Наше совместное завтра

- Доброе утро! - он вошёл в квартиру под недовольные вопли Косторной, которая сидела за столом кухни и доклада свой завтрак, а в планы ее вовсе не входило очередное внезапное появление Петросяна в ее квартире - Я вот не пойму, тебе что, нравится без спросу заходить в квартиры других людей и пугать их до сердечного приступа? - спросила девушка, злобно скалясь и откладывая вилку с накрученными на нее спагетти в сторону - Не болела б рука, так тебе бы вмазала - буркнула Алена, смотря на широко улыбающегося парня - На каток сходить хочешь? Косторная даже подавилась. - Ты что, совсем чокнулся? - выставляя вперёд больную руку, спросила девушка, не отводя от него в одно время изумлённого и все еще злобного взгляда - Тебя ничего не смущает? - Да не на тренировочный. Просто ради удовольствия. Ну, знаешь, как обычные люди, не посвященные в мир фигурного катания. - Алена присвистнула и усмехнулась - Такие как ты? - Да. - И как ты себе представляешь меня с переломом на катке? Я не то что адекватно ехать, даже коньки не смогу нормально завязать. А если ещё и на руку упаду... - начала Косторная, сама все больше и больше пугаясь своих слов. Дожила. Теперь она не способна даже сходить на каток. Позаниматься любимым делом. Самым важным для нее - Я тебе помогу. И подстраховывать буду. - теперь уже Косторная смеялась. Она представила, как скрипач, незнакомый с фигурным катанием профессионального уровня будет помогать ей, чемпионке Европы, завязывать коньки, фиксировать их на ногах и ехать. Видимо, Даня представил то же самое, поэтому уже через миг квартира налилась хохотом двух подростков, думающих об одном и том же . Однако уже через час они действительно шагали по шумной улице, перешучиваясь по поводу предстоящего им развлечения и пабликам, которые появятся в социальных сетях и, конечно же, на любимом всеми спортсменами "Sports.ru" - Алёна Косторная нарушает запрет Тутберидзе и выходит на каток, рискую здоровьем - декламирует Даня - Алёна Косторная отдыхает с братом Петросян вместо тренировок - Веселье или карьера? Алена Косторная дала ответ на этот вопрос, даже не поговорив с журналистами - Ну, ну, тут не торопись - усмехнулась Алена - Может и подойдут к нам журналисты. - Не каркай - отмахнулся Петросян, не желающий увидеть такой исход сегодняшнего вечера Саша перевернулась на другой бок, в попытках найти более удобную позу для сна. Потому что ни в одной из предыдущих он к ней не шел, как бы ни упрашивала его рыжая. Ни в одном глазу он не появлялся. Именно поэтому через миг она уже уселась на кровати, укутанная одеялом, и уставилась в одну точку. Нет, все слишком мрачно. На душе, в мире, за окном. Ей уже не было ясно, как развеять весь этот мрак, окутавший ее со всех сторон. Звонок в дверь вывел ее из полудрёмы. Вариантов было два: либо родители забыли что-то и вернулись домой за этим, либо Алена куда-то направилась на пару с Даней и оба решили зайти "погреться" по дороге. Поэтому она поплелась к двери, кое-как переставляя одну ногу за другой. Виной этой слабости была подскочившая ночью температура и остро проявившаяся простуда - Ох, мамочки, мороз такой, ужас просто! - пробурчала вошедшая, не обращая внимания на ошеломлённую Трусову - Ну-ка, что это ты подскочила? Тебе отдыхать нужно. Восстанавливаться. - Вы что тут делаете, Светлана Владимировна...? - обескураженно, и оттого грубовато, спросила девушка, не ожидавшая увидеть на пороге Соколовскую. Кого угодно, но не тренера Кондратюка. Кондратюка... Возвращаться к мыслям о нем вновь она сейчас не хотела. Он и так вновь занял слишком много места в ее жизни, голове, сердце. Надо бы хоть иногда думать о ком-то другом. Чем, собственно, она усиленно, но тщетно сейчас занимается. - Что я тут делаю? - изумилась она, ставя пакеты на пол - Во даёт. Ты б ещё спросила, почему Земля вокруг Солнца вертится - Ну, я в плане того, почему вы тут, а не на катке или там... Ну... Дома? - подбирая как можно аккуратнее слова, произносила Саша - С вами побудешь