Наше совместное завтра

Аня шла бок о бок с Сашей. Сейчас они, по сути, соперницы, объединенные общим несчастьем. Обеим не дали шанса в команднике. Не дали даже возможности выдвинуть свою кандидатуру - лишь поставили перед фактом, что катать будет Камила - Ну ничего - хлопнув подругу по плечу, шепнула рыжая - Мы им в лично покажем, что Трусова и Щербакова так просто не сдаются. Что они идут до последнего, слышишь? - Мы же не союзники сейчас, Саш - усмехнулась Аня, перехватывая руку девушки и переплетая их пальцы - Фью-ю-ю - протянула она - Мы с тобой никогда и не были союзниками. Мы всегда соперничаем, но ведь это не мешает нам оставаться подругами? - Не мешает - кивает Анна и улыбается, успокоенная в первую очередь словами рыжей бестии, и во-вторых ее уверенным, спокойным взглядом. Да, в спорте она намного более стойкая, чем в любви... - Хорошо, давай по старому методу моей бабушки... - Аня сделала глубокий вдох и выдох, а затем взяла обе руки Саши в свои - Что именно тебе в нем так нравится? - Ну... - Трусова с грустной улыбкой посмотрела куда-то вдаль, в пустоту, уходя в свои мысли и воспоминания - Его глаза. Я смотрю в них и у меня внутри все переворачивается. Его улыбка - от нее ноги подкашиваются, хочется расхохотаться от счастья, что он улыбается именно мне. Его голос и картавость - это его изюминка, от которой меня в дрожь бросает... Его... Причудливая прическа... Так здорово перебирать его волосы и укладывать эту копну... Щербакова молча кивнула и выложила на стол перед подругой лист бумаги и ручку - Напиши все это, а потом... А потом мы подожжем записку. Попробуем сжечь вместе с текстом и твои чувства. Алена пролистнула очередное сообщение о решении поставить в командные соревнования Камилу и в который раз открыла чат с подругами, делая написать утешительные строки, и в сотый раз передумала предпринимать такие действия. Не стоит сыпать соль на свежую рану. Не стоит... - Ты с ума сошел? - восклицает она, когда на пороге появляется Петросян с чашкой кофе и пирожным в коробке в руках - Кто входит в чужие квартиры без стука!? - вскрикивает она, возмущенная его беспристрастностью и беспардонностью, но польщенная заботой и желанием поддержать в трудный период - она пропустила и Чемпионат Европы, и на Олимпиаду, соответственно, не поехала. Ей было тяжело, да, но она не решалась показать это кому-либо. Но юноша-то все видел... Все... - Аленка в Хрустальный захаживала - бросает Аделия, усаживаясь на диван в гостиной и беря в руки первый попавшийся журнал - Грустная какая-то, с Тутберидзе минут 30 говорила стояла о чем-то. - Кто, Алена? - вдруг переспрашивает Даня, оторвавшись от книги - Алена? Аделия поднимает брови и удивлённо осматривает брата, а затем кивает головой в знак подтверждения его слов. - Алёна? - вновь, словно заворожённый, переспросил Даня - Косторная? Аделия тяжело вздохнула, поджала губы и склонила голову набок, пристально, с подозрением глядя на брата - Именно Алёна, именно Косторная, именно та, фотографиями которой забита твоя галерея, именно та, от которой ты сходишь с ума - спокойно и рассудительно декламировала девочка, наблюдая за тем, как с каждым ее словом зрачки брата становятся все шире, а на лице появляется гримаса искреннего недоумения - Я? Схожу с ума? - с нервной усмешкой спросил он - По-другому та Алёна Косторная, в которую ты влюбился по уши - пожав плечами, завершила Аделия - Все ж по тебе видно, Дань. Все до каждой мелочи. Всё? Да нет, видимо, не все... Не видно по нему, что помимо того что он влюблен, он очарован. Он готов пойти на все, лишь бы заставить Алёну Косторную улыбнуться. Готов мчаться к ней по любому зову или его отсутствию с другого