Наше совместное завтра

Алена с замиранием сердца пялилась на экран телевизора, в ожидании заветного прыжка. В руках она теребила бумажку, которая уже превратилась в тонкую, измятую "тряпочку". Дыхание ее было часты и прерывистым - кажется, что катает в Пекине сейчас вовсе не Саша, а сама Косторная Заход на заветный триксель девушка узнала сразу же - он ее коронный и Сашин нелюбимый. Ей не удавалось стабильно прыгать его на главных стартах, хоть на тренировках он и выходил чисто. И вот, прыжок, перевороты, приземление... Твою мать Алена схватилась одной здоровой укой за голову и откинулась на мягкие подушки, матеря все, что есть на этом свете - Не прыгнула. Не прыгнула. Не прыгнула. Чертовый триксель. Как она сейчас докатает..? Она же была так близка к чистому приземлению! Даня сидел неподалеку, полуспящий и сонный. Он лег спать поздно, а с самого утра примчался к Алёне. Она была на нервах ещё с вечера. Виною тому - предстоящие прокаты Ани и Саши, и проблемная ситуация с обвинением Камилы в употреблении допинга. Косторная уже оборвала трубку подруг, поддерживая и говоря теплые слова перед прокатом и названивая Ками, утешая ее и приободряя. - Как так... Боже, неужели ещё где-нибудь упадет? - Верь в нее. - коротко откликнулся Петросян, сам размышляя, что же такое этот несчастный "триксель"... Алена, похоже, прочла этот немой вопрос в его растерянном взоре, придвинулась чуть ближе и, все ещё не отрываясь от телеэкрана, принялась пояснять, что это за прыжок, сколько за него дают, в чем его важность, почему она так расстроилась неудаче подруги и, собственно, все подробности, касаемые ее взаимоотношений с данным элементом. Саша поджала губы. Четвертая. Чудно́. Четвертая... Подумать страшно. Не то, что вторая, нет - четвертая! Она выходит четвертой... А была ведь так близка к идеальному прокату... - Ты здорово откатала - шепнула она на ухо Щербаковой, когда та оказалась рядом с ней после того, как спортсменов вывели из здания - Умница, Ань. Она слабо кивнула и выжала из себя подобие улыбки, что, кстати, было бессмысленно - вместо гримасы улыбки вышла гримаса сконфуженности. - Ты не рада. - констатировала факт Трусова - Совсем не рада. А должно быть наоборот, Ань. Ты в лидерах - В лидерах Камила. И в командном турнире и, видимо, будет в личном. Тем более - Щербакова тяжело вздохнула, закинула руку на плечо подруги и наклонила голову - Можно радоваться, когда кто-то из близких страдает? - Так заметно? - Нет, может, и не сильно заметно. Но я же все чувствую, Саша. Чувства и зло, и добро одновременно. Они могу осчастливить нас и навсегда сделать печальными. Любовь и исцеляет, и ранит. Дружба и спасает, и топит. Победа сладка и горька одновременно. Да, сладка и горька... А может, все же ненавистна? - Ненавижу этот спорт! - кричала рыжая, тушь которой уже совсем растеклась - Никогда больше не выйду на лёд никогда! - подошедшая Тутберидзе лишь усугубляла положение. Эмоции рвались наружу, несмотря на все сопротивления Саши. Она слишком долго терпела. Слишком долго держалась. Когда все разом, в один миг наваливается, терпеть больше не можешь - Вы все знали, всё! - шепчет Трусова, рассерженная и отчаянная - Ненавижу..! Ненавидит судейство. Ненавидит уклад в современном мире. Ненавидит проигрывать. Ненавидит Олимпиаду. За что? Да за все истрепанные нервы. За истерзанное и разбитое сердце. Разбитое не полностью честным судейством, обесцениванием ее труда, Марком... Да, в добавок ко всему навалившемуся в связи с соревнованием, ещё и Кондратюк знатно растрепал ее нервы, растоптал сердце, которое и так уже не было целым. Делал больно все больше и больше, заставлял плакать снова и снова. Возможно, она бы вынесла выпавшую на ее долю несправедливость более терпеливо и спокойно. Возможно не вырвались бы все эмоции в такой миг, возможно, она бы продержалась хотя бы до ухода от прессы. Но было слишком больно. Было слишком горько. Когда ты, кажется, был в шаге от победы, все разрушилось. В одно мгновение счастье превратилось в полнейшее отчаяние. Она верила, что сделала все для победы и наконец достигла ее, однако буквально в миг все сломалось. Всё. Все старания теперь казались напрасными. Ей вдруг показалось, что