Наше совместное завтра

Иногда люди расстаются - это нормально. Иногда они не понимают друг друга - это тоже нормально. Но часто эти недопонимания происходят из-за того, что они, имея возможность говорить, не хотят этого делать. Не могут. Не умеют. Тренировки происходили в более усиленном режиме — близился чемпионат Европы. Каждой из девочек необходимо вложиться на все сто, чтобы потом не винить себя в недостаточных усилиях, чего, собственно, не избежать, хоть ты паши с утра до ночи на льду, чем и занимались девочки. Сутками они были на тренировках, не покидали «Хрустального» на протяжении многих часов и трудились, чтобы добиться поставленных целей. Чемпионат Европы сам по себе важен в карьере любого спортсмена, а уж если речь идёт об олимпийском сезоне, то о значимости этого мероприятия и говорить не следует! Пахала Аня. Долгие, тяжёлые часы, проведенные на льду, за оттачивание и выполнением сложных элементов, прыжков, скольжение, программы. Пахала Саша. Муторные тренировки, наполненные одной и той же рутиной — прыжок за прыжком, элемент за элементом, вращение за вращением, боже! Голову сносит, тело болит, в глазах темнеет, а ноги подкашиваются — но работать нужно. Работать до потери пульса, до потери сознания. Нужно ли? Марк вошёл на лёд, когда стрелка на часах стремительно ползла к семи. Он махнул Трусовой, подзывая ее к себе и та, довольная сама, однако, под недовольные взгляды тренеров, подъехала к улыбающемуся ей молодому человеку. Марк как всегда — радостный, спокойный и родной. Ее Марк всегда поднимал ей настроение в трудную минуту, заставлял смеяться и хохотать, успокаиваться и на миг забывать, что впереди ее ждёт важнейший старт за всю карьеру. Так ли это хорошо? Наверное, хорошо. А может и не очень. Не нам судить об этом. Главное, что на миг она делалась поистине счастливой, рядом с ним, в его обществе. В тот день он принес ей перекус — по ощущениям было ясно, что Кондратюк сделал его самостоятельно. Салат был слегка пересолен, однако бутерброды его вышли на славу. Рыжая с аппетитом умяла все, а потом принялась за протянутый парнем чай в термосе Конечно, она могла поесть в столовой, но не приятнее, и не вкуснее ли так? Конечно же намного вкуснее! Она шутила. Шутил и Марк. Оба смеялись и наслаждались обществом друг друга. Им нравилось проводить время рядом, отключившись от внешнего мира и внешних проблем. Так было до тех пор, пока чемпионат Европы не приблизился критически. Они практически не виделись — максимум списывались первое время, пока не лишились и этого удовольствия. Никакой связи. Они не поддерживали контакт, не общались, не отвечали на редкие сообщения друг друга. Чаще писала Саша, однако реакции юноши она не видела. На эсэмэсках значились гнетущие две галочки, указывающие на то, что они прочитаны, но оставлены без ответа. Трусова начала волноваться — что могло случиться? Они тренировались в том же режиме, что и прежде, но контакт прервался совершенно! Марк больше не появлялся в «Хрустальном», а если рыжая бестия и приходила на лёд «ЦСКА», слышала отрывистое: «Кондратюк уже ушел». Ушел — в двенадцать часов дня-то?! Куда ж он, скажите ей на милость, уходил в самый разгар работы? Подышать свежим воздухом? Не может быть. Подышать свежим воздухом с кем-то? Сердце сжалось, когда вдали показались фигуры Уваровой и Кондратюка. Ей, значит, он уделить время может, а Саше, его, как кажется, девушке, нет? Внутри Александры все закипало. Она сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, стараясь умерить пыл и сохранить спокойствие. Подходить к ним она вовсе не собирается — просто тихо уедет обратно в «Хрустальный». Без истерик и скандалов, ссор и разборок. Просто заблокирует и прервет связь, которую, собственно, они и не поддерживали последние дни. Если ему угодно уделять свое время Еве Уваровой, урезая часы тренировок, то — пожалуйста, пусть будет так! У нее зато мысли будут заняты одними только прокатами, и никакая там «любовь» не отвлечет ее от самого важного. От спорта. — Говоришь, хочет помочь ей отдохнуть? — запихивая в рот остатки бутерброда и вытирая жирные пальцы бумажной салфеткой, переспрашивает Аня у юноши. Семененко же в ответ коротко кивает, ведь говорить он не может — разом