конца города независимо от погоды, лишь бы ей стало лучше. Лишь бы он почувствовала себя не одинокой, под чьей-то защитой. Он готов исполнять любую ее просьбу. И даже если она не попросит, он прочитает по ее глазам, чего именно она жаждет сейчас и постарается как можно скорее удовлетворить это желание. Он готов на все, чтобы эта девушка посмотрела на него с искренней благодарностью и хотя бы дружеской нежностью, а не с тем раздражением, с каким она скосилась на него сейчас. - Ты дверь опять оставила открытой - откликнулся юноша, поглядывая на нее боковым зрением - Я закрыл, не волнуйся - Не волноваться? - нервно хмыкнула Алена- В моей квартире на данный момент находится свихнувшийся музыкант. Мало ли, у тебя за пазухой смычок и тебе приспичит помучить меня, тыкая им мне в спину? - язвительно заявила девушка, на что Петросян оскалился и с усмешкой ответил: - Не волнуйся, для пыток у меня свои методы, но на тебе я пока применять их не стану. Алена демонстративно фыркнула, вновь уткнулась в телефон и принялась с раздражением перелистывать паблики жёлтой прессы о том, что, наверняка, у Трусовой и Щербаковой назревает ком ненависти и зависти к их коллеге и сопернице одновременно. На одиннадцатом таком посте она с психами откинула гаджет в сторону и начала гневную тираду, снабжая ее попеременно неприличными выражениями, какие в культурном обществе не используют - Да чтобы Аня с Сашей возненавидели Ками за то, что ее выбрали в командник? ФФККР - возможно! Тутберидзе - и то маловероятно! Но Камилу, Камилу? Вздор, чушь, несуразица! Это просто.. Просто возмутительно! Как можно лить такую грязь на спортсменов собственной страны! - Косторная - Петросян уселся рядом с ней и положил руку на ее плечо - Спортсмену любой страны приходится непросто не только на Олимпийских играх, но и на состязаниях собственной страны, это бесспорно. Любому человеку непросто - это очевидно. Жизнь своего рода испытание, которое нам предстоит либо пройти до конца и получить высший приз - счастье, либо сломаться, не дойти до конца и разочароваться впринципе во всем, остаться несчастными до конца дней своих. Девочки... Девочки они находятся в кульминации своего испытания. Ты, Ален, тоже, просто вы в совершенно разных сферах и обстоятельствах. Вопрос в том, справитесь ли вы? - Одни - вряд-ли. Ни я, ни они. - Именно поэтому я сейчас здесь - склонив голову на бок, заявил Даня, взглядываясь в глаза девушки - Именно поэтому, Косторная. - Не знаю я, как ввязалась в это... - жаловалась Камила, уложив голову на плечо Медведевой - Не хотела, вот честно. Ева попросила молчать - я и молчала... Не знала же я, что перед Сашей картина вот... Вот так предвстанет! - махнув в сторону, будто там прямо сейчас стоят Кондратюк и Уварова, а на них смотрит Трусова, отчаянная и разочарованная, произнесла грустно Валиева - Не виновата ты, Ками - погладила девочку по плечу, изрекла Женя - Ничуть не виновата. Ты молчала, как подруга и Марка, и Евы. А Саша... Я Сашу прекрасно понимаю. Я бы и сама не захотела слушать после того, как своими глазами увидела своего молодого человека с другой, когда мне он говорил, что занят. Это жутко, но в первую очередь касается самих ребят. Если ты подойдёшь к Сашке, как ты хочешь... Ну потеряешь ты ее доверие вовсе, понимаешь? Она будет думать, что ты Марка выгораживаешь как подруга и... - Я понимаю, Жень... Понимаю. - Забудь сейчас об этом. Твоя цель - Олимпиада. Ты сейчас здесь. Твоё задание - выступить достойно или сделать все для этого. - Думаешь, я справлюсь? - Я уверена, что ты справишься. Просто помни, что ты не одна. С тобой рядом я, твои друзья, тренера. Вся Россия с тобой, Камила. Вся Россия. Аня