Наше совместное завтра

Наверное здорово жить, зная, что где-то в огромной Вселенной есть тот, кто думает о вас и ждёт

- Я не собираюсь за ним бегать. Раз не захотел попросить помощи, значит навязывать ее я не буду - незаметно утирая скатившуюся по щеке слезу, произнесла Аня - Прошло слишком много времени с тех пор, как мы разошлись, и он ни разу - ни разу за это время даже не пожелал больше говорить. И после полного восстановления тоже. И что же мне теперь, бегать за ним и просить поговорить? Ни за что. - Саша тяжело вздохнула, понимая, что начинать разговор ей следовало все же не с этого... Ну кто ж знал, что они настолько сильно поссорились с Женей? Ни Аня, ни Семененко никого в подробности не посвящали. - И не надо за ним бегать, Аня, никто и не просит. Я просто думала, что он сделал первый шаг, и у вас уже всё наладилось... - Видимо, не сегодня он сделает этот "первый шаг". Может, завтра? - съязвила Аннушка. Саша тяжело вздохнула. "Завтра" у Семененко наступает очень и очень долго. Ведь сколько месяцев он обещает принести этот несчастный тульский пряник, сколько уже месяцев он откладывает все на "завтра", а оно никак не хочет наступать? Неужели "завтра" и правда настолько далеко для него? - Давай поговорим о другом. - одернула ее Трусова - О приближающемся сезоне, например! - стараясь подойти ближе к важной теме, сказала рыжая бестия И тут же пожалела На Аню вновь нахлынуло уныние и печаль - Я не буду соревноваться в этом сезоне. Мне хватило того по горло. И катания с травмой, и вечных диет, и многочасовых тренировок, и скандала на Олимпиаде. У меня победа, и для меня уже нет смысла убиваться в этом сезоне - она осеклась, вспоминая о том, что говорит именно с Сашей Трусовой, именно о том, что может сделать подруге слишком больно, именно о проигрыше ей на Олимпийских играх - Тем более соревнования будут только внутри страны. - поспешно вставила она - Для меня сейчас важнее здоровье, а не медаль чемпионата России и Гран-при России. Саша кивнула, пропуская мимо ушей реплики об Олимпиаде. - А я... А я подала заявление на переход к ЦСКа. - на выдохе поспешно сказала она то, что хотела сказать больше всего на протяжении всего их длительного диалог - Ты... Ты что? Ты хочешь перейти в ЦСКа? Саш, но... Это из-за Марка, да? - аккуратно спросила Аня, ожидая взрыв возмущения, но в ответ услышала лишь кроткое, искреннее признание: - Нет, из-за Светланы Владимировны. Ты... Ты знаешь, Ань, она мне очень помогла. Она помогла мне встать на ноги после болезни, не оставляла меня без помощи. Помогла оправиться после Олимпиады и вернуться в привычное жизненное русло. Помогла нам с Марком... Снова стать ближе и найти общий язык. Если бы не она, мы бы до сих пор были в ссоре. И самое главное - я ей никто, а она мне помогала. И я хочу, чтобы она стала моим наставником. - Ты уже говорила с ней? - печально спросила Щербакова Трусова кивнула, сама вспоминая разговор с Соколовской, чтобы в подробностях поведать о нем своей подруге: "Утро было прохладное, августовское. Уже чувствовались осенние ветра, и дожди стали холоднее. Вода, капающая с крыши за шиворот, не просто щекотала, как в июне, а заставляла поежиться и почувствовать холодок - такой он, приход осени. Внезапный, ранний, нежеланный... Саша накинула кожаную куртку и стрелой выскочила из дома. Лицо обдало прохладным сырым воздухом. Ветерок защекотал щеки. Огненно-красные волосы