делала она мало. Что могла сделать больше для победы. Обвинение сначала судей перевалилось на нее саму. Она вдруг возненавидела себя за день и недостаточное количество времени, посвященного работе над собой Виновна она... Была так близка к победе, но упустила ее. Безвозвратно, без шанса все исправить. Теперь она далека от нее. Очень, очень далека Сердце Ани восхищённо подпрыгнуло, сделало, вероятно, семерной аксель и приземлилось, бешено колотясь. Первое место. Победа. Олимпийская победа. Анна Щербакова - Олимпийская чемпионка... Счастье потухло так же быстро, как и разгорелось. От своего выигрыша мысли переметнулись к Саше. Что она сейчас чувствует? Винит ли судей, себя или саму Аню..? Последняя мысль была невыносимой для девушки. Трусова была для нее действительно близким человеком, опорой, почти сестрой. Потерять ее казалось чем-то ужасным, пугающим, отталкивающим. Нет, так не должно быть. Не должен цвет медали рассорить их Цвет медали? Только цвет? Так почему же ты, Аня, так обрадовалась, когда узнала, что твой цвет не серебряный, не бронзовый, а золотой. Почему? Какой-то злобный голос кричал в голове Аннушки, не давал улыбнуться, не давал почувствовать себя чемпионкой. Вдруг это не ее победа? Вдруг она принадлежит ней ей? Вдруг она Сашина? Вдруг она по праву должна была стать победой Камилы? Вдруг она выиграл лишь из-за стечения обстоятельств, а не из-за того, что заслужила, не потому, что работала. Вдруг это просто удача? Вдруг, она не заслужила..? "Заслужила" - пронесся голос Жени в голове - "Заслужила все золото мира. Всю любовь в мире. Ты, Аннушка, достойна всего" Аня сглотнула и опустила веки, пытаясь привести мысли в порядок. Мешали рассерженные восклицания Саши и голос психолога, остановившегося с Ками А Саша почему сейчас одна...? Хочется подбежать к ней, обнять, успокоить. Но нельзя. Журналисты облепили со всех сторон, задавали вопросы и путали мысли ещё больше. Хотелось, чтобы ее оставили одну. Наедине с горькой победой. Счастье ведь так близко к ней, но ухватиться Аня за него не может, будто сотни километров разделяют их, и она очень, очень далеко друг от друга, что даже увидеть, разглядеть не способны Не хватило пары баллов... Этот факт терзал Сашу, заставлял все больше и больше злиться на каждую мелочь и ненавидеть всех и вся, но в первую очередь, саму себя. За недостаточное упорство, слабость, необдуманность, нестабильность. За то, что стремясь к пяти квадам, она не смогла попасть на первое место Олимпиады. Не исполнила свою заветную мечту. Не стала той, кем хотела - Олимпийской чемпионкой. Нужно было бы поздравить Аню, но не было на это сил, не было возможности подобрать слов. Да и журналисты облепили ее со всех сторон, не подпуская никого к новой Олимпийской чемпионке Больно. Новая Олимпийская чемпионка не она. Ее подруга. Она не смогла. Не справилась. - Саша! - гулко раздался издали знакомый, родной голос. Она хотела и не хотела увидеть его рядом сейчас. При чем обстоятельства одновременно удовлетворяли и не удовлетворяли обстоятельства. Он не мог быть рядом с ней сейчас, ведь уже уехал на родину Марка не было сейчас здесь, а даже если бы и был, то наверняка с Камилой Ей то тяжелее... А может и правда? Может сейчас Саша зря ревёт. Это понесет свои последствия. По сути-то досталось намного больше Валиевой. А вдруг Трусова лишь накручивает себя и усложняет то, что не следовало бы..? Нет, нет, нет. Нет, то, что ей больно неоспоримо. Невыносимо больно. От проигрыша, от несправедливости. От того, что он не рядом. Не рядом? Пробиваясь сквозь людей, кто-то стремительно приближался к ней, окликая. Теперь девушка с уверенностью могла сказать, что голос ей не послышася, пронесся не лишь у нее в голове. Он уже очень скоро пробил себе путь и оказался напротив, рядом, не смотря на недовольство всех тренеров, кроме Дудакова, который, кстати, и остановил вспыхнувший гнев охранников. Он был в метре от нее. Так близко, и в то же время так далеко. Он был так близко к ней, и так далеко от нее, как сама Трусова от победы и титула Олимпийской чемпионки. Он был так близко к ней и так далеко от нее одновременно, как Щербакова от полного счастья. Марк Кондратюк. Все же её Марк Кондратюк