дома, конечно - усмехнулась женщина - Я выходной взяла. Лечить тебя будем, и на ноги ставить, Александра. Трусова вернулась на кухню, надев на себя теплый халат по настоянию Светланы Владимировны. Та в свою очередь уже принялась хозяйничать за плитой, разогревая воду для чая и накладывая принесенное варенье в блюдца - Кажется, я знаю секрет успеха спортсменов ЦСКа - улыбаясь, начала Саша - Их тренер приходит к ним домой, как только они заболеют, и начинает кормить всеми вареньями, какие только есть. Ну вы серьезно, Светлана Владимировна? Зачем? - Марк твой утром приходит, весь понурый. Я смотрю, думаю, неужели опять чего случилось у вас. А мне только этого не хватало. Прямо перед олимпиадой оба вы ходили, как убитые, аж смотреть больно было. Так чтоб по новой все? - начала женщина, заливая кипячёную воду в чашки - Спрашиваю у него, что там уже случилось. Он мне и давай рассказывать про тебя, что слегла ты совсем. Ну, думаю, не успокоится же, пока не убедится, что ты в надёжных руках. - Он считает ваши руки надёжными? - ещё шире улыбаясь и притягивая к себе горячий чай, спросила девушка - Конечно - протянула женщина - И не только надёжными, но и умелыми, ты не сомневайся. Каждый раз, когда заболевал, я умудрялась поставить его на ноги за день. Так что не сомневайся, завтра ты будешь как огурчик. - Главное чтоб свежий, а не соленый - откликнулась Трусова под смешок Соколовской. Аня и Женя уже битый час сидели друг напротив друга, не произнося ни слова. Не шло как-то. Не получалось у них заговорить. Кто из них не начнет, все получает в ответ короткие, не несущие особого смысла фразы. Почему? Да, наверное, ни один из них и не ответит на это. Просто не шло. То ли день такой выдался, что оба встали не с той ноги, то ли оба встали слишком рано и их клонило в сон - а, черт знает. Одно ясно - не вязалось у них, и от этого становилось все тяжелее и тяжелее, в груди у каждого что-то защемило. - А в универе как? - вновь пытаясь завести разговор, спросила Щербакова - Да нормально. Закрыл долги. Теперь можно ещё полгода не появляться. - оба горько усмехнулись. Аня - его ответу, Женя - происходящему сейчас. Девушка сильнее укуталась в вязаную кофту. Слишком холодно. И не только на улице. Даня завязал бант на шнурках и поднялся на ноги, отряхиваясь - Хреново ты их завязал, если честно - откровенно бросила Алена, осматривая плоды его стараний - Ну уж извините, я же не говорю вам, что вы плохо смычок держите - съязвил в ответ Петросян - Только попробуй. Месяц держать сам не сможешь - показав ему кулак, пригрозилась девушка и встала с скамьи. Ох уж это чувство, когда на ноги вновь надеты коньки. Когда чувствуется мазоль на пальце. Когда ты стоишь не на ступне, а на тонком лезвии. Может,не так уж удобно, но так привычно и близко - Шандарахнешься - и влетит тебе от Этери Георгиевны по самое не балуй - Ну, я надеюсь, что ты меня спасёшь, о храбрый и доблестный рыцарь? - съязвила она, вместо ответа получив лёгкий толчок под бок и ощущение бабочек в животе, когда парень взял ее под руку, придерживая. - Малиновое варенье помогает при боли в горле. Особенно хорошо есть его с горячим ромашковым чаем. Черничное я всегда развожу с горячей водой - получается такой кисловатый напиток. Тоже хорошо. А вообще теплый чай и отдых - лучшие лекарства, если, конечно, у тебя не шпарит температура под 40 градусов - усмехнулась женщина, отрезая булку и протягивая ее Саше - Вы мне рассказали за пять минут больше, чем фармацевт в аптеке за десять. - улыбнулась Трусова, беря в руки ложку и накладывая клубничное варенье на протянутый кусок хлеба - А Марк там как? Соколовская подозрительно улыбнулась и скосилась в сторону девушки - Вот все вам одно. Любовь да любовь. Нормально Марк твой. - Ну, Светлана Владимировна, неужели вы нас не понимаете? Живём на радость. - смущённо бормочет рыжая - Понимаю я. Сама же была такой. Много лет назад, но была. - задумчиво сказала Соколовская, сосредоточившись на какой-то точке за окном - А расскажете, а? - воодушевленно