Sólo descanso y amor

– Джини, я всё. Можешь идти в душ, – Минхо выходит из ванной комнаты, вытирая мокрые волосы полотенцем. – Хорошо, милый, сейчас пойду, – Хёнджин отвлекается от своего телефона на секунду, бросая быстрый взгляд на мужа, затем снова опускает глаза в экран, улыбаясь. – Что там? – Минхо подходит к Хвану, присаживаясь рядом. – Смотри, мне мама фотографию скинула, – Хёнджин показывает супругу присланное ему сообщение, где прикреплено фото пятилетнего мальчика, измазанного в муке и широко улыбающегося. – Ини такой милашка. Они готовили пельмени, и Чонин испачкался, пока помогал. Забавный, правда? – Да, – соглашается Минхо, рассматривая фотографию и улыбаясь. – Наш сын так на тебя похож. – В смысле? – Хёнджин вопросительно выгибает бровь. – Помнишь, когда мы с тобой вместе готовили вареники? – Хван кивает. – Ты тогда выглядел точно так же: весь в муке и счастливый. Жаль, что я не додумался сфотографировать. – Эй, – Хёнджин обиженно толкает мужа в плечо. – Ничего подобного. Так, испачкался слегка. – У тебя мука в волосах была, милый. – Ой, ну и ладно. Один ты у нас в семье чистюля, – ворчит Хёнджин, выключая телефон и убирая его на тумбу. Он показушно отворачивается от Ли, складывает руки на груди и забрасывает ногу на ногу. – Ну чего ты раздулся, вредина? – Минхо тычет носом в щёку младшего. – Ты тогда тоже был милашкой, – Мин целует супруга в уголок губ. – Не злись, котёнок. Я же любя, – Минхо наклоняется ближе, оставляя очень маленькое расстояние между их лицами. – Ну, котёнок, – Ли трепетно чмокает Хёнджина в губы, вызывая у того улыбку. Минхо знает все его слабые места. – Да всё, всё, я не обижаюсь, – Хван целует мужа в ответ. Простое касание губ, а у обоих сердце начинает биться быстрее обычного. И не важно, что они уже семь лет в браке; каждый их поцелуй, как первый. – Здорово, что мы решили провести эти выходные вдвоём вне дома, – Минхо кладёт ладонь на щёку Хёнджина, поглаживая. Хван прижимается к руке мужа, трётся об неё, наслаждаясь таким невинным, но очень приятным жестом. – Да, спасибо твоей маме, что согласилась посидеть эти три дня с Ини, – Минхо бросает полотенце на ближайший стул и встряхивает головой. – Как она сказала: ей только в радость. Мы нечасто привозим к ней Чонина, поэтому она даже рада, что побудет с ним, – Хёнджин встаёт с кровати, потягивается и вальяжно шагает в душ, распуская заплетённые в хвост волосы, кидая на ближайшую поверхность резинку. – Я в ванну. – Только не долго, а то опять на полчаса пропадёшь, – кричит вдогонку Минхо, раскладывая вещи, которые они с собой взяли. – Как получится, – кокетливо отвечает Хван. – Если что, зайдёшь и поторопишь меня. – Если я зайду, то мы оттуда ещё час не выйдем, – подмечает Минхо, вызывая у мужа тихий смех. Дверь закрывается, и через какое-то время слышится звук воды. Ли по-глупому улыбается, разбирая небольшую дорожную сумку. Они так давно никуда не выбирались именно вдвоём, что в груди просыпается лёгкий трепет. К сожалению, у них нечасто выпадают совместные выходные, а если такое и происходит, то они проводят их всей семьёй. Гуляют в парках, ходят на аттракционы, в кино. Такие мгновения, проведённые вместе, прекрасны, но порой хочется остаться вдвоём наедине и отдаться друг другу, как это было до появления в их жизни Чонина. Они безумно любят своего сына и рады уделять ему время, но при малыше нельзя откровенно касаться друг друга, целоваться так, что потом болят губы, выбивать из партнёра сладостные стоны, а хочется же. Поэтому на эти выходные они решили выбраться из дома и снять номер в отеле, оставив ребёнка с бабушкой. За три дня вряд ли что-то страшное произойдёт, да и мама Хёнджина жаловалась, что почти не видит внука. Их не будет с пятницы по вечер воскресенья. Малышу в садик не надо, им на работу тоже – идеально. Минхо заканчивает с вещами, убирая сумку в шкаф, и оглядывает их номер. Отель не самый дорогой, но вполне престижный. Хёнджин пытался уговорить мужа найти вариант подешевле, но Ли настаивал на этом: если и проводить хорошо вдвоём время, то только в