фигуристки сверкнули на солнце. - Да, Марк, я уверена. Рано или поздно Я бы пошла на это - так почему бы не сейчас? - сказала она в телефон и распрощалась с парнем. Сейчас ей предстоит сесть в машину, доехать до квартиры Светланы Владимировны и сделать последние шаги перед важным шагом, который может всецело повлиять на ее будущее. Сначала она колебалась: уход к Плющенко пару лет назад не дал ей побед, она вскоре вновь вернулась к Этери Георгиевне, но... Нужны ли ей так они, эти победы? Нужны ли они, когда жутко ломит и ноет спина, когда каждое движение причиняет нестерпимую боль, каждая тренировка заставляет сдерживать крики отчаяния? Нужна ли ей она, эта победа, достающаяся такой ценой? Нужна, но не сейчас. Может, потом. Позже. Не сегодня. И даже не завтра. Сейчас ей хочется отдохнуть. Катать в свое удовольствие, без боли, не заставляя спину напоминать о себе так часто. Чаще видеть Марка, чаще говорить с ним, быть ближе к нему. Чувствовать себя в обществе тренера, как дома - спокойно, уверенно, не зажато. Решение принято и отступать она не намерена. Эти слова звучали у нее в голове, пока она ехала по дорогам Москвы, эти слова звучали у нее в голове, когда она подъехала к нужной улице и припарковалась у ближайшего магазина, эти слова звучали у нее в голове, когда она позвонила в домофон, и эти же слова звучали у нее в голове, когда она вошла в квартиру Соколовской. - Светлана Владимировна - робко начала Саша, накручивая рыжую прядь на указательный палец и нервно озираясь - За последние несколько недель... За последнее время... Вы столько всего сделали для меня... Несмотря на то, что по сути, мы ничем не связаны, никакими обязательствами и контрактами... Тренер хмыкнула и сделала очередной большой глоток чая, после чего с улыбкой глянула на девушку - Конечно, а как с вами, подростками, иначе? Глаз да глаз нужен, не то в могилу себя сведете. Ну пей, пей, легче станет. - пробурчала по-доброму Соколовская - Нет, просто... Понимаете, Светлана Владимировна, я так привыкла к вам, к вашему обществу, разговорами с вами... Вы... Вы открыли во мне второй дыхание, я... - Ну же, Александра Трусова, знаешь же, что не люблю, когда кота тянут за хвост, особенно такие прямолинейные люди, как ты - не скрывая лёгкой ухмылки бросила женщина - Я привязалась к вам. Вы стали для меня будто... Мамой, не знаю даже - Не молоди меня, максимум - хорошая бабуля. - Ладно, бабушкой - засмеявшись, исправилась Трусова - Помогли мне справиться со всеми трудностями. Я бы хотела... Я бы хотела тренироваться у Вас, Светлана Владимировна. - тренерша пораженно поставила на стол чашку и, не веря самой себе, воззрилась на ракету - Договор готов. Я бы хотела получить для начала ваше согласие и подпись, да и всего штаба, а потом уже идти к Тутберидзе и оповещать Федерацию - теперь уже знакомым, уверенным голосом завершила она, как всегда это делала Соколовская же лишь, поднявшись, крепко обняла теперь уже, наверняка, ее ученицу и подопечную, с выступившими на глазах слезами." - Короче, вопрос решённый. Я не вернусь в Хрустальный в этом сезоне уж точно. - завершила Саша - А Этери Георгиевна? Как она на это... Отреагировала? - Нормально - Трусова развела руки в стороны, пожала плечами и улыбнулась, будто не понимала смысла заданного подругой вопроса - Сказала, что если я уверена, то могу делать то, что считаю нужным. Так что... Теперь в ЦСКа не только Алена, но и я.