шла с тренировки понурив голову. Голова казалась каменной, а в ушах противно и навязчиво звенело, когда из-за угла на нее налетел кто-то. Сначала Щербакова, уставшая после длительной и тяжёлой тренировки хотела разразиться гневной тирадой и закидать неаккуратного юношу обвинениями, но вовремя взяла себя в руки, а через миг уже узнала в налетевшем ее молодого человека - Евгения Семененко - Женя! - девушка вскинула руки и обняла его, не дав ему даже поздороваться, будто искала опору и поддержку в точно так же уставшем парне. - Ох Жень, как же я рада видеть тебя... - уткнувшись носом ему в шею, пробормотала она - Что ты, совсем измоталась, а, Аннушка? - он грустно улыбнулся и погладил ее по спине, подбородок положив на ее макушку - Измоталась. А ты что, думал, на Олимпиаде просто будет? - вопрос произнесенный с иронией, однако сколько в нем боли, сколько отчаяния, сколько изнеможения. Никто, никто из этих детей и не предполагал, что их ждёт на таких соревнованиях, как Олимпиада. Никто и не представлял, что есть что-то более обжигающее, ранящее и утомляющее чем физическая боль. Оказывается есть - моральная. Что может быть хуже давления с каждой стороны: тренера, коллеги, пресса, весь мир! Что может быть ужаснее, чем этот прессинг? Ощущение, что на тебя свалился огромный, тяжёлый камень. И он медленно, медленно сжимает тебя, придавливая все больше и больше к земле, заставляя переживать невыносимую боль, чувствовать себя совсем маленьким по сравнению со всем тебя окружающим, совсем беззащитным и ненужным. И вот когда ты вдруг встречаешь такую же юную душу, что чувствует то же, что и ты, переживает то же, что ты, понимает тебя без слов, лишь взглянув в твои глаза. Тогда ты наконец чувствуешь себя собой. Счастливым, умиротворённым, защищённым. - Я рядом, Ань. Рядом сейчас и буду потом, что бы ни случилось. Марк вертел в руках изрисованный детскими каракулями конверт. Он явно был самодельным - клей так и виднелся из под складок, которые, кстати, были очень, очень кривыми. Отправителем являлся никто иной, как молодой представитель семейства Трусовых - Егором. Когда это детское письмо оказалось в руках Кондратюка, в голове проскочила фраза, которая была указана мальчишкой в Новый Год и больно, словно остро заточенный нож, резанула по сердцу, углубляя и так немалую рану ещё больше "Ты только это... Не обижай ее, ладно?" Это наивное, незамысловатое "Не обижай ее" сейчас казалось действительно важной просьбой. В то время Марку она показалась смешной - как это, они с Сашей разве могут на что-то обижаться? Да ну нет! Невозможно! Не может такого быть! Да даже до получения этого письма Марк не в полной мере осознавал свою вину. Не осознавал, почему не хочет Трусова и видеть его, не хочет послушать, попробовать поговорить? Зря он, наверное, шел сегодня именно по тому пути. Лучше бы так и продолжал не осознавать, в чем его вина... Он решил срезать путь - слишком уж парень измотался за тренировку. В голове было одно - спать, спать, спать. Хотелось завалиться поскорее в мягкую постель и уйти из этого мира, погрузившись в царство сновидений Но, видимо, не только Марк устал за этот день. Трусова, которой Дудаков по секрету рассказал о коротком пути, и она, довольная полученными сведениями, воспользовалась ими. Пожалела, когда нос к носу столкнулась с действующим чемпионом Европы - Марком Кондратюком - Саш, подожди... - брякнул он, и тут же пожалел. Не хочет она говорить, что опять лезет? Тем более после трудного рабочего дня - Оставь меня в покое хоть на пару часов - на выдохе бросила рыжая - Не донимай со своими попытками "поговорить". Людям нет смысла оправдываться, когда их вина очевидна - Ах, вот