What Doesn't Kill You, Will Set You Free

      При дневном свете он выглядел совсем по-другому. Мужик как мужик. Только блестящие, как смола, чёрные глаза не стали ничуть светлее.       Днем его фигура не внушает ни страха, ни чувства защищенности. Если бы Лора не знала, кто он и на что способен, ни за что бы не догадалась. Вот, значит, как ему удавалось проворачивать свои дела все эти годы. Он просто был самим собой. Интересно, какой он, этот дневной Трэвис? Дневной, ночной.. Тоже мне, оборотень в погонах.       Лора не стала язвить в ответ на его письмо, и вместо этого прислала имейл с настоящим почтовым адресом и номером телефона, предложив как-нибудь пострелять вместе. Не то чтобы ей хотелось учиться у стрелка, который прицеливался по шесть лет, но Лоре хотелось знать, видит ли он то, что видит она. Оставь он ее письмо без ответа, она бы поняла, что ошиблась, и забыла бы об этой идее навсегда. Но он согласился.       “А ну-ка живо все остановились!”       У него было столько шансов убить ее.. Примерно столько же, сколько и причин. И он не воспользовался ни одним из них, даже когда она была оборотнем. Не смог. Не смог или не захотел?       Она тоже этого не сделала. Как зверь выбирает, кого разорвать, а кого обратить? Ты не думаешь, ты просто знаешь. Видишь. Вот и Лора увидела, прямо как сейчас, когда Трэвис стоял перед ней, опираясь на дверь своей машины, припаркованной, как они и условились, подальше от кампуса. — Тебе стоит поработать над своими навыками убеждения - это ворчание не смягчит даже солнечный свет. — И тем не менее ты здесь. Не устоял перед чарами красивой женщины?       Стыдно было даже вспоминать. Девушка из клипа напомнила ему о журналах, которые он однажды нашел у Криса под кроватью. Трэвису казалось, что он совершил ужасное преступление, просто подержав их в руках. Такое поведение недостойно старшего сына Хэккетов. Его не беспокоило то, что они принадлежали Крису, Крис был совершенством, и такие мелочи не могли бросить тень на его доброе имя.       Его терпение кончилось на двусмысленных вздохах из припева, и он поспешил закрыть страницу, но старенький компьютер завис, остановившись на одном из особенно откровенных кадров. Если бы кто-нибудь в этот момент вошел в его кабинет, Трэвис бы точно выстрелил в Лору при первой же встрече. — Я здесь, потому что в штате Нью-Йорк, похоже, закрылись все стрелковые клубы - он помог ей убрать вещи в багажник, а затем с усилием захлопнул крышку, делая вид, что ему это в тягость. Фасад раздражения как бы скрывает от чужих глаз его потребность в том, чтобы быть полезным - А может ты соскучилась по своему подземелью? — Даже не надейся, что у меня там.. Стокгольмский синдром или ещё что похуже. Просто в тебя не жалко попасть по ошибке - Лора села на пассажирское сидение, и закрыла дверцу с такой силой, как будто это соревнование. Гравий мягко зашуршал под движущимися колесами. — Уверена? - Трэвис и сам не знал, в шутку ли об этом спросил. Тем утром он был убеждён, что видит Лору в последний раз, и вот она здесь, прямо перед ним, по своей собственной воле. Что-то здесь нечисто. — Стокгольмского синдрома не существует - бросила Лора, разглядывая мелькающие за окном пейзажи - Его выдумали психиатры и полицейские, чтобы скрыть собственный непрофессионализм при захвате заложников. Кооперация это нормальная стратегия выживания. Я собиралась провернуть то же самое с тобой и точно знала, что делала. В это поверили только потому, что он похож на более реальный синдром – синдром спасателя.       Этот комментарий почему-то больно кольнул Трэвиса. Он ее тогда раскусил — Лора ужасная актриса. Но ему все равно не нравилась мысль о том, что ее расположение бывает притворным. — Дай угадаю, считаешь, что у тебя синдром спасателя потому что вызвалась спасти несчастного копа от самого себя?       Ему не нужна ее жалость. Но этот вопрос уже прозвучал достаточно жалко. — Ну.. - Лора принялась загибать пальцы - Скорее потому что я вызвалась спасти Макса, ребят из лагеря и твоего брата Калеба. Так, к примеру.       