попросила Саша, передвигаясь ближе - Терпенье ж с вами нужно... - Светлана Владимировна вздохнула и с улыбкой, положив свою ладонь на Сашину, начала свой рассказ, уносящий обеих в далёкое прошлое. - А завтра как? Занят? - тихо, робко спрашивает Аня, надеясь на отрицательный ответ. Устный ответ. Однако вопреки ее желаниям, он лишь положительно кивает головой, мол, занят, не переставая пялиться в экран телефона - Да что с тобой такое происходит!? - не выдерживая, вскакивает и выкрикивает она, привлекая внимание окружающих. Не намеренно. Просто совсем забыла о том, что есть кто-то, помимо них. Ее волновало сейчас лишь то, что происходит между ними. И ничего более - Объясни мне. Или ты понабрался у Марка способности ничего никому не говорить? Не обсуждать? Просто молчать и держать все в себе? - вскипала все больше и больше Аня- Так вот напомню, что я не Саша и не желаю точно также молчать и ничего не обсуждать! Я хочу знать причину происходящего! - А что не так? - откликается Женя не без доли изумления и... Иронии..? - Ах ты ещё и усмехаешься? Да что б... - Аня, объясни мне, что является причиной конфликта? - спокойно спрашивает Семененко, не отводя от нее настойчивого взгляда - Твой холод в мою сторону и нежелание идти на контакт, Евгений. - По-моему, ничего не поменялось. - Ничего не поменялось? Ну мы это исправим. - резко успокоившись, декламировала Щербакова - Изменение для меня глобальное, но, видимо, не для тебя. Мы расстаёмся. - прежде чем парень успел переварить сказанное и произнести что-то в ответ, остановить ее, Аня схватила сумку и выскочила из кафе, оставляя парня наедине с собой и своими мыслями. Он пришел сюда значительно раньше Ани. Просто потому, что ушел раньше из больницы сегодня. Ради нее, но что-то пошло не так. Какой-то камень на душе не позволил ему сказать все, что хотел. Он подхватил один костыль, затем другой. Их было трудно заметить, он прикрыл их курткой. Посмотрел на ногу, которая была упрятана в гипс и кучу стяжек. Попробовал сдвинуть - не смог. Крутанул спиной и почувствовал дикую боль, разливающуюся по всему телу и отдающуюся в ноге. Он хотел поговорить с ней, но не смог. Вновь мысли о плохом поглотили его. Вновь Женя подумал, что не сможет выйти на лёд. Вновь подумал, что Евгению Семененко прийдется существовать без льда, а льду - без Евгения Семененко. Но об этом он скажет друзьям позже, когда наберётся сил. Когда сможет говорить о произошедшем без дрожи в голосе, без подступающих соленых слез и кома в горле. Когда на душе не будет такой тяжести от мысли о произошедшем, а думать об этом можно будет без боли. Когда он сможет. Не сейчас Он рассчитывал, что с Аней всё это странное, незнакомое ему, Евгению Семененко, бессилие, исчезнет. Что с ней он сможет превозмочь боль, да и самого себя. Но не смог. Он шел сюда уверенный в ином, но когда взглянул в ее глаза, увидел в них то недовольство и отчуждение, вновь потерял твердость. Он был виновен в происходящем сам - не отвечал, игнорировал, а если вдруг и удавалось поговорить - проявлял полнейшее безразличие, будто ему и вправду нет дела. Вовсе нет. Просто он боялся сделать ей больно. Больно своим собственным горем. Он выражал его на всех, кто попадался ему под руку. Грубил, раздражался, психовал, срывался, кричал. Он не мог сдержать себя. Все накопившееся выливалось наружу, и это было неизбежно. Сейчас он понимал, что лучше бы поговорил с ней сразу, но в тот же момент приходило осознание того, что для него это являлось чем-то невозможным. Показать свою слабость Ане? Да ни за что! Тем более он представлял, как она начнёт переживать, нервничать, расстраиваться, видя его собственное отчаяние. Поэтому нужно было переждать, пока его не отпустит. И он ждал Видимо, так и не дождался. И уже не успеет. Он рассчитывал, что сегодня сможет с ней поговорить в привычной шутливой манере, поделиться случившимся, будто его это вовсе не волнует, заставить поверить в это Аню, оправдать последние недели своего отчуждения. Но Женя