запихнул в рот огромнейший сэндвич и сейчас количество еды в его рту грозит тем, что он подавится — Да, Сашке это не помешает, не помешает… — вдумчиво произносит девушка, теперь уже поднося новую салфетку ко рту и утирая губы — Епе фофе, фефту фофим — бормочет Женя так, что ни слова девушка не понимает — Что? — хмурится Щербакова — Ничего я не поняла, Жень-к. Сколько раз говорила — ни говори с набитым ртом! — восклицает девушка — Прожуй и повтори — выносит вердикт фигуристка Семененко делает большой глоток, запивает все оставшимся чаем и на выдохе, произносит — Тебе тоже, между прочим — Что «тоже»? — недоумевает она — Отдохнуть следует — поясняет парень, глядя на Аню — Целыми днями тренируешься. Выдохнешься скоро уж совсем, фигуристка Девушка демонстративно закатывает глаза и кладет свою руку на его. — Олимпийский сезон. — коротко и ясно откликается она, прежде чем раздается телефонный звонок — Опа, легка на помине — говорит Щербакова, вытаскивая смартфон из сумки и показывая его парню. Звонок поступал от контакта «Саша», и, естественно, никакой иной, как Трусовой. Аня нажала на кнопку громкой связи, положила телефон на стол и ответила на вызов: — Да, Сашунь? — пропела она, прежде чем их трубки послышались обрывистые рыдания и всхлипы — Всё, он всё портит! — кричит рыжая — Абсолютно всё. Мою жизнь, мое спокойствие и мою привычный жизненный уклад! — разбирает из ее неясных реплик Аня — Ненавижу! Ненавижу его! Ненавижу Кондратюка! Щербакова поднимает ошалелый взгляд на Женю, который изумлённо пялился на телефон и, кажется, с трудом осознавал смысл сказанного Трусовой — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Аня, не отводя взгляда от юноши — Я утром писала ему. Писала с предложением встретиться сегодня. Несколько раз писала! — всхлипывая, продолжает она — Звонила — и не получила ответа! И в сеть заходил, и сообщения прочитал и… И… И молчит, будто воды в рот набрал. — Саша немного промолчала, а затем, задыхаясь, продолжила — Я, дура, думаю — тренируется, занят. Все же волнуются перед Европой. Дура я, Аня, дура! Пока я жалею его, он таскается с Уваровой по улицам, прохлаждается — истеричным, дрожащим голосом произносит Александра — Я пришла к ЦСКа. Узнать хочу — где он, как попасть к нему. А мне… Мне в ответ — нет его! Нет! Я вышла и вижу — ищет под ручку с Евой, внимательно слушает, что она там ему говорит, улыбается. А я… А я как дура стою и смотрю на это все! — очередной громкий всхлип. За ним следует продолжение истории, которая так потрясла обоих обедающих у Жени дома спортсменов — Ушла, не стала подходить к ним. Но потом решила Марку набрать — в 13-й раз за день! Взял в коем-то веке, баран! Взял — я… Я спрашиваю — где он, предлагаю встретиться… А он… Мнется, мол, занят я сейчас, не могу, тренируюсь, давай потом, извини… Я… Аня, почему так? Что случилось? Так же… Так же хорошо все было… — голос ее стих и послышались короткие, тихие всхлипы в очередной раз — Саш… — откликается Щербакова, хватая телефон — Саш, ты где? — В раздевалке. Минут через 30 на каток иду. — ясно, что на каток ей идти вовсе не следует. Расшибется — и с концами — Я подъеду через 15 минут. Поговорим и разберемся со всем. А Женя… — Одна, Ань… — с мольбой произносит девушка — Одна. Без Жени. — и сбрасывает, не произнося больше не слова. Щербакова опускает телефон вновь на стол и глядит на парня, в поисках ответа на возникшие в голове сотни вопросов — Я вызову такси, а сам наберу Марку. Ну не может быть, чтобы он действительно остыл к ней. Не поверю ни за что в жизни. Не тот Марк человек. — уверенно заявляет Семененко, крепче сжимая руку фигуристки- Мы со всем разберемся. Им сейчас вовсе не нужны ссоры и проблемы. Олимпиада на носу — а у них тут любовные интрижки — Ты прям как Тутберидзе… — усмехается девушка — Устами Этери Георгиевны глаголит истина, дорогая моя — с иронией произносит блондин, но тут же, резко посерьезневшим голосом, добавляет — А мы должны вместе докопаться до истины произошедшего в их отношениях. Сами они этого сделать, видимо, не смогут. Потому... - Потому, что никогда не говорят. - завершает Щербакова - Людям пора бы в 21 веке научиться разговаривать и решать все проблемы таким образом, тебе так не кажется..?