Трэвис почувствовал, что проиграл. — Я бы и сам справился, если бы вы, дети, лишний раз не путались у меня под ногами. — Боже, Трэвис.. Звучишь как злодей из Скуби Ду - Лора изображала ворчливый голос пойманного мультяшного преступника, потрясая в воздухе кулаком - Если бы не эти гребаные детишки и их собака! Значит ли это, что Макс это Скуби.. — Шериф Хэккет. К слову.. как там Макс? - что-то странное прозвучало в его голосе. Любопытство? Чувство вины?.. — Поступает в следующем году - Лора не хочет говорить, что они взяли паузу из-за того, что она, по причинам, не понятным даже ей самой, выбрала захолустный университет недалеко от дома, и следующие несколько лет они проведут в тысячах километров друг от друга. Вряд ли ему интересны подробности их отношений - Хочет перебраться в штат потеплее. — Солнце — это хорошо.       Ещё бы. Лора никогда не забудет, как ждала, когда оно наконец взойдет. — А ты не стремишься быть ближе к солнцу, так? - вопрос застал Трэвиса врасплох, он никогда не думал о том, чего хочет сам - может выйдешь на пенсию, продашь землю своей семьи и уедешь колесить по Южной Америке? - подначивала Лора. — Хэккетс Куори — мой дом. — Аааа - протянула Лора и с иронией добавила - я то думала дом там, где тебя любят и ждут. — Дом там, где не испытываешь тоски по дому - отрезал Трэвис. — Ну прямо Live. Laugh. Love.. - она посмеялась над этим китчевым выражением, которому самое место на декоративной подушке из Таргета, но даже не надеялась, что он поймет, что она имеет в виду. В такие моменты разница в возрасте давала о себе знать.       На самом деле Лоре было совсем не смешно. Какой бы ни была семья Трэвиса, и в каком бы веке ни закатилась их счастливая звезда, он принадлежал этому месту. Она принадлежала самой себе.       Лора любила свою семью, но ощущала необъяснимую пустоту внутри, когда думала о том, чтобы навсегда остаться в их родном пригороде, где не было ни одного дома, построенного раньше шестидесятых. Эту же пустоту она ощущала, когда думала и о возможном переводе в престижный университет в другом штате или о своей карьере после местного университета. А что она ощущала, когда думала о карьере Хэккетс Куори? — Где останавливаемся? - Лора развернула подклеенную скотчем бумажную карту. Как старомодно. Едва ли ей будут рады в доме Хэккетов. — Мотель Харбинджер. Слышала про такой?       Туше.  — Какой-то местный мне его навязывал. Он там наверно бритвами торгует, как коммивояжёр. — Неужели так сложно признать, что я был прав? - в голосе звучала сильная обида, но он не взглянул на Лору с укором, и, вместо этого, смотрел на дорогу блуждающим взглядом, цепляясь за частые деревья и редкие облака, как бы спрашивая у всего мира: «Разве ты не свидетель моих стараний?». — Ладно, брось - его огорчение смутило Лору, и она поспешила перевести тему - Лучше узнаем, чем нас порадуют местные радиостанции.        Она зажала кнопку автомагнитолы и тут же об этом пожалела.       We’re caught in a trap       I can’t walk out        Because I love you too much, baby       Вы, должно быть, шутите? Спасибо за такую биографичность, Элвис.       Why can’t you see       What you’re doing to me        When you don’t believe a word I say?        Неловкость заполняла салон быстрее, чем вода в утонувшей машине.        We can’t go on together        With suspicious minds (suspicious minds!)       And we can’t build our dreams        On suspicious minds       Лоре ужасно хотелось переключить, но она изо всех сил делала вид, что не замечает, как эта песня насмешливо рифмуется с историей их взаимоотношений, хоть и в контексте, далеком от ее первоначального сюжета о ревнивой парочке.        So if an old friend I know        Stops by to say hello        Would I still see suspicion in your eyes?       На этих строчках Трэвис нервно сглотнул. О том, чтобы выключить, и дать Лоре понять, что он тоже заметил, не могло быть и речи.        Here we go again       Asking where l’ve been       You can’t see the tears are real, I’m crying       (Yes I’m crying!)       Лора приоткрыла окно, чтобы немного разбавить сгустившийся вокруг воздух и выпустить надоедливую песню наружу.        Теперь музыка звучала и за окном. Искажённая скоростью и ветром, она долетала до редкого лесного слушателя рассеянным плачем, как призрак. Призрак ушедшего лета.       We can’t go on together        With suspicious minds (suspicious minds!)       And we can’t build our dreams        On suspicious minds