***

Солнце закроют тучи.

Мы не проснемся вместе с утра.

Завтра не будет лучшее.

Лучшим было наше вчера.

Семененко листал свои конспекты по биохимии и задумывался - а на кой черт он пошел в этот медицинский, когда мог спокойно продолжать жизнь спортсмена? Пошел бы в журналистику, или в тренера... И жил бы себе счастливо, и жизнь всю посвятил одному и тому же. С раздражением откинув тетрадь в сторону, он потянулся к своему телефону. Смахнул пальцем по экрану, открывая строку уведомлений: "Ваш заказ доставлен в пункт выдачи" "Спортс.ру: что предвещает этот сезон - самые яркие события сезона 22/23" "Марк: Нет, сегодня никак, мы договорились с Сашей пройтись по магазинам и погулять" "Петруша: Я на тренировке до вечера, вряд-ли получится встретиться" "Игорь: У нас сегодня первая тренировка, поэтому никак, брат" "Артём: Предлагаю часов в семь. Как раз ты расквитаешься со своей биохимией" "Anna_Shcherbakova опубликовала новые фото в Instagram. Посмотрите первым и оставьте свою реакцию" Женя поджал губы и невольно нажал на последнее, всплывшее совсем недавно уведомление. На экране открылась фотография, на ней - до жути, до боли, до слез знакомое лицо. Ещё так недавно он видел эту девушку перед собой, улыбающуюся и смеющуюся, касался её губ, мог держать за руку, прижимать к себе сильно-сильно, никогда не отпускать и слышать, что она тоже не хочет его никогда отпускать. Это было одновременно так давно и так недавно... Времени утекло уже достаточно, но в памяти остались лишь воспоминания о ней, а все остальное выветрилось из его головы, будто и не было этих пару месяцев. Как бы Жене хотелось, чтобы этих месяцев и вправду вовсе не было. Чтобы сейчас все было также, как раньше - он мог написать ей, позвонить, позвать погулять, встретиться, чтобы хотя бы услышать ее голос, смех, осознать, что она всё ещё рядом Жалел ли он о содеянном? Да, он жалел. Жалел, что повел себя как маленький мальчишка, у которого вдруг отобрали конфету, и когда ему предложили другую, ещё лучше и вкуснее, он лишь откинул ее куда подальше. Он повел себя глупо - и он это осознавал, он стыдился этого. Вновь погружаясь в свои мрачные думы, он даже не заметил, как нажал на красное сердечко под публикацией - под фотографией появилась надпись, подтверждающая, что ее оценил и некий Евгений Семененко... Он внутренне содрогнулся. Если бы Аня так вот, с бухты барахты, после длительной ссоры и полнейшего расставания взяла и поставила отметку "Нравится" его фотографии, то он явно бы напрягся и призадумался - что случилось. И ему представился такой повод. Ведь через пару минут ему пришло уведомление, что Анна Щербакова поставила отметку "Нравится" его фотографии.

***

- Как ты думаешь, мне больше пойдет красное платье, или зелёное платье? - поинтересовалась Трусова, получив в ответ уставший, утомленный взгляд Кондратюка и короткую фразу: "Тебе пойдет все, Сашенька" - Нет, ну Марк! Если я выберу платье, которое идёт мне меньше другого, я себе такое никогда не прощу! - Хочешь, я тебе прощу? - оживился юноша - Марк! - Да бери ты оба, чего ты так заморачиваешься. На одно платье в гардеробе больше, или на два - какая разница?! - Вот ничего ты не понима... - ее гневную тираду прервал телефонный звонок. Алёна,обескураженная и шокированная тем, что написала ей в паре слов Александра, названивала уже в который раз, но только сейчас рыжая обратила внимание на звонок. - Ты ушла из "Хрустального" в ЦСКа? Ты что, шутишь? - послышался ищумленный, восторженный крик Косторной - Нет. Не шучу. И только вот не надо орать! - воскликнула девушка - Все, Ален, я занята, встретимся у тебя в семь и поговорим обо всём. Я с Марком. И положила трубку "Я с Марком.." Эта фраза вновь и вновь повторялась у нее в голове. Она с Марком, с Марком, с Марком... С человеком, который заставляет ее улыбаться и сиять, делает счастливой, как не сделает никто другой. С Марком она действительно живёт. Живёт, а не выживает. Живёт, наслаждаясь жизнью, запоминая каждый миг. Радуется, получая от него сообщение, радуется, видя звонок от него, радуется, слыша его голос, смех, шутки, которые он нередко отпускает в ее сторону. Саша счастлива с ним. И никто другой, и ничто другое не способно сделать её настолько счастливой. Только Марк может дарить своим присутствием умиротворение, спокойствие, и безудержное, бесконечное счастье. Потому что она любит Марка. Любит его. Со всеми его недостатками и закидонами. Может, он и не идеален для кого-то постороннего, но для нее он самый лучший. А Марк... Марк понимает, что только рядом с этой рыжеволосой улыбающейся девушкой, которая дарит ему всю свою любовь, ласку и нежность, он может быть собой. Не боясь осуждения и насмешки. Он может быть с ней таким, какой он есть - и она любит его, несмотря ни на что. И он знает, понимает, чувствует, что он любит ее. Любит её, её улыбку, смех, голос, долгие рассказы, глаза, взгляд, которым она его одаривает. Любит быть с ней. Просыпаться рядом с ней, гулять, держа ее за руку, подкрадываться к ней незаметно и пугать, чтобы она потом колотила его и злилась, обнимать, подходя тихо-тихо, чтобы нежные и ласковые объятия были для нее сюрпризом. Приятным сюрпризом. Саша и Марк наконец поняли, что не видят свое "завтра" друг без друга. У них "завтра" может быть только совместным. Только вместе они могут идти в это далёкое, неизведанное, полное тайн и загадок "завтра".

В ком нет любви, в том ничего нет:

В любви, как в солнце, вся краса.

