее. Ты сияла. Я смотрел твой прокат. Это было великолепно. - Я вновь вторая, Марк... Вторая... - Но ты первая в сердцах многих. Ты первая в моем сердце. Он отодвинул прядь огненно-рыжих волос. Нежно провел пальцем по щеке. Коснулся губ. И прильнул к ним. Саша, судорожно выдохнув, высвободила свои руки из его и обвила его шею руками, зарываясь в волосы. Она пальчиками играла с его непослушной прической - как давно хотелось ей это сделать. Поправить их при встрече, когда они неопрятно лежат. Расчесать их, когда они запутанные после многочасовой тренировки или сна. У Марка, кажется, сердце сделало пятерной... Да куда там пятерной, шестерной сальхов. Ее губы были тёплыми, с лёгким привкусом крови - она прокусила их. Он уже заметил ее привычку кусать губы, дабы сдержать истерику и слезы. Сейчас она плакала. Плакала и целовала его. Так, как он хотел - нежно и мягко. Каждый из них хотел этого - каждый ждал. - Я тебя люблю. - три слова, который заставили Сашу улыбнуться. - Я тебя тоже... Он помог собрать ей вещи, стянуть коньки с ног. Застегнул платье, когда она попросила его войти и сделать это. А потом они вышли из раздевалки - Марк помог надеть ей куртку и натянул шапку. Его шапку, которую он ей оставил... Чтобы была мотивация вновь встретиться с ним Кондратюк утер оставшиеся на щеках слезы, перехватил спортивную сумку. Взял ее за руку, словно боясь потерять. Такую хрупкую, но такую отважную. Такую недоступную, но такую желанную... Александру Трусову. Его Александру Трусову. Аня сидела на скамье в раздевалке тупо глядя в одну точку. Третья... Нос покраснел, как и глаза, от слез. На щеках уже засохли некоторые. Тело тряслось. Уже сорок минут она сидит тут, бьётся в истерике и не выходит. Три раза в закрытую дверь стучали. Сначала - Камила. Следом - Тутберидзе. Аня, сделав голос, будто вовсе и не плачет, сказала, что ей следует немного побыть одной и поедет она одна, без всех Валиева долго протестовала, а Тутберидзе настаивала на том, чтобы девушка вышла и отправилась со всеми. Аня их раза в раз твердила одно и то же: "Мне необходимо побыть одной. Оставьте меня". Дверь она раскрыла лишь единожды - перед Даниилом Марковичем. Он увидел девушку не в лучшем состоянии - растрёпанная прическа, покрасневшие глаза, искусанные в кровь губы и царапины на руках - она настолько сильно впилась ногтями в кожу, когда сжимала руки в кулак - Аня. - тихо произнес он, когда девушка бросилась к нему, обнимая его - Простите меня, Даниил Маркович... Я такая слабая... Не могу даже принять третье место достойно... - всхлипывая, говорила девушка Он гладил ее по спине и по голове, произнося успокоительные слова - Ты вела себя достойно. Там, перед камерами. На пьедестале. Вела себя достойно на прокате. Ты моя ученица, Аня. А мои ученики не бывают другими, только такими, как ты - сильными и ответственными. А то, что ты плачешь сейчас, лишь выброс эмоций - ты слишком долго терпела, Аня. Когда катала с температурой в том году, в этом. Ты, Аня, прирожденная чемпионка. Я горжусь тобой. В раздевалку влетел растрепанный, запыхавшийся Семененко. Куртка распахнута, водолазка под ней и вовсе надета задом наперед. Глаза широко распахнуты. Шнурок на правом ботинке развязан, а из-под брюк виднеются носки - разные. Один синий с изображением ракушки, а второй жёлтый, со Спанч Бобом, видимо, вовсе не принадлежащий Жене. Хотя, кто знает? - Здрасьте - бросил он Глейху. Тот кивнул в ответ и отстранил от себя девушку. Направился в сторону выхода, шепнув что-то Жене. Тот прикусил губу. Даниил хлопнул его по плечу и вышел, попрощавшись с Аней - Ну что ты ревешь тут? Там все извелись - Саша себе места не находит - У Саши второе место, конечно, она места не находит - пробурчала девушка - Ну, это очевидно. Места она себе не находит из-за тебя. Переживает, что с тобой. Пошли, а? - убеждающе заговорил он - Если тебя, Семененко, послали забрать меня, то иди обратно. Зря шел. - Я с ними не разговаривал даже. Только с Марком. Я вообще уехал уже почти час назад. Представляешь, когда обратно на остановку пошел, ни одной маршрутки! А на такси - ни шиша. Вот и... Пробежался - он тяжело вздохнул - Я бы не уезжал, если бы знал, как ты отреагируешь. Я догадывался, но ты была такая счастливая на награждении, что... Я даже не подумал, что тебе действительно так плохо, Ань... Марк позвонил, сказал, что ты не выходишь, я и... - Ты бежал пешком от дома сюда? - не веря, переспросила девушка - Потому что узнал, что я не выхожу? - на лице невольно расцвела улыбка сквозь слезы - Ну, как... Я, впринципе... Ань, не расстраивайся ты так из-за этой бронзы - перевел тему Семененко - Ты болеешь, да и все равно неповторима! Твой прокат - это нечто! Ты заняла первое место в сердцах многих людей и... И в моем сердце тоже ты заняла первое место. - Щербакова не слушала. Она подбежала к парню, обвила его шею руками, пробираясь пальцами в его волосы и прильнула к его губам. Ошарашенный Женя сначала не реагировал не так, но потом, испугавшись, что девушка воспримет это как то, что ему вовсе не нравится, ответил на поцелуй, обнимая ее за талию и прижимая ближе. Он целовал ее нежно и медленно, наслаждаясь моментом. Ее губы были с привкусом соленых слез и крови. Щеки были мокрыми от недавних слез. Он скользил руками по ее волосам, спине, талии. Он провел пальцем по ее щеке, когда они отстранились друг от друга - У тебя тут это... Слезы - глупо заявил он. Аня засмеялась, обнимая его крепче и укладывая голову на его плечо - Я люблю тебя, Ань... - Я тебя тоже очень сильно люблю, фигурист- тихо ответила она, наслаждаясь тем, как это звучит. Камила сидела напротив Алёны, глядя на девушку. Косторная тоже не сводила напряжённого взгляда с Валиевой - Она отказывалась выходить из раздевалки... Ты бы видела, как у нее руки дрожали... Ой, Алена, как же я переживаю за нее... А Саша... Она вышла заплаканная, но улыбающаяся. Рядом с Марком... Рядом с Марком... - отчаянно повторила она, обхватывая голову руками - Я не претендовала на его симпатию, нет, но... Мы же общались, и я думала... Думала, что хотя бы чуточку нравлюсь... Я сначала отмахнулась от мысли о том, что вдруг они вместе, но когда Марк позвонил Жене... Все стало ясно, все... - она всхлипнула - Он сказал ему, что они с Сашей теперь встречаются... А я... Ох, Алёнушка, как же я устала... Я, может и первая на пьедестале, но... - Ками, ты и в сердцах многих первая - гладя ее руку, убедительно заявила Алёна - Да... - она грустно вздохнула - Но я не первая в его сердце. Семененко держал Аню за руку, когда они шли по ночной Москве, увлеченно разговаривая обо всем и любовались видом темных улочек. Он шел рядом с его Аней. Держал за руку свою девушку. А Марк провел вечер в приятной компании - шумные собаки и братья Трусовой, добродушная, милая мама рыжей девушки и строгий, но приятный в разговоре с ним отец. А главное, бок о бок с ним сидела Александра Трусова - его девушка.