как? Так в чем, в чем, Саша, я виноват? - выкрикнул Марк, с раздражением, негодованием и отчаянием в голосе - В чем? Объясни мне, Саша! Я сотни, сотни раз пытался сказать, что я ни разу не изменял своим чувствам к тебе, но ты не слушала! А когда наконец согласилась хотя бы попытаться понять, что я так старался тебе передать, ты начала кричать, что даже если я и ничего такого не сделал, все равно ненавистен тебе! Что, что не так, Саша? - он посмотрел в ее глаза, к которым подступали слезы, выжидая ответа День был для нее действительно трудным. Моральное давление и физическая нагрузка дали о себе знать. От обычной сдержанности не оставалось и следа, ком подступал к горлу, сопровождаемый и очередной истерикой - Ты виноват в первую очередь в том - всхлипывая, начала девушка - Что как бы я не старалась выкинуть твой чертовый образ из своей головы, у меня не выходил это! Ни к одному, повторяю, ни к одному человеку я так сильно ещё не привязывалась! Я ненавижу тебя за то, что как дура влюбилась! Я ненавижу, ненавижу Марк все, что есть в тебе за то, что люблю! Просто на дух не переношу! - утирая стекающие по щекам слезы, продолжала кричать рыжая Он молчал. Минуту, другую. Размышлял, перерабатывал сказанное ею, пытался уложить в своей голове. - Молю, скажи, что тоже ненавидишь меня. Может, это поможет в коем-то веке выкинуть тебя из головы. - Я не собираюсь врать. - сказал, точно отрезал парень Трусова скривилась в подобии улыбки, кивнула и двинулась дальше, злобно всунув ему в руку какую-то бумажку. Именно эту бумажку Марк сейчас развернул. Письмо от брата Саши написанное ребенком быстро, видимо даже на коленях. Егор торопился, было видно и по корявым буквам, и по частям ошибкам в словах "Здравствуй, Марк. Я хотел спросить, почему ты больше не приходишь к нам? Когда я спрашивал у родителей, они переглянулись и выгнали меня из кухни! Саша тоже ничего не говорит - только плачет. Вы поругались? Ты обидел ее? Если да, то я очень разочарован в тебе, Марк. Я думал, что ты не способен на такое. Я считал тебя другом и мне, и Саше. А она плачет теперь из-за тебя. Закроется в комнате и плачет. И ночью плачет. Я слышал, я следил за ней. Но она никому ничего не говорит, не объясняет. Только Ане и Алёне. Они прийдут иногда к ней, сядут в ее комнате, закроются. И она опять плачет. Каждый день плачет - у нее уже глаза красные. А сейчас на олимпиаду уезжает. Я боюсь, что она и там плакать будет. Я бы с ней поехал, чтобы успокаивать, да нельзя мне, Марк. Помирись с ней, пожалуйста, чтобы Саша не плакала больше. Иначе я совсем возненавижу тебя, как сестра." - Возненавижу, как сестра... - вновь прочитал Кондратюк последнюю строчку. Возненавидит? Ненависть ребенка совсем ещё маленького, которому мало знакомо значение слова "ненависть", которому незнакомо это чувство, которые чаще любил, чем ненавидел, казалась чем-то ужасным. Чем-то отталкивающим и невозможным. Возможно же, что Марк станет первым человеком, на которого падёт первая ненависть ребенка, незнакомого с этим чувством. И ведь ни для кого не секрет, что чувства наши в детстве самые сильные... Что же такое - ненависть ребенка? А что такое эта ненависть, если она равна ненависти его взрослой сестры? Насколько же сильны Сашины чувства к нему, обратные любви? Марк опять пробежал глазами по корявому тексту, написанному красным карандашом. На смятую бумажку упала одна слеза, другая. Кондратюк обхватил голову руками и заплакал. Впервые в жизни плакал он так. Выплескивая всю горечь, отчаяние и боль, накопившуюся в нем Он не смог быть рядом с Сашей, когда ей тяжело. Когда ей больно. Когда она больше всего нуждается в поддержке и опоре. Он не смог быть рядом.