При солнце взгляд в лазури тонет;

Без солнца мрачны небеса

А сколько им пришлось пройти, чтобы наконец понять, как они важны друг для друга? Как велик путь, который они преодолели, насколько он был трудным и болезненным? Каждый из них знает ответы на эти вопросы. Ответы читаются в их взглядах, когда они одновременно вспоминают обо всем, что они прошли.

***

Любовь не боится огромной разлуки, она погибает от маленькой лжи.

- Ты хочешь кофе? Сегодня четверг, в нашей кофейне день скидок... - только и смог произнести он, когда оказался на пороге ее квартиры. Как он сюда пришел? Как его ноги довели его до сюда? Понятно, что сами - мозг его в эти минуты был где-то далеко, не здесь, не в этом дне. Может, в завтрашнем? В завтрашнем дне, в котором он... Нет, хотя бы Аня будет счастлива. Пусть, не с ним. Пусть, не он. Главная, чтобы этот лучик света, огонек, согревающий в самую холодную ночь, не погас. Пусть завтра Аня будет счастлива. Может, сейчас он не сможет сказать "прости". Может, простое "прости" не поможет. Может, она возьмёт и выгонит его, не пожелает слушать - и поделом ему. Сам виноват. Во всем виноват он сам, целиком и полностью. Вины Щербаковой здесь нет, он это знает и прекрасно понимает. Это он, он во всем виноват, и теперь сам должен отвечать за свои действия. Если Аня будет счастливее, когда прогонит его и не захочет слушать, то пусть так и будет.

Вы поймёте, что это любовь, когда все, чего вы будете хотеть, это чтобы человек был счастлив, даже если вы не будете частью этого счастья.

- Хочу. - коротко ответила Аня на его вопрос, и, не произнося ни слова, обулась, взяла сумку и вышла из квартиры вслед за ним. Они молчали. Не смотрели друг на друга, не приближались. Просто шли на небольшом расстоянии, стараясь не уменьшать, но и не увеличивать его. Говорить не могли. Ком стоял в горле, и казалось, что стоит хоть слово сказать, как слезы сами потекут по щекам. - Как твое самочувствие? - первым нарушил молчание Семененко, осторожно, аккуратно, будто боясь нарушить установившееся спокойствие. Боясь, что она опомнится, ударит его, расплачется и убежит, оставив навсегда. - Нормальное. - холодно, также коротко ответила Аня. Она не могла, не хотела говорить. Отчего? - сама не понимала. Понимала, что сердце болезненно сжимается, что ноги подкашиваются, а руки трясутся. Но уже не так, как раньше. Раньше ноги у нее подкашивало от другого чувства - от любви. Разум и силы улетучивались одновременно при виде Жени раньше, а сейчас, что сейчас? Холодное безразличие. Осознание этого, словно отстро заточенный нож, резало сердце. Что же, неужели, на этом всё?

Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.

- Аня. - тихо произнес он, остановившись и аккуратно взяв ее трясущиеся руки. Он вложил их у свои и сжал покрепче - Аня. - повторил Семененко, наслаждаясь тем, как эти три буквы звучат из его уст. - Говори сразу. - отстраненно ответила она, возвращая юношу в реальность. - Прости меня, Аня. Она медленно качнула головой. Посмотрела на него, словно на чужого человека, а потом твердо, не дрогнув, ответила: - Я на тебя не в обиде. Я просто больше не люблю тебя. ***

Неважно, какой сегодня день недели. Если мы вместе, это прекрасный день.

- Ален, а вот знаешь, что? - начал Даня, играя с прядью волос Косторной, голова которой покоилась у него на плече - Что? - Когда-то, пару лет назад, я загадал желание в новогоднюю ночь - встретить ту, которая станет для меня всем. - Алёна, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и они краснеют, внимательно стала вслушиваться в его слова - Ту, которая будет радовать меня своим присутствием, улыбкой, взглядом, поцелуем... Ту, ради которой я буду готов на все - лишь бы она была счастлива. Лишь бы она улыбалась искренне, не таила от меня ничего, делилась всем, видела во мне опору и была готова в трудную минуту обратиться ко мне за помощью - и я мог выручить ее, избавить от всех тягот и проблем. Я мечтал встретить девушку, которая станет для меня целым миром. Неповторимым, полностью моим миром... - он на миг замолчал, задумавшись о чем-то. - И..? - нетерпеливо прервала его размышления Косторная. - А встретил ту, которая готова целыми днями промывать мне мозги и бубнеть. - Ах ты ж гад... - она накинулась на него с кулаками, но тот, предусмотрительно подкотовившись к нападению, перехватил сначала одну ее руку, а потом вторую. Приблизился к ее лицу, нахально улыбнулся, а затем продолжил: - Но разве я сказал, что это мешает мне любить так сильно, как я не люблю даже музыку? - они замолчали. Помолчал минуту, другую. А потом Даня коснулся ее губ, нежно, мягко, аккуратно, наслаждаясь каждым мгновением, которое он не променял бы ни на какие богатства мира - мгновением, проведенным с Алёной Косторной, с девушкой, которую для него не заменит никто ни что. С той, ради которой он готов на все, будь то самое безрассудное и опасное деяние. - Сколько сейчас времени..? - оторвавшись, спросила Алёна - Разве, сейчас это так важно? - усмехнулся Петросян, как бы ненароком проводя рукой по ее талии, начиная выводить незатейливые узоры на ее спине умелыми, натренированным долгими годами игры на скрипке пальцами - Ты нахал, Петросян - насмехается над ним девушка - Но это не мешает тебе любить меня. *** Аня молча держала в руках свой кофе, боясь поднять взгляд на Женю. Он сидел напротив. Отстраненный и разбитый. Она успела заметить, как изменилось его лицо после ее слов, прежде чем отвела глаза в сторону и больше не осмеливалась перевести обратно. Он был такой же, как прежде - растрёпанные светлые волосы, тонкие, обветренные губы, впалые скулы, глаза... Нет, глаза другие. Что-то из них исчезло. Пропал задорный огонек, потускнел взор. Внешне он остался тем же Женей, но на деле он стал совершенно другим. Нет больше того шутника, любящего подколоть и подцепить, пропала острота его языка и изощрённость ума... Он другой. - Жень.. - прошептала она, желая последний раз услышать, как эти слова, обращённые к нему, прозвучат из ее уст. Но он услышал и поспешно поднял голову. Теперь нужно было говорить, но что, что ей говорить? Что ей говорить, когда она только что растоптала все его мечты и надежды? - Почему ты так поступил? - первое, что пришло ей в голову тут же было сказано. Со всем отчаянием, со всей болью и грустью. Он помолчал. Минуту, другую. Семененко подбирал слова, которые помогут выразить всё то, что он испытывал на протяжении нескольких месяцев. - Я не хотел втягивать тебя во все это. Мне казалось, что сам я справлюсь лучше. Что тебе больно будет видеть меня таким... Беспомощным и немощным.. Мне казалось, что ты не должна присутствовать при моем долгом восстановлении, видеть мое отчаяние. Я боялся, что оно перейдет к тебе - а для тебя это было бы... Лишним. После всего, что ты пережила, тебе нужно было спокойствие. Но и его я не смог обеспечить. Я сделал только хуже, и я это прекрасно осознаю. Надо было быть честным с тобой. Я говорю честно - каждую ночь я засыпал с мыслью о тебе, и просыпался с мыслью о тебе. Все время я думал о том, что надо было не отстраняться, а принять помощь, но никак не мог решиться все изменить. Может, для нас это было бы лучше. Но сейчас все это осталось в прошлом. Прости меня, если сможешь. - он встал. Кивнул ей на прощание и пошел к выходу. Шаг его был широким и резким, он спешил - не хотел больше видеть эти глаза, потому что в них уже не было того чувства. Аня смотрела на него теперь иначе, либо вообще не смотрела. И это ранило.

Молчание иногда сближает людей больше, чем разговоры.

Щербакова смотрела ему вслед, судорожно соображая. Обижается ли она на него? - нет. У нее нет сил на обиды и злость, кажется, она вообще ничего не испытывает. Или почти ничего. Вроде, сердце стучит быстрее обычного. Вроде, голова начинает слегка кружиться. Вроде, щеки слегка покраснели. Лёгким румянцем покрылись уж точно. Вроде.. Она оставила кофе на столе и рванула к выходу. Девушка догнала блондина у пешеходного перехода. Схватила за руку. Зачем? Женя замер. Замер и повернулся в ее сторону. - И ты прости... - только и успела вымолвить она, прежде чем руки ее сами по себе легли на его плечи, прежде чем он обнял ее, прежде чем губы их слились в медленном поцелуе. Вокруг тишина. Мимо не проезжали машины. Мимо не шли люди. В окнах не мелькали любопытные лица. Поэтому они целовались, уверенные в том, что уже никто и ничто им не помешает. Им никто не помешает сейчас. Никто не помешает вечером. И никто не помешает завтра.