не смог. Потому что сам не смог убедить себя в том, что ему безразлично, не смог оправдать. Это было превыше его сил. Именно поэтому он плелся теперь по улице, глядя в землю, совсем один, без поддержки и опоры рядом. Именно потому, что он такой слабак. Именно потому, что не смог сделать самое важное в своей жизни - принять и отпустить. А ещё, как и многие наши современники, не научился говорить. Откладывал на завтра, рассчитывая, что оно встретит его тёплыми объятиями, такими, какими встречала Аня, что поможет смириться со всем и вернуться в привычное жизненное русло. Что завтра станет счастливым. Но это "завтра" не наступило. Он не ожидал, что после встречи с Аней может стать настолько тяжелее, больнее и... Холоднее. - Даниил Петросян. Если вы сейчас же не прекратите стебать меня и снимать на камеру, то я лично придушу вас одной своей рукой. - прошипела Алена, держащаяся за бортик - Человек, который не может сейчас отойти от бортика придушит меня? О, не смешите. - однако ему на удивление, Косторная в этот же миг оторвала руку от опоры и бросилась в его сторону, разъярённая его насмешками. В этот же момент он неумело откатил от нее, однако неумелое катание не смогло далеко увести его от Алёны. Уже через минуту она нагнала его и начала колотить по спине - Дорогуша, спокойно! Что за гнев? - Действительно! - воскликнула она, прежде чем Петросян перехватил ее руку и развернулся лицом к ней - Мы не драться на общественный каток пришли, Алёна, я так, чисто напомнить решил. - в тот миг, когда она почувствовала руку на своей талии, по телу разлилось необъяснимое тепло и умиротворение, и раздражённо бурчать она продолжала лишь для вида. Потому, что с ним было спокойно. Она знала, что все его шутки и подколы несерьёзны, что с ним она точно не упадет и не покалечится. И не замёрзнет. Потому, что рядом с этим злосчастным скрипачом никогда не было холодно. Саша слушала Светлану Владимировну, уплетая один бутерброд за другим, не отвлекалась ни на один шорох, ни на один голос за окном, ни на стук в дверь, ни на даже вошедшего в квартиру Марка. Почему-то в ее рассказе она узнавала себя. Почему-то ей казалось, что сейчас рассказывается чуть переиначенная история самой Саши Трусовой. Вот только в той истории счастливое "завтра" так и не вошло в жизнь Соколовской, а в ее жизни онр уже наступило. Но так ли это..? Когда Косторная вернулась домой, за окном стемнело, улицы тускло освещались фонарями, а редкие звёзды на небе уже загорелись. Она напевала под нос себе какую-то мелодию, услышанную сегодня на катке, и все больше и больше погружалась в воспоминания, связанные именно с Даней. И каким образом он умудрился заполнить все ее мысли? Неужели существует в этом мире человек, который способен на это? Способен покорить сердце Алёны Косторной, растопить весь лёд, пробиться вовнутрь? Да не может этого быть! Звонок прервал ее размышления. Она подхватила телефон и дрожащими руками нажала на кнопку "принять вызов" - Слушаю - Как ты смотришь на то, что завтра утром я опять вломлюсь к тебе и уведу в кино? - Алёна захохотала, услышав предложение Дани, а потом вдруг серьезно ответила - Если вы, многоуважаемый скрипач, не соизволите позвонить мне в дверь или хотя бы возместить моральный ущерб, нанесенный внезапными появлениями у меня дома, я лично убью вас тем, что попадется мне под руку. - в конце она усмехнулась, а в ответ получила такое же "официально-дружеское" заявление - Возмещение ввиде зефира и букета цветов подойдёт? Не люблю я в двери звонить... - Где ж ты, скрипач, в марте месяце цветы найдешь? - улыбаясь, ответила она. Хоть он и не видел, какая улыбка расцвела на ее лице, девушка была уверена, что почувствовал то же сладостное удовлетворение, что и она, и улыбался также блаженно, как и Алена. - Раз Алёна Косторная пожелала, значит в моих силах исполнить это. Не хочу же я умереть от рук фигуристки. И сейчас оба поняли, что с языка подстебывания это переводилось как: "Для тебя я готов на все" - Значит завтра? - Завтра.