достойном месте. Благо, Минхо и зарабатывает для такой роскоши достаточно. Время идёт беспощадно медленно, а Хёнджин всё ещё не выходит из душа. Минхо скучающе копается в телефоне, проверяя соцсети. Тема работы на эти три дня находится под строгим запретом. Только отдых и любовь, никаких отчётов и деловых разговоров – такое условие поставил Хван, и Мин просто не может его ослушаться. Да и не хочет, поэтому отключил уведомления от рабочих почт и попросил сотрудников не беспокоить его звонками и сообщениями. Наигравшись в своём смартфоне, Минхо убирает его на тумбочку рядом к телефону супруга, вздыхает и укладывается спиной на кровать. Мягкие простыни успокаивают и убаюкивают, Ли прикрывает глаза, расслабляясь. Его голова пуста, нет нагнетающих мыслей, проблемы, кажется, испарились. Тишину нарушают лишь его умиротворённое дыхание и звуки воды, что до сих пор слышны из ванной. Хёнджин любитель подольше понежиться в тёплой воде, забывая напрочь про время, но что он там делает в душевой кабинке Ли понятия не имеет. Но терпеливо ждёт мужа, сложив руки на груди и постукивая пальцами по костяшкам. Он готов дожидаться Хёнджина и час, и два, и всю жизнь. Вода в какой-то момент перестаёт литься, за дверью слышно небольшое копошение. Видимо, Хёнджин закончил. Минхо так и продолжает лежать, не предпринимая никаких действий: Хван сейчас к нему выйдет, и они решат, чем заняться. Мин не против и дальше вот так валяться на кровати, что и планирует предложить Хёнджину. Дверь открывается, до ушей Минхо доходит шарканье тапочек по полу. – Ты спишь? – немного удивлённо спрашивает Хван. – Нет, просто лежу, – Минхо всё ещё не открывает глаза. – Не хочешь присоединиться? – Ли похлопывает по матрасу, предлагая лечь рядышком. – Хочу, но мне нравится другое местечко, – Хёнджин, хитро улыбаясь, уверенно садится на бёдра старшего, укладывая на грудь мужа руки. Минхо, не ожидав подобного, раскрывает очи, приподнимается на локтях и рассматривает супруга. Челюсть Мина тут же отвисает, глаза бегают по телу, на которое накинут лишь халат и по которому ещё скатывают капли воды. Такой Хёнджин для Минхо, как красная тряпка для быка – Ли готов сорваться в любую секунду. – Джини, – всё, что может сказать Минхо. Влажные золотистые волосы, одурманивающий запах геля для душа – всё это сводит с ума Мина. Его ладони опускаются на ноги мужа, поглаживая кожу, забираясь немного под ткань халата. Зрачки увеличиваются, когда Минхо не обнаруживает на своём супруге ещё хоть какой-либо одежды. – Ты… – Да, – Хёнджин понимает, о чём его хотят спросить, особенно когда пальцы Ли находятся слишком близко к сокровенному месту. Хван выдыхает, сжимая в руках футболку мужа. – Я не надел их. Это ни к чему. Мы же сюда не для этого приехали, я же прав? – Хёнджин слишком провокационно и соблазнительно для Минхо выгибает бровь. – Прав, котёнок, прав, – Ли подрывается вперёд, обнимая супруга за талию и вовлекая его в поцелуй, на который тут же получает ответ. Хёнджин обнимает старшего за шею, прижимается к нему близко, насколько это физически возможно, послушно следуя за губами мужа, которые терзают, мнут его собственные. Они и не вспомнят, когда в последний раз так целовались, не боясь быть застигнутыми Чонином. Ини иногда мог зайти к ним в комнату, не постучавшись, и застигал их иногда в не совсем приличные моменты. Конечно, они не занимались ничем таким, зная, что их сын за стенкой, но минуты слабости и страсти были, поэтому малыш видел, как его папы целуются, как Минхо лежит на Хёнджине, как зацеловывает тело супруга. Им приходилось останавливаться и уделять внимание ребёнку, убирая свои планы в ящик. Чаще всего до совместного похода в душ. Поэтому сейчас, когда их точно никто не сможет прервать, отнять и оторвать друг от друга, они сходят с ума, остервенело целуясь. Торопиться некуда, хочется просто наслаждаться моментом, отправляя всё остальное на задний план. Минхо кусает губы Хёнджина, проводит по ним языком, оттягивает, выбивая из мужа рваные вздохи. Они углубляют поцелуй, пару раз случайно сталкиваясь зубами, но не обращают на это никакого внимания, продолжая самозабвенно целоваться. Их языки трутся друг о друга, ласкают. Хлюпанья эхом отдаются от пустых стен. Между ними нет и миллиметра расстояния; капли воды падают с волос Хёнджина на лицо и одежду, что сейчас тоже не имеет никакого значения. Минхо спускается губами к шее Хвана, распахивая немного верх халата, оголяя кожу. Мин выцеловывает каждый участок тела, что буквально пылает огнём от его действий, отдавая себя полностью. Хёнджин скользит руками по плечам и спине старшего, зарывается в уже высохшие пряди, несильно сжимая их, учащённо дышит, плавно двигаясь бёдрами. Хёнджин имитирует слабые толчки, тая в объятиях и под поцелуями мужа, постепенно повышая громкость голоса. Минхо покрывает кожу супруга засосами, не оставляя ни одного свободного, «чистого» места. Мин, как голодный зверь, что наконец добрался до своей добычи, исцеловывает грудь младшего, слизывая влагу с тела любимого. Руки Ли спускают халат ещё немного, раскрывая плечи. Минхо губами ведёт дорожку сначала к первому, задерживаясь ненадолго на ключицах, кусая и засасывая на них кожу, и доходит до плеча, трепетно целуя его. Затем, не отрываясь от Хёнджина, движется ко второму, оставляя после своих губ красные пятна. Минхо так же нежно и любовно касается устами плеча, спускается ниже, добираясь до другой ключицы, проделывая с ней те же махинации. Хван ёрзает на ногах Мина, задыхаясь от переизбытка чувств. Минхо добирается до соска, захватывает в плен своего рта, начиная медленно посасывать. Рука находит второй, массирует, рисует подушечками пальцев круги, зажимает. Хёнджин издаёт первый громкий и протяжный стон, несильно выгибаясь в спине, и цепляется за плечи мужа, проникая под футболку через рукава, ногтями впиваясь в кожу. Ли покусывает один из сосков, мучая другой пальцами. Хван царапает Мина, утопая в получаемом наслаждении. Минхо, выстраивая новый путь из поцелуев, меняет положение: губы играются уже с другим соском, а рука перемещается в противоположную сторону. Хёнджин стонет лишь громче, запрокидывая голову от удовольствия. Эта сладостная пытка одновременно изводит и заводит его. Минхо слишком хорошо знает, как сделать мужу приятно. – Милый, – выдыхает Хёнджин. Он теряет связь с реальностью, его тело не поддаётся разуму, следуя только за губами Ли, что продолжают «пожирать» кожу. Минхо подхватывает Хвана под ягодицами, заползая руками под халат. Он быстро меняет их местами, укладывая младшего на подушки и нависая над ним. Их уже опухшие, но слишком изголодавшиеся друг по другу губы встречаются, теряясь в новом поцелуе. Они чуть ли не пытаются съесть друг друга, охваченные диким желанием. Даже спустя столько лет брака, их страсть и пыл не погасли. Жадный поцелуй перерастает в чересчур пошлый, когда их языки переплетаются, а ладони Минхо вновь оказываются под халатом супруга, оглаживая кожу. Хёнджин тянет Ли за волосы, но совсем не отдаляет от себя, а лишь дразнит, зная, как такое любит муж. Минхо в долгу не остаётся и опускает руки ниже, заводя их под Хёнджина, укладывает на ягодицы мужа и сжимает так, что наверняка останутся отпечатки. Хван инстинктивно подаётся вперёд, стонет прямо в губы Мина, закатывая глаза. Слишком хорошо, невероятно хорошо. Минхо мнёт попу Хёнджина, не разрывая поцелуя, наслаждаясь криками мужа и глотая каждый. Невесомо касается напряжённого колечка мышц, обводя его по контуру, не проникая внутрь – издевается. Хёнджину хочется реветь от таких провокаций и мучений, но вместо этого лишь громче стонет, двигаясь навстречу рукам Минхо, не в силах контролировать это. Да и не желая. – Какой ты у меня красивый, – шепчет Мин, отрываясь от уст Хвана. Между их губами образуется тонкая нить слюны, которую Минхо обрывает, вытерев свой рот тыльной стороной ладони. Он садится ровно, упиваясь видом сверху: раскрасневшийся Хёнджин со сбитым дыханием, влажными и опухшими губами, тяжело вздымающейся грудью, и весь в засосах. – Самый красивый, – любовно целует в нос, наклонившись, затем опять выпрямляясь. Минхо развязывает и так бесполезный узел на поясе халата, расправляя вещицу и полностью открывая своему взору тело любимого. Полоску ткани наматывает на руку, не отрывая глаз от Хёнджина, ухмыляется. У Хвана по телу бегут мурашки, он возбуждён донельзя и слишком заворожён своим мужем. – Поиграем? – звучит совсем не как вопрос. Хёнджин не успевает и моргнуть, как его кисти оказываются зажатыми, после прислонены к изголовью кровати, а пояс приковывает их к нему, туго сжимая и сдерживая. – Тебе идёт, малыш. Хёнджин, как рыбка, хлопает ртом и глазами, не находя подходящих слов. Такие развлечения в постели у них были нечастыми и по обоюдному согласию, но сейчас Хёнджин готов беспрекословно подчиниться мужу. Минхо стягивает с себя домашнюю футболку, бросая её на пол: она тут явно лишняя. Ли устанавливает с мужем зрительный контакт, начинает водить рукой по своему телу. Слишком сексуально проводит по своей шее, запрокинув голову, обводит свои плечи, проходит по груди и плавно спускается к торсу, совсем немного проскальзывая пальцами под резинку своих штанов. Хёнджин не сводит глаз, сглатывает, чувствуя, как в горле пересыхает, а внизу всё стягивается. Минхо дразнит, очень умело дразнит. И Хван ведётся, на автомате дёргаясь вперёд, но оказывается обратно притянутым к матрасу кровати. – Тоже хочешь коснуться, да, котёнок? – Мин продолжает оглаживать себя, всё больше сводя Хёнджина с ума. – Но ты не можешь, верно? – кошачья ухмылка расцветает на губах Ли. Хван нелепо брыкается, осознавая беспомощность своего положения: он лежит абсолютно голым перед Минхо с привязанными руками, как на ладони – делай, что хочешь. И ирония в том, что Хёнджин совсем не против. Минхо избавляется и от спортивок вместе с бельём, бросая их к футболке. Теперь они оба обнажены и взвинчены до невозможности. Мин приступает к другому виду издевательств над младшим: обхватывает ладонью свой член и начинает водить по нему медленно, не спеша. Хёнджин негромко скулит, ёрзая, следя за каждым движением мужа. Руки скованы, Хван не способен что-то сделать, кроме как смотреть; смотреть и страдать, не в состоянии даже прикоснуться к себе. – Хо, –хнычет Хёнджин, дёргаясь. – Что, милый? – Не будь таким садистом, прошу, – Хван готов разреветься. Его изводят, мучают, и ему это, мать твою, нравится. Но внизу всё неприятно ноет и тянет, требуя внимания. Хёнджин в шаге от истерики, сдерживая слёзы, что застыли в глазах. – Ладно, у нас в запасе ещё два дня есть, – Минхо вновь нависает над мужем и утягивает его в поцелуй. Губы болят и еле способны отвечать и двигаться навстречу. Ли нежно покрывает лицо Хёнджина поцелуями, руками грубо гуляя по стройному телу – такой контраст лишь добивает Хвана, и он стонет, окончательно выпадая из этого мира. – Хо… – еле слышно произносит Хёнджин, поднимая туманный взгляд на мужа. Перед глазами всё плывёт, Хван очень плохо соображает. Спросить у него собственное имя – вряд ли скажет. На уме только Минхо, его руки, тело, поцелуи, касания и осознание, что сейчас произойдёт нечто большее, самое приятное, пьянящее, прекрасное. Минхо оставляет невинный, целомудренный чмок на устах супруга и тянется к тумбочке. Он достаёт оттуда тюбик смазки, закрывая обратно ящик. Ли заранее положил его туда, когда разбирал вещи. Знал, что пригодится, но не думал, что так скоро. Минхо выдавливает себе немного смеси на пальцы, растирая, замечая, как тщательно за ним следят. Это вызывает лишь ухмылку. Ли спускается к ногам возлюбленного, целуя поочередно каждое бедро, выбивая из Хёнджина вздохи. Аккуратно касается пульсирующей дырочки, проникая в неё сначала только одним пальцем. Хван выкрикивает «Хо», снова дёргая руками, укладывает голову на подушку. Ритм сердца отдаётся в ушах, сбившись к херам. В Хёнджине узко, поэтому Минхо двигается неторопливо, несильно сгибая палец, толкаясь чуть дальше. Хёнджин, забываясь, стонет от каждого еле ощутимого движения в себе, вздрагивая. Ли добавляет второй палец, не увеличивая напор. Движения размеренные, подушечки пальцев касаются стенок, расширяя между ними пространство. Минхо в медленном темпе раздвигает пальцы на манер ножниц, наслаждаясь каждым рваным вздохом, что соскальзывает с губ любимого. Чувствует, как становится просторней, и так же плавно входит третьим, двигаясь, как в замедленной съёмке. Сделать Хёнджину больно – последнее, чего хочет Минхо. Пальцы проходят глубже, увеличивая расстояние между стенками, проникая почти полностью. Хван толкается вперёд, навстречу, почти сам усаживается на фаланги мужа. Ли достигает самой чувствительной точки, касается её, ласкает. Хёнджин чуть ли не рвёт голос от своих криков, содрогаясь от слишком сладкой для него пытки. Минхо играется с простатой, намеренно задевая её подушечками пальцев, изводя Хёнджина окончательно. – Минхо! – Хван чувствует себя загнанным в ловушку зверьком: нет возможности ни сбежать, ни спрятаться. Он в плену у Минхо (пусть и попал в него на самом деле ещё в их первую встречу), буквально обездвижен и полностью под властью мужа, что продолжает двигать в нём пальцами, не оставляя в покое комок нервов. Хёнджин на потолок готов лезть, лишь бы это прекратилось и перешло к самому главному. – Ну пожалуйста! – Люблю тебя, – всё что говорит Минхо, вытаскивая из супруга пальцы. Внутри как-то неприятно пусто, но Хёнджин прекрасно знает, что это ненадолго. Он порывается ответить на признание, но не успевает: с губ срывается гортанный стон, когда Минхо входит в него во всю длину, снова заполняя собой. Движения нерезкие, размеренные, но их вполне достаточно, чтобы одурманить Хвана. Хёнджин послушно, покорно принимает Минхо, стараясь отвечать ему, двигая бёдрами в такт. Ли толкается плавно, дразняще, ладони крепко держатся за связанные руки мужа. Мин чуть добавляет скорости, входя дальше, глубже. Хёнджин не жалеет ни спины, прогибаясь так, будто у него нет позвоночника, ни голоса, крича словно они одни в этом отеле. – Детка, ты слишком громкий, – толчки становятся быстрее и жёстче. Хёнджина втрахивают в матрас, где потом останется небольшая впадина. – Соседи могут услышать и пожаловаться. – Ну тогда заткни меня, – сквозь стоны шепчет Хван. – Тут только салфетки, малыш, – Минхо быстро оглядывает комнату, обнаруживая лишь упаковку бумажных платков. – Могу ими, как тогда, в твоей комнате, когда мы боялись, что твоя мама нас услышит, – Мин тихо смеётся от нахлынувших воспоминаний, продолжая вбиваться в мужа. – Ну уж нет, это пройденный этап. – Тогда будь тише, – Минхо намеренно в этот момент толкается в простату, попадая точно по ней. Хёнджин вскрикивает, поджимая на ногах пальцы. – Не могу, – дрожащими губами произносит Хван. – Тогда салфетки? – Я тебя потом убью, – Хёнджин бросает грозный взгляды на мужа, но тут же расслабляется, выстанывая имя супруга. – Как скажешь, милый. Минхо больше не сдерживается – двигается грубо, резко, быстро, добавляя к крикам Хёнджина скрип кровати и свои вздохи. Их тела сталкиваются друг о друга, создавая хлопки, что теряются на фоне других звуков. Их наверняка слышит весь этаж, но какое им до этого дело? Оба трясутся от приближающегося оргазма. Член Хёнджина трётся о живот Минхо, пачкая его предэякулятом. Хван бы очень сейчас хотел потрогать себя, или хотя бы чтобы это сделал Мин, но не требуется: Хёнджин кончает и без посторенней помощи, обильно изливаясь на тело супруга. Минхо следует его примеру, заполняя своим семенем Хвана. Они не двигаются какое-то время, пытаясь привести своё дыхание в норму. Ли так и находится в Хёнджине, не в силах выйти. Он просто укладывается на мужа, не обращая внимания на неприятные и липкие ощущения от спермы Хвана, и утыкается ему носом в шею, прикрывая устало глаза. Они молчат, нарушая тишину лишь вдохами и выдохами. В номере слишком жарко, но обоим лень выбираться из постели и идти открывать балкон, да они и не хотят вовсе. Минхо сонно целует Хёнджина под подбородком, широко и вымотано, но счастливо улыбаясь. – Можем повторить на следующих выходных, – негромко говорит Ли. – Оставим Ини уже с моими родителями. Я отпрошусь с работы. – Посмотрим, – отвечает Хёнджин, хотя оба понимают, какие у них уже планы на следующую пятницу.