Наше совместное завтра

…а завтра начнётся новая жизнь. Не обязательно прекрасная и удивительная. Вовсе не обязательно. Но всё же новая. Всё же жизнь. Саша тащила за собой чемодан с вещами. Осознать, что именно происходит сейчас ей было трудно. Она едет на Олимпиаду. Она смогла. Она представляет Россию на международном соревновании. Начался главный старт в ее карьере. Трусова была до безумства счастлива от этого, и до безумства напугана этим. Когда смешиваются два чувства, абсолютно противоположных друг другу, у тебя возникает одно желание — сброситься, чтобы больше не возникало ни одной проблемы. А ведь в добавок к смешанным чувствам перед поездкой в Пекин она была разочарована двумя вещами: на Европе она не встала на первое место и рассталась с Марком. Неофициально, но явно рассталась. Они так и не поговорили. Саша наотрез отказывалась от такого, хотя юноша не раз появлялся в ее поле зрения. У «Хрустального», у Авиапарка, у ее подъезда и даже у двери квартиры. В последнем случае она выгнала его с криками о том, чтобы он больше не появлялся, и что говорить им не о чем. Что она не собирается слушать глупые, несуразные оправдания и тратить на него свое время. Что больше напугало Марка, она так и не поняла: то ли ее крик, то ли взгляд, то ли нож, который она держала в правой руке по причине того, что до выхода из квартиры готовила ланч на тренировку… Однако к квартире ее и к подъезду он больше не подходил. Стоит уточнить, что она вообще с ним более не сталкивалась. Он исчез из ее жизни абсолютно полностью. Видела она его лишь в многочисленных эдитах в тик токе, но не в настоящем. Из ее реальности Марк пропал. Испарился. Перестал появляться у катка, у магазинов, у дома. Кажется, вообще перестал существовать. Конечно же, существовать он продолжал, но не в Сашиной жизни. Для нее все закончилось. Для нее он отныне никто. Коллега — максимум. Коллега — в настоящем. Но не во снах, в которых ее вновь переносит в счастливые мгновения, прожитые рядом с ним. — Саш. Саша. Александра. — в который раз окликивала ее Щербакова, которая сейчас уже шла без чемодана — тащил его Женя, идущий сзади — Земля вызывает ракету. Ты там на какие орбиты улетела? Билеты зовут предъявлять, что зависла? — обеспокоенно спросила у нее Аннушка, когда Трусова наконец обратила внимание на подругу. — Все в норме. Задумалась. Ками где? — она натянуто улыбнулась — Камила… — девушка немного помолчала, словно раздумывая, стоит ли давать ответ на этот вопрос, или тактичнее будет промолчать, но все же сказала — С Марком. Задержались у входа. — Ясно — рыжая резко отвернулась и наткнулась взглядом на Женю — Пряник ты мне так и не принес? — Семененко ошалело воззрился на нее, изумлённо приоткрыл рот, отпустил ручки чемоданов и поднял руки вверх жестом «сдаюсь» — Забыл, клянусь. — На завтра мне их уже не пообещаешь? — усмехнулась Трусова — На завтра я ничего не пообещаю. — чемоданы, которые не держал сейчас Женя, покатились по слегка наклонной поверхности под восклицание Ани и ее рассерженный крик на «безолаберного молодого человека». Благо, далеко они укатить не успели — их вовремя поймал подошедший. Клянусь, что не мог бы любить тебя больше, чем сейчас, но все же будут делать это завтра. Саша сморщилась и покрепче сжала ручку своего багажа — сейчас перед вней впервые за долгое время так близко предвстал Марк Кондратюк. Такой же, как и вчера. Такой же, каким она хотела бы видеть его в их завтра. Но что-то все же изменилось. То ли взгляд его помрачнел, то ли выражение лица изменилось — что-то явно было сегодня не то. Сердце болезненно сжалось в маленький комочек и бешено заколотилось. Она видела в один миг и ненавистное, и родное лицо. В один и тот же миг она испытывала и отвращение, и нежность. В один и тот же момент она хотела прогнать его и попросить остаться с ней. — Я пойду паспорт предъявлю. Потом догонишь, Аня — сухо сказала Александра и заторопилась к тренерам, когда ее окликнул знакомый, до жути знакомый и оттого ненавистный голос: — Саш, послушай… — Я предельно ясно выразилась ранее — не слушать, не разговаривать не желаю. Так пойми же наконец это. — глухо завершила она и ещё более ускорилась. На Женино робкое: «Может вам все же следует поговорить…», девушка никак не отреагировала, за то на звук подзатыльника, который дала своему молодому человеку Щербакова, она кисло улыбнулась и продолжила свой путь к стоящим недалеко Тутберидзе и Дудакову. Там же расположилась Ками, которая, почему-то, ни в какую не смотрела на рыжую, когда она подошла и смущённо, может даже напуганно, отводила взгляд и концентрировалась на чем угодно, кроме самой Саши. Трусова хмыкнула и поджала губы, раздумывая. Неужели, Марк уже и с Уваровой порвал? Порвал… Только сейчас до нее наконец дошла суть всего произошедшего. Осознание словно лезвие ножа проехалась по сердцу и достигнув цели, пронзило его насквозь, разломав вдребезги, на мелкие кусочки. Ее Марк теперь вовсе не ее. И теперь таковым уже никогда не станет. Завтра они вместе не проведут. — Она даже видеть меня не хочет — на выдохе произнес Марк под громкий смешок Семенкнко — Видеть? Она убить тебя хочет, не то, что видеть. — оскалившись, произнес он — Сломать пополам, чтобы услышать хруст и треск каждой твоей косточки. — Женя! — воскликнула Аня, подпихнув его под бок — По-вежливее все же быть нужно! — поучительно заявила она — Да говорю же — ничего у меня ни с кем кроме нее не было. Я обратился к Еве, чтобы она узнала через Камилу, как Саша чаще всего отдыхает. Прямо к Ками я обратиться не мог — она могла сболтнуть. Я вот через Еву и решил со всем разобраться… Мы в итоге так ничего и не узнали. Она мне об этом и говорила, когда мы встретились. Я объяснял ей, что придумал для сюрприза и просил помощи для организации всего этого, когда мы наткнулись на Сашу… — Похоже на жуткую ложь. Несуразица самая настоящая — декламировал Семененко, складывая руки на груди. Аня же положила голову ему на плечо, тяжело вздохнула и тихо заговорила: — Я с Ками говорила — она мне рассказала о том, как к ней подходила Ева. Уварова твоя все прямо сказала — она в отличие от тебя доверяет подруге и уверена в том, что та молчать будет. Они все обсудили, пришли у общему мнению, что не знают таких подробностей о Саше. Уговорились, что Камила промолчит. Она сейчас места себе не находит, все себя винит, что Сашке не рассказала об этом до вашей с ней ссоры — может и было бы у вас все нормально тогда. — А сейчас… — Если она сейчас к ней подойдёт, это будет выглядеть, как пособничество в том, чтобы скрыть твою измену. Камила тогда напрочь с ней поругается. Так что… — Щербакова прикрыла глаза — Ты вляпался в жуткую ситуацию, Марк, и ни к чему хорошему это уже не приведет. Я сомневаюсь в том, что вы помиритесь, хотя очень этого хотела бы — не могу я смотреть на страдания близких мне людей. Поэтому советую — постарайся забыть ее и позволь это сделать ей. Пожалуйста. — спокойно завершила Аня, подхватила чемодан и двинулась за подругой, оставив наедине Марка да Женю. — Значит, и правда — сюрприз был.? — Кондратюк в ответ лишь отчаянно кивнул. Семененко подошёл к нему и хлопнул по спине, сочувственно добавляю — Ты попал, братан. Саша не намерена даже глядеть в твою сторону, не то, что слушать и говорить. Трусова не прощает предательство. А выглядело это именно так — И что мне делать? — надеясь на дельный совет, который и впрямь поможет, спросил парень, с мольбой и трепетом глядя на Семененко. — Забыть и отпустить, Марк. Забыть и отпустить. — тихо произнес Женя, опуская расстроенный взгляд на землю. Лишь бы не видеть это отчаяние и страх, отобразившийся в тот миг на лице Кондратюка. Лишь бы не увидеть отклик душевных мук и страданий в друге, который всегда был стойким и спокойным. Вот, что делает любовь с людьми. Ломает, мучает, угнетает, разочаровывает, убивает. — Саш. Санёк — Аннушка аккуратно коснулась плеча подруги, отодвигая рыжие волосы в сторону — Все нормально. Это было так… — Неожиданно? — слегка взволнованным, надломившимся голосом спросила девушка — Да, неожиданно. Я бы не хотела так с ним пересечься. Но ведь мы будем теперь несколько суток жить совсем рядом, и контакта нам с ним никак не избежать, Ань — тяжко вздохнув и опустив ресницы, произнесла Трусова — Придется свыкнуться с мыслью. Может, быстрее забуду его… — Забудешь, видя каждый день? — с грустной усмешкой переспросила Щербакова — Я буду видеть его каждый день и вспоминать, сколько боли он мне причинил, как заставил страдать и мучаться. Помню-то я его родным Марком, а не тем, кем он стал для меня сейчас. А видя его таким, каковым он является ныне, я постепенно забуду тот любимый образ и отпущу его. — Забудешь и отпустишь? — Аня пересеклась с ней взглядами — Забуду и отпущу. — Анна, различив всю горечь и отчаяние в голосе, которые ее подруга столь тщетно скрывала, обняла ее, зарываясь в рыжую шевелюру. Трусова выдохнула и положила руки на ее спину, постепенно успокаиваясь в объятиях единственного на данный момент человека, что рядом. Всегда рядом. Любовь не боится огромной разлуки, она